Текст книги "Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 79 страниц)

«Галлюцинации,»  – попыталась она себя убедить. «Недосып и стресс. Ничего больше.»

Но когда на следующий день она случайно столкнулась с ним в коридоре медицинского блока, инстинктивно попыталась использовать свою магию Света, чтобы просканировать его ауру. Это была старая привычка – целители всегда проверяли энергетическое состояние людей вокруг себя.

Теперь ей казалось, что двойственность в его ауре огромна. Ее разум, отравленный постоянными видениями, интерпретировал эту двойственность совсем по‑другому. Там действительно было что‑то вроде двух энергетических паттернов – но теперь она «видела» в этом одну душу, поглощающую другую.

И в тот момент ей на секунду показалось, что Калев словно почувствовал ее тревогу. Его взгляд на мгновение стал более внимательным, изучающим, будто он видел насквозь все ее метания и сомнения. Будто знал, что происходит в ее голове, и наблюдал за ее мучениями с отстраненным любопытством.

От этого ощущения у нее по спине пробежал ледяной холодок. Что если он действительно знает? Что если монстр, который поглотил Калева, прекрасно понимает, что она его раскусила?

– Дарина? – он заметил ее странное поведение. – Все в порядке?

– Да, конечно, – быстро ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. – Просто… задумалась о работе.

Но даже когда он кивнул и пошел дальше, ощущение того, что за ней наблюдают, не покидало ее. Словно она стала объектом изучения для хищника, который пока что просто выжидает подходящий момент.

Дарина попыталась поговорить с Алиной, но каждый раз, когда подруга появлялась в поле зрения, слова застревали в горле. Как объяснить Алине, что их спаситель и лидер может быть чудовищем, поглотившим душу ее друга? Что все его достижения – результат использования чужой личности как инструмента?

– Дарина, ты плохо выглядишь – сказала Алина однажды утром, когда они встретились в столовой. Научный консультант внимательно изучала лицо подруги. – У тебя такие темные круги под глазами. И ты сильно похудела. Может, стоит взять отпуск?

– Я… я просто много работаю, – солгала Дарина, стараясь держать руки под столом, чтобы Алина не заметила их дрожания. – Изучаю новые методики исцеления. Хочу быть более полезной команде.

– Дарина, работа важна, но здоровье важнее, – настаивала Алина. – Я могу попросить Хозяина…

– Нет! – слишком резко воскликнула Дарина, и Алина удивленно посмотрела на нее. – То есть… не нужно его беспокоить. Я справлюсь сама.

Алина кивнула, поверив объяснению, но в ее глазах мелькнуло беспокойство. А Дарина поняла, что теперь полностью одна со своими страхами и сомнениями.

Вечером того же дня она заперлась в своей лаборатории и попыталась найти рациональное объяснение происходящему. Может быть, это действительно переутомление? Может быть, нужно обратиться к психологу?

Но тут ее взгляд упал на записи, сделанные во время «Вызова Истины». Энергетические флуктуации, аномальные показания приборов… Все это было зафиксировано объективными средствами, а не только ее восприятием.

«А что если… что если это не галлюцинации?»  – подумала она, и от этой мысли по спине пробежал холодок.

«Что если я действительно что‑то вижу? Что если мой дар позволяет мне заглянуть туда, куда не могут другие?»

Дарина посмотрела на свое отражение в темном окне лаборатории. Изможденное лицо, горящие лихорадочным блеском глаза, дрожащие руки. Она выглядела как человек на грани нервного срыва.

Но, а что если она единственная, кто может увидеть правду?

Личные покои Дарины больше не были убежищем. Некогда уютная комната с мягким освещением и живыми цветами на подоконниках теперь казалась тюремной камерой. Она сидела на краю кровати, обхватив колени руками, и качалась взад‑вперед, пытаясь унять дрожь, которая не покидала ее уже несколько дней.

Сон стал врагом. Каждый раз, когда веки смыкались, перед ней возникали все более мучительные образы страдающего Калева. Но и наяву ей не было покоя – видения накладывались на реальность, делая невозможным отличить правду от галлюцинаций.

Она была измождена до предела, балансировала на самой грани нервного срыва. Руки тряслись так сильно, что она едва могла держать чашку с водой. В зеркале напротив отражалось лицо женщины, постаревшей на годы за несколько недель – впавшие щеки, горящие лихорадочным блеском глаза, губы, покрытые трещинами от постоянного покусывания.

