Текст книги "Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 79 страниц)

Глава 24

Столица. Пентхаус Константина Лебедева.

Константин Лебедев, по прозвищу «Костыль», вернулся в свой стерильный, залитый светом офис на вершине небоскреба. Он молча прошел мимо своей помощницы, вошел в кабинет и налил себе стакан ледяной воды. Его руки едва заметно дрожали.

Он подошел к панорамному окну и посмотрел на раскинувшийся под ним город. Этот город был его игровой площадкой. Он знал здесь каждый ход, каждого игрока и был большой акулой в этом аквариуме. По крайней мере, он так думал до сегодняшнего дня.

В его памяти снова и снова всплывала сцена в беседке. Ощущение абсолютной, несокрушимой воли, которая пригвоздила его к полу. Унижение. Бессилие. И… странный восторг. Кто бы мог подумать, он действительно испытал самый невроятный и странный восторг, когда вся эта немыслимая мощь обрушилась на него. Странный, извращенный, пьянящий восторг от прикосновения к истинной, первозданной силе.

Он связался с дьяволом и этот дьявол оказался куда более реальным и могущественным, чем он мог себе представить.

Лебедев усмехнулся. Дрожь в руках прошла, сменившись настоящим хищным азартом. Да, он проиграл. Его план по поглощению гениального, но наивного мага провалился с оглушительным треском. Его поставили на колени и продиктовали унизительные, рабские условия. 90 на 10. Какой позор. Таких условий у Лебедева не было еще никогда.

Но для такого бизнесмена, как он, позор был лишь одной из переменных в уравнении. Главным было то, что он получил доступ к ресурсу. К чуду. И даже десяти процентов от чуда было достаточно, чтобы построить на этом империю и стать самым богатым человеком в истории. Он принял свою новую роль с азартом хищника, который нашел себе достойного, всемогущего хозяина.

Он активировал селектор.

– Юридический отдел. Подготовить контракт с «Ворон Групп». Условия… – он сделал паузу, – девяносто процентов прибыли в их пользу, десять – нам. И да, вы не ослышались. Контракт должен быть готов через час.

* * *

Эдем

– Господин, – Алина подошла ко мне, ее лицо было полно эмоций, которые она с трудом сдерживала. Это была смесь шока, ужаса и безграничного восхищения. – Я только что получила отчеты от Лебедева и проверила финансовые потоки.

Она вывела передо мной голографический экран.

– Вы… вы не просто нашли деньги, а заключили сделку с «Костылем». Мало того, вы… вы заставили его работать на вас за десять процентов комиссионных. Господин… – она сглотнула, – никто. Никто и никогда не мог поставить Лебедева в такое положение! Кланы годами пытались его сломить, а вы лишь за какой-то час…

Я посмотрел на нее.

– Он был слишком шумным, – просто ответил я. – И я предложил способ сделать так, чтобы шума стало меньше. Это была простая, прагматичная сделка.

Алина смотрела на меня, и я видел, как ее понимание того, с кем она работает, снова меняется, выходя на новый, еще более пугающий для нее уровень. Было очевидно, что ее уважение и страх передо мной выросли многократно.

А Константин Лебедев, мой новоиспеченный «деловой партнер», оказался не просто акулой. Он был ураганом.

Едва успели высохнуть чернила на нашем, так сказать, «контракте», как он запустил свою машину, и она заработала с чудовищной эффективностью. На прилегающие к моему «Эдему» земли обрушилась вся мощь его финансового гения.

День первый. Десятки юристов, нанятых Лебедевым, оформили долгосрочную аренду на все доступные сельскохозяйственные участки в радиусе десяти километров. Местные фермеры, получив на свои счета суммы, о которых они и мечтать не могли, плакали от счастья.

День третий. Сотни строительных бригад, нанятых по тройной ставке, начали возводить на этих землях высокотехнологичные теплицы и логистические центры. Город, до этого страдавший от безработицы, загудел, как растревоженный осинник.

