Текст книги "Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 79 страниц)

– Что за…? – начал Волконский, но слова застряли в горле.

Сообщение содержало один видеофайл. Дрожащими руками Патриарх открыл его на большом экране.

На экране появилась знакомая комната – их собственный тайный кабинет. Кристально четкое изображение и звук. Они видели самих себя две недели назад, когда впервые планировали операцию «Троянский конь».

– Если зверя нельзя приручить силой, его нужно изучить изнутри,  – говорила на экране Змеева прошлого. – Давайте предложим ему отравленное рукопожатие.

Трое патриархов смотрели на запись в абсолютном молчании. Каждое их слово, каждая деталь плана – все было записано и проанализировано.

Под видео была одна строка текста:

«Ваши методы так же предсказуемы, как и ваша жадность. Прекращайте.»

В комнате воцарилась мертвая тишина. Они понимали – их не просто переиграли. За ними наблюдали, их изучали и презрительно высмеивали с самого начала. Все их «гениальные» планы оказались частью чужого сценария.

* * *

У ворот «Эдема»

Через час двенадцать опозоренных агентов стояли у главного входа с сумками в руках, в которых лежали все их личные вещи, тщательно проверенные службой безопасности. Никаких украденных данных, никаких записей, даже блокноты конфисковали.

– Транспорт ждет, – бесстрастно сообщил один из охранников Глеба. – Счастливого пути.

Бывшие «специалисты» молча садились в автобус. Их профессиональная гордость была растоптана, репутация уничтожена. Каждый понимал – карьера элитного шпиона закончилась позорным провалом.

В своем идеальном саду я наблюдал за этой сценой на голографическом дисплее. Сделал глоток вечернего чая и вздохнул с глубочайшим раздражением.

Еще одна порция моего драгоценного времени потрачена на возню с насекомыми. Впрочем, урок был преподан исчерпывающий. Столичные кланы наконец поймут – играть против меня себе дороже.

– Ваше Темнейшество, – прозвенел голосок феи‑ИИ, – полагаю, они больше не будут беспокоить вас своими примитивными интригами?

– Посмотрим, – ответил я, любуясь закатом над своими владениями. – Но если будут, следующий урок окажется гораздо болезненнее.

Глава 22

Временный штаб Игоря Стрельникова в Воронцовске разительно отличался от хаоса, царившего в столичных кабинетах. Здесь не было криков, ругани и битой посуды. Только тихое гудение серверов, мерцание голографических экранов и методичное щелканье клавиш.

Стрельников сидел за своим рабочим столом, окруженный материалами провала операции «Троянский конь». Перед ним лежали поддельные чертежи термоядерного реактора, фальшивые финансовые отчеты и – венец коллекции – запись секретного совещания кланов. Эту запись Воронов любезно предоставил патриархам в качестве пощечины.

– Наглость этого выскочки не знает границ! – кипел Максим Кардиев, расхаживая по кабинету временного штаба. Его кулаки были сжаты, а лицо искажено праведным гневом. – Он открыто издевается над столичными патриархами! Это же прямое оскорбление всей государственной власти!

Стрельников молча перелистывал документы на голографическом дисплее, его лицо оставалось бесстрастным. В отличие от своего пылающего помощника, он видел в произошедшем безупречно проведенный урок мастерства интриги для потерявших чувство реальности Патриархов. Хаос и ярость, царившие сейчас в столице, были для него лишь предсказуемым результатом гениальной операции.

– Максим, – наконец произнес он, и его спокойный голос заставил Кардиева замереть на полуслове, – ты смотришь на это неправильно.

– Как же еще на это смотреть? – возмутился молодой человек. – Он взял лучших агентов Великих Кланов и сделал из них посмешище! Он выставил всю нашу систему идиотами!

– Именно, – кивнул Стрельников, поднимая на него свои холодные, стальные глаза. – Но вопрос не в том, что  он сделал. Вопрос – как  он это сделал.

