Текст книги "Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 79 страниц)

Глава 3

Командный центр «Эдема» превратился в эпицентр хаоса. За три дня, прошедшие с момента принятия Кассианом Вызова, атмосфера в главном штабе стала предельно напряженной, почти панической.

Алина стояла перед основным голографическим столом, окруженная десятками светящихся проекций. Сложнейшие математические модели, схемы энергетических потоков, симуляции древних ритуалов – все это мерцало в воздухе вокруг нее. Она прогоняла расчет за расчетом, пытаясь найти способ технологически заглушить или исказить магию «Вызова Истины». Каждая модель заканчивалась одним и тем же результатом – красным индикатором «ПРОВАЛ».

– Квантовые помехи – бесполезны, – бормотала она, смахивая очередную неудачную схему. – Энергетическое экранирование – недостаточно. Гармонические искажения… тоже мимо.

У соседней консоли Глеб разрабатывал планы обороны на случай, если после ритуала начнется полномасштабный штурм. На его экранах висели тактические карты столицы, схемы эвакуационных маршрутов, расчеты необходимых ресурсов для прорыва через городскую оборону.

– Если они попытаются взять его сразу после ритуала, у нас есть максимум тридцать минут до прибытия основных сил, – бурчал он себе под нос, корректируя маршруты. – Группа прикрытия, отвлекающие маневры здесь и здесь…

В другом углу командного центра Антон «Молот» координировал подготовку «Стражей» к возможному прорыву в столицу. Его голос гремел в переговорном устройстве:

– Проверьте боекомплект еще раз! Установите защитные системы в Эдеме! Тяжелые штурмовые единицы в полной готовности! Если придется вытаскивать Хозяина, мы должны быть готовы снести половину города, вернуться сюда и превратить Эдем в крепость!

Все трое работали сообща уже который день, но в их действиях сквозило отчаяние людей, готовящихся к безнадежной битве.

– Алина, – позвал Глеб, не отрываясь от своих схем, – твои расчеты по противодействию ритуалу?

– Ноль, – устало ответила она. – Абсолютный ноль. Древняя магия работает на уровне фундаментальных констант реальности. Это все равно что пытаться переписать законы планеты.

– А взлом самого Магистериума? – спросил Антон. – Если мы не можем остановить ритуал, может, помешаем ему начаться?

– Магистериум защищен лучше императорского дворца, – покачал головой Глеб. – Туда проще проникнуть в виде официального гостя, чем силой.

Они замолчали. Каждый понимал – им не хватает главного. Инструкций от самого Кассиана.

– Где он? – наконец спросила Алина. – Три дня молчания. Что он делает?

– Последний раз видел его в библиотеке, – ответил Глеб. – Читал какие‑то книги.

– Книги⁈ – взорвался Антон. – Мы готовимся к войне, а он читает книги⁈

– Может, изучает способы защиты от ритуала? – неуверенно предположила Алина.

– Тогда почему не делится с нами информацией? – Глеб нахмурился. – Это не в его стиле. Обычно он координирует каждую деталь.

Тяжелая тишина повисла в командном центре. Впервые за все время службы у Кассиана его команда чувствовала себя по‑настоящему потерянной. Они привыкли к его четким указаниям, к ощущению, что он всегда знает, что делать, а теперь их оставили готовиться к катастрофе в полном неведении.

– Кто‑то должен с ним поговорить, – решительно сказала Алина. – Мы не можем работать вслепую.

– Иди ты, – предложил Глеб. – Ты ему нужнее всех для технических вопросов.

Алина кивнула и направилась к выходу. Ей предстояло найти ответы на вопросы, от которых зависела не только судьба Кассиана, но и будущее всего «Эдема».

Во всяком случае она так думала.

* * *

Личная библиотека Кассиана в его новом особняке была воплощением идеальной тишины. Высокие стеллажи из тянулись к потолку, заполненные редкими изданиями, которые добывали Лебедев вместе с Алиной. Мягкий свет от встроенных светильников создавал атмосферу умиротворенного покоя. В центре зала стояло кресло у камина, где мерцали голубоватые языки пламени.

