Текст книги "Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 79 страниц)

Глава 7

Перед Великим Магистериумом в день ритуала собралась огромная толпа. Горожане, которые встали затемно, чтобы занять лучшие места, приехавшие издалека зрители, представители прессы – все хотели стать свидетелями события, которое не происходило уже три столетия.

Стражи порядка с трудом сдерживали напор любопытных. Торговцы разбили импровизированные лавки, продавая еду и сувениры. В воздухе висело напряжение большого события – смесь предвкушения, страха и благоговения перед древней магией.

Великий Зал Магистериума был местом силы, пропитанным магией веков. Строившийся на протяжении двух столетий лучшими мастерами империи, он воплощал в себе могущество и незыблемость старого порядка.

Огромные стены из белого каррарского мрамора тянулись ввысь на высоту семиэтажного здания. Они были украшены массивными колоннами коринфского ордера и изящной лепниной, каждый элемент которой был покрыт рунами защиты и истины. Эти древние символы тускло мерцали в полумраке, словно сердцебиение самого здания.

Высокий сводчатый потолок терялся во тьме на головокружительной высоте. Акустика зала была спроектирована таким образом, что он во много раз усиливал звуки и благодаря этому никаких микрофонов не требовалось. Даже шепот казался здесь кощунством.

Витражи огромных окон представляли собой произведения искусства, каждое из которых рассказывало историю. Сцены давно ушедших времен – победы древних героев над силами хаоса, суды над теми, кто осмелился бросить вызов установленному порядку, коронации императоров и казни предателей. Каждое цветное стекло было не просто произведением искусства, но и магическим артефактом, пропитанным заклинаниями памяти. Изображения словно следили за происходящим живыми глазами, напоминая о том, что здесь вершилась история.

Зал был забит до отказа. Каждое место занято, в проходах стояли те, кому не хватило сидячих мест. Атмосфера была настолько напряженной, что воздух казался плотным.

На возвышении с правой стороны восседала вся элита старого мира. Патриархи Волконский, Змеева и Медведев сидели в первом ряду с триумфальными лицами, едва сдерживая предвкушение победы. Их парадные одеяния – расшитые золотом мантии, фамильные драгоценности, ордена и регалии – сверкали в свете магических светильников. Они выглядели как боги, спустившиеся с небес, чтобы вершить правосудие.

За ними располагались другие главы Кланов, нервно перешептывающиеся между собой и то и дело бросающие взгляды на центр зала. Каждый просчитывал, как исход ритуала повлияет на его позицию в сложной иерархии империи.

Глава Гильдии Охотников Артемий Громов сидел несколько в стороне с мрачным, непроницаемым лицом. Его массивная фигура была облачена в церемониальные доспехи, а на поясе висел древний клинок – символ его власти над теми, кто охотился на тварей из Разломов.

Высшие чины ФСМБ в парадных мундирах занимали почетные места слева от центра. Их присутствие должно было символизировать, что закон стоит выше политических игр кланов.

Патриарх Александр Орлов сидел среди представителей нейтральных кланов в середине зала, и его охватывало смешанные чувства. Он смотрел на эту демонстрацию мощи, понимая, что его клан чудом не оказался на скамье обвинителей. Вокруг него воздух буквально вибрировал от накопленной магической энергии, от присутствия сотен артефактов, собранных здесь за столетия. Каждый камень в стенах, каждая руна на колоннах излучали силу, которая заставляла кожу покрываться мурашками.

Точно посреди зала, стоял Игорь Стрельников. Его фигура в черном мундире инквизитора выделялась среди пестрой толпы аристократов. Лицо представляло собой непроницаемую маску сосредоточенности – ни тени сомнения, ни капли нервозности. Он был создателем этого момента, архитектором грандиозного события, которое должно было положить конец угрозе Калева Воронова раз и навсегда.

