Текст книги "Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 79 страниц)

Она не поверила ему, не приняла его новую реальность. Ее разум, ее душа, все ее существо отказывалось принимать, что тот добрый, застенчивый мальчик, которого она знала, мог превратиться в это… существо.

Вместо этого ее идеалистический, но тренированный на борьбе с тьмой мозг нашел для себя единственное логичное объяснение. Ее друг детства, добрый и мягкий Калев, был поглощен. Его тело, разум и душа стали клеткой для некой темной, древней сущности. И теперь ее священный долг – изгнать этого демона и «спасти» его.

«Это не он, – стучало у нее в висках. – Тот, кто говорил со мной, – не Калев. Его логика… она нечеловеческая. „Оптимальное решение“. „Устранить источник шума“. Так говорят не люди. Так говорят машины. Или чудовища».

Она вспомнила его глаза. Пустые. Древние. В них не было ничего, кроме холода и бесконечной скуки. Это были глаза существа, для которого человеческая жизнь, человеческие эмоции – не более чем статистическая погрешность.

«Я спасу тебя, Калев, – мысленно поклялась она, выходя за ворота своего поместья. – Я не знаю, как. Я не знаю, что это за тварь сидит в тебе, но я найду способ. Я подниму все древние тексты. Поговорю с самыми мудрыми целителями. Найду ритуал, который вырвет эту заразу из твоего сердца».

* * *

Кассиан

Я провожал ее взглядом, пока ее светлая фигурка не скрылась за деревьями и в этот момент, против моей воли, я снова это почувствовал.

Не свою эмоцию, а чужое эхо из глубин этого тела. Тень былой, детской привязанности. Призрак грусти от того, что близкий человек уходит, не поняв тебя. Чувство было слабым, как далекий запах забытых духов, но оно было.

И оно было отвратительно.

Я с раздражением подавил его, силой своей воли выжигая этот сентиментальный мусор. Побочный эффект от слияния, не более. Небольшая техническая неисправность в моем новом сосуде, которую со временем я устраню.

Я развернулся, чтобы вернуться к своим цветам, к своему порядку, к своей тишине.

– О, Ваше Темнейшество, – прозвенел рядом со мной мелодичный, но полный яда голос. Моя фея-ИИ материализовалась из воздуха и с укоризной посмотрела на меня, покачивая головой. – Кажется, у вас появилась новая проблема.

Я промолчал, ожидая продолжения.

– Светлая, наивная и очень, очень настойчивая, – продолжила она, загибая свои крошечные, светящиеся пальчики. – Ее нельзя купить, как того торгаша Лебедева. Ее нельзя запугать, как щенка Соколова и ее нельзя стереть в порошок, как того монстра, потому что это создаст еще больше шума, который вы так ненавидите. Мои соболезнования.

Она была права и это бесило больше всего.

Я вернулся к своему саду, пытаясь выкинуть эту встречу из головы, но понимал, что эта новая «помеха» – совершенно иного рода. Она не угрожала моему телу, моему проекту или моим финансам.

Она угрожала моему покою.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 26

Поместье Вороновых. Несколько дней спустя.

В то время как «Эдем» процветал, превращаясь в оазис порядка и созидания, родовое гнездо Вороновых продолжало свое медленное, но неуклонное гниение. В большой столовой, где на стенах висели выцветшие, покрытые пылью портреты давно умерших предков, собрался семейный совет.

– … он просто смеется над нами! – визжала тетка Ангелина, нервно теребя в руках кружевной платок. Ее пухлые пальцы, некогда украшенные драгоценными камнями, теперь были без них. – Миллионы! Целые состояния текут рекой, а мы сидим здесь, в этой дыре, и считаем каждую копейку, чтобы оплатить счета за электричество!

– Этот Лебедев… он скупил все земли вокруг, – вторил ей бледный кузен. Его лицо, обычно лоснящееся от праздности, теперь было осунувшимся и злым. – Говорят, он теперь самый влиятельный человек в регионе и все это – на наши деньги! На деньги, которые по праву принадлежат роду Вороновых! Он просто использует имя нашего рода, чтобы творить свои дела!