Алина ворвалась в библиотеку, ожидая застать Кассиана за изучением древних фолиантов о защитной магии или анализом ритуальных практик. Вместо этого она обнаружила его в кресле у камина, где он спокойно читал тонкий томик в кожаном переплете, медленно попивая чай из изящной фарфоровой чашки.

– Господин! – вырвалось у неё. – Мы… мы не можем найти способ остановить ритуал! Все мои расчеты показывают…

Кассиан поднял взгляд от книги – судя по обложке, это был сборник архаичных стихов какого‑то забытого поэта. Он слушал её сбивчивый доклад со скукой человека, которого отвлекли от приятного чтения.

– Алина, – произнес он, допивая чай и аккуратно закрывая книгу, – забудь о контрзаклинаниях.

Он поднялся из кресла и достал из внутреннего кармана небольшой инфокристалл, протянув его ошеломленной девушке.

– Мне нужно, чтобы ты собрала вот это устройство. Способное широковещательно транслировать сложную концептуальную сигнатуру. Сроки – три дня.

Алина взяла кристалл дрожащими руками и активировала его. В воздухе перед ней развернулись голографические чертежи устройства, от вида которых она побледнела. Схемы выглядели как что‑то среднее между квантовым компьютером и магическим артефактом – конструкция, которая теоретически могла существовать, но создание которой граничило с невозможным.

– Это… Это, что за странная смесь? – прошептала она. – Господин, я понимаю принцип, но для реализации потребуются материалы из разломов.

– Материалы найдутся, – спокойно ответил Кассиан, активируя коммуникатор. – Антон.

– Слушаю, Хозяин! – раздался громогласный голос командира «Стражей».

– Хватит суету наводить. Новая задача: полная инспекция и калибровка всего боевого снаряжения отряда, который отправится со мной в столицу.

– Понял! Приведем все в парадный вид!

– Нет, – холодно прервал его Кассиан. – Есть одно ключевое условие. Я запрещаю убирать любые боевые повреждения. Каждая царапина на броне, след от когтей на обшивке транспорта, каждый ожог от кислотных плевков. Все должно остаться Никакой парадной покраски.

В коммуникаторе воцарилась оглушительная тишина.

– Но… Хозяин… – наконец подал голос Антон. – Мы будем выглядеть как банда головорезов…

– Вы и должны выглядеть так, будто только что вышли из самого сердца Разлома, – продолжил Кассиан невозмутимо. – Ваш вид – это тоже оружие. Убедитесь, что оно подготовлено.

Следующим был Глеб. Его голос звучал сдержанно, но в нем чувствовалось недоумение:

– Господин, ваши указания?

– У меня для тебя список покупок, – ответил Кассиан с той же интонацией, с какой можно было бы заказывать продукты на ужин. – Мне нужны мощные проекторы, акустические установки, несколько больших экранов.

Пауза в коммуникаторе была такой длинной, что Алина подумала, связь прервалась.

– Господин, – наконец осторожно произнес Глеб, – вы уверены в списке? Проекторы?

– Совершенно уверен, – подтвердил Кассиан. – И да, Глеб. Качество критически важно. Не экономь.

Он отключил связь и повернулся к все еще ошеломленной Алине:

– Вопросы?

– Господин, я… я не понимаю, – призналась она. – Концептуальный транслятор, проекторы, боевые шрамы… Как это связано с защитой от ритуала?

Кассиан взял с камина свою книгу и снова устроился в кресле:

– Алина, собирай устройство. Все остальное станет ясно в свое время.

– Но…

– Это не обсуждается, – его голос стал на тон холоднее. – У тебя есть чертежи, у тебя есть срок. Приступай к работе.

Алина сжала инфокристалл в руке и поспешно покинула библиотеку, оставив Кассиана наедине с его поэзией. Её голова шла кругом от непонятных задач и абсурдных, на первый взгляд, приказов.

А Кассиан спокойно открыл книгу на закладке и продолжил чтение, словно только что не отдал распоряжения, способные определить исход грядущего противостояния.

