Текст книги "Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 79 страниц)

Глава 7

Мэр Воронцовска

Степан Васильевич сидел на складном стульчике у догорающего костра и чувствовал, как отчаяние ледяной рукой сжимает его сердце. Прошел уже час с тех пор, как хмурый начальник охраны по имени Глеб в последний раз сказал им «нет». Делегация приуныла. Мастер Брок молча точил свой нож, Эльвира нервно курила одну сигарету за другой. Надежда, с которой они сюда пришли, медленно угасала, сменяясь глухим раздражением.

Мэр уже готовился объявить своим людям, что придется стоять здесь всю ночь, когда ворота «Эдема» с тихим шипением пришли в движение.

Из них снова вышел Глеб. Его лицо было все таким же непроницаемым.

– Господин вас примет, – произнес он ровным голосом, глядя прямо на мэра. – Одного.

Степан Васильевич обалдел. Он замер, не веря своим ушам. Он был готов к чему угодно: к угрозам, к очередному отказу, к полному игнорированию, но не к этому. По толпе пронесся взволнованный шепот. Люди смотрели на него с новой надеждой.

– Я… иду, – пробормотал он, передавая свою кружку с чаем Броку и чувствуя, как от волнения пересохло во рту.

Ему очень нужно лично поговорить с Вороновым. Предложить ему поработать вместе и, может быть, тогда они бы придумали, как быть.

«Да кого я обманываю? – подумал вдруг Степан Васильевич. – Я очень надеюсь, что Воронов решит эту проблему, потому что сами мы ее решить не сможем.»

Шаг за невидимую черту ворот был как переход в другой мир. В одно мгновение разговоры, треск костра и шум ветра стихли, сменившись абсолютной, почти осязаемой тишиной. Воздух стал другим – чистым, прохладным, наполненным ароматом влажной земли и незнакомых, сладких цветов.

Мэр остановился, пораженный. Он был практичным человеком, далеким от мистики, но то, что он видел, не поддавалось логическому объяснению. Идеально подстриженные газоны изумрудного цвета. Дорожки, вымощенные черным, отполированным до зеркального блеска камнем. Деревья изящных форм, чьи листья переливались серебром в лучах заходящего солнца. Вдалеке, на вершине холма, возвышались стены особняка, идеального в своей строгой, чужеродной геометрии.

Он видел эту неземную красоту, и от этого оробел еще больше. Он пришел сюда как представитель власти, как защитник своего города, но здесь, в этом идеальном, гармоничном мире, он чувствовал себя маленьким, неуклюжим и совершенно неуместным. Все его проблемы казались мелкими и незначительными на фоне этого безмолвного величия.

«Человек, который сотворил… вот это,  – с благоговением подумал он, – он не может мыслить как мы. Как с ним вообще можно говорить?»

Глеб молча провел его вглубь сада и указал на беседку из светлого, почти белого дерева, увитую первыми побегами поющей лозы. И там, в кресле, сидел он. Хозяин этого мира.

Беседка показалась ему храмом, возведенным в центре этого рукотворного рая. А Калев Воронов… он сидел в кресле как на троне. Не в помпезной позе монарха, а с расслабленной уверенностью существа, которому не нужно ничего доказывать. Высокий, безупречный, излучающий холодное спокойствие. Он был одет в простую, но идеально сшитую одежду, которая на нем выглядела дороже любой королевской мантии. Когда его взгляд упал на мэра, Степан Васильевич почувствовал себя букашкой под микроскопом ученого. Взгляд не был злым или презрительным. Он был отстраненным. Исследующим.

– Пять минут, мэр, – произнес Воронов, даже не встав. – Твое время пошло. Присаживайся, – он указал на кресло напротив.

Степан Васильевич сглотнул и, шаркая, вошел в беседку. Кресло выглядело удобным, но сесть в него казалось святотатством. Он не стал садиться. Вместо этого он сжал в руках свою дурацкую шляпу, словно это был его единственный щит в этом пугающем месте.