– Это деньги Калева, – хрипло поправил его увядающий патриарх, глава рода, сидящий во главе стола. Его голос был слаб, но в нем все еще слышались отголоски былой власти. – А он, как мы все убедились, не горит желанием ими делиться.

Они все замолчали, вспоминая их последнюю встречу. Воспоминание было не из приятных. Они боялись Калева, но их жадность, их чувство уязвленной гордости, были сильнее страха. Они были как шакалы, которые боятся льва, но не могут оторвать взгляда от куска мяса, который он терзает.

– Он вышвырнул нас, как собак, – прошипел краснолицый кузен Игорь. – Бросил нам подачку, которой едва хватило, чтобы покрыть самые срочные долги, а сам строит себе дворец!

– Это несправедливо! – подхватила вторая тетка. – Мы – его семья! Мы имеем право! Он обязан заботиться о благе рода!

– Вообще-то он ничем нам не обязан, – снова вмешался патриарх, и все замолчали. – Он ясно дал это понять. Он – сила, с которой мы не можем бороться напрямую.

– Да, мы не можем на него надавить, – признал краснолицый кузен Игорь. – После того, что он сделал с Шульгиным… никто в городе не пойдет против него.

– Значит, нужно действовать иначе, – внезапно произнесла вторая тетка, самая хитрая из них. В ее глазах блеснул лисий огонек. – Если мы не можем надавить на него силой, нужно надавить на его… чувства.

Все непонимающе на нее уставились.

– Чувства? У этого монстра? – хмыкнул Игорь.

– Не у монстра. У Калева, – уточнила тетка. – Я навела справки. Недавно его посещала Дарина Орлова. Его подруга детства. Она вышла от него расстроенная. Так давайте узнаем, чем ее так расстроил тот визит?

В столовой повисла тишина. Все поняли, к чему она клонит. Дарина. Наследница могущественного клана Орловых. Их давняя надежда на выгодный брак, который спас бы их от разорения и, что самое главное, – единственная ниточка, которая все еще связывала нового Калева с его прошлым.

– Мы используем ее, – заключила тетка. – Пригласим ее сюда. Скажем, что мы тоже хотим помочь нашему бедному мальчику, что наши сердца разрываются от боли. Она идеалистка и поверит. Затем мы вызовем сюда Калева. На «важный семейный разговор». Когда он увидит здесь Дарину, когда мы все вместе надавим на его долг, на его старые чувства… он дрогнет.

* * *

Кассиан

В тот же день я получил на свой личный коммуникатор сообщение, которое пропустила ИИ, так как оно было от «семьи». Текст был полон фальшивого раскаяния и мольбы. Они умоляли меня явиться в родовое гнездо для «важнейшего семейного разговора, который решит не только мою судьбу, но и будущее всего нашего великого рода».

Я просто проигнорировал сообщение, как и все остальное, что происходило за пределами моего «Эдема». Вот только, в отличие от кланов или ФСМБ, моя так называемая «семья» выбрала другую тактику. Тактику назойливой мухи.

Они начали меня донимать.

Сначала это были просто сообщения, которые моя ИИ исправно блокировала. Потом начались звонки. Фея периодически материализовалась рядом со мной, когда я был в саду, и с ехидной ухмылкой сообщала: «Ваше Темнейшество, на линии ваша тетушка Ангелина. Она рыдает и говорит, что вы разбиваете ей сердце». Я лишь отмахивался, и звонок отправлялся в небытие.

Но они не унимались.

Через неделю к воротам «Эдема» явился посыльный. Молодой, напуганный парень в старой ливрее Вороновых. Глеб, разумеется, его не пустил. Тот кричал что-то про «важнейшее семейное послание» и «судьбу рода». Глеб молча развернул его и отправил восвояси.

Это продолжалось полторы недели. Каждый день. Сообщения. Звонки. Посыльные. Они были как плесень – упорные, вездесущие и невероятно раздражающие. Увы, но даже мой протокол «Тишина» был бессилен против такой тупой, аналоговой настойчивости.

И сегодня они перешли черту.