* * *

Себастьян начал свой день, как всегда, с обхода нового особняка. В пять утра, когда «Эдем» еще дремал в предрассветной тишине, он уже совершал свой ритуал – проверку Порядка.

Он шел по безупречным коридорам, его белые перчатки скользили по идеально отполированным поверхностям обсидиановых колонн. Ни пылинки. Ни единого изъяна. Системы жизнеобеспечения гудели ровно и тихо, как сердце здорового организма. Каждая деталь интерьера находилась на своем месте.

Пока он двигался по залам, его разум погружался в размышления. Он вспоминал старое поместье Вороновых, где прослужил большую часть жизни. Там он так же ходил по коридорам, но видел совсем иное – выцветающие гобелены, трещины в стенах, медленное умирание великого рода. Это был порядок увядания, тишина музея, тишина склепа.

Теперь вокруг него был другой мир. Абсолютное совершенство. Каждая линия, каждый угол подчинялись безукоризненной логике. Для дворецкого, всю жизнь служившего Порядку, это было воплощением идеала.

Его размышления прервало появление Алины в столовой, где он контролировал сервировку завтрака. Девушка ворвалась почти в истерике, размахивая каким‑то кристаллом.

– Себастьян, он сошел с ума⁈ – кричала она. – Транслятор концепций⁈ Это технология из мира фантастики! И он хочет, чтобы я собрала его за три дня из подручных материалов⁈

Себастьян, не моргнув глазом, жестом указал ей на кресло и налил чашку травяного чая. Он смотрел на неё с пониманием – бедная девочка. Гений, способный управлять энергией звезд, но её разум, привыкший к логике, не выносил неопределенности. Господин испытывал её на прочность.

– Мисс Алина, – произнес он спокойно, – у господина всегда есть план, даже если мы не в силах его постичь. Рекомендую выпить чай и сосредоточиться на поставленной задаче.

Алина всхлипнула, выпила чай и убежала. Себастьян невозмутимо продолжил проверять расстановку столового серебра.

Второе вторжение случилось в винном погребе, где он раскладывал новые бутылки из вчерашней партии. Антон «Молот» появился как разъяренный медведь.

– Себастьян! – гремел командир. – Боевые шрамы⁈ Он хочет явиться в столицу, окруженный отрядом, который выглядит как банда головорезов! Это же прямая провокация! Нас расстреляют еще на подходе!

Себастьян продолжал изучать этикетку на бутылке редкого вина, не поднимая глаз. Он видел в Антоне преданного, могучего воина, которому господин дал новую цель, но его мышление было слишком прямолинейным.

– Командир, – ответил он, аккуратно возвращая бутылку на место, – возможно, господин хочет, чтобы они видели не парад, а результат. Результат того, что бывает с врагами «Эдема». Иногда шрамы говорят громче, чем отполированные доспехи.

Антон помолчал, обдумывая слова дворецкого, и ушел менее взволнованным.

Ближе к вечеру, в своем кабинете, где Себастьян раскладывал корреспонденцию, бесшумно появился Глеб. Начальник безопасности был холоден и собран, но в его глазах читалось глубокое недоумение.

– Себастьян, – сказал он без предисловий. – Мой список закупок. Проекторы. Акустические системы. Я начальник службы безопасности или декоратор?

Себастьян взглянул на него с пониманием. «Сторожевой пес», – подумал он. Идеальный исполнитель, чей разум привык к четким протоколам. Приказ господина ломал его картину мира.

– Глеб, – ответил дворецкий, продолжая сортировать письма, – вы отвечаете за безопасность господина. Возможно, на этот раз его главная защита – это не щиты и клинки, а… хорошо поставленный звук?

Глеб нахмурился, но ушел без дальнейших вопросов.

Финальное вторжение произошло вечером. В главную столовую вошел старый Патриарх Воронов, его бывший хозяин. Пожилой человек выглядел растерянным и напуганным.

– Себастьян, – начал он умоляющим тоном, – ради предков, скажи мне, что этот мальчик задумал⁈

Себастьян посмотрел на своего бывшего хозяина с вежливой, но холодной отстраненностью. Этот взгляд ясно демонстрировал, где теперь лежала его истинная преданность.