Инквизитор поднялся и медленно подошел к голографической доске, где были развешаны все материалы дела. Его тренированный ум, не замутненный эмоциями, анализировал паттерны поведения Воронова.

– Посмотри на дезинформацию, которую он скармливал агентам, – продолжил он, указывая на файлы. – Патриарху Волконскому, который мыслит категориями технологического превосходства, подсунули угрозу в виде чертежей рекатора. Елене Змеевой, финансовому стратегу, чье оружие отчеты и деньги, которые она использует для поглощения других компаний, – подбросили данные о скором банкротстве, чтобы она начала готовить атаку на его активы. А Виктору Медведеву, грубому вояке, – подкинули ложные планы нападений, апеллируя к его прямолинейной военной логике.

– И что? – все еще не понял Максим, видя в этом лишь хитрость.

– Каждая ложь была идеальным зеркалом, отражающим страхи и амбиции своей цели, – терпеливо пояснил Стрельников. – Он заставил их действовать абсолютно предсказуемо, используя их собственные слабости, их собственную природу, против них самих. Воронов ударил по ним психологически, Максим. Ударил так, как никто и никогда не бил.

Стрельников вернулся к столу и взял в руки носитель с видеозаписью секретного совещания кланов.

– А это, – он покачал диском, и в его глазах появилось нечто похожее на профессиональное уважение, – Это урок от гроссмейстера для школьников, возомнивших себя профессионалами. Презрительный, унизительный. Воронов продемонстрировал им их абсолютную беспомощность.

Внутренний голос Стрельникова был холоднее его внешнего спокойствия: «Он использовал их собственную жадность и предсказуемость, чтобы заставить их унизить самих себя. Он действительно хорош».

– Но зачем такая сложность? – спросил Максим, и в его голосе смешались недоумение и гнев. – Если он настолько умен и силен, зачем весь этот цирк с дезинформацией? Почему бы просто не уничтожить их? Отправить своих «Стражей», ликвидировать пару ключевых фигур в столице… Это было бы быстрее и проще.

– Вот именно, – тихо ответил Стрельников, останавливаясь у голографической доски. Он посмотрел на своего помощника, и в его стальных глазах промелькнуло нечто похожее на разочарование. – Почему бы и не уничтожить? У него есть технологии, ресурсы, фанатично преданные люди. Он мог бы легко и без особых последствий для себя физически ликвидировать угрозу, но вместо этого он тратит время и усилия на… воспитание.

Максим нахмурился, не улавливая суть.

– Воспитание? Сэр, это было не воспитание, а публичная порка!

– Нет, – возразил Стрельников, снова поворачиваясь к доске. – Порка – это эмоция, говорящая о мести, а в его действиях нет ни капли эмоций. Он не наказывал их за то, что они сделали. Скорее показывал им, что они в принципе не способны с ним тягаться. Продемонстрировал им пропасть между их примитивными интригами и его интеллектуальными возможностями. Он преподал им урок.

Инквизитор замолчал, обдумывая этот вывод. Мотивация Кассиана ускользала от обычной человеческой логики – логики власти, денег, мести – и именно это настораживало больше всего. Он не вел себя как человек, захватывающий власть. Калев вел себя как ученый, ставящий эксперимент над лабораторными мышами.

– Максим, – наконец сказал он, и его голос стал жестче. – Принеси мне все файлы по делу Воронова. Все до единого. Аудиозаписи допросов, медицинские отчеты его людей, химический анализ почвы из его сада, даже счета за электричество из поместья его предков. Все. Пора пересмотреть наши основные предположения.

Через час стол Стрельникова был завален материалами – толстые папки, голографические диски, распечатки отчетов. Он подошел к огромной голографической доске, на которой за месяцы расследования накопились все улики по «делу Воронова».

– Максим, помоги мне переосмыслить все с начала, – сказал он, стирая старые связи между фактами. – Мы искали мотивы человека. А что, если наш субъект действует по другой логике?