За время подготовки он проверил каждую деталь, каждый аспект ритуала. Древние тексты были изучены, магические круги начерчены с абсолютной точностью, свидетели созваны, юридические формулировки отточены до совершенства. Все было готово для торжества Закона.

Здесь короновались императоры и судили узурпаторов. Здесь заключались договоры, которые определяли границы государств, и выносились приговоры, которые меняли судьбы народов. И сегодня эти стены должны были стать свидетелями еще одного исторического момента – разоблачения самозванца, который осмелился бросить вызов установленному тысячелетиями порядку.

Наконец, огромные бронзовые врата Магистериума, украшенные барельефами древних битв, распахнулись с глухим, торжественным звоном. Механизм, приводящий их в движение, не использовался уже три столетия, и его пробуждение и работа сегодня само по себе было событием. Все головы в зале одновременно повернулись к входу, а разговоры мгновенно стихли.

Первым у ворот остановился армейский бронетранспортер. Матово‑черная боевая машина – еще один символ дерзости Воронова. Он посмел притащить в столицу целых три таких монстра и теперь нагло приехал на них сюда с площади, хотя идти пешком было не так уж далеко.

Дверь машины распахнулась, и из неё начали выходить «Стражи Эдема». Сначала наступила абсолютная тишина, затем по залу прокатился едва слышный вздох изумления.

Гвардейцы кланов в парадных доспехах, привыкшие к церемониальной роскоши, инстинктивно отшатнулись при виде настоящих головорезов. Разница была видна с первого взгляда, словно одни всю жизнь играли в войну, другие в ней жили.

Стражи двигались с грубой, экономной мощью профессиональных убийц. Не было никакой показухи, никаких лишних движений – только эффективность хищников, которые внезапно попали в курятник, полный жирных, беспомощных уток.

Один из лощеных гвардейцев клана Волконских – молодой человек в позолоченных доспехах попытался преградить им путь. Он сделал шаг вперед и что‑то пролепетал о протоколе входа, о необходимости сдать оружие.

Антон «Молот» остановился и просто посмотрел на него. Не сказал ни слова, не сделал угрожающего жеста. Просто посмотрел.

Парень увидел это лицо – сеть шрамов, рассекающих левую щеку, холодные глаза профессионального убийцы, который перестал считать трупы монстров много лет назад. Увидел взгляд человека, для которого война с тварями была не подвигом, а просто работой. Рутинной, ежедневной работой.

Гвардеец проблеял что‑то невразумительное о том, что «наверное, можно сделать исключение», и поспешно отступил, едва не упав на своих дрожащих ногах.

«Стражи» молча заняли позиции у входа. Они встали так, чтобы контролировать все подходы к выходу.

Рядом с ними парадные гвардейцы в своих наищенных до зеркального блеска доспехах выглядели как переодетые актеры, играющие роль воинов в дешевом спектакле.

Антон «Молот», стоя во главе своего отряда, впервые за последние дни позволил себе легкую усмешку. В этот момент он наконец понял гениальную задумку Хозяина. Приказ, который казался ему в «Эдеме» безумием теперь обрел смысл.

Следом к воротам подъехал второй автомобиль – черный, элегантный, без опознавательных знаков. Из него вышел сам Калев Воронов.

Простой, но безупречно скроенный черный костюм. Ни единого украшения, ни одного знака отличия, никаких регалий власти или символов статуса. Он выглядел как успешный бизнесмен, пришедший на деловое совещание.

Но именно эта простота на фоне окружающей роскоши производила ошеломляющий эффект. Он выделялся как черная дыра среди ярких звезд.

Калев вошел в зал один, без эскорта, без охраны, и медленно пошел через весь Магистериум к центру. Его шаги отдавались звонким эхом в напряженной тишине зала. Каждый звук его подошв по мраморному полу казался громом среди мертвой тишины.

Он не смотрел на трибуны, заполненные его врагами. Не обращал внимания на сотни враждебных взглядов, которые буквально прожигали его фигуру. Не реагировал на шепот и возгласы удивления.