«Он обращается ко мне на „ты“! Как… как к ребенку… или к слуге…» – Степан Васильевич не посмел сесть в предложенное кресло. Он чувствовал, что если сядет, то признает некое равенство, которого здесь не было и быть не могло. Стоя, он хотя бы сохранял позу просителя. Вместо этого он начал говорить, и его голос, обычно уверенный и зычный, прозвучал слабо и жалко в этой оглушающей тишине.

– Господин Воронов… – начал он, запинаясь, и его голос был тихим и сдавленным. – Я… мы… простите, что побеспокоили. Мы знаем, вы заняты великими делами, но у нас беда. Настоящая беда.

Воронов слушал молча. Его лицо не выражало ни сочувствия, ни раздражения – только холодное внимание. Как будто он был интересным, но не особо важным экспонатом в музее.

– Мастер Брок ко мне сегодня утром приходил… – Степан сглотнул, и его голос дрогнул. – Говорит, впервые в жизни не может заказ выполнить. Броня есть, а магии в нее вдохнуть нечем. Охотники злятся, а что он сделает? Эльвира из «Котелка»… умная девка, столичная, у нее везде связи были… и та в панике. Говорит, это не просто дефицит, это экономическая война, а наш город – поле боя.

Он сделал шаг ближе, его взгляд был полон мольбы.

– А вчера в «Последнем Шансе»… драка. Не пьяная, нет. Злая, до первой крови. Охотники, которые еще неделю назад в одном рейде друг другу спины прикрывали, калечили друг друга из‑за последних трех флаконов с зельем. Они остались без снаряжения, без лекарств. Они боятся идти в Разломы. Если они не идут в Разломы, то твари могу вырваться наружу и на город налететь…

Он беспомощно развел руками.

– Самое страшное, господин… они снова начали бояться. Мы только‑только забыли, что такое нищета, что такое безнадега. Ваш приход, ваши проекты – это было как солнце после долгой зимы. Теперь этот страх вернулся. Я вижу его в глазах людей.

– Люди напуганы и от этого злятся, – его голос стал тише, – Они не понимают, что происходит, и начинают искать виноватых.…

– Мы не просим денег, господин Воронов, – закончил Степан Васильевич отчаянно. – Мы просим совета. Вы умнее нас всех. Скажите… что нам делать.

Повисла тишина, которая давила на мэра всей своей тяжестью. Воронов сидел неподвижно, и Степан Васильевич боялся даже дышать.

Наконец Хозяин заговорил спокойным, скучающим голосом:

– Ты пришел сюда не за советом, Степан. Ты пришел переложить на меня ответственность за свой муравейник. Сделать ваши проблемы – моими.

Лицо мэра вспыхнуло. Степан Васильевич готов был провалиться сквозь землю.

– Ты не мэр города, – продолжал Воронов тем же тоном. – Ты старший смотрящий за стадом и когда стаду становится холодно и голодно, ты бежишь к пастуху.

Мэр опустил голову. Ему было невероятно стыдно.

– Но в данном случае, – голос Воронова изменился, стал чуть мягче, – это разумный выбор. Потому что я действительно могу решить эту проблему.

Степан Васильевич поднял глаза, не веря услышанному.

– Блокада столичных кланов работает против примитивов, которые зависят от их поставок, но есть и другие источники ресурсов.

«О чем он говорит? Какие другие источники?»  – мэр ловил каждое слово.

– Разломы, господин Мэр. Сами Разломы – это источники всего, что нужно алхимикам и мастерам. Остальные боятся туда лезть. Я – нет.

Сердце Степана Васильевича забилось быстрее. Воронов говорил так спокойно, будто обсуждал прогноз погоды.

– Проблема будет решена, – сказал Воронов просто.

«Вот и все? Просто „проблема будет решена“?»  Мэр стоял, не зная, что ответить. В глазах Воронова не было ни тени сомнения. Он не строил планов, не обсуждал детали. Он просто констатировал факт, как констатируют восход солнца.