Стрельников начал соединять факты новыми линиями, ищя не криминальную схему, а паттерн поведения аномалии.

– Первое, – он указал на досье бывших культистов. – Члены секты «Всеобщий Хаос». Раньше одержимые фанатики, готовые убивать ради своих идей. Сейчас – безмятежные садовники в «Эдеме». Их безумие не подавлено лекарствами или принуждением. Оно переписано на новую цель.

– Возможно, хорошая психотерапия? – предположил Максим.

– За несколько недель? – скептически посмотрел на него Стрельников. – Продолжим. Второе – его ближайшее окружение.

Он вывел на экран досье Алины, Глеба, Антона.

– Все они – «сломанные» системой люди. Алина – технический гений, отвергнутый научным сообществом. Глеб – талантливый офицер, загубленный коррупцией. Антон – опытный боец, превращенный в изгоя политическими играми.

– Ну да, он собрал команду неудачников, – кивнул Максим.

– Не неудачников, – поправил его Стрельников. – А недооцененных талантов. И в его окружении каждый из них не просто стал лояльным – они полностью раскрыли свой потенциал, стали лучшими версиями самих себя. Это оптимизация человеческого ресурса.

Следующим пунктом стали технологии.

– Третье – его знания и возможности. Оружие, словно опережающее время на десятилетия. Медицина, творящая чудеса. Архитектура, использующая принципы, неизвестные нашим инженерам. Алхимия, превращающая сорняки в панацею.

– Может, он гений? – предположил помощник.

– Гении специализируются в одной области, – возразил Стрельников. – А он одинаково компетентен во всех. Как будто у него есть доступ к базе знаний, накопленной сверхразвитой цивилизацией за тысячелетия.

Четвертым пунктом стала мотивация.

– Он не стремится к богатству – деньги для него лишь инструмент. Не жаждет власти – избегает публичности. Не мстит врагам. Все его действия направлены на одну цель – создание идеального порядка в своем пространстве.

Стрельников добавил последний пункт – интеллектуальный разгром кланов.

– И наконец – то, как легко и презрительно он переиграл лучших интриганов и шпионов столицы. Причем с такой легкостью, как человек раздавливает надоедливых мух.

Инквизитор отошел от доски и посмотрел на получившуюся картину. Все линии сходились в одной точке – в центре, где вместо фотографии подозреваемого висел знак вопроса.

Внезапно его осенило. Фундаментальная ошибка всего расследования стала очевидной.

– Максим, – тихо сказал он, – все мои попытки построить психологический профиль проваливались, потому что я исходил из неверной предпосылки.

– Какой?

– Я пытался понять логику человека, – Стрельников повернулся к помощнику. – Но он не действует как человек… потому что он не человек.

Максим недоуменно заморгал:

– Не понял… что вы имеете в виду?

– А то, что возможно он когда‑то был человеком, но перестал им быть, – ответил Стрельников. – Сейчас это существо с человеческой оболочкой, но нечеловеческой сутью. Сущность, которая воспринимает людей как ресурс для оптимизации.

Картина наконец сложилась, и она была ужасающей.

Стрельников подошел к голографической доске и стер центральный вопрос расследования, который висел там уже месяц: «Кто такой Калев Воронов?»

Вместо него он медленно вывел новый, который менял всю природу дела: «ЧТО такое Калев Воронов?»

Максим нервно сглотнул:

– Шеф, вы серьезно? Мы говорим о… нечеловеческой сущности?

– Я говорю о том, что все факты указывают на аномалию, – холодно ответил Стрельников. – А моя работа – следовать фактам, куда бы они ни вели.

Он вернулся к терминалу. Его пальцы замерли над сенсорной панелью. Обычные базы данных были бесполезны. Он искал не преступника, а аномалию, и аномалии хранились в другом месте. В самом темном и защищенном углу информационной системы ФСМБ.