На его лице была лишь глубочайшая, почти оскорбительная скука. Выражение человека, которого заставили присутствовать на защите диссертации первокурсника, когда у него есть дела поважнее.

Патриарх Орлов наблюдал за этой неспешной прогулкой через зал, полный врагов, и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он видел многое за свою долгую жизнь – храбрость и трусость, уверенность и отчаяние, но такого хладнокровия, такого абсолютного безразличия к смертельной опасности он не встречал никогда.

Либо Калев был полным безумцем, потерявшим связь с реальностью, либо знал что‑то, чего не знали все остальные. И судя по его послужному списку, безумцем он точно не был.

* * *

В самом центре зала, в полу из полированного черного базальта, привезенного из древних каменоломен, был врезан огромный ритуальный круг диаметром почти в десять метров. Серебряные линии невероятно сложного узора переплетались с кристаллами размером с человеческую голову, создавая геометрию, которая болезненно воздействовала на глаза и разум.

Круг представлял собой функциональную магическую машину, построенную по принципам, забытым современными чародеями. Линии серебра были не нанесены, а буквально вплавлены в камень на молекулярном уровне, создавая проводящие каналы для энергий, о природе которых можно было только догадываться.

Смотреть на этот рисунок слишком долго было физически невозможно – он словно выворачивал пространство наизнанку, заставляя мозг пытаться обработать геометрию, которая не должна была существовать в трехмерном мире. У многих присутствующих начинали слезиться глаза, а некоторые отворачивались, чувствуя подступающую тошноту.

Кассиан спокойно шагнул в центр этого неестественного творения и замер, сложив руки за спиной. Его лицо не выражало ни малейшего дискомфорта от близости к древней магии. Он не произнес ни слова, не бросил ни единого взгляда на собравшихся, а просто стоял и ждал.

Несколько минут в зале царила абсолютная тишина. Затем из глубокой тени у алтаря, словно материализуясь из самой тьмы, вышел Главный Ритуалист Магистериума – Магистр Элиас.

Древний, высохший старик походил скорее на мумию, чем на живого человека. Его церемониальные одежды – расшитая золотыми нитями мантия темно‑синего цвета – висели на его иссохшем теле как на вешалке. Он двигался медленно, с трудом, опираясь на посох из черного дерева, увенчанный кристаллом размером с кулак.

Этот кристалл был не украшением, а фокусирующим элементом невероятной силы. Внутри него, словно застывшие молнии, сияли потоки энергии. Глаза Элиаса видели не одно столетие, его голос произносил заклинания еще до рождения дедушек большинства присутствующих.

Ритуалист остановился точно на краю магического круга – ни на шаг ближе, ни на шаг дальше. Он поднял посох над головой, и кристалл на его вершине мгновенно вспыхнул холодным светом.

– Силой Древнего Кодекса, написанного кровью основателей, – начал он на архаичном, гортанном языке старого Магиархата, каждое слово которого звучало как удар молота, – призываю Закон к суду над тем, чья истинная природа сокрыта ложью и обманом!

Язык был настолько древним, что мало кто в зале мог его понять, но смысл проникал в сознание напрямую, минуя разум. Слова несли в себе власть и силу, накопленную веками.

С каждым произнесенным словом руны на полу начинали медленно загораться, словно кто‑то зажигал фитили невидимых свечей. Сначала свет был тусклым, едва заметным, затем становился ярче и ярче, пока весь круг не засиял холодным серебряным пламенем, которое не давало тепла, но обжигало душу.

Воздух в зале начал меняться, становясь плотным и давящим. Присутствующие чувствовали, как атмосферное давление скачет, из‑за чего закладывало уши. Многие инстинктивно затаили дыхание, боясь нарушить нарастающее напряжение.