Неделя первая. Была официально зарегистрирована агроимперия «Эдем-Агро». Лебедев заключил эксклюзивный контракт с Гильдией Охотников, сделав их главным дистрибьютором «продукции». Первая партия «овощей с баффами» была отправлена в их центральный штаб, вызвав фурор.

Я наблюдал за всей этой суетой с отстраненным любопытством из своего тихого сада. Это было похоже на просмотр ускоренной записи о создании муравейника. Эффективно. Шумно, но, к счастью, уже не моя головная боль.

«Ваша агроимперия растет с пугающей скоростью, Ваше Темнейшество, – прозвенел голос моей феи-ИИ, когда я наблюдал за тем, как мой геомант выравнивает очередной участок под будущий розарий. – Прогнозируемый ажиотаж на продукцию колоссальный».

Я лишь хмыкнул. Меня не интересовали ее цифры. Главное, чтобы на мои счета и дальше поступали эти бесполезные бумажки, а меня больше не беспокоили по пустякам.

* * *

Штаб-квартира группы «Железные Грифоны». Месяц спустя.

Влад, лидер «Железных Грифонов», стоял у широкого, чистого окна своей новой штаб-квартиры и смотрел на кипящую жизнью улицу. Еще два месяца назад этого окна не было. Как и самой штаб-квартиры, этого двухэтажного здания из кирпича и стали, которое пахло свежей краской. Был лишь сырой, воняющий плесенью подвал, где единственное окно под потолком выходило на сточную канаву, а они втроем хлебали похлебку и думали о том, как бы дожить до следующего низкооплачиваемого контракта.

А потом они попробовали ту морковку.

После чего их жизнь резко изменилась.

– Влад! Гляди, что привезли! – в комнату, которая теперь была их личным арсеналом, ворвался Дэн. Его лицо сияло, как начищенный до блеска шлем. В руках он держал новенький, блестящий импульсный арбалет последней модели. – Выдали по новому контракту! Сказали, всем по такому дадут!

Влад взял оружие. Оно было тяжелым, идеально сбалансированным, холодный металл приятно лежал в руке. Он вспомнил свой старый, потрепанный лук.

– Неплохо, – усмехнулся он. Их жизнь перевернулась с ног на голову. Благодаря тому, что они первыми подняли шум вокруг «чудо-овощей», Константин Лебедев, этот тихий, пугающий человек со змеиными глазами, сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться. Их маленькая, нищая группа, как и несколько других таких же групп, получила эксклюзивный контракт на охрану плантаций «Эдем-Агро». Теперь они были не просто Охотниками. Они стали стражами золотой жилы.

Их группа больше не ютилась в подвале. Лебедев выделил им целое здание. У них было лучшее снаряжение, о котором они раньше читали только в каталогах. У них была стабильная зарплата, которая позволяла не просто выживать, а жить. И, что самое главное, – у них появилось уважение. Когда они теперь заходили в таверну, другие малые группы смотрели на них с завистью и почтением. «Железные Грифоны» из посмешища превратились в элиту.

Влад знал, что они – лишь мелкие пешки в чьей-то большой игре. Он знал, что Лебедев – это лишь фасад, исполнитель. Он никогда не видел того, кто стоял за всем этим, таинственного Калева Воронова, хозяина «Эдема», но он чувствовал его присутствие. Оно было в самом воздухе этого города, в этих невероятных овощах, которые делали их сильнее, в той ауре почти осязаемого покоя, которую излучали его владения.

Этот Воронов был как бог. Далекий, непостижимый и, возможно, пугающий, но это был их бог. Бог, который вытащил их из грязи.

И Влад был этому несказанно рад. Он был готов служить этой силе верой и правдой, пока она кормила его и его ребят. И был готов умереть, защищая ее.

* * *

Продукция «Эдем-Агро» не просто вышла на рынок. Она его взорвала. Захватила. Поработила. «Овощи с баффами» из диковинной новинки за месяц превратились в стандарт индустрии. В обязательный элемент снаряжения для любого успешного Охотника, который хотел выжить и преуспеть. Группы, которые раньше закупали дорогие и нестабильные алхимические стимуляторы у кланов, теперь выстраивались в очередь к Лебедеву, умоляя о контракте.