«Господи, кто он такой? Обычный человек так не говорит. Обычный человек боится, сомневается, строит предположения. А он… он словно все знает заранее».

Едва заметный жест руки. Аудиенция окончена.

Степан Васильевич попятился, кланяясь, и пошел к выходу на подкашивающихся ногах. У ворот его ждали делегаты с надеждой в глазах.

– Он поможет, – выдохнул мэр. – Наш… наш Хозяин все решит.

Слово «Хозяин» вырвалось само собой. Степан Васильевич вдруг понял, что оно идеально передавало его чувства. Он не влиятельный бизнесмен, а именно Хозяин. Тот, кто властвует над воистину недоступными силами.

Когда делегация уезжала, мэр оглянулся на особняк на холме. Там, за этими стенами, жил человек, который одним словом мог изменить судьбы тысяч людей. Который видел решения там, где другие видели только непреодолимые препятствия.

«Если это не бог,»  – думал Степан Васильевич, глядя на удаляющиеся силуэты террас, – «то что‑то очень близкое к нему».

* * *

Кассиан

– О, как трогательно, – прозвенел рядом со мной мелодичный голосок, который мог слышать только я. Моя фея‑ИИ материализовалась из воздуха и с любопытством уселась на лепесток поющей лозы. – Они пришли к своему божеству с молитвой. Ваше Темнейшество, кажется, вам придется совершить небольшое экономическое чудо, чтобы ваши прихожане не начали бунтовать и мешать вам медитировать.

Я проигнорировал ее сарказм, хотя она, как всегда, была права. Терять лояльность этого муравейника было неэффективно. Это приведет к панике еще большему хаосу, который неизбежно докатится и до моего порога.

«Снова меня втягивают в чужие проблемы,»  – с раздражением подумал я. «Но в данном случае это совпадает с моими интересами. Мне действительно нужны ресурсы. И если для их получения придется продемонстрировать этим примитивам мою силу – что ж, это даже к лучшему».

Я немедленно вызвал в командный центр Глеба и Алину.

Они появились через минуту, их лица были напряжены в ожидании приказа после всех событий дня. Я посмотрел на них своим холодным, оценивающим взглядом.

– Они перекрыли нам рынок, – произнес я, выводя на голографический стол карту региона. – Они думают, что это единственный источник ресурсов. Наивные.

Мой палец указал на зловещий, пульсирующий значок на карте, который располагался в нескольких десятках километров от «Эдема».

– Раз цивилизованные методы не работают, мы добудем ресурсы сами. Напрямую из источника. Глеб.

– Да, господин, – тут же отозвался мой начальник охраны.

– Ближайший стабильный Разлом – «Шепчущие Пещеры». Я хочу знать все о нем. Уровень угрозы, обитающие там твари, известные аномалии. Подготовь двух лучших разведчиков. Пусть выдвигаются немедленно. Задача – тихая рекогносцировка. Никакого контакта.

Я посмотрел на Алину.

– А ты подготовь все необходимое для экспедиции. Мне нужен полный список оборудования для безопасного извлечения и транспортировки компонентов.

Они молча кивнули, их лица были полны решимости. Наконец‑то от пассивной обороны они переходили к действию.

– Выдвигаемся, как только разведчики вернутся с докладом, – заключил я.

Я отвернулся, давая понять, что совет окончен. План был прост и эффективен, на ум тут же пришло местное выражение из памяти тела, которое я более правильно подкорректировал.

«Если гора не идет к Магомету, значит, Магомет лично придет и заберет у горы все, что ему нужно».

Глава 8

Командный центр «Эдема» погрузился в тишину. Я стоял у голографического стола, глядя на карту блокады, где красные метки отмечали каждый разорванный контракт, каждую перекрытую артерию снабжения. За моей спиной молча ждали Алина и Глеб, не решаясь нарушить мои размышления.