– Пусть древняя мудрость, заложенная в основание мира, отделит истину от лжи! – продолжал Элиас, и его дряхлый голос наполнялся силой, становился громче и увереннее. – Пусть проявится то, что есть по праву, и исчезнет навеки то, чего быть не должно!

Руны на стенах зала начали откликаться на призыв, зажигаясь одна за другой по всему периметру огромного помещения. Свет распространялся по древним символам как пожар по сухой траве, превращая мрачный зал в сияющий храм справедливости.

Этот свет был не просто ярким – он был словно живым. Будто само здание ожило и его каменное сердце начало биться после векового сна. Свет дышал, нарастал и убывал, создавая гипнотический ритм, который заставлял присутствующих покачиваться в такт.

Все в зале – от могущественных патриархов до гвардейцев – чувствовали пробуждение силы Закона. Это была не магия в обычном понимании, не заклинания, которые можно выучить в академии, а нечто более фундаментальное и страшное – неотвратимый механизм правосудия, вплетенный в саму ткань реальности основателями империи.

Казалось, сама основа мироздания откликалась на древний призыв, готовая вершить суд над тем, кто осмелился нарушить установленный порядок.

Патриарх Орлов сжал подлокотники своего кресла побелевшими от напряжения костяшками. Он чувствовал эту пробуждающуюся силу всем телом – кожей, которая покрылась мурашками, костями, которые ныли от неведомого давления, кровью, которая, казалось, замедлила свой бег.

Древние создатели ритуала определенно не шутили – это был инструмент абсолютной власти, способный разорвать любую иллюзию, разоблачить любую ложь, уничтожить любого самозванца. Против такой силы не устоит ни один обман, ни одна маскировка.

В центре всего этого нарастающего водоворота древней энергии стоял Калев Воронов – неподвижный как статуя, с тем же выражением глубочайшей скуки на лице. Серебряное пламя плясало вокруг его фигуры, но он не обращал на него внимания, словно стоял под обычным дождем. И никто из присутствующих не мог понять, о чем же он думал…

Глава 8

Игорь Стрельников стоял в первом ряду, наблюдая за кульминацией своей подготовки. Ритуальный круг сиял ослепительным серебряным светом, создавая вокруг Воронова столб чистой энергии, который тянулся от пола до сводчатого потолка зала. Древняя магия достигла своего пика.

Инквизитор сделал шаг вперед. Настал момент, ради которого он рисковал карьерой и репутацией. Его голос прозвучал в зале с железной уверенностью:

– Согласно статье седьмой Древнего Кодекса Магиархата, мы проводим ритуал «Вызов Истины» над Калевом Александровичем Вороновым, – объявил он, обращаясь не столько к присутствующим, сколько к самой магии зала. – Обвиняемый подозревается в сокрытии своей истинной природы, в обмане государственных органов и в действиях, несовместимых с человеческой сущностью.

Он сделал паузу, позволяя словам прозвучать в абсолютной тишине.

– Пусть древняя мудрость рассудит: является ли этот человек тем, за кого себя выдает, или перед нами стоит самозванец, чья природа враждебна человечеству.

Главный ритуалист Магистр Элиас завершил заклинание, подняв посох над головой и с силой ударив им о мраморный пол. Удар прозвучал как удар колокола размером со здание. Волна силы прокатилась по залу, заставив всех присутствующих затаить дыхание.

Стрельников ощутил эту волну всем телом – древняя сила была реальной. Его план достиг точки невозврата.

Мощный поток чистой магии Истины обрушился на Воронова, намереваясь проникнуть в самую суть его существа, вскрыть все тайны, разоблачить любую ложь. Сила древнего заклинания была абсолютной – инквизитор знал это из текстов, которые изучал. Перед ней не устоит ни одна иллюзия, ни одно колдовство.

Но вместо ожидаемого результата – проявления темной ауры, демонической формы или хотя бы признаков отчаянного сопротивления – произошло нечто совершенно иное.