Я сидел в своей библиотеке, когда фея-ИИ снова появилась передо мной. «К вашему сведению, Ваше Темнейшество, в данный момент в поместье Вороновых находится Дарина Орлова. Судя по всему, ее пригласили на „семейный ужин“. Вероятность того, что это последняя, отчаянная попытка заманить вас в ловушку, составляет 99,9%».

Я медленно закрыл книгу.

Все. Мое терпение лопнуло.

Дело было не в Дарине. Дело было даже не в их жалкой ловушке. Дело было в том, что они меня просто достали. Они постоянно создавали шум. Лезли в мою жизнь и мешали мне. Они были как больной, ноющий зуб, который нужно было вырвать. Раз и навсегда. И я собирался наконец это сделать.

– Себастьян, – произнес я в тишину.

Дворецкий появился на пороге.

– Подай машину. Я еду в поместье.

Я отправлялся туда, намереваясь навсегда покончить с этим фарсом.

Я прибыл в поместье Вороновых без предупреждения. Мой черный «Аурелиус» бесшумно остановился у ворот, и я вышел, не дожидаясь водителя. Я не стал заходить через парадный вход. Вместо этого я прошел через запущенный сад, и мое присутствие, ощущалось в доме задолго до того, как я физически в него вошел.

Когда я вошел в холл, они уже были там. Весь «комитет по встрече», но на этот раз на их лицах не было ни страха, ни гнева. Только фальшивые, подобострастные улыбки, которые сидели на них так же криво, как дорогое платье на свинье.

– Калев, мальчик мой, ты пришел! – пропела тетка Ангелина, бросаясь ко мне с распростертыми объятиями. Я сделал легкий шаг в сторону, и она пролетела мимо, едва не врезавшись в стену. – Мы так… так волновались!

– Да, брат, мы так рады тебя видеть, – подхватил краснолицый кузен, его лицо растянулось в неестественной гримасе, которую он, видимо, считал дружелюбной улыбкой.

Я молча смотрел на этот цирк. Какой же жалкий, предсказуемый спектакль.

– Мы ждем тебя в гостиной, – пролепетал бледный кузен, указывая дрожащей рукой в сторону дверей. – У нас… у нас для тебя сюрприз.

Я прошел мимо них, направляясь в гостиную. Я уже знал, какой «сюрприз» меня там ждет.

В комнате, залитой тусклым светом, сидела вся семья и Дарина. Она сидела на диване, и ее светлая, чистая аура казалась абсолютно чужеродной в этой атмосфере гниения и лжи. Увидев меня, она с надеждой подалась вперед. Наивна. Они использовали ее, как приманку в капкане, а она этого даже не поняла.

– Калев, мы так рады, что ты пришел, – начала тетка, усаживаясь в кресло. – Мы все здесь собрались, потому что мы – семья и мы беспокоимся о тебе.

– Кровь Вороновых течет в наших жилах, – с пафосом добавил краснолицый. – Мы должны держаться вместе, особенно в такие трудные времена.

Они говорили, говорили без умолку. О семейных ценностях, великом наследии, о своем «беспокойстве» за мою душу. Это была самая отвратительная и бездарная театральная постановка, которую я когда-либо видел. Дарина слушала их, и в ее глазах росла надежда. Она верила, что это тепло, эта «забота» сможет растопить лед в моей душе.

Наконец, наступила кульминация. Опираясь на трость, из своего кресла медленно поднялся старый патриарх.

– Калев, – начал он своим дребезжащим голосом. – В тебе проснулась древняя сила нашего рода. Сила, которой не было в нашей крови уже сотни лет.

Он указал своей трясущейся рукой на Дарину.

– А эта прекрасная леди, – он сделал паузу, – верная подруга твоего детства, поможет тебе в этом. Союз с великим родом Орловых укрепит наши позиции и станет залогом нашего общего процветания!

Он закончил свою речь и с ожиданием уставился на меня. Все в комнате замерли. Дарина смотрела на меня, ее глаза сияли от слез. Она была уверена, что сейчас я растаю, что ее вера и тепло этой «семьи» совершат чудо.