И мир, как это всегда бывает, когда появляется новый, сверхценный ресурс, начал двигаться.

Маленький, депрессивный городок, который только-только начал оживать благодаря «Ворон Групп», внезапно превратился в новую Мекку. Золотая лихорадка XXI века, только вместо золота – овощи. Чтобы получить доступ к лучшим поставкам, чтобы быть «ближе к источнику», малые и средние группы Охотников со всего региона начали массово переносить сюда свои штаб-квартиры и тренировочные базы.

Город расцвел на глазах полным жизни цветком. На месте заколоченных витрин обанкротившихся магазинов, как грибы после дождя, росли новые заведения. Оружейные лавки, где продавали снаряжение, идеально подходящее для «овощной» диеты – усиленные доспехи, чтобы выдерживать возросшую силу и многое другое. Ремонтные мастерские, способные чинить самое современное и капризное оборудование, потому что их владельцы, переманенные Алиной из столицы, были лучшими в своем деле.

Старые, пыльные таверны, где раньше сидели лишь несколько унылых стариков, превратились в шумные, забитые до отказа бары. Теперь здесь, за кружкой эля, можно было услышать разговоры и смех Охотников со всех концов света. Они хвастались своими подвигами, заключали сделки и обсуждали последний урожай «чудо-картошки» с таким же трепетом, с каким раньше обсуждали легендарные артефакты.

Атмосфера города изменилась до неузнаваемости. Запах уныния сменился запахом денег, раскаленной стали, жареного мяса. Город стал процветающим, шумным, агрессивным хабом Охотников. Живым, кипящим котлом, полным амбиций.

А его невольный создатель, сидел в своем тихом саду, в центре своего «Кокона», и с нарастающим раздражением слушал, как до него, даже сквозь барьер, доносятся отголоски этого нового, созданного им же шума. Он хотел построить крепость, чтобы отгородиться от мира, а вместо этого превратил соседний курятник в столицу этого мира.

Черт возьми. Как так получилось?

* * *

Частный клуб «Монолит». Кабинет Патриарха Игоря Соколова.

Игорь Соколов с мрачным, почти похоронным выражением лица изучал отчеты. Густой дым от его дорогой сигары висел в воздухе, но не мог скрыть грустных лиц собравшихся. За столом напротив него сидели главы других Региональных Кланов, и их лица были не менее кислыми. План по экономической блокаде этого выскочки Воронова не просто провалился, а с оглушительным треском обернулся против них самих.

– Он смеется над нами, – прошипел представитель Тихоновых, нервно теребя свой галстук. Его клан, специализировавшийся на логистике и транспорте, понес самые большие убытки. – Пока мы, как идиоты, пытались перекрыть ему поставки щебня и арматуры, он создал ресурс, который невозможно заблокировать. Он выращивает его прямо из земли!

– И на этом ресурсе он строит империю, – с яростью добавила глава Лисицыных. Ее информационная война, ее «черный пиар» против Воронова, захлебнулся, не успев начаться. Никого не волновали слухи о его прошлом, когда он предлагал настоящее чудо. – Этот его «Эдем-Агро»… он не просто продает овощи. Он продает силу. Он подсадил на свою продукцию все малые и средние группы Охотников. Они теперь зависят от него. Попытайтесь отобрать у Охотника его «овощной бафф» – и он перегрызет вам глотку.

Патриарх Соколов молчал. Он смотрел на голографическую карту региона, которая теперь выглядела иначе. Вокруг поместья Воронова, словно агрессивная опухоль, разрасталась новая, независимая экономическая зона. Этот процветающий город, ставший Меккой для Охотников, больше не зависел от их кланов. Он зависел от Калева Воронова. Его «Ворон Групп» стала сердцем, а «Эдем-Агро» – кровью, питающей весь этот новый организм.

Они были в ловушке. Идеальной, безупречной ловушке. Они не могли его атаковать физически, боясь его непостижимой силы. Все видели отчеты и знали, что стало с Мефистовым.