– Простите, господин Патриарх, – ответил он официально, – но планы нынешнего главы семьи не являются предметом для обсуждения с посторонними лицами.

Старик кивнул и покинул помещение.

Ночью, оставшись один в своих апартаментах, Себастьян завершал день. Он не понимал плана господина – для него это были непостижимые причуды всемогущего существа, но одно он понимал точно: его господин никогда не действовал без причины.

Он смотрел на свое отражение в идеально начищенном подносе и произнес в тишину:

– Господин действует согласно своему плану. Наша задача – не понимать, а безупречно исполнять его волю.

Поставив поднос на место, он подошел к окну. Отсюда, из его комнат в новом особняке, открывался вид на сияющий огнями «Эдем».

«Как все изменилось…»  – думал он. «Всю свою жизнь я служил Порядку. Увядающему порядку. Я полировал серебро, которое тускнело, поддерживал стены, которые осыпались. Теперь вокруг меня строительство, шум споров гениев, подготовка к великим свершениям. Хаос. Но это хаос созидания, хаос жизни, которая бьет ключом.»

Он смотрел на далекие звезды, которые казались ближе в чистом небе над «Эдемом».

«Я старый человек. Я не знаю, каков финальный замысел Господина. Построит ли он здесь свой идеальный сад и обретет покой, или изменит этот мир до неузнаваемости. Но я знаю одно. Я хочу это увидеть. Хочу быть здесь, чтобы подать ему чай, когда его работа будет завершена.»

Себастьян, в отличие от остальных, не боялся будущего. Он с любопытством и абсолютной преданностью ждал, каким оно будет, полностью доверяя своему господину.

Глава 4

Мэр Степан Васильевич не спал уже двое суток. Его кабинет в здании городской администрации превратился в командный центр во время стихийного бедствия. Коммуникатор разрывался от звонков, голографический стол был завален новостными лентами со всей империи, а за окном творилось что‑то невообразимое.

Его маленький, еще недавно депрессивный городок внезапно стал эпицентром главной новости столицы и ближайшего региона.

– Степан Васильевич! – ворвался в кабинет начальник полиции Михаил Петрович, размахивая планшетом. – У нас проблемы! Все гостиницы забиты до отказа, репортеры разбивают палаточные лагеря на окраинах, а на центральной площади собралось уже больше тысячи человек!

Мэр потер покрасневшие от усталости глаза и взглянул на экран. Новостные сводки сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой:

«СТОЛИЧНЫЙ ВЕСТНИК: Назначен день суда над загадочным Вороновым»

«ИМПЕРСКОЕ ОКО: Эксклюзивные кадры из Воронцовска – города, который изменил один человек»

«РЕГИОНАЛЬНЫЕ НОВОСТИ: Древний ритуал впервые за три века – что скрывается за 'Вызовом Истины"?»

– Господи, – простонал мэр, – на нас смотрит половина империи. Михаил Петрович, сколько журналистов приехало?

– Больше сорока съемочных групп, – ответил начальник полиции. – От столичных изданий, региональных хроник. Они берут интервью у всех подряд – у торговцев на рынке, у рабочих с фабрик, даже у детей во дворах.

Степан Васильевич подошел к окну. Центральная площадь была заполнена людьми, и от этого зрелища у него сжималось сердце.

Они не кричали лозунгов, не держали плакатов. И это было логично, ведь это был не митинг и не праздник, а просто молчаливое, напряженное бдение. Простые рабочие стояли рядом с владельцами лавок. Фермеры – с мастерами. Все те, чья жизнь изменилась к лучшему с появлением Воронова, собрались здесь не для протестов и не для празднования.

«А что им еще делать?  – с горечью подумал мэр, глядя на их сосредоточенные лица. – Выйти с вилами против ФСМБ и Великих Кланов? Самоубийство. Устроить шумный митинг? Это ничего не даст. К тому же, этим митингом они только навредят ему. Все это понимают».

'И все же они пришли,  – продолжил он свои размышления. – Пусть они не могут сражаться, но они могут стоять. Могут смотреть. Это их единственный способ показать свою лояльность. Молчаливый, упрямый укор столице.