Он ввел свой высший код доступа – уровень, которым обладали лишь единицы в высшем руководстве, включая его самого. На экране появилось строгое, лишенное всяких украшений окно авторизации, а затем – предупреждение, написанное кроваво‑красными буквами:

«ВНИМАНИЕ. ВЫ ЗАПРАШИВАЕТЕ ДОСТУП К АРХИВАМ КЛАССА „ОМЕГА“. МАТЕРИАЛЫ ОСОБОЙ СЕКРЕТНОСТИ. РАБОТА С ДАННЫМИ ФАЙЛАМИ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К НЕОБРАТИМЫМ ПСИХОЛОГИЧЕСКИМ ПОСЛЕДСТВИЯМ. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА РЕКОМЕНДОВАНА».

Стрельников проигнорировал предупреждение, нажав «продолжить». Он был тем, кого звали «Инквизитор». Его работа и была необратимым психологическим последствием для других.

Поиск начался.

Его запросы больше не касались криминальных баз данных или финансовых махинаций. Теперь он погружался в самые темные и засекреченные разделы государственных архивов, в ту часть истории, которую власти предпочитали не просто скрывать, а делать вид, что ее никогда не существовало.

«Иномировые сущности».

«Контакты класса Альфа».

«Ассимиляция сознания».

«Метафизические угрозы».

Система несколько секунд обрабатывала запросы, словно сама колебалась, стоит ли открывать этот ящик Пандоры. Затем на экране появился длинный список результатов. Большинство файлов были помечены грифом «Совершенно секретно. Только для ознакомления. Копирование и передача караются по закону о государственной измене».

– Максим, иди домой, – сказал Стрельников тихо, не отрывая глаз от экрана, где уже начали загружаться первые страницы отчетов.

– Но шеф, я могу помочь… – начал было Кардиев, пытаясь заглянуть в монитор.

– Это приказ, – отрезал Инквизитор, и в его голосе прозвучал холод, заставивший Максима замолчать. – И если кто‑то спросит, чем я занимался сегодня – ты ничего не знаешь. Понял?

Помощник неохотно кивнул и покинул кабинет. Стрельников остался один. Один на один с тайнами, которые государство десятилетиями, а может и веками, скрывало от собственных граждан.

Часы шли, а он углублялся в материалы, от которых кровь стыла в жилах даже у него. Игорь читал читал в отчетах фрагменты чужого ужаса. Протоколы допросов выживших после «контактов», чьи показания были признаны бредом сумасшедших.

Размытые фотографии существ, нарушающих все законы биологии. Теоретические работы о природе сознания и возможности его полного замещения чужеродным разумом.

Он читал о «визитерах» – аномальных сущностях, которые появлялись в разные эпохи, на короткое время меняли ход истории, а затем бесследно исчезали, оставляя за собой лишь культы, разрушенные города и несколько выживших, чьи рассказы прятали под грифом «секретно».

Все эти события были хаотичны, непредсказуемы и не имели логического объяснения. Но Стрельников, с его обостренным чувством порядка нужную ему систему. И после нескольких часов анализа он ее нашел.

Наконец, система, проанализировав сотни разрозненных инцидентов, выдала ему ссылку на документ, который, казалось, искал его подсознательный разум. Почти забытый юридический трактат времен основания Магиархата – эпохи, когда магия только пришла в этот мир и стала фундаментальным законом мироздания.

Стрельников открыл файл. На экране появился заголовок, написанный витиеватым почерком: «Древний Кодекс Магиархата. Статья 7: О выявлении угроз и самозванцев».

Он быстро пролистал архаичный текст, написанный языком, который давно вышел из употребления, но смысл был ясен – основатели Магиархата, первые великие маги, знали о возможности появления «чужих» среди людей и разработали процедуры их выявления. Это были специальные магические протоколы.