А теперь они еще и не могли атаковать его экономически. Попытка обрушить «Эдем-Агро» вызовет бунт среди сотен групп Охотников и обрушит экономику всего региона. Это будет экономическое самоубийство.

Они, великие и могущественные кланы, которые десятилетиями, как пауки, плели свою паутину, контролируя каждый контракт, каждую поставку, оказались бессильны против одного человека, который даже не пытался с ними воевать. Он просто сажал свой сад и этот сад оказался плодороднее всех их заводов, шахт и корпораций вместе взятых.

* * *

«Эдем». В то же время.

Я стоял в своем саду и с легким раздражением наблюдал, как Алина размахивает руками, демонстрируя мне очередную голографическую диаграмму.

– … и таким образом, господин, – с восторгом закончила она свой доклад, – после вычета всех расходов и десятипроцентной комиссии господина Лебедева, чистая прибыль «Ворон Групп» за этот месяц составила… – она назвала сумму с таким количеством нулей, что я даже не стал ее запоминать. – Наша финансовая проблема решена. На десятилетия вперед!

– Хорошо, – кивнул я, мой взгляд был прикован к редкой черной орхидее, на которой только что появился первый бутон. – Значит, теперь я смогу вырастить еще что-то более экзотическое.

Алина на мгновение замерла, а затем на ее лице появилась слабая, понимающая улыбка.

– Да, господин. Подыскать вам другие сорта?

Я кивнул.

Она ушла, оставив меня наедине с моими мыслями и моим садом.

«Поздравляю, Ваше Темнейшество, – прозвенел рядом со мной голосок моей феи-ИИ. – Вы хотели тихий, уединенный сад, а построили агроимперию. Теперь вас ненавидят не просто как мага, а как самого успешного фермера в истории этого захолустья. Мы будем создавать трактора нового типа?».

Глава 25

Прошел еще месяц, и я, к своему несказанному удивлению, почти перестал раздражаться.

Моя агроимперия под руководством Константина Лебедева работала как часы. На мои счета текли реки бесполезных бумажек, которые я даже не считал. «Ворон Групп» под управлением Алины обеспечивала «Эдем» всем необходимым, от титановых сплавов до экзотических сортов чая. Глеб и его люди надежно охраняли периметр, отгоняя редких любопытных, а мой «Кокон», моя зона абсолютного покоя, безупречно гасил весь внешний шум.

Жизнь вошла в идеальную, предсказуемую рутину. Я наконец-то мог позволить себе то, ради чего все это затевал. Я занимался своим садом.

Я стоял посреди новой оранжереи, наблюдая, как моя девушка-биомант с благоговением высаживает саженец лунного лотоса и чувствовал, как ее чистая, природная магия сплетается с гармонией этого места, и цветок, который в обычном мире распускался раз в сто лет, здесь обещал зацвести уже к следующему сезону. Я наслаждался тишиной, запахом влажной земли и ощущением созидания.

Именно в этот момент мой покой, как обычно, был нарушен.

– Господин, – раздался в моем коммуникаторе спокойный голос Глеба. – У главных ворот посетитель.

– Я не принимаю посетителей, Глеб, – устало ответил я, не отрывая взгляда от лотоса. – Ты знаешь правила.

– Я знаю, господин, но этот случай… нестандартный. Это девушка. Одна. Стоит у ворот уже третий час. Не проявляет агрессии. Я наблюдаю за ней через камеры. Наши сканеры показывают, что ее аура… чистая. Почти светится. Она отказывается уходить и настойчиво просит о встрече с «Калевом». Говорит, что она его подруга детства. Ее зовут Дарина.

Я поморщился. Подруга детства. Еще одно наследие этого никчемного тела, которое мне досталось. Моей первой, инстинктивной реакцией было приказать Глебу прогнать ее. Или, если она будет упорствовать, применить один из нелетальных, но очень неприятных защитных протоколов.

Но имя… Дарина.