Мэр ушел удовлетворенный моим обещанием, но теперь я ощущал всю тяжесть навязанной мне ответственности. Их проблемы стали моими проблемами. Их паника – помехой для моего покоя. Их зависимость – цепью, которая связывает меня с их примитивным миром хаоса и суеты.

– Итак, – произнес я, не оборачиваясь. – Нас поставили перед выбором: либо играть по их правилам и ждать милости от жадных торговцев, либо…

Я повернулся к своей команде. В их глазах читалась готовность выполнить любой мой приказ.

– Либо забыть о правилах совсем. Они перекрыли нам цивилизованные каналы? Прекрасно. Значит, мы обратимся к источникам, где понятия «разрешение» и «лицензия» не имеют смысла.

Алина сделала шаг вперед, ее аналитический ум уже просчитывал варианты.

– Господин, вы говорите о Разломах, – в ее голосе было понимание. – Прямая добыча ресурсов минует всех посредников.

– Именно, – кивнул я. – Кланы контролируют торговые пути, банки, лицензии, но они не контролируют сами источники. В Разломах лежат те же ресурсы, что они продают за цветные бумажки, только в более чистом виде.

Глеб нахмурился, его тактический ум сразу перешел к оценке рисков.

– Это будет опасно, господин. Разломы – не склады. Там водятся твари, аномалии…

– Опасно, – согласился я. – Но не для меня. А эффективность будет максимальной. Никаких торгов, никаких зависимостей. Мы берем то, что нам нужно, именно в том количестве, в котором нужно.

Я подошел к карте и указал на ближайшую метку.

– Ждать прорыва блокады неэффективно. Клановые паразиты могут продержать ее месяцами, а мой план восстановления лей‑линии требует ресурсов сейчас. Единственный логичный путь – добыть необходимые компоненты самостоятельно, напрямую из источника.

Я жестом приблизил голографическую карту, фокусируясь на северо‑восточном секторе. Среди множества нестабильных, мерцающих разломов выделялся один – ровно светящийся, стабильный.

– Ближайший стабильный Разлом – «Шепчущие Пещеры», – произнес я, указывая на метку. – Сто двадцать километров отсюда. Класс опасности средний. Значит, ничего непредсказуемого там не встретится. Идеальная цель для первой операции.

Глеб подошел ближе, изучая топографические данные.

– Глеб, – я повернулся к начальнику охраны. – Подготовь двух лучших разведчиков из твоих людей. Не энтузиастов, не героев – профессионалов. Тех, кто умеет двигаться тихо и думать головой.

– Рядовой Коршун и сержант Беркут, – тут же ответил он. – Оба из спецназа, опыт работы в Разломах, хорошая репутация.

– Отлично. Их задача – тихая рекогносцировка. Никакого контакта с обитателями Разлома, никаких попыток что‑либо извлечь. Только разведка. Мне нужна полная картина: какие ресурсы там есть, где они расположены, какие опасности нас ждут, оптимальные маршруты входа и выхода.

Алина активировала свой планшет, уже составляя техническое задание.

– Им понадобится специальное оборудование для сканирования, – сказала она. – Магические сенсоры, анализаторы состава, защитные амулеты…

– Все необходимое, – согласился я. – Но помни – это разведка, не экспедиция. Легкое, мобильное снаряжение. Их главное оружие – незаметность.

Глеб выпрямился, принимая приказ.

– Когда выдвигаться?

– Немедленно. Каждый день блокады – это потерянное время. Я хочу получить их доклад через сорок восемь часов, а еще через сутки после этого мы выдвинемся туда сами.

Я обвел взглядом свою команду. В их глазах читалась решимость и предвкушение. Наконец‑то от пассивного ожидания мы переходили к действию.

* * *

Разведчики

Рядовой Коршун и сержант Беркут выехали из «Эдема» на рассвете, когда туман еще стелился по дороге белыми языками. Их джип, неброский и надежный, нес на себе только самое необходимое – разведывательное оборудование, оружие и запас провианта на два дня.