– Они не понимают, что такое «Вызов Истины», – тихо сказал мэр. – Но чувствуют, что их благодетелю угрожает опасность.

– А вот эти понимают, – мрачно добавил начальник полиции, указывая на другую часть площади.

Там расположился совершенно иной контингент – элегантно одетые люди. Представители нейтральных кланов, независимые маги, любопытные аристократы. Эти уже приехали специально, посмотреть на город, а, возможно, и оторвать кусок пожирнее, когда их благодетелю придется туго.

– Степан Васильевич, – прервал его размышления секретарь, – вам звонит губернатор области, министр внутренних дел и еще семь высокопоставленных чиновников. Все требуют доклада о ситуации.

Мэр тяжело вздохнул. Еще неделю назад он был никем – руководителем захолустного городка, о котором в столице и не слышали. Теперь его маленький мир стал ареной для противостояния, которое могло изменить судьбу империи.

– А что из «Эдема»? – спросил он. – Какие‑то заявления, комментарии?

– Полная тишина, – ответил начальник полиции. – Их охрана вежливо, но твердо отказывается пропускать журналистов. Никто не выходит, никто не заходит. Как будто там все вымерли.

Эта тишина пугала мэра больше, чем любая паника. Человек, который в одиночку изменил жизнь целого региона, молчал перед лицом обвинений, способных его уничтожить. Либо он готовил нечто грандиозное, либо… либо уже сдался.

* * *

Олег, журналист «Имперского Ока», с отвращением сделал глоток отвратительного кофе из автомата в холле гостиницы. В Воронцовске он был уже третий день, и это место ему осточертело. Особенно местные. Простые, грубые лица, такая же одежда и такие же разговоры. Если бы не сенсация в виде «Вызова истины», он бы в жизни не приехал в эту дыру, которую они гордо именовали развивающимся городом.

– Толя, ты готов? – бросил он своему оператору, который как раз проверял заряд камеры. – Пора снимать очередной репортаж о том, как дикари поклоняются своему новому идолу.

– Готов, Олег, – вздохнул тот. – Ты уверен, что нам нужно снимать возле этой толпы?

– А что они нам сделают? – усмехнулся Олег, направляясь к выходу. – Вся это толпа симптом того, как быстро деградирует провинция без твердой руки столицы. Этот Воронов для них – мессия, а на деле – просто зарвавшийся нувориш, который скоро очень больно упадет и мы будем в первом ряду, чтобы это заснять.

Они вышли на центральную площадь. Картина была той же, что и вчера: толпа молчаливых, напряженных людей, смотрящих на холмы. Олег выбрал место с лучшим фоном – так, чтобы в кадр попадала и унылая городская администрация, и кусочек этой странной, фанатичной толпы.

– Включай, – скомандовал он, и на его лице мгновенно появилась маска профессионального, обеспокоенного эксперта.

– Доброе утро, столица. Мы продолжаем наш репортаж из Воронцовска – города, который стал эпицентром самого громкого скандала десятилетия. Именно здесь, в этом, казалось бы, тихом захолустье, загадочный аристократ Калев Воронов построил свою теневую империю…

Он говорил уверенно, вставляя нужные слова: «непроверенные источники», «аномальная активность», «возможное ментальное воздействие на население». Он видел, как к нему приближается какой‑то местный паренек с любительской камерой. Отлично. Конфликт в прямом эфире – это всегда хорошие рейтинги.

– Да что вы несете⁈ – крикнул парень, подбегая к нему. У него на шее висела карточка местного журналиста. – Какое «захолустье»⁈ Вы были здесь полгода назад? Он дал людям работу и развивает город!

Олег с едва заметной усмешкой повернулся к нему, жестом показывая оператору снимать их обоих.

– Молодой человек, я понимаю ваши эмоции, но мы оперируем фактами, – начал он с покровительственной интонацией. – А факты говорят о том, что ваш «благодетель» находится под официальным расследованием ФСМБ.