Магия ритуала, столкнувшись с природой Воронова, словно «зависла». Стрельников не мог ничего понять, и это было самое странное, что он видел в своей жизни.

«Что происходит?»  – первая тревожная мысль пронзила разум инквизитора.

Серебряное сияние вокруг фигуры Воронова начало мерцать, словно старая лампа с плохими контактами. Ритуальные кристаллы, встроенные в пол и стены, заметались в хаотических вспышках, их свет стал нестабильным, меняясь с привычного серебряного на тревожно‑алый.

Стрельников почувствовал, как его уверенность дает первые трещины. Он изучал этот ритуал, видел его в действии, консультировался с лучшим экспертом. Древняя магия должна была работать по простому принципу: либо подтвердить человеческую природу субъекта чистым золотистым светом, либо разоблачить обман вспышкой темной энергии.

Но сейчас она вела себя как сломанный механизм.

«Это не входило ни в один из сценариев,»  – осознал инквизитор с растущей тревогой.

Элиас, стоявший у края ритуального круга, смотрел на происходящее с выражением нарастающей паники на своем лице. За три века служения он никогда не видел такой реакции ритуала. Его руки дрожали на посохе, голос прерывался, когда он попытался произнести стабилизирующее заклинание.

– Невозможно, – прошептал старый ритуалист. – Магия не может… не понимаю…

По залу прокатился тревожный шепот. Патриархи кланов переглядывались с недоумением. Присутствующие видели, что все пошло не так, но не понимали что именно. Ловушка, которая должна была захлопнуться с неотвратимостью судьбы, давала сбой.

– Что происходит с ритуалом? – прошептал кто‑то из зрителей.

– Почему свет такой странный? – добавил другой голос.

Стрельников сжал кулаки, чувствуя, как рушится его идеально выстроенный план. Магия металась, словно ослепленное животное. А ведь именно на её абсолютности он строил всю свою стратегию.

«Воронов что‑то делает,»  – понял инквизитор. – «Но что? Как он может влиять на силу, которая старше самой империи?»

А в центре всего этого нарастающего хаоса стоял сам Воронов – спокойный, невозмутимый, с тем же выражением легкой скуки на лице, словно все происходящее его не касалось. Он не выглядел как человек, борющийся за жизнь против древней магии. Скорее как наблюдатель, который ждет, когда закончится скучный спектакль.

И это пугало Стрельникова больше всего.

* * *

Кассиан

Я стоял в центре столпа мерцающего, нестабильного света, чувствуя, как «древняя» магия, по меркам этого отсталого мира, металась вокруг моей сущности. Примитивное заклинание пыталось найти что‑то знакомое, что‑то, что можно было бы классифицировать согласно его ограниченным алгоритмам. Но не найдя этого, оно начало сбоить, столкнувшись с чем‑то, что выходило за рамки его примитивных алгоритмов.

Забавно наблюдать, как творения псевдо‑древних магов – те самые силы, которые казались им недосягаемыми и непонятными – отказывались работать. Магия продолжала свои отчаянные попытки «прочитать» мою природу, но для неё я был загадкой без ответа.

Я мог бы просто заблокировать ритуал, оттолкнуть его силу одним усилием воли и остаться загадкой. С моим нынешним уровнем мощи это не составило бы труда, но такое решение будет недальновидным. Простое сопротивление оставило бы вопросы без ответов, а вопросы, как я знал по опыту, рано или поздно приводят к новым попыткам разоблачения.

«Примитивная концептуальная магия,»  – размышлял я, ощущая грубые попытки ритуала «сканировать» мою сущность. – «Несколько месяцев назад, с одним процентом доступной мне силы, пришлось бы потратить значительно сил, чтобы просто скрыть свою истинную природу. Но сейчас…»

После недавнего ритуала мой энергетический резерв превысил три процента. Казалось бы, незначительное увеличение – всего два процента, но в реальности это означало кардинальное расширение возможностей. Разница между одним и тремя процентами была качественным скачком.