«Я схожу с ума,»  – думала она в редкие моменты ясности. «Или… или я единственная, кто видит правду.»

И тут это случилось снова.

На этот раз видение было настолько ярким и реальным, что она почувствовала запах – тот самый аромат лесных трав, который всегда окружал Калева в детстве. Он материализовался прямо перед ней, и она могла рассмотреть каждую деталь его страдающего лица, каждую линию отчаяния, выгравированную на некогда юных чертах.

«Дарина», – прошептал он, и его голос был полон такого отчаяния, что у неё защемило сердце, – «спаси меня… Я почти исчез… От меня остаются только крохи… Осталось так мало времени…»

– Калев! – воскликнула она, вскакивая с кровати и протягивая руки к призрачной фигуре.

Но ее пальцы прошли сквозь него, словно сквозь холодный туман. Тем не менее, она почувствовала что‑то – ледяное прикосновение, которое обожгло ее душу болью и безнадежностью.

«Есть только один способ освободить меня», – продолжал он, и его образ стал еще более четким, почти осязаемым.

Калев указал дрожащей рукой на прикроватную тумбочку, где лежал ее личный коммуникатор.

«Древний ритуал… Ритуал Разделения… Ты – единственная, кто может это сделать… Только твоя сила, твоя чистота может разорвать эти цепи. Ты можешь меня освободить… Ты можешь разорвать связь между нами… Вернуть мне тело и душу…»

Видение начало медленно рассеиваться, но голос Калева звучал все настойчивее, отчаяннее:

«Обещай мне, Дарина… Обещай, что попытаешься… Обещай, что не дашь мне исчезнуть в этой темноте… Я не хочу умирать, растворившись в этом монстре…»

Слезы текли по ее щекам ручьем, она задыхалась от рыданий:

– Обещаю, – прошептала она сквозь слезы. – Клянусь всем святым, что спасу тебя. Что бы это ни стоило.

«Спасибо…» – голос Калева стал почти неслышным. – «Я знал, что ты меня не бросишь… Как в детстве, помнишь? Ты всегда защищала меня от старших мальчишек…»

Видение окончательно исчезло, оставив после себя только запах лесных трав и ощущение пронизывающего холода.

Дарина рухнула на колени посреди комнаты, рыдая от горя, страха и отчаяния, но через несколько минут слезы начали высыхать. Постепенно выражение ее лица менялось – от безнадежности к решимости, от отчаяния к фанатичной готовности к действию.

Она медленно поднялась с пола и села за компьютер, чтобы найти Ритуал разделения. Вскоре на экране светились схемы ритуала – сложные магические конструкции, требующие редчайших ингредиентов и филигранной точности исполнения. Некоторые компоненты можно было найти в медицинских лабораториях «Эдема», другие придется доставать тайно.

Риск был огромным. Если что‑то пойдет не так, она может не только убить себя, но и причинить непоправимый вред Калеву, но если не попытается – Калев исчезнет навсегда.

«Прости меня, Хозяин,»  – подумала она, сохраняя файл в зашифрованном разделе памяти. «Если я ошибаюсь, прости, но я не могу позволить своему другу умереть во второй раз.»

Она начала составлять список необходимых материалов. На подготовку уйдет несколько дней, но она справится. Ради Калева она готова была на все – даже на то, чтобы стать предательницей в глазах тех, кого считала семьей.

Глава 23

Я сидел в центре своего розария в предрассветной тишине, погруженный в состояние глубокой медитации. Энергетические потоки циркулировали через мое тело, укрепляя меридианы и восстанавливая баланс в энергетических центрах. Это была необходимая работа – усиление физической оболочки для наращивания силы.

Я направлял потоки силы через каждую клетку, каждую мышцу, каждый нерв, устраняя микроповреждения и оптимизируя работу систем организма. В таком состоянии мое сознание естественным образом расширялось далеко за пределы тела, охватывая весь комплекс «Эдема» как побочный эффект концентрации.

Потоки магии, эмоциональные всплески обитателей комплекса, работа технических систем – все это формировало привычный фоновый шум, который я научился не замечать. Но внезапно в этой знакомой какофонии появилась фальшивая нота.

Что‑то чужеродное осторожно пробиралось через периферию моего расширенного сознания.

«Интересно. Кто‑то решил потревожить мой покой.»