Я молча выслушал весь этот спектакль до конца, мое лицо оставалось абсолютно непроницаемым. Когда в комнате повисла напряженная тишина, я медленно обвел взглядом каждого из них.

– Вы закончили? – спросил я.

– Мы… мы ждем твоего ответа, Калев. – медленно сказал Патриарх.

– Мой ответ? Хорошо, я отвечу. – Я посмотрел на тетку Ангелину. – Тебе нужны мои деньги на новые платья и побрякушки, потому что ваши старые вам уже надоели.

Я перевел взгляд на краснолицего кузена.

– Тебе – на погашение карточных долгов и оплату счетов любовниц.

Я посмотрел на бледного.

– А тебе – просто чтобы тебя не вышвырнули на улицу, потому что ты сам не способен заработать и медяка.

Наконец, я посмотрел на патриарха.

– А тебе, старик, нужна не слава рода. Тебе нужна моя сила, чтобы снова почувствовать себя значимым и в последний раз погреться в лучах чужой власти.

Я говорил тихо, почти лениво, но каждое мое слово падало в тишину комнаты, как булыжники в колодец. Их фальшивые улыбки сползли с лиц. Они были разоблачены. Полностью. На глазах у той, которую они пытались использовать как свой главный козырь. Только патриарх стоял с грустной, но понимающей улыбкой. Единственный из всех.

В гостиной повисла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов. Их фальшивые улыбки, их пафосные речи, их жалкий спектакль – все это рассыпалось в прах. Они застыли, как уродливые восковые фигуры. Дарина смотрела то на них, то на меня, и в ее глазах отражалось полное непонимание происходящего.

Тишину нарушил сухой, надсадный кашель патриарха. Он медленно, с усилием, постучал своей тростью по полу.

– Я же вам говорил, идиоты, – прохрипел он, обращаясь не ко мне, а к своей жалкой семье. Его голос был слаб, но в нем слышалось презрение. – Я говорил, что он – не тот, кого можно обмануть. Вы хотели использовать его, хотели манипулировать им. Глупцы, а я еще больший глупец, что позволил вам сделать это!

Он, тяжело опираясь на трость, развернулся и, шаркая, вышел из гостиной. Все смотрели ему в спину в полном недоумении.

Через минуту он вернулся.

В своих дрожащих, старческих руках он нес старый, покрытый пылью меч в потертых кожаных ножнах. От него исходила слабая, едва уловимая аура силы – эхо давно минувших дней.

Патриарх подошел прямо ко мне и на глазах у ошеломленной семьи и Дарины, он медленно, с хрустом в суставах, опустился на одно колено. Потом протянул мне меч обеими руками.

– Этот меч держал в руках первый Воронов, – его голос дрожал, но в нем звенела сталь. – С тех пор его передавали лишь главе рода. Но я… я больше не глава. Я – старый, умирающий глупец, который довел свой род до такого состояния. А ты… – он поднял на меня свои выцветшие глаза, и в них я увидел отчаянную надежду. – Ты – наша единственная надежда. Только ты можешь спасти наше имя от полного забвения. Я прошу тебя, Калев Воронов. Стань нашим патриархом. Возьми все в свои руки и не дай роду Вороновых погибнуть.

Это была последняя капля. Краснолицый кузен Игорь вскочил с места, его лицо было искажено яростью.

– Отец, ты сошел с ума⁈ Отдать все ему⁈ Этому… этому выродку⁈

– Молчать! – рявкнул старик, и в его голосе на мгновение проснулась былая, давно забытая сила. Он, не оборачиваясь, ударил тростью по полу. – На колени! Все, если хотите жить! Перед новым главой рода!

Он тяжело посмотрел на них, и этот взгляд, полный власти, заставил их подчиниться. Они, один за другим, неохотно, с унижением на лицах, опустились на колени. Тетки, кузены – все они теперь стояли на коленях передо мной.

Я тяжело вздохнул. Шум. Снова абсолютно бесполезный шум.

Моей первой мыслью было просто развернуться и уйти, оставив их гнить в их собственном упадке.

«Отказ – не самое эффективное решение, Ваше Темнейшество», – внезапно прозвенел в моей голове голос феи-ИИ.