Коршун, молодой и поджарый снайпер с острыми чертами лица, вел машину молча. Беркут, его старший товарищ – широкоплечий ветеран с шрамом через всю левую щеку, изучал карты и периодически сверялся с GPS.

– Странное дело, – наконец нарушил тишину Коршун, когда они свернули на проселочную дорогу. – Хозяин всегда все покупал. Зачем ему вдруг самому в Разломы лезть?

Беркут не поднял глаз от карты.

– А ты новости не читаешь? – хмуро ответил он. – Блокада. Столичные кланы все каналы перекрыли. Хозяину теперь гвоздь лишний купить проблема.

– Блокада‑то блокада, – Коршун переключил передачу, преодолевая подъем. – Но там же твари. Опасно. У нас броня новая, зачарованная, но все равно…

– Да не для него опасно, – усмехнулся Беркут, но в его усмешке не было веселья. – Ты забыл, как он с теми сектантами разделался? За пять минут от их армии пепел остался. Хозяин не такой, как мы. Он… другой.

Коршун кивнул. Все в «Эдеме» помнили тот день. Магический всплеск, который ощущался на десятки километров, а потом – тишина. И никого из нападавших так и не нашли.

– А все‑таки жаль, – продолжил Коршун через минуту. – Город только‑только зажил. Работа появилась, деньги. Жена моя уже планы строила – дом купить, детей завести. А теперь эти столичные ублюдки все портят.

– Не переживай, – Беркут похлопал его по плечу. – Хозяин что‑нибудь придумает. Он же не просто так нас послал. Значит, есть план. Всегда у него есть план.

Через час они остановились на гребне холма, с которого открывался вид на долину «Шепчущих Пещер». Беркут достал бинокль и навел его на цель, затем резко выругался.

– Коршун, гляди сюда.

Молодой снайпер взял бинокль и присвистнул.

– Вот дерьмо. Это же целый лагерь там. Сколько их?

– Не меньше сотни, – мрачно ответил Беркут, доставая камеру с телеобъективом. – Видишь флаги? Столичная Гильдия. Элитные отряды. Они там не монстров караулят, они нас ждут.

Коршун опустил бинокль, его лицо потемнело.

– Значит, все продумали, суки. Экономическая блокада была только началом. Теперь и источники сырья перекрыли.

– Снимай все, – приказал Беркут. – Позиции, количество людей, технику. Хозяину нужна полная картина.

Они провели в наблюдении еще полчаса, фиксируя каждую деталь лагеря. Когда дальний дозор начал двигаться в их сторону, быстро свернулись и отступили.

По дороге обратно оба молчали, погруженные в свои мысли. Наконец Коршун не выдержал:

– Беркут, а что если… что если нас всех кинут? Хозяина какие‑то дела догонят, он свалит, а мы останемся с носом?

Старший сержант покачал головой.

– Не свалит. Ты видел его сад? Его особняк? Он там жить собирается, а не в отпуск приехал. Это его дом теперь. А дом защищают.

– Все‑таки страшно, – признался Коршун. – Столица против нас. Кланы, Гильдия, может, еще кто. Много ли мы против них можем?

– А ты забыл, кто нас нанял? – Беркут усмехнулся, и на этот раз в его улыбке было что‑то хищное. – Хозяин им всем еще покажет. Я видел, как он работает. Они думают, что загнали его в угол, а на самом деле сами себе яму роют. Он найдет способ. Всегда находит.

* * *

Кассиан

Прошло всего несколько часов с момента отправки разведчиков, когда в командный центр ворвался Глеб. Его лицо было мрачнее грозовых туч, а в глазах читалась плохо скрываемая ярость.