С одним процентом я мог лишь выживать, приспосабливаться, маскироваться. Но с тремя – я могу активно формировать реальность вокруг себя.

«Теперь я могу переписать сам сценарий этого жалкого спектакля.»

Поэтому я позволил потоку древней энергии войти в контакт с моим сознанием, открыл себя для его исследования. Магия ринулась вперед, как голодный зверь, учуявший добычу.

Но когда она попыталась проникнуть глубже, я мягко, почти ласково взял под контроль её проекционный аспект. Это было подобно тому, как опытный всадник берет управление испуганной лошадью – не ломая её волю, не причиняя боли, но неумолимо направляя туда, куда нужно.

Ритуал всё ещё искал «истину», всё ещё выполнял свою священную функцию поиска обмана, но теперь именно я определял, какую истину он найдет и как её интерпретирует.

В итоге, вместо того чтобы показать свою подлинную суть существа, чья природа разрушила бы разум любого наблюдателя – я начал транслировать через неё тщательно срежиссированную версию событий.

Историю, которую они смогут понять и захотят принять. Историю, которая задаст мои правила игры.

Свет вокруг меня стабилизировался, но изменился. Из хаотичного, тревожного мерцания он превратился в ровное, уверенное сияние. Ритуал больше не метался в поисках ответа – он его получил.

И теперь этот ответ, созданный мной, но освященный древней магией как непреложная истина, предстояло увидеть всем присутствующим.

Свет вокруг меня достиг нового качества – он внезапно стал всепроникающим, захватывающим сознание. Весь зал погрузился в коллективную визию, которую я транслировал через подчиненный мне ритуал.

Реальность Магистериума растворилась. Все присутствующие – от патриархов кланов до простых слуг – увидели одну и ту же картину.

Арена дуэли. Тот самый день, который стал началом моей легенды.

Но теперь они видели не ту версию событий, которая сохранилась в свидетельствах и записях. Они видели историю, созданную мной специально для этого момента.

Перед ними предстал молодой, слабый Калев Воронов – последний отпрыск угасающего рода, стоящий на грани полного поражения. Его лицо искажено страхом и отчаянием, руки дрожат от ужаса перед неминуемой смертью. Огненный грифон устремляется на него, готовый испепелить жалкого противника.

Ритуал показывал его истинную, первоначальную слабость с полной откровенностью. Каждый в зале мог почувствовать его страх, его беспомощность перед лицом превосходящей силы.

Но в тот момент, когда смерть была неизбежна, произошло нечто невероятное.

Внутри юноши, что должен был встретить свой конец, словно в ответ на смертельную угрозу, взорвалась спящая сила. Древняя, могущественная энергия рода Вороновых, дремавшая в его крови поколениями, внезапно пробудилась.

Визия показывала это как «благословение предков» – откровение, которое открыло его истинный, доселе скрытый талант. Слабый юноша преобразился на глазах у изумленной публики. Его аура кардинально изменилась.

Ритуал, направляемый мной, давал всем присутствующим не просто картинку, а концептуальное понимание происходящего. Они видели сложную структуру заклинания – переплетенные векторы энергии, направленные на уничтожение противника.

И в тоже время пробудившийся Калев, который не ставил защитных щитов и не создавал контрзаклинаний. Он просто поднял руку, и его пальцы совершили одно движение.

На глазах у ошеломленной аудитории все векторы энергии, составляющие огненного грифона, плавно и без единого сбоя изменили свое направление на противоположное. Магический зверь, не теряя своей разрушительной мощи, изящно развернулся в воздухе и устремился обратно к своему создателю.

В этот кульминационный момент ритуал дал окончательный вердикт, объясняющий увиденное всем присутствующим. В их сознания проникло понимание: они стали свидетелями пробуждения легендарной, почти забытой способности древнего рода Вороновых.

«Божественный Вектор» – так называли этот дар в старых хрониках. Способность изменять направление энергии с минимальными усилиями. Направлять силу врага против него самого.