Сначала я почувствовал лишь легкое покалывание на периферии сознания – что‑то чужеродное пыталось проникнуть в зону моего влияния. Это был тонкий, ядовитый шепот, который осторожно обходил защитные барьеры, словно опытный взломщик, изучающий систему безопасности.

Большинство на моем месте немедленно заблокировали бы вторжение, отрезав чужое влияние, но я предпочел более изощренный подход. Вместо этого я сфокусировался на детальном анализе, как ученый, изучающий новый штамм вируса под микроскопом.

Структура воздействия была удивительно сложной. Это была не грубая телепатическая атака, не попытка прямого ментального подавления. Скорее – искусная манипуляция эмоциональными центрами, тонкая настройка восприятия реальности.

«Интересно. Эмоциональная индукция с элементами манипуляции восприятием. Кто‑то потратил значительное время на изучение человеческой психики. Весьма искусно для этого примитивного мира.»

Я проследил энергетическую структуру воздействия, анализируя каждый слой и компонент. Псайкер, стоящий за атакой, был определенно талантлив – его техника демонстрировала понимание тонких механизмов работы сознания, но талант не заменял опыта, а опыта у него явно не хватало для работы с целями моего уровня.

Шепот был направлен не на меня. Паразитический сигнал осторожно пробирался к кому‑то другому внутри периметра – к тому, у кого ментальные барьеры были значительно слабее. Я проследил траекторию психического воздействия так, словно отслеживал путь инфекции по кровеносной системе.

Цель находилась в лабораторном блоке. Дарина.

«Ну конечно. Классическая тактика – они не могут добраться до меня напрямую, поэтому атакуют самое слабое, эмоционально уязвимое звено в моем окружении. Предсказуемо до банальности.»

Я мог бы восхититься изобретательностью плана, если бы не его вопиющая примитивность. Враги изучили мое окружение, определили наиболее подходящую жертву и решили превратить ее в оружие против меня. План был логичным, но его исполнение выдавало отчаяние и недостаток более тонких инструментов.

Дарина действительно была идеальной целью для подобной атаки. Ее эмпатия, способность чувствовать чужую боль как свою собственную, детские воспоминания о Калеве – все это делало ее уязвимой для эмоциональных манипуляций. Более того, ее искреннее желание помочь могло легко превратиться в фанатизм, если правильно направить ее восприятие реальности.

«Интересный эксперимент, » – подумал я, продолжая наблюдать за тем, как ядовитые нити чужого влияния опутывают сознание целительницы. «Посмотрим, насколько далеко они готовы зайти.»

Завершив медитацию, я направился в командный центр. Мои движения были спокойными – обнаружение атаки скорее заинтриговало, чем встревожило.

Активировав голографический проектор, я начал выводить на экран данные о ментальном сигнале, транслируя их напрямую из своего сознания. Сложные энергетические паттерны заполнили пространство над столом, формируя трехмерную карту психического воздействия.

Благодаря своим способностям я мог не просто регистрировать присутствие чужого влияния – я мог буквально «читать» содержание ментальных проекций, словно просматривать книгу.

То, что я увидел, вызвало у меня смесь брезгливости и профессионального любопытства.

Фальшивые образы «страдающей души Калева», тщательно сконструированные иллюзии заточения и мучений, эмоциональные крючки, рассчитанные на сострадание и чувство вины – все это было искусной проекцией псайкера, пытающегося превратить Дарину в оружие против меня.

«Примитивно по исполнению, но неплохо продумано для обычной цели. Кто‑то тщательно изучил психологию жертвы.»

Меня не интересовало, кто именно стоит за этой атакой. Государственные структуры, частные наемники, какой‑то сошедший с ума мститель – не важно. Важна была сама методика и то, как ее можно обратить против нападающих.

– Фея.

На моем плече материализовалась крошечная фигурка.

– Слушаю, Ваше Темнейшество, – пропела она своим мелодичным голосом. – Судя по микровыражениям на вашем лице и позе, кто‑то опять пытается испортить вам настроение. Интересно, кто на этот раз?

– Найди в архивах Магиархата все упоминания о ритуалах экзорцизма и разделения сущностей, – приказал я, не отвлекаясь на ее попытки анализировать мое состояние. – Отсортируй по уровню опасности и примитивности исполнения. Мне нужен самый грубый и прямолинейный вариант, который мог бы теоретически использовать отчаявшийся целитель без глубокой подготовки.