«Объясни», – мысленно бросил я, не сводя взгляда со старика.

«Анализирую, – ее тон стал деловым. – В случае вашего отказа они не исчезнут. Они продолжат создавать информационный шум: будут давать интервью, писать жалобы, пытаться подавать в суд. Они будут постоянно напоминать миру о вашем существовании, используя имя Вороновых. Это привлечет ненужное внимание. Однако…»

«Я мог бы просто заставить их исчезнуть. Навсегда. Может это и вызывало бы некоторые вопросы у других, но лучше уж так. Пока не вижу пользы в твоих словах, но продложай».

«…Но если вы их возглавите, они могут превратиться из источника проблем в полезный инструмент. Вам не хватает мелких лакеев для выполнения грязной работы, на которую вы не станете отвлекать Алину или Глеба. Вам нужен „информационный щит“. Официальные представители рода Вороновых, которые будут принимать на себя все внимание прессы, кланов и властей. Они станут вашим буфером, отвлекая на себя тот самый шум, который вы так ненавидите. Вы можете переложить на них эту ношу».

Я слушал ее, и в моей голове наконец все вставало на свои места. Она была права. Если просто устранить их, это может вызывать разные вопросы, с которыми меня будут донимать и дальше, но если использовать так, как она говорит, то… – можно и правда взять этот хаос под контроль и использовать его в своих целях.

Я посмотрел на коленопреклоненных «родственников». Они были бесполезными, жадными, мелочными паразитами, но именно поэтому они были идеальными кандидатами на эту роль. К тому же, было бы забавно, если бы они понесли наказание за то, во что превратили свой дом. И лучшим наказанием для праздных трутней будет заставить их работать.

Я протянул руку и взял меч. Он был тяжелым. Холодная сталь легла в мою ладонь.

– Хорошо, так и быть. – произнес я, и мой голос разнесся по затихшей комнате. – Я приму под своё крыло бесполезных паразитов вроде вас.

Я обвел взглядом коленопреклоненных «родственников».

– Но знайте, с этого дня все будет по-другуму. Праздность закончилась. Вам всем как следует придется поработать. А кто не согласен… – я сделал паузу, и мой взгляд стал ледяным, – … тот перестанет существовать. Причем не просто, как Воронов, а даже как личность. Уж я позабочусь об этом!

Затем я перевел взгляд на своих кузенов.

– Вы двое можете уже собирать вещи. Вас ждет военная академия. Пора научиться хоть какой-то дисциплине.

Дарина смотрела на эту сцену с широко раскрытыми глазами, ее лицо было белым как полотно. Она не понимала, свидетельницей чего только что стала – спасения этого жалкого рода или его окончательного поглощения тьмой.

Глава 27

После того, как я неохотно принял на себя бремя главы рода Вороновых, наступил период странного, почти сюрреалистичного затишья. Мои новые, так сказать, «вассалы» были отправлены на перевоспитание: кузены – в военную академию, где из них должны были выбить всю аристократическую дурь. Что же до остальных… о, для них я приготовил участь куда более изысканную, чем простой отдых.

Мои «тетки», Ангелина и Татьяна, всю жизнь мечтали блистать в высшем свете. Что ж, я дал им эту возможность. Они стали моими официальными светскими представителями. Их новой, обязательной работой стало посещение всех балов, приемов, благотворительных аукционов и прочей мишуры, которую я так презирал. Они должны были не просто присутствовать там, а работать.

Собирать слухи, выявлять врагов, заводить полезные знакомства, продвигать интересы «Ворон Групп» и «Эдема». Конечно, я не полагался на них всерьез, и вообще-то плевать, даже если у них ничего не выйдет, но благодаря их существованию теперь меня самого будут меньше донимать другие назойливые кланы, ведь все внимание будет сфокусировано на них, и никто даже догадываться не будет, что они лишь информационный фасад, не более того. Так что жизнь, состоявшая из частичной праздности, превратилась для них в круглосуточный «праздник». Они хотели блистать? Теперь они могут это делать постоянно, интересно, насколько их хватит?