Оно вызвало в глубине моего сознания странный, чужеродный отклик. Не мою мысль или воспоминание. Это было эхо. Теплое, светлое, почти забытое воспоминание настоящего Калева Воронова. Солнечный день. Двое детей, бегущих по цветочному лугу. Смех. И это имя, произнесенное с детской нежностью.

Я с раздражением подавил это чувство. Что за чушь? Эмоциональный мусор, оставшийся от предыдущего владельца этого тела, но эхо не исчезало. Оно висело на задворках сознания, как назойливая, теплая капля, нарушая мою холодную, отстраненную гармонию.

«Какая интересная сентиментальная реакция, Ваше Темнейшество, – прозвенел рядом со мной голос моей феи-ИИ. – Никогда не видела, чтобы вы так реагировали на имена. Может, это ваша давно потерянная любовь?»

«Заткнись», – мысленно огрызнулся я.

Не только раздражающее, но и неэффективное чувство. Эмоциональный отклик был новой, внутренней «помехой», которую следовало изучить и устранить. Самый быстрый способ сделать это – встретиться с ее источником и расставить все точки над «i».

– Хорошо, – произнес я, удивляя и себя, и Глеба. – Я встречусь с ней. Проведи ее в беседку в саду.

Я решил, что покончу с этим быстро. Один короткий разговор, и я навсегда вырву этот сорняк из своего сознания.

* * *

Дарина

Дарина происходила из рода Орловых, одного из Кланов, известного своими могущественными «светлыми» магами и целителями. Она была полной противоположностью тому, кем когда-то был Калев Воронов. Сильная, уверенная в себе, с врожденным талантом к магии жизни, который проявился у нее еще в раннем детстве.

Она помнила Калева. Не того монстра, о котором сейчас шептался весь город, а другого. Тихого, застенчивого мальчика с грустными глазами, которого вечно задирали более сильные сверстники, включая ее собственного кузена, Дмитрия. Калев был слаб, у него почти не было магического дара, и в своей собственной семье он был изгоем.

Они были странными друзьями. Она, сильная, защищала его, слабого, от нападок, а он… он просто был рядом. Он слушал ее, когда она жаловалась на скучные уроки этикета. Калев умел находить в лесу самые редкие цветы и был добрым. По-настоящему, искренне добрым.

Поэтому, когда до нее дошли слухи, она сначала просто рассмеялась. Калев? Раздавил Дмитрия на дуэли? Унизил чиновника на балу? Это была какая-то нелепая шутка.

Но потом она увидела запись. Нечеткую, дрожащую, но на ней был он. Тот же самый Калев, но в то же время – совершенно другой. Холодный, отстраненный, с глазами, в которых не было ни капли той доброты, которую она помнила. И то, как он уничтожил монстра… это была даже не магия в привычном понимании. Что-то чудовищное и страшное.

Ее мир пошатнулся. Добрый, мягкий мальчик, которого она знала, не мог превратиться в это. Ее отец, глава клана, запретил ей даже думать о нем, назвав его «позором и угрозой», но Дарина, как истинный целитель, видела не монстра. Она видела симптом. Ее друг был болен. Его душу поглотила какая-то ужасная тьма, какое-то проклятие и если она, лучшая целительница на своем курсе, не поможет ему, то кто?

Она должна была его увидеть и должна была его спасти.

Путь из столицы, где он училась в этот забытый богами уголок занял несколько часов. Дарина ехала в своем скромном, но быстром автомобиле, и чем дальше она отъезжала от сияющих шпилей столицы, тем мрачнее становились пейзажи. Она ехала снова в этот город. Небольшой, депрессивный, медленно умирающий городок, где род Вороновых давно превратился в его главный позор.

Но то, что она увидела на подъезде, заставило ее сбавить скорость и с недоумением посмотреть по сторонам.

Город кипел жизнью.

Вместо разбитых дорог – новое, гладкое полотно. Вместо заколоченных витрин – яркие вывески оружейных лавок, ремонтных мастерских и десятка новых таверн, из которых доносился гул голосов. По улицам ходили целеустремленные, уверенные в себе люди. Охотники и обычные горожане, которых стало значительно больше. Воронцовск стал процветающим, агрессивным, пограничным городом. Меккой для Охотников.