Визия показывала, как эта способность передавалась из поколения в поколение, дремала в крови рода веками, ожидая момента критической опасности для своего пробуждения. И теперь она проявилась в полной мере в последнем наследнике древней линии.

История была идеальной. Она объясняла и мою внезапную силу, и невероятные способности, и победы над превосходящими противниками. Она превращала меня из подозрительного чужака в законного наследника, в котором проснулась кровь предков.

И самое главное – эта версия событий идеально вписывалась в мифологию мира, в представления этих аборигенов о том, как работает магия и наследственность. Она была «правдой», которую древний ритуал не мог не подтвердить, поскольку я сам направлял его силу.

Визия завершилась. Свет начал тускнеть, возвращая присутствующих в реальность Магистериума. Но образы, которые они видели, навсегда запечатлелись в их памяти как непреложная истина, засвидетельствованная самой древней магией.

Визия рассеялась. Я по‑прежнему стоял в центре ритуального круга, но атмосфера в зале кардинально изменилась. Свет древней магии перестал метаться в хаотичных вспышках и обрел стабильность – он менялся с тревожного, вопрошающего белого на спокойный, утверждающий золотистый.

Главный рунический кристалл Магистериума, встроенный в центр алтаря, засиял ровным светом. На его поверхности начали проявляться символы – древние руны, составляющие официальный вердикт ритуала.

Я наблюдал за лицами присутствующих. Патриарх Орлов сидел с широко открытыми глазами, словно не веря увиденному. Елена Змеева побледнела, осознавая, что ее планы рушатся на глазах. Волконский сжимал подлокотники кресла так, что костяшки его пальцев побелели.

Но больше всего меня интересовала реакция Стрельникова. Инквизитор стоял как статуя, его лицо превратилось в каменную маску. Только глаза выдавали внутреннюю бурю – он явно не мог поверить в то, что произошло. Будто стал свидетелем чего‑то немыслимого.

Магистр Элиас, весь дрожа от потрясения, приблизился к алтарю. Его древние руки с трудом удерживали посох, когда он склонился над кристаллом, чтобы прочитать вердикт древней магии.

– Истина… истина явлена, – прошептал он сначала, затем повторил громче, чтобы слышал весь зал: – Истина явлена!

Тишина в Магистериуме была абсолютной. Даже дыхание присутствующих казалось слишком громким.

Элиас выпрямился, его голос окреп, наполнившись торжественностью момента:

– Перед нами стоит Калев Александрович Воронов, истинный и законный наследник своего древнего рода, в котором пробудилась дремавшая сила предков. Магия Истины свидетельствует: обвинения в обмане и сокрытии природы – ложны.

Вердикт прозвучал как удар грома. По залу прокатился возбужденный шепот, быстро нарастающий до гула голосов.

Я позволил себе едва заметную улыбку. Древняя магия, призванная разоблачить меня, стала моим личным инструментом. Теперь я стал легитимным наследником, благословленным самими основами мироздания.

Стрельников сделал шаг назад, словно получив физический удар. Его «идеальная ловушка» превратилась в сцену для моего триумфа. Вместо разоблачения чудовища зал стал свидетелем признания героя.

Патриархи кланов сидели в оцепенении. Человек, которого они пытались уничтожить, получил официальное признание от самой древней магии империи.

Элиас поднял посох, и его голос наполнился силой традиции:

– Согласно Древнему Кодексу, прошедший «Вызов Истины» считается очищенным от всех обвинений. Калев Воронов свободен! Вызов истины заверш…

В этот момент я улыбнулся и, перебив, законил фразу за этого древнего старика:

– Завершен? Разве? Мне кажется, он только начался. Ритуал жаждет Истины. Так давайте же найдем ее повсюду!

Я взмахнул руками, готовясь отправить силу ритуала прямо на трибуны аристократии так называемых «Великих Кланов».