В конце статьи он нашел то, что искал:

«Когда обычные методы дознания не приносят истины, когда природа подозреваемого превосходит человеческое понимание и угрожает основам нашего мира, может быть применен Великий Вызов Истины – священная и юридически обязывающая процедура, принуждающая любую сущность, будь то человек, демон или бог, явить свою истинную природу перед лицом Закона» .

Стрельников откинулся в кресле, и на его губах впервые за все расследование появилась тонкая улыбка. Он нашел идеальное оружие. Ловушку, из которой не было выхода.

Калев Воронов мастерски играл по правилам этого мира, позиционируя себя как законного главу рода. И именно это делало его уязвимым для древнего, забытого правила. Отказаться от Вызова означало признать себя самозванцем и угрозой, объявляя войну всей системе. Согласиться – означало попасть под действие ритуала, который сорвет с него любую маску. Шах и мат.

Расследование окончено. Теперь начиналась охота.

Он открыл новую командную строку и набрал поисковый запрос для внутреннего юридического отдела: «ВЫЗОВ ИСТИНЫ – процедура активации».

Через несколько минут на его стол легли документы, которые не использовались уже три столетия, но они, к его удовлетворению, все еще имели абсолютную законную силу.

Калев Воронов, кем бы или чем бы он ни был, вскоре предстанет перед судом, который не сможет обмануть никто.

Глава 23

В тайном зале для совещаний столичных кланов витала атмосфера взаимных обвинений и плохо сдерживаемой ярости. Патриархи Волконский, Медведев и Змеева сидели за круглым столом, избегая прямых взглядов друг на друга. Провал операции «Троянский конь» расколол их союз, превратив союзников в потенциальных врагов.

– Твои агенты оказались полными идиотами! – рычал Медведев на Волконского. – Как можно было поверить в термоядерный реактор с такими ошибками в расчетах⁈

– А твоя «элитная» разведка не смогла отличить театральную постановку от настоящих переговоров! – парировал Волконский.

– Хватит, – ядовито прошипела Змеева. – Пока вы препираетесь, этот выскочка открыто издевается над нами всеми! Наша блокада провалилась, наша репутация растоптана. А вы предлагаете снова бросаться на него с кулаками?

– А ты предлагаешь сидеть сложа руки⁈ – прорычал в ответ Медведев.

– Я предлагаю дождаться нашего гостя, ради которого мы сегодня собрались, – в разговор вмешался Патриарх Волконский. Его тихий голос заставил обоих замолчать. – Он должен прибыть с минуты на минуту.

Медведев недовольно фыркнул, опускаясь в кресло.

– Еще и этого Инквизитора ждать. Ненавижу этих штабных крыс из ФСМБ. Они только и умеют, что составлять отчеты, пока настоящие дела делаются.

– Игорь Стрельников – не просто «штабная крыса», Виктор, – мягко, но с нажимом поправила его Змеева. – Он – причина, по которой несколько кланов средней руки прекратили свое существование. Если он предложил нам встретится, то это все неспроста. Так что нужно его хотя бы выслушать.

В этот момент дверь зала бесшумно открылась, и вошел помощник Волконского.

– Господин Патриарх, – доложил он. – Прибыл Стрельников.

– Проводи, – кивнул Волконский.

Через мгновение дверь зала открылась, и вошел Игорь Стрельников. Его появление было встречено напряженным, выжидающим молчанием. Патриархи смотрели на него с неприязнью.

– Еще одна проверка от властей? – насмешливо спросил Медведев. – Пришел задавать глупые вопросы о том, как мы допустили такой провал?

– Нет, – спокойно ответил Стрельников, усаживаясь за стол без приглашения. Игорь словно констатировал факт – теперь он вел это совещание. – Я пришел объяснить вам, почему вы проиграли.

– Мы знаем, почему мы проиграли! – взорвался Волконский, не в силах сдерживать ярость. – Этот проклятый Воронов оказался хитрее и сильнее, чем мы думали!

Стрельников едва заметно покачал головой, и это простое движение было красноречивее любых слов.