Она остановилась у одной из таверн, чтобы узнать дорогу к поместью. Внутри было шумно и людно.

– … и я тебе говорю, – басил за соседним столом здоровяк в броне с нашивкой грифона, – эта морковка спасла мне жизнь! Тварь уже почти откусила мне руку, а я чувствую – раз, и прилив сил!

– Да ладно врать, – смеялся его собеседник. – Это просто овощи.

– Это не овощи! – обиделся здоровяк. – Это дар самого Хозяина!

Дарина прислушалась. Весь бар гудел разговорами о нем. О Калеве Воронове. Они называли его «Хозяином», «Благодетелем», «Темным Магом с холмов». Их голоса были полны суеверного ужаса и безграничного, почти религиозного обожания. Они боялись его и молились на него. Он дал им работу, дал им силу, он возродил их город из пепла.

Она вышла из таверны, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это было безумие. Ее тихий, добрый, забитый Калев… стал словно божеством для этих наемников, торговцев и обычных людей.

Дорога к «Эдему» вела через лес и чем ближе она подъезжала, тем сильнее менялся мир вокруг. Шум города стих, сменившись тишиной. Воздух стал кристально чистым, наполненным ароматом хвои и влажной земли. Деревья вдоль дороги были неестественно зелеными и пышными. Она, как целитель, чувствовала это. Жизненная сила здесь била ключом.

И вот, наконец, она увидела «Эдем».

Даже издалека это было нечто невероятное. На вершине холма возвышались стены особняка из темного, отполированного камня, идеальные в своей строгой геометрии. Вокруг него террасами спускался сад, который, даже будучи незаконченным, поражал своей гармонией. Она видела работающие краны, снующих рабочих, но все это происходило в странной, почти полной тишине, словно невидимый купол гасил все звуки.

Она остановила машину у ворот. В ее душе боролись два чувства. Первое – это жалость и решимость. Она приехала спасти своего друга, слабого и доброго Калева, из лап того, кто сотворил это.

А второе… второе было тайным, непрошеным восхищением.

Она смотрела на это место, на этот шедевр архитектуры и магии, на эту демонстрацию абсолютной, несокрушимой воли. Дарина понимала. Тот Калев, которого она знала, никогда бы не смог создать ничего подобного. Он не смог бы даже вообразить это. Тот, кто построил это, был не простым магом.

И эта мысль пугала ее больше всего.

Дарина вышла из машины и подошла к массивным воротам. Они были закрыты. Ни охраны, ни звонка. Ничего. Она просто стояла перед ними, как просительница.

Прошел час. Никто не вышел. Солнце начало припекать. Дарина из рода Орловых, привыкшая, что перед ней распахиваются любые двери, просто стояла у ворот, и ее игнорировали. Это было неслыханно.

Прошло два часа. Ее решимость начала сменяться раздражением, а затем и гневом. Что он себе позволяет⁈ Кем бы он ни стал, кем бы ни был одержим, он все еще носил имя Калева Воронова! И она, его подруга детства, приехала, чтобы помочь! А он… он просто заставляет ее ждать, как какую-то служанку!

Прошло три часа. Ее гнев утих, сменившись упрямой яростью. Она не уедет. Она будет стоять здесь хоть до ночи и заставит его выйти.

Именно в этот момент ворота с тихим шипением открылись. Из-за них вышел хмурый, молчаливый мужчина с лицом ветерана. Он был одет в простую, но функциональную тактическую одежду, и от него исходила аура сжатой пружины.

– Госпожа Дарина? – его голос был ровным и безэмоциональным. – Господин вас примет.

Он не извинился за долгое ожидание. Просто констатировал факт.