– Ого! – фея всплеснула крошечными ручками. – Кто‑то решил поиграть в экзорциста? Как забавно! Позвольте угадать – кто‑то из ваших подопечных решил, что вы одержимы демонами?

– Работай, – коротко ответил я.

Менее чем через секунду главный экран засветился потоком информации. Тысячи документов, трактатов, записей и отчетов промелькнули перед моими глазами, пока ИИ сортировала данные по заданным параметрам. Фея могла обработать весь архив Магиархата за время, которое обычному человеку потребовалось бы для одного вдоха.

– Вот ваш победитель, – объявила она с издевательской торжественностью. – «Ритуал Разделения Сущностей» из архивов Северного Магиархата, автор – архимаг Септимус Вечерний. Создан в эпоху Магических войн для принудительного изгнания одержимых духов из живых людей. Крайне опасен, с вероятностью летального исхода в семидесяти процентах случаев. Запрещен к использованию уже триста лет из‑за неприемлемо высокой смертности.

На экране появилась схема ритуала – сложная конструкция из кругов, рун и энергетических каналов. Я бросил на нее единственный, беглый взгляд. Этого было более чем достаточно, чтобы полностью понять структуру и принцип действия.

«Примитивный энергетический насос с принудительной поляризацией. Грубо, жестко и до ужаса предсказуемо. Создает направленный поток магической силы для „извлечения“ одной сущности из другой путем резонансной дестабилизации энергетических связей.»

Я мысленно развернул схему в трехмерном пространстве, анализируя каждый элемент конструкции. Местные дряхлые маги создали этот ритуал как инструмент грубой силы – они не заботились об изяществе или безопасности, им нужна была эффективность в военных условиях.

«Интересно. Полярность можно легко изменить, просто инвертировав несколько ключевых рун. Вместо разделения – поглощение. Вместо изгнания – захват и перенаправление.»

– Алина, – активировал я коммуникатор.

– Да, господин? – откликнулся знакомый голос моего научного консультанта.

– Мне нужны обсидиановые пластины высокого качества. Двенадцать штук, размером двадцать на тридцать сантиметров каждая. Поверхность должна быть идеально отполирована, без единого дефекта.

– Для какого проекта, если не секрет?

– Экспериментальная работа с энергетическими резонаторами, – дал я максимально расплывчатое объяснение. – Сколько времени потребуется?

– При использовании наших лучших мастеров… к вечеру будет готово.

– Отлично.

Отключив связь, я начал разрабатывать в уме точные чертежи рунических конструкций. Каждая пластина должна была стать элементом сложной системы перехвата. Двенадцать точек, расположенных в стратегически важных местах комплекса, превратят весь «Эдем» в гигантскую ловушку.

– Элегантно, – прокомментировала фея, наблюдая за моими вычислениями.

* * *

Дарина

Следующие дни прошли в странной параллели двух подготовок.

Дарина, все более измученная постоянными видениями, тайно собирала необходимые для ритуала компоненты. Она избегала людных мест, говорила только о самых необходимых рабочих вопросах, и каждую свободную минуту проводила в библиотеке, изучая древние тексты.

Никто из обитателей «Эдема» не подозревал, что их добрая целительница готовится к самому опасному ритуалу в своей жизни. Даже Алина, которая беспокоилась о состоянии подруги, не могла предположить истинной причины ее странного поведения.

«Я должна спасти его,»  – повторяла про себя Дарина, собирая редкие кристаллы и травы. «Калев доверяет мне. Я не могу его подвести.»

* * *

Параллельно в личной мастерской разворачивалась совершенно иная картина. Кассиан вырезал на обсидиановых пластинах сложнейшие рунические конструкции. Каждая линия была выверена, каждый символ нес строго определенную функциональную нагрузку.

К концу недели подготовка была завершена. Дарина в своей лаборатории, плача от жалости к воображаемому пленнику, дала себе торжественную клятву спасти Калева, чего бы это ей ни стоило.

В тот же момент сам Кассиан установил последнюю руну в фундамент своего особняка. Обсидиановая пластина бесшумно растворилась в камне, становясь невидимой частью архитектуры. Теперь весь комплекс «Эдема» превратился в гигантскую ловушку, ожидающую активации.

Он выпрямился и посмотрел в направлении лабораторного блока, где находилась Дарина. Несмотря на расстояние и стены, он чувствовал ее эмоциональное состояние – смесь решимости, страха и фанатичной готовности к самопожертвованию.