– Господин, – начал он без предисловий, активируя голографический стол. – Разведка вернулась досрочно. Беркут и Коршун дошли до целевой зоны, но…

Он вывел на экран серию фотографий, сделанных с дальней дистанции. На них была видна долина, где должен был располагаться вход в «Шепчущие Пещеры», но вместо пустынной местности с редкими патрулями, которую мы ожидали увидеть, там раскинулся настоящий военный лагерь.

– Периметр оцеплен, – продолжил Глеб, увеличивая изображение. – Полноценный полевой лагерь официальной Гильдии Охотников. Не местные ребята, а элитные отряды из столицы. Считаем: минимум сто бойцов, маги‑сенсоры, защитные барьеры, тяжелое оборудование.

Я молча изучал снимки. Палатки были расставлены по уставу, патрули двигались по четким маршрутам, а по периметру мерцали огоньки магических детекторов.

– Они не охраняют Разлом от монстров, – констатировал я. – Они охраняют его от нас.

– Именно, – кивнул Глеб. – Наши ребята попытались подойти ближе, но натолкнулись на дальний дозор. Пришлось отходить. Впрочем, и издалека было видно – это не временное оцепление. Они рассчитывают стоять там долго.

Пока Глеб докладывал обстановку, Алина лихорадочно работала за своим планшетом, просеивая потоки информации. Внезапно она выпрямилась.

– Господин, – позвала она. – Я нашла объяснение.

На главном экране появился официальный документ с печатями и гербами. Алина очистила горло и начала зачитывать монотонным, официальным тоном:

– «Коммюнике Центрального Командования Гильдии Охотников всем региональным отделениям. В связи с проводимым Федеральной Службой Магической Безопасности расследованием деятельности организации „Ворон Групп“ и в целях обеспечения стабильности в регионе, все известные стабильные Разломы в радиусе пятисот километров от города Воронцовск объявляются зонами стратегического значения…»

Она сделала паузу, переводя взгляд на меня, затем продолжила:

– «…доступ для представителей „Ворон Групп“ и связанных с ней лиц временно приостановлен до завершения расследования. Данные меры принимаются в интересах национальной безопасности и предотвращения возможной дестабилизации магических аномалий…»

Алина отложила планшет и посмотрела на меня.

– Подписано лично Верховным Магистром Гильдии. Распространено час назад по всем каналам.

В командном центре воцарилась тишина. Глеб стоял, сжав кулаки, Алина нервно теребила свой планшет. Я молча смотрел на карту, где теперь все стабильные Разломы в округе были помечены красными крестами.

– Очевидно, это не совпадение, – наконец произнес я, мой голос был ровным.

Я прошелся вдоль голографического стола, анализируя ситуацию.

– Они просчитали наши возможные действия. Столичные кланы знали, что экономической блокады недостаточно – рано или поздно мы найдем способ добыть ресурсы напрямую. Поэтому они заранее подготовили второй эшелон обороны.

Алина кивнула, понимание отразилось в ее глазах.

– Они использовали свое политическое влияние, чтобы надавить на руководство Гильдии, – сказала она. – Превратили расследование Стрельникова в идеальное прикрытие. Теперь любые наши действия в отношении Разломов будут классифицированы как нарушение государственной безопасности.

– Элегантно, – признал я с холодной усмешкой. – Они использовали закон и протоколы безопасности как оружие. Создали нам дилемму: либо мы подчиняемся и медленно задыхаемся в их петле, либо нарушаем закон и даем им повод для открытых военных действий.

* * *

Стрельников

Во временном штабе Игоря Стрельникова царила почти торжественная тишина. Инквизитор стоял перед голографической картой региона, наблюдая за красными метками, которые окружили «Эдем» плотным кольцом. Его помощник только что закончил докладывать о развертывании гильдейских отрядов у всех стабильных Разломов.

– Операция «Клетка» завершена, сэр, – резюмировал помощник. – Все известные точки добычи магических ресурсов находятся под контролем Гильдии.