– Нет. Вы проиграли не потому, что ваши агенты были некомпетентны, и не потому, что Воронов оказался хитрее. Вы проиграли, потому что пытались играть в шахматы с сущностью, для которой ваши игры – детские забавы в песочнице.

В зале повисла оглушительная тишина. Патриархи переглянулись, пытаясь понять, имеют они дело с гением или с безумцем.

– О чем вы говорите, дознаватель? – осторожно спросила Змеева, ее змеиные глаза сузились.

– Вы столкнулись не с человеком, – продолжил Стрельников, открывая свой планшет и выводя изображение на главный голографический стол. – Вы столкнулись с аномалией. С иномирным разумом, который занял тело Калева Воронова и теперь воспринимает людей исключительно как ресурс… или как помеху.

Он вывел на экран схему, показывающую все задокументированные действия Кассиана в хронологическом порядке, от дуэли до разгрома у Разлома.

– Посмотрите на паттерн его поведения. Он не действует как человек. Не мстит, не алчет власти, не стремится к славе. Насколько я понял, его единственная цель – создание идеального, упорядоченного пространства вокруг себя. Он просто устраняет помехи на пути к своей цели, если они возникают. Как садовник выпалывает сорняки, мешающие росту его цветов. Понимаете?

Медведев нахмурился, его бычье лицо выражало полное неприятие.

– Вы предлагаете нам поверить в сказки про демонов и пришельцев? Это абсурд!

– Я предлагаю принять факты, – невозмутимо ответил Стрельников, и его голос стал жестче. Он вывел на экран два изображения. На одном – безумный фанатик из культа «Всеобщий Хаос» с горящими глазами. На втором – тот же человек, но с безмятежной улыбкой подвязывающий вьющиеся лианы в саду «Эдема».

– Посмотрите на этого человека. Член культа фанатиков. Таким он был, – Стрельников указал на первую фотографию. – А таким он стал, – инквизитор указал на вторую. – Психотерапией тут и не пахнет, господа. Воронов отредактировал его личность.

Изображение сменилось. Теперь на экране были фотографии снаряжения «Стражей Эдема».

– Технологии, опережающие наши на десятилетия. Медицина, которая превращает смертельные раны в царапины. Интеллект, который видит на десять ходов вперед и играет с лучшими умами столицы, как с детьми. Разве человек способен на такое? Это возможности цивилизации, которая ушла в своем развитии на столетия вперед, если не больше.

Теория Стрельникова произвела эффект разорвавшейся бомбы. Она не только объясняла все необъяснимые успехи Воронова, но и – что было самым важным – успокаивала их уязвленную гордость.

– Значит… мы проиграли не выскочке, – медленно произнес Волконский, – а чему‑то сверхъестественному?

– Монстру, – подтвердил Стрельников. – Который носит человеческое лицо как маску.

Гнев патриархов постепенно сменялся экзистенциальным страхом. Если Стрельников прав, то против них действует не просто враг, а нечто, что вообще не должно существовать в их мире. Осознание было медленным, холодным, проникающим в самую душу. Вся их гордыня, вся их уверенность в собственной силе и праве, рассыпалась в прах перед лицом этой ужасающей гипотезы.

Виктор Медведедев, человек, чья воля была крепче стали, впервые в жизни почувствовал себя маленьким и беспомощным. Вся его армия, вся его промышленная мощь – что они могли противопоставить существу, которое переписывает сознание и играет с технологиями будущего?

Елена Змеева, мастер интриг, чей разум был острее любого клинка, ощутила интеллектуальное удушье. Она пыталась просчитать ходы противника, который не просто видел на десять шагов вперед, а играл на совершенно другом уровне, по правилам, которые ей были неведомы.

– И что вы предлагаете? – спросила Змеева с осторожностью, и в ее голосе впервые за многие годы прозвучала не язвительность, а плохо скрытая тревога. – Если это правда… как с этим вообще можно бороться?