«Готовься, неизвестный псайкер,»  – подумал он с холодным удовлетворением. «Твоя атака станет твоим концом.»

Поле битвы было подготовлено. Ловушки расставлены. Теперь оставалось только ждать, пока жертва сама войдет в силки, которые превратят ее попытку спасения в инструмент возмездия.

Глава 24

Дарина сидела на полу своих покоев, прижавшись спиной к холодной стене и обхватив колени дрожащими руками. Комната, которая когда‑то была ее убежищем, теперь казалась тюремной камерой. Цветы на подоконнике завяли – она забыла их поливать. Книги валялись на полу там, где она их бросила в приступе отчаяния.

Она не спала уже трое суток. Каждый раз, когда глаза закрывались, перед ней возникали все более мучительные образы страдающего Калева – его призрачная фигура, умоляющая о помощи, его безмолвные крики, от которых разрывалось сердце. Руки тряслись так сильно, что она едва могла держать чашку с водой. В зеркале напротив отражалось лицо женщины, которая балансировала на самой грани безумия.

Темные круги под глазами, впавшие щеки, лихорадочный блеск в глазах – она превратилась в призрак самой себя. Даже собственное отражение пугало ее.

«Держись,» – шептала она себе, качаясь взад‑вперед. «Ты почти у цели. Скоро все закончится. Скоро я спасу его, и этот кошмар прекратится.»

Но готова ли она действительно? Последние дни она собирала компоненты для ритуала, изучала древние тексты, заучивала заклинания. Все было готово, кроме одного – самого важного элемента.

Согласно трактату, который она нашла в архивах, для разделения двух сущностей, одна из которых паразитически поглощает другую, требовался источник абсолютно чистой энергии Жизни. Что‑то настолько мощное и незапятнанное тьмой, что могло бы пробить любую защиту и дать ей силу для завершения опасного ритуала.

Но где взять такой источник? Все известные ей кристаллы и артефакты были либо недостаточно сильными, либо недоступными.

И в тот момент, когда отчаяние готово было окончательно поглотить ее рассудок, случилось то, что она восприняла как чудо.

Воздух в комнате сгустился, стал почти осязаемым. В этот раз видение было сильнее и реальнее всех предыдущих. Калев материализовался прямо перед ней, но на этот раз он выглядел еще более изможденным. Его контуры размывались, словно он медленно растворялся в воздухе.

«Дарина», – прошептал он, и в его голосе звучала такая смертельная усталость, что у нее перехватило дыхание. – «Я почти исчез. Осталось совсем немного времени. Он поглощает последние крохи моего „я“… Скоро от меня ничего не останется.»

– Калев, я пытаюсь! – воскликнула она сквозь рыдания, протягивая руки к призрачной фигуре. – Я делаю все, что могу! Но мне нужен источник чистой энергии, которого у меня нет…

«Не плачь», – слабо улыбнулся он, и эта улыбка разбила ей сердце. – «Они помогут тебе. Те, кто тоже хочет меня спасти. Светлые силы не оставили нас одних. Они знают о твоих попытках… они пришлют то, что нужно…»

В тот же самый момент на коммуникатор пришло сообщение с неизвестного номера.

Дрожащими ногами Дарина поднялась с пола. Видение Калева указало слабеющей, полупрозрачной рукой на коммуникатор:

«Проверь… они оставили сообщение… координаты…»

На экране коммуникатора действительно мигало уведомление о новом сообщении. Дарина открыла его дрожащими пальцами. Текст был краток:

«Старая почтовая станция на окраине Воронцовска. Ячейка 247. Код доступа: Свет‑Надежда‑Спасение. Торопитесь.»

Каждый шаг давался с трудом – ноги подкашивались от слабости. Дарина накинула плащ и вышла из «Эдема» под предлогом срочной поездки в город за медицинскими принадлежностями. Охрана пропустила ее без вопросов – целительница часто ездила за редкими компонентами.

Старая почтовая станция находилась в тихом районе на краю города. В автоматических ячейках люди часто оставляли посылки для анонимного получения. Дарина нашла нужную ячейку и ввела код.

Внутри лежал небольшой металлический контейнер с системой магической защиты. На крышке была выгравирована надпись: «Для спасительницы света».

Система защиты просканировала ее и отключилась, признав законным получателем.

Она осторожно открыла крышку. Внутри, на подстилке из белого бархата, лежал кристалл размером с куриное яйцо.