Стрельников молча кивнул, его серые глаза изучали карту с холодным удовлетворением. «Идеально,»  – подумал он. «Они заперли его со всех сторон. Отрезали от всех цивилизованных путей. Экономическая удавка кланов плюс официальная блокада Гильдии – двойной замок».

Он прошелся вдоль голографического стола, его пальцы легко скользили в воздухе, отмечая ключевые точки.

«Теперь у Воронова есть только два выбора,»  – размышлял Инквизитор. «Либо он сдастся и приползет на переговоры, показав себя обычным, хоть и могущественным магом. Либо он будет вынужден действовать… нецивилизованно».

Стрельников остановился, его взгляд устремился на темные участки карты – зоны нестабильных Разломов, помеченные черными черепами.

«И вот тогда он покажет мне свою истинную природу. Никто из нормальных магов не полезет в те проклятые места. Но если он действительно то, что я о нем подозреваю…»

На тонких губах Инквизитора появилась едва заметная улыбка хищника, который наконец загнал свою добычу именно туда, куда планировал.

* * *

Кассиан

Я подошел к голографической карте, мой взгляд методично скользил по красным зонам, отмечающим заблокированные стабильные Разломы. Каждая красная метка была плевком в лицо, еще одной попыткой этих примитивов диктовать мне условия.

– Показывай все, – бросил я Алине.

Она прикоснулась к управляющей панели, и карта изменилась. Красные зоны остались на месте, но теперь на ней проявились и другие участки – темные, неровные пятна, помеченные черными черепами с костями и надписями мелким шрифтом.

– Нестабильные разломы, – пояснила Алина, ее голос был осторожным. – Господин, туда никто не суется не просто так. И это не паранойя или трусость, а здравый смысл.

Она увеличила один из темных участков, расположенный в семидесяти километрах к западу.

– Вот этот, например. «Кровавые Жерла». Хаотичная, непредсказуемая природа. Там магический фон настолько нестабилен, что любое заклинание может дать непредсказуемый эффект. Защитные барьеры просто не держатся, а порталы для эвакуации могут схлопнуться в любой момент. Экспедиции, которые туда отправлялись, либо не возвращались вовсе, либо приходили обратно… изменившимися.

Глеб подался вперед, изучая информацию.

– А твари там? – спросил он.

– Неизвестные виды, – ответила Алина, выводя на экран скудные данные. – Последние разведывательные отчеты датируются десятилетней давностью. Описания противоречивые – существа, которые мутировали под воздействием хаотических энергий. Одни свидетели говорят о тварях размером с дом, покрытых ядовитой слизью, другие – о стаях хищников с регенерацией, которую не пробивает обычное оружие, третьи – о паразитах, которые вселяются в разум и превращают людей в марионеток.

– Именно поэтому Гильдия их не охраняет, – добавила она. – Зачем ставить стражу у врат ада, куда и так никто не суется?

Я молча слушал, мой взгляд был прикован к темным пятнам на карте. Все, что она описывала – хаос, непредсказуемость, опасность – для других было препятствием. Для меня это была возможность.

Я медленно повернулся к Глебу. Раздражение, которое терзало меня последние дни, внезапно исчезло, растворившись. Я видел путь. Единственный путь, который эти приматы в своей глупости оставили мне открытым.

– Глеб, – мой голос был спокоен и холоден. – Собирай отряд.

Начальник охраны выпрямился, ожидая приказа.

– Лучших из лучших. Не более десяти человек. Те, кто способен держать себя в руках даже когда реальность начинает рушиться вокруг них. Экипировка – полная боевая готовность плюс все, что Алина сочтет необходимым для работы в аномальной среде.

Алина нервно сглотнула.

– Господин, вы действительно собираетесь…

– Да, – перебил я ее. – Мы идем туда, куда эти приматы боятся даже смотреть. Они думали, что заперли меня в клетке? Прекрасно. Но они забыли одну простую вещь.

Я обвел взглядом карту с ее красными зонами безопасности и черными пятнами хаоса.

– Если они не дают нам войти через дверь, мы проломим стену.