А старый патриарх… О нет, он не доживал свой век в покое. Я назначил его главой своего «дипломатического корпуса». Именно он, используя свои старые связи и увядающий авторитет, теперь был вынужден вести переговоры со старыми кланами, улаживать конфликты, которые создавала моя экономическая империя, и отбиваться от нападок со стороны властей.

Он хотел спасти род?

Я заставил его работать на нового хозяина этого рода так, как он не работал никогда в жизни. И судя по его усталому, но смирившемуся взгляду, он все прекрасно понимал.

Еще в тот раз, перед тем как окончательно вернуться в свой «Эдем», я в последний раз окинул взглядом это гнездо упадка. Обветшалый фасад, запущенный сад, скрипучие полы. Отвратительно. Это место, пусть я и не собирался в нем жить, теперь носило мое имя, а я не терплю беспорядка и гниения в том, что мне принадлежит. Это было неэффективно и создавало неверное впечатление.

Я вызвал Алину.

– Господин? – она появилась в коммуникаторе, на фоне ее лаборатории кипела работа.

– Поместье Вороновых, – коротко сказал я. – Оно в отвратительном состоянии. Это плохая реклама для «Ворон Групп». Приведи его в порядок. Полная реставрация. Найми людей, используй ресурсы. Сделай из этой развалины образец аристократического достоинства. Чтобы ни у кого не возникало вопросов о могуществе рода Вороновых.

– Поняла, господин, – кивнула Алина, ее глаза блеснули. Для нее это была еще одна сложная, но интересная организационная задача. – Считать это второстепенным проектом?

– Считай это генеральной уборкой, – отрезал я и прервал связь.

Я же вернулся в свой «Эдем» и впервые за долгое время мир почти перестал меня беспокоить. Кланы, напуганные моим разговором с Соколовым-младшим, затаились. ФСМБ, после фиаско с «букетом», взяло паузу. Моя агроимперия под управлением Лебедева работала, как хорошо смазанный механизм, принося баснословные деньги.

Я мог наконец-то посвятить себя главному. Покою.

Я сидел в своей беседке, наблюдая, как Алина и старик-геомант устанавливают первый прототип стабилизатора погоды над оранжереей. Тишина, порядок, созидательная работа. Идеально.

Именно в этот момент я это услышал.

Сначала это был лишь едва уловимый, низкочастотный гул на самой границе слуха. Не ментальный шум, который мой «Кокон» отсекал безупречно, а нечто иное. Физический звук. Он был похож на далекий, назойливый пульс, который пробивался сквозь идеальную тишину моего «Эдема».

Я поморщился.

В следующий миг мой коммуникатор пискнул. Это был Глеб.

– Господин, – в его голосе слышалось сдерживаемое раздражение. – У ворот делегация. Официальная. Во главе с мэром города.

– Игнорируй их, Глеб, – устало ответил я. – Рано или поздно им надоест.

– Они не просто стоят, господин. Они привезли с собой оркестр. И они… играют.

Я замер.

Оркестр? Он сказал оркестр? Какого хрена⁈

– «Кокон» должен гасить любые звуковые колебания.

– Он и гасит, – с ноткой беспомощности ответил Глеб. – Внутри территории почти идеальная тишина. Но сам портал у ворот… он должен пропускать наших поставщиков, поэтому его фильтры работают иначе. И как видите, этот их бравурный марш… он просачивается.

Я прислушался. И правда. Теперь, когда я знал, что это, то мог различить отвратительную, жизнерадостную мелодию духовых инструментов, которая тонкой, вибрирующей нитью проникала в мой идеальный мир. Это было невыносимо. Мой покой, моя гармония были нарушены самым вульгарным и примитивным способом.

«Какая ирония, Ваше Темнейшество, – прозвенел рядом со мной голос феи. – Ваша многомерная крепость, способная отражать псионические атаки и скрываться от реальности, оказалась уязвима для тромбона. Возможно, стоит внести коррективы в защитные протоколы?»

Мое терпение лопнуло. Я не мог это игнорировать. Этот звук был как капля воды, падающая на лоб. Рано или поздно она сведет с ума.