– Все просто. Не обязательно действовать напрямую силой. Используем Закон! – ответил Стрельников. – Деревний, забытый Закон, который идеально подойдет для противостояния даже такой сущности.

– Я предлагаю провести ритуал, который называется «Вызов Истины». Ритуал времен основания Магиархата. Когда наши предки впервые столкнулись с угрозами из других миров, они создали законы как раз для таких случаев. Любая сущность, претендующая на роль главы рода и право жить в нашем мире, обязана доказать свою человеческую природу перед лицом Закона. Отказ равносилен признанию враждебности государству.

– И что это даст? – прорычал Медведев, все еще пытаясь мыслить категориями силы.

– Идеальную ловушку, – ответил Стрельников с холодной улыбкой. – Он мастерски играет по нашим правилам, позиционируя себя как законного главу рода Вороновых. Прекрасно. Мы используем его же оружие. Откажется от Вызова – официально становится врагом, которого можно и нужно уничтожить объединенной мощью всех кланов и ФСМБ. Согласится – его истинная природа будет явлена всему миру, и тогда он станет просто аномалией, подлежащей «нейтрализации». В любом случае, он проиграет.

Патриархи обменялись взглядами. Они увидели путь. Единственный из возможных.

– Что вам нужно от нас? – спросил Волконский, и в его голосе прозвучало уважение.

– Полную политическую и магическую поддержку, – ответил Стрельников. – Печати ваших кланов на официальном документе. И ваше личное присутствие при предъявлении Вызова, чтобы весь мир видел – это не моя личная вендетта, а воля всей правящей элиты.

– Вы получите и то, и другое, – твердо сказала Змеева, и остальные кивнули в знак согласия.

Наконец союз был заключен.

* * *

Архив Магиархата не был похож на современные информационные центры ФСМБ. Здесь не было гудящих серверов и голографических экранов. Вместо этого – бесконечные стеллажи из темного дерева, уходящие в сумрак под высокими готическими сводами. Воздух пах пылью и старой бумагой. К этому примешивался легкий аромат лаванды – верный признак того, что древние защитные заклинания все еще были активны.

– Сэр, – обратился к нему архивариус, пожилой, высохший человек в старомодных очках, который, казалось, был такой же частью этого места, как и сами фолианты. Он материализовался из тени между стеллажами так тихо, что даже Стрельников слегка вздрогнул. – Вы ищете что‑то конкретное? Я мог бы помочь сориентироваться в этом лабиринте.

– Протокол «Вызов Истины», – ответил Стрельников, не отрывая взгляда от названий на корешках книг. – Мне нужно детальное описание процедуры, юридические прецеденты и требования к активации.

Архивариус заметно нахмурился, и его выцветшие глаза за толстыми линзами внимательно изучали Инквизитора.

– Этот ритуал не использовался уже три века, – произнес он медленно, словно взвешивая каждое слово. – С тех пор как был вынесен приговор последнему из ложных пророков. Зачем он вам понадобился, дознаватель? Такие законы не достают из пыли без веской, очень веской причины.

– По долгу службы, – коротко ответил Стрельников, давая понять, что не намерен вдаваться в подробности.

Старик пожал плечами, хотя во взгляде его читалось явное неодобрение. Он, как хранитель древних законов, не любил, когда их использовали как дубину в современных политических играх.

– Что ж, долг есть долг, – пробормотал он. – Следуйте за мной.

Он повел его в самую дальнюю и пыльную секцию архива, где хранились оригинальные документы времен основания Магиархата. Они шли по узким проходам, и Стрельников чувствовал, как меняется сама атмосфера. Воздух становился плотнее, а на обложках книг начали слабо светиться древние руны, реагируя на его собственную магическую ауру. Это было хранилище концентрированной силы, запечатанной в пергаменте и чернилах.

Следующие четыре часа Стрельников провел, изучая древние тексты. Большинство документов были написаны на архаичном диалекте, требующем специальных знаний для понимания, но его подготовка позволяла читать эти тексты почти свободно.