– Да плевать на ваше ФСМБ! – не унимался парень. – Мы видим, что он делает для города! А вы приехали из своей сытой столицы, чтобы облить его грязью!

Олег повернулся обратно к камере.

– Как вы видите, местные жители фанатично преданы своему новому «хозяину». Классический пример стокгольмского синдрома в масштабах целого города. Очень печальное зрелище…

Договорить он не успел. Молодой парень с криком «Ах ты, стервятник столичный!» вцепился ему в воротник. Олег от неожиданности попятился. Толя попытался оттащить нападавшего, но тут же почувствовал, как его самого кто‑то грубо хватает за плечо. Это был огромный, бородатый мужик в рабочем комбинезоне.

– Руки убрал от нашего, – пробасил он.

В следующую секунду их съемочную группу окружили. Охотники, рабочие, торговцы.

С визгом сирен подлетела полиция. Двое сержантов, не задавая лишних вопросов, профессионально скрутили именно Олега и Толю.

– Пройдёмте, граждане, – пробасил один из них, защелкивая наручники. – За нарушение общественного порядка и провокацию.

– Да вы с ума сошли⁈ – вопил Олег, пытаясь вырваться. – Я представитель прессы! «Имперское Око»! Я буду жаловаться!

– В камере разберемся, – безразлично ответил сержант, а затем, повернувшись к местному журналисту, подмигнул. – А ты, Коля, молодец, но впредь будь сдержаннее. Не марай руки.

Пока их вели к машине, Олег видел, как толпа молча и с нескрываемым удовлетворением расступается перед ними. Он понял. Это был не просто город, а настоящее логово и они только что совершили ошибку, пнув его хозяина.

* * *

Через час после полудня мэр созвал экстренное совещание с лидерами местного общества. В конференц‑зале собрались те, кто мог дать ему представление о настроениях в городе и регионе.

Первыми прибыли командиры Георгий и Влад – те самые охотники, которые месяц назад терпели поражение у Разлома, а теперь стали неформальными лидерами местного отделения Гильдии.

– Степан Васильевич, – начал Георгий без предисловий, – ситуация в Гильдии критическая. У нас практически гражданская война.

– Как это понимать? – напрягся мэр.

– Часть отрядов, верных столице, считает «Вызов Истины» законным, – объяснил Влад. – Они говорят, что если Воронов действительно не человек, то его нужно остановить любой ценой.

– А остальные?

– Большинство региональных групп видят в этом политическую расправу, – мрачно ответил Георгий. – Мы знаем Воронова не по слухам, а по делам. Он спас наших людей, когда официальные силы оказались бессильны. Теперь столичные бюрократы хотят его уничтожить из‑за того, что он сделал их работу лучше них.

– И что это означает практически? – спросил мэр, хотя уже догадывался об ответе.

– В случае чего мы готовы встать на его защиту, – твердо сказал Влад. – И мы не одни. По всему региону формируется альянс независимых групп.

Следующими в зал вошли местные предприниматели. Мастер Брок выглядел особенно мрачно – его обычная уверенность куда‑то испарилась.

– Степан Васильевич, – начал он, – мы в панике. Половина наших заказов идет от «Ворон Групп». Если Воронов падет, что будет с нами? Столица же не простит нам сотрудничества с «врагом государства».

– Мой бизнес вырос в десять раз за последние месяцы, – добавил владелец крупнейшего магазина стройматериалов. – Теперь я боюсь, что меня обвинят в пособничестве.

– А что говорят ваши рабочие? – поинтересовался мэр.

– Они готовы идти войной на столицу, – мрачно усмехнулся Брок. – Для них Воронов – герой, который дал им работу и достойную зарплату. Они не понимают юридических тонкостей, но видят простую вещь: хорошего человека хотят уничтожить плохие люди. Тут как‑бы до гражданской войны не дошло.

К концу совещания картина стала ясной. Город и весь регион раскололся на множество фракций, каждая из которых имела свои интересы и страхи.

– А что слышно из столицы? – спросил мэр у своего секретаря.

– По неофициальным каналам, – ответил тот, сверяясь с записями, – три клана – Волконские, Змеевы и Медведевы – жаждут крови и абсолютно уверены в победе. Они уже делят будущие трофеи.