Когда я подошел к воротам, они вовсю играли какой-то бравурный, отвратительный марш. Мэр, полный, потный мужчина бросился ко мне, едва Глеб открыл калитку.

– Господин Воронов! Глава рода! Наш благодетель! – затараторил он, пытаясь пожать мне руку.

Я оставил свою руку в кармане.

– От лица всех жителей нашего процветающего города, я пришел лично пригласить вас стать главным почетным гостем на нашем ежегодном празднике, Дне Города! – провозгласил он. – Весь город считает вас своим спасителем! Ваше присутствие – огромная честь для нас!

Я смотрел на него. На его потное лицо, на его подобострастную улыбку, на этот идиотский оркестр и все мое существо кричало одно слово: «Нет». Праздник. Толпа. Шум. Речи. Все то, что я ненавидел.

Я уже открыл рот, чтобы послать его туда, где не светит ни одно солнце, когда в моем коммуникаторе раздался встревоженный голос Алины, а следом и Лебедев позвонил.

– Господин, не отказывайтесь, – быстро проговорила Алина.

– Это критически важно, – подтвердил Лебедев. – Вся наша экономическая модель, вся лояльность этого региона держится на вашем образе «благодетеля». Публичный отказ будет воспринят как плевок в лицо простому народу. Это может подорвать все, что мы построили. Кланы только этого и ждут.

Я замер. Черт возьми, а ведь они действительно правы. Их лояльность была щитом, который защищал меня от дурацкой возни этого мирка и этот щит требовал периодической смазки в виде таких вот публичных ритуалов.

Я с трудом подавил рвущийся наружу вздох вселенской усталости.

– Хорошо, – произнес я, и улыбка на лице мэра стала такой широкой, что, казалось, рожа вот-вот треснет. – Я приму ваше приглашение.

Я согласился.

Я, Темный Лорд Кассиан, согласился пойти на их жалкий, провинциальный праздник. Это была очередная, скучная и раздражающая обязанность. Еще одна цена, которую я должен был заплатить за свой покой.

* * *

День Города. Центральная площадь.

Площадь гудела, как никогда раньше. За последние десять лет День Города превратился в унылое, формальное мероприятие, на которое сгоняли бюджетников для массовки, но сегодня все было иначе. Площадь была забита до отказа. Воздух был наполнен запахом жареного мяса, сладкой ваты и, что самое главное, – запахом денег и надежды.

– Гляди, Петрович, народу-то сколько! – говорил один пожилой рабочий другому, протискиваясь сквозь толпу. – Я такого с детства не помню.

– А чего ты хотел, Иваныч? – отвечал Петрович, с гордостью оглядываясь по сторонам. – Раньше у нас что было? Завод закрыли, шахты затопили. Одна таверна на весь город, и та в долг наливала. А теперь? У меня сын в «Ворон Групп» устроился, зарплата – как у министра! Внучка в новой оружейной лавке работает. Жизнь-то налаживается!

– И все благодаря ему… – прошептал Иваныч, его взгляд был устремлен на пустующую пока главную трибуну.

Этот шепот, казалось, витал над всей площадью. Люди обсуждали его. Своего нового, странного, пугающего и невероятно щедрого «Хозяина». Они пересказывали друг другу слухи, которые уже превратились в легенды.

– А говорят, он монстра того, что у леса вылез, одним щелчком пальцев в пыль стер! – делился с друзьями молодой Охотник.

– Врешь! – не верил один.

– Не вру! Мне Влад из «Грифонов» рассказывал! Они там были, сами видели!

– А мой кум на стройке у него работает, – вставила слово торговка с соседнего ряда. – Говорит, он там чудеса творит. Стены сами растут, инструменты по воздуху летают. Говорит, он не человек, а демон какой-то.

– Да пусть хоть сам дьявол! – махнул рукой Петрович. – Лишь бы продолжал городу так помогать! Так что для меня он – святой

Они боялись его, не понимали его, но они были ему благодарны. Воронов был для них грозной, непостижимой, но справедливой силой, которая вытащила их город из болота уныния и нищеты. И сейчас они все ждали его появления.