Дарина, сглотнув свой гнев, кивнула и пошла за ним. Мужчина, который представился Глебом, провел ее по идеально вымощенным дорожкам. Чем глубже она заходила на территорию «Эдема», тем сильнее становились ее смешанные чувства. Воздух здесь был кристально чистым, наполненным ароматом незнакомых, цветущих растений. Тишина была почти абсолютной, нарушаемой лишь пением птиц и тихим гудением каких-то механизмов вдалеке. Она видела рабочих, которые двигались с неестественной слаженностью и скоростью. Видела оранжереи, в которых росли светящиеся цветы.

Это место было прекрасно. Идеально. Гармонично. И от этого становилось еще страшнее. Это была красота чужого, непостижимого разума. Не того доброго, но вечно неуверенного в себе мальчика, которого она знала.

Глеб привел ее к беседке из светлого дерева в центре зарождающегося сада. Там, в кресле, спиной к ней, сидел он.

Мужчина медленно повернулся.

Это было лицо Калева. Те же черты, те же темные волосы, та же аристократическая бледность, но глаза… глаза были другими. Пустыми, холодными, древними. В них не было ни капли той теплоты и неуверенности, которую она помнила. Это был взгляд существа, которое смотрит на мир с бесконечной, вселенской тоской.

Дарина на мгновение оробела. Ее сердце пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Она почувствовала себя маленькой, глупой девочкой, которая посмела явиться без приглашения во дворец к могущественному королю.

Но в следующую секунду она мысленно зашипела сама на себя рассерженной кошкой. «Что со мной такое⁈ Почему я робею перед Калевом⁈ Это же Калев! Тот самый мальчик, которого я защищала от хулиганов!»

Она отчаянно пыталась уцепиться за этот образ из прошлого, но он рассыпался в прах под этим холодным, тяжелым взглядом. Перед ней сидел не Калев. Перед ней был незнакомый, пугающе красивый, сильный и властный мужчина, от которого исходила аура такой несокрушимой уверенности, что у нее перехватывало дыхание.

* * *

Кассиан

Я сидел в своей новой беседке, когда Глеб привел ее.

Она была… яркой. Это было первое слово, которое пришло мне в голову. Не в плане одежды – на ней было простое, светлое платье.

Она была яркой по своей сути. От Дарины исходила аура тепла, искренности и какой-то наивной, упрямой веры в добро. Эта аура была настолько чистой, что казалась почти неуместной в этом мире, и уж тем более – в моем саду, где все было подчинено логике. Она была как полевой цветок, случайно проросший посреди стерильной лаборатории.

Дарина остановилась в нескольких шагах от меня, и я увидел в ее глазах боль и тревогу. Она смотрела на меня не как на могущественное существо или врага, а как на больного друга.

– Калев? – ее голос был тихим, но твердым.

Я молча указал на кресло напротив. Она села, не сводя с меня глаз.

– Я пришла, как только услышала… – начала она, и я видел, как ей трудно подбирать слова. – Слухи. О дуэли. О том, что случилось с господином Шульгиным на балу. Я… я не поверила. Я знаю тебя, Калев. Ты бы никогда так не поступил. Ты был самым добрым человеком, которого я знала. Ты и мухи никогда не обидел.

Я слушал ее, и мой разум с отстраненным любопытством ученого анализировал ее. Идеалистка. «Светлый» целитель, как подсказала мне остаточная память этого тела. Существо, которое смотрит на мир через розовые очки и верит в добро, справедливость и прочую чепуху.

«Какая редкая и нежизнеспособная форма жизни, Ваше Темнейшество, – прозвенел в моей голове голос феи. – Удивительно, как она до сих пор не вымерла».

– То, что они рассказывают… эта жестокость, это хладнокровие… это не ты, – продолжала она, ее голос дрожал. – Я знаю, что с тобой что-то случилось. Тебя прокляли? Или… или в тебе сидит кто-то другой?

Я усмехнулся. Как ни странно, эта наивная девочка оказалась проницательнее всех этих «гениев» из ФСМБ и кланов вместе взятых.

– Допустим, – произнес я ровным голосом. – И что с того?

Она опешила от моего спокойного тона.