– А остальные?

– Остальные кланы, которые до этого сохраняли нейтралитет, замерли в выжидании. Они готовы заключить союз с победителем, кем бы он ни оказался. Некоторые даже тайно прощупывают возможность переговоров с Вороновым на случай его триумфа.

Мэр покачал головой. Политическая машина империи разваливалась на глазах, а эпицентром этого хаоса стал его маленький городок.

– Есть еще одна проблема, – добавил начальник полиции. – К нам едут не только журналисты. По данным разведки, в город прибывают агенты различных спецслужб, наемники неизвестной принадлежности.

– Зачем? – не понял мэр.

– Некоторые хотят убедиться в исходе ритуала лично. Другие готовятся подобрать обломки, если все пойдет не так, а третьи просто изучают технологии Воронова на случай, если удастся что‑то урвать в хаосе.

Степан Васильевич осознал ужасающую истину – его город превратился в пороховую бочку, где малейшая искра могла привести к взрыву, последствия которого затронут всю империю.

Поздний вечер застал мэра в его кабинете в полном одиночестве. За окном город гудел. На площади до сих пор стояли люди, несмотря на прохладу. Уличные фонари освещали лица, полные тревоги и ожидания.

Весь Воронцовск обсуждал, спорил, делал ставки на исход грядущего «Вызова». В тавернах не смолкали горячие дискуссии. Торговцы подсчитывали возможные убытки. Рабочие шептались о том, не собраться ли им с вилами и идти защищать своего благодетеля. А «Эдем» молчал. Пугающе молчал.

Степан Васильевич долго смотрел на коммуникатор, набираясь смелости. Наконец решился и набрал номер центральной связи «Эдема». После долгих гудков ответил знакомый голос – дворецкий Себастьян.

– Добрый вечер, господин мэр, – произнес он с безупречной вежливостью. – Чем могу быть полезен?

– Себастьян, – начал мэр, стараясь говорить уверенно, – я хотел бы поговорить с господином Вороновым. Или с Алиной. Город… город волнуется. Люди хотят знать, как они могут помочь.

– Боюсь, это невозможно, – ответил дворецкий тем же невозмутимым тоном. – Господин занят подготовкой к предстоящим событиям. Мисс Алина и остальные сотрудники также заняты важными делами.

– Но Себастьян, – настаивал мэр, – может быть, есть что‑то, что город может сделать? Мы готовы предоставить любую поддержку…

– Господин благодарит за беспокойство, – прервал его дворецкий, – и просит лишь об одном – сохранять порядок в городе. Этого будет достаточно.

– А как он сам? – не мог удержаться от вопроса мэр. – Как его настроение?

Последовала долгая пауза. Когда Себастьян заговорил снова, в его голосе послышались едва уловимые нотки… удивления?

– Господин спокоен, – сказал он наконец. – Пожалуй, даже более спокоен, чем обычно. Он читает, пьет чай и отдает распоряжения. Вчера вечером я застал его за игрой в шахматы с самим собой.

– Шахматы? – не поверил мэр. – Накануне суда, который может стоить ему жизни?

– Именно так, господин мэр. Спокойной ночи.

Связь прервалась, оставив Степана Васильевича наедине с еще большим недоумением. Эта отстраненность пугала его больше, чем любая паника или ярость. Нормальный человек должен был метаться, искать союзников, готовить защиту, а Воронов играл в шахматы.

Степан подошел к окну и посмотрел в сторону холмов, где среди деревьев мерцали огни «Эдема». Издалека комплекс выглядел как обычная усадьба, мирно освещенная в ночи.

Степан Васильевич осознал ужасающую истину. Он стал мэром города прямо в эпицентре исторического момента.

И он не знал, за кого молиться – за древний Закон, который должен был защищать порядок, или за своего странного, пугающего, но единственного спасителя, который подарил его городу новую жизнь.

Где‑то в глубине души Степан Васильевич понимал: после того дня, который наступит через четыре дня, его мир уже никогда не будет прежним. Какой бы исход не произошел.