Наконец он нашел то, что искал – толстый том в кожаном переплете с золотым тиснением: «Полный Кодекс Ритуальных Процедур. Том III: Испытания и Вызовы».

Стрельников осторожно открыл фолиант и нашел нужную главу. Текст был написан мелким, аккуратным почерком, каждое слово тщательно выведено.

«О Великом Вызове Истины пред лицом Закона и Государства»

Он внимательно изучал каждый параграф, делая пометки в блокноте. Процедура была детально регламентирована:

Требования: Для проведения «Вызова» необходимо было составить официальный пергамент на специальной бумаге, скрепленный печатями как минимум двух Великих Кланов и представителя ФСМБ. Документ должен был быть написан магическими чернилами.

Свидетели: Во время предъявления Вызова обязательно присутствие официальных представителей всех скрепляющих структур для засвидетельствования акта.

Последствия: Самый важный пункт был прописан предельно ясно – отказ от Вызова со стороны главы рода юридически равнялся признанию своей враждебности государству и давал право на немедленную и полномасштабную военную операцию без дальнейших разбирательств.

Стрельников несколько раз перечитал этот раздел, проверяя, нет ли лазеек или исключений. Не было. Закон был железным и не допускал двойных толкований.

– Нашли что искали? – спросил архивариус, подходя к его столу.

– Да, – кивнул Стрельников, закрывая фолиант. – Мне понадобится копия этого текста. И все необходимые материалы для составления документа.

– Пергамент, магические чернила, специальное перо, – перечислил старик. – Все это есть в нашем арсенале церемониальных принадлежностей. Только учтите – такой вызов к одному лицу можно сделать лишь один раз. Если что‑то пойдет не так, второго шанса не будет.

– Одного будет достаточно, – уверенно ответил Стрельников.

Он получил все необходимое и покинул архивы с чувством глубокого удовлетворения. Наконец в его руках было оружие, против которого не было защиты – даже у такого существа, как Калев Воронов.

В своем временном штабе Стрельников остался один. На столе перед ним лежали древний пергамент кремового цвета, флакон с магическими чернилами, которые мерцали синеватым светом, и церемониальное перо. Он тщательно разложил найденный в архивах текст ритуала, сверяя каждую деталь.

Он встал и подошел к окну, глядя в сторону холмов, где располагался «Эдем». Где‑то там, в своем технологическом раю, сидел монстр в человеческом обличье, не подозревающий о надвигающейся ловушке.

«Ты сам загнал себя в эту западню, позиционируя себя как законного главу рода Вороновых,»  – продолжал размышлять инквизитор. «Ты играл по правилам нашего мира, чтобы получить легитимность. Теперь эти же правила уничтожат тебя».

Стрельников вернулся к столу и взял церемониальное перо. Обмакнул его в магические чернила.

Каллиграфическим почерком, не торопясь, он начал выводить на пергаменте текст официального Вызова:

«Именем Магиархата, властью древних законов и по требованию представителей Великих Кланов, настоящим предъявляется Великий Вызов Истины главе рода Вороновых, именуемому Калевом Александровичем Вороновым.»

Каждая буква была выведена идеально. Магические чернила впитывались в пергамент, создавая слова, которые нельзя было подделать или изменить.

Закончив основной текст, Стрельников поставил свою подпись и печать ФСМБ. Завтра он получит печати от кланов Волконского и Змеевой, и документ обретет полную юридическую силу.

Он посмотрел на готовый Вызов с чувством глубокого удовлетворения. Впервые за месяцы расследования он чувствовал, что близок к финалу.

– Максим! – позвал он помощника.

Молодой человек вошел в кабинет, с любопытством разглядывая церемониальные принадлежности на столе.

– Готовь официальную делегацию, – приказал Стрельников. – Завтра мы едем в «Эдем». Я доставлю этот документ лично.