– Что значит «что с того»⁈ Если ты в беде, я должна помочь! Я могу…

– Помочь? – прервал я ее. – Хорошо. Давай разберем факты. Ты говоришь о дуэли. Молодой аристократ по имени Дмитрий Орлов пытался меня унизить, а затем – убить, используя громкое и нестабильное заклинание. Я отразил его атаку. Эффективно. В чем здесь проблема?

– Но то, как ты это сделал! – воскликнула она, ее голос дрожал от смеси ужаса и негодования. – Эта жестокость… эта ненужная, показная жестокость!

Я посмотрел на нее так, как смотрел бы на ребенка, который пытается объяснить мне законы термодинамики с помощью сказки про злого дракона.

– Это не было жестокостью, – поправил я ее ровным, почти отеческим тоном. – А оптимальное решение проблемы. Он создавал шум. Я устранил источник шума. Все просто. Жестокость – это эмоция, а я не испытывал ничего, кроме легкой досады. Это была не более чем санитарная процедура.

Ее глаза расширились. Она не понимала. Конечно, не понимала. Ее примитивный мозг, привыкший оперировать категориями «добра» и «зла», не мог воспринять простую, холодную, как лед, логику эффективности. Она видела драму, а я – лишь решение уравнения.

– А господин Шульгин? – прошептала она, ее голос был едва слышен. – То, что ты заставил его сделать… на глазах у всех… Это… это было унижение!

– Он был препятствием, – пожал я плечами, словно мы обсуждали камень на дороге. – Препятствием на пути к моей цели. Я убрал препятствие. Быстро. Наглядно. Чтобы другим неповадно было. Я сэкономил себе массу времени и сил в будущем. Это было прагматично.

– Прагматично⁈ – она вскочила на ноги, ее светлая аура замерцала от возмущения. – Калев, которого я знала, никогда бы не унизил человека ради прагматизма! Он бы нашел другой путь! Он бы поговорил, попытался убедить!

Между нами выросла стена. Невидимая, но абсолютно непробиваемая. Стена из ее идеализма и моего прагматизма. Она смотрела на меня, и я видел, как в ее глазах рушится образ ее друга детства. Она отчаянно пыталась найти в моем лице хоть что-то знакомое, хоть тень того доброго, неуверенного в себе мальчика, которого она когда-то знала.

– Нет… – прошептала она, снова опускаясь на стул. – Настоящий Калев никогда бы так не сказал.

– Настоящий Калев сейчас лежал бы в грязи с пробитой грудью на той арене, – отрезал я. – А разговоры – это неэффективно. Это трата времени и энергии, которой у меня нет. Я предпочитаю решать проблемы, а не обсуждать их.

Она смотрела на меня с отчаянием, и я видел, как в ее глазах рождается новая, упрямая решимость. Она не собиралась сдаваться. Орлова была целителем, и она видела перед собой «больного». Ее вера в то, что ее друг одержим, что его нужно спасти от меня, только что стала абсолютной.

Ее страх и растерянность исчезли, сменившись фанатичным огнем в глазах. Она смотрела не на меня, а сквозь меня, на ту «темную сущность», которую она себе вообразила.

– Я не знаю, кто ты, – произнесла она тихо, но ее голос был тверд как сталь. – Я не знаю, что ты сделал с Калевом, но я клянусь, я найду способ изгнать тебя. Я верну его. Чего бы мне это ни стоило.

С этими словами она развернулась и, не оглядываясь, пошла прочь из моего сада, оставляя за собой звенящую тишину.

Я же видел в ней лишь очередную помеху. Нового, непредсказуемого и очень, очень раздражающего источника шума, который лез не в свое дело.

* * *

Дарина

Она уходила. Ноги сами несли ее по идеальным дорожкам этого чужого, пугающего сада. Она не плакала, не кричала и не чувствовала себя сломленной, как те напыщенные повара или униженные аристократы, о которых шептался весь город.

Наоборот.

Ее спина была прямой, как натянутая струна, а в ее душе, на выжженном поле разочарования и боли, разгорался огонь упрямой, наивной, но несгибаемой решимости целителя, который только что поставил своему пациенту самый страшный диагноз.