Внезапно по толпе пронесся взволнованный гул. К трибуне подъехал длинный, бесшумный черный автомобиль. Мэр города, стоявший на сцене, засуетился и поправил свой галстук. Музыка стала громче.

Он приехал.

* * *

Кассиан

День Города. Я ненавидел его еще до того, как туда приехал.

Центральная площадь была заполнена галдящей, жующей, смеющейся толпой. Снова играла какая-то бравурная, отвратительная музыка. Воздух был пропитан запахом жареного мяса, дешевого пива и человеческого пота. Идеальный коктейль для головной боли. Я прибыл в сопровождении Глеба, который был моим невозмутимым телохранителем, и Алины, которая исполняла роль моего, так сказать, «пресс-секретаря».

В тот момент, когда мой черный «Аурелиус» остановился у трибуны, толпа взорвалась.

– Воронов! Воронов! – скандировали они.

Овации, восторженные крики, люди, машущие мне руками. Они смотрели на меня, как на божество, сошедшее с небес. Они искренне, по-детски, были благодарны мне за то, что в их городе появилась работа, а в их карманах – деньги. Наивные. Они даже не подозревали, что их процветание – лишь побочный эффект моего эгоистичного стремления к покою.

«Вы пользуетесь популярностью, Ваше Темнейшество, – прозвенел рядом со мной голос феи. – Возможно, вам стоит основать свой культ. „Культ Уставшего Бога“. Звучит неплохо».

Я проигнорировал ее, поднимаясь по ступеням на трибуну для почетных гостей. И здесь, в этом серпентарии, атмосфера резко изменилась.

Там уже собралась вся местная элита. Весь цвет этого захолустного общества. Они были вынуждены присутствовать на этом фарсе, вынуждены улыбаться и аплодировать, когда мэр распинался о «великом благодетеле», который спас их город. Но их взгляды… В их взглядах была плохо скрываемая ненависть и презрение.

Я медленно шел мимо них к своему месту в центре. Патриарх Соколов, старый ястреб, сидел, прямой как палка, и хлопал с таким видом, будто отбивал такт на собственных похоронах. Его щенок-наследник, Андрей, хлопал так яростно, что его ладони покраснели, но в его глазах плескалась чистая, незамутненная ненависть. Он смотрел на меня, и я почти физически чувствовал, как он представляет, что разрывает меня на части.

Глава Лисицыных, хитрая женщина-паучиха, не восприняла мой урок в казино, и сейчас улыбалась мне самой чарующей из своих улыбок, но я видел за ней холодный расчет и плетущуюся паутину интриг. Представитель Тихоновых, увидев меня, побледнел и поспешно уставился в пол, словно боялся, что я сейчас превращу в куб его стул.

И еще десяток напыщенных индюков, чьи имена я не потрудился запомнить. Они смотрели на меня, как на раковую опухоль, которая пустила метастазы в их уютный, предсказуемый мир. Я был для них не просто конкурентом. Я был аномалией. Нарушением всех правил. Я был живым доказательством того, что вся их власть, все их деньги и связи – ничто перед лицом истинной, первозданной силы.

И это их пугало до колик.

Я проигнорировал и тех, и других. Прошел на свое место, сел и надел на лицо маску вежливой, вселенской скуки. Для меня и восторженная толпа, и ненавидящая элита были лишь разными видами шума. Один – громкий, восторженный и бессмысленный. Другой – тихий, ядовитый и столь же бессмысленный. Просто разные частоты одной и той же раздражающей помехи.

* * *

Дарина

Дарина стояла в секторе для почетных гостей рядом со своим отцом, главой клана Орловых. Она почти не слышала ни бравурной музыки, ни восторженных криков толпы, ни хвалебной речи мэра. Все ее внимание было приковано к одной-единственной фигуре, сидящей в центре трибуны.

Калев.

После их встреч в саду, а потом в особняке Вороновых она несколько дней не находила себе места. Снова и снова прокручивала в голове их разговор. Его холодный, пустой взгляд. Его чужая, убийственная логика. Ее семья, ее отец, советовали ей забыть о нем. «Он – не наша проблема, – говорил он. – Он опасен. Держись от него подальше».