Даже никогда не видев его раньше, Дарина сразу поняла, что держит в руках настоящую легенду. «Слеза Аши» – почти мифический источник чистейшей энергии Жизни и Света, настолько редкий, что большинство магов считали его выдумкой. Кристалл сиял мягким золотистым сиянием, и от него исходило ощущение такой невероятной, первозданной силы, что у нее перехватило дыхание.

К кристаллу была приложена записка, написанная изящным, явно женским почерком:

«Дорогая спасительница. От тех, кто тоже помнит настоящего Калева и хочет его освободить. Только этой силы хватит, чтобы пробить защиту узурпатора и завершить Ритуал Разделения. Действуйте быстро – каждый час промедления делает спасение все более трудным. Светлые силы на вашей стороне. Да хранит вас Аша.»

Дарина упала на колени, прижимая драгоценный кристалл к груди. Слезы текли по ее лицу, но теперь это были слезы облегчения и благодарности. Это было настоящее чудо! Именно тот компонент, которого ей так отчаянно не хватало!

Значит, существовали люди, которые понимали ситуацию и хотели помочь спасти Калева. Она была не одна в этой страшной борьбе против тьмы.

«Тайные союзники,» – думала она, чувствуя, как в измученном сердце загорается новая, яркая надежда. «Может быть, это старые друзья нашей семьи, которые тоже помнят настоящего Калева. Или другие маги, которые распознали обман. Неважно, кто они. Важно, что они поверили в меня и дали мне инструмент для спасения.»

Она поднесла кристалл к глазам, любуясь игрой света в его гранях. Сила, заключенная в этом камне, была почти осязаемой. С таким источником энергии она сможет пробить любую защиту, добраться до заточенной души Калева и освободить его от монстра.

«Это знак,» – убеждала она себя, вытирая слезы. «Знак того, что я на правильном пути. Что все мои страдания не напрасны.»

* * *

Вернувшись, Дарина провела следующий день в лихорадочной подготовке. Впервые за долгие недели ее руки больше не дрожали – фанатичная решимость придавала ей сил, которых она не чувствовала уже очень давно. Каждое движение было четким и целенаправленным, словно она готовилась не к смертельно опасному ритуалу, а к священной миссии, которая оправдает все жертвы.

В своей лаборатории она собрала все необходимые компоненты. Древние руны, которые она с таким трудом выгравировала на небольших каменных пластинах, изучая забытые тексты. Каждый символ был вырезан с точностью – одна ошибка могла обречь ритуал на провал.

Редкие травы, собранные в определенные дни, высушенные и измельченные. Они должны были создать нужную энергетическую атмосферу, настроить пространство на частоту магии Света.

Несколько капель собственной крови в маленьком хрустальном флаконе – символ личной жертвы, без которой ритуал не имел силы. Она порезала палец острым ножом, и капли крови упали в сосуд, словно рубины.

И конечно, главное сокровище – «Слеза Аши». Она осторожно завернула бесценный кристалл в белую шелковую ткань, благословленную в храме Света, и поместила в центр специального церемониального подноса.

Чтобы не вызвать подозрений, Дарина тщательно замаскировала все компоненты под видом новых образцов целебных эликсиров и исследовательских материалов, которые якобы хотела показать Калеву для получения его экспертного мнения. Даже если кто‑то увидит ее с подносом в руках, никто не заподозрит истинного, смертельно опасного назначения содержимого.

Приготовления заняли весь день, и с каждым прошедшим часом в ее душе росла тяжесть предстоящего решения. Она понимала, что после сегодняшнего вечера ее жизнь изменится навсегда – либо она станет спасительницей, либо погибнет как предательница.

«Алина никогда меня не простит,» – думала она, аккуратно размещая последний флакон с травяной настойкой на подносе. «Она увидит в моих действиях предательство всего, во что мы вместе верили. Антон, Глеб – все они будут считать меня врагом, изменницей, которая напала на их лидера.»

Мысль о реакции друзей причиняла почти физическую боль. Алина была ей как сестра. Антон защищал ее, как родную дочь. Глеб всегда относился к ней с отеческой заботой.

Слезы медленно текли по ее щекам, но она не вытирала их. Пусть текут. Это была справедливая плата за спасение друга детства. Боль предательства тех, кого она любила, – это цена, которую она готова была заплатить.

«Но когда они увидят настоящего Калева,» – убеждала она себя, – «когда поймут, что я освободила его от чужого сознания, которое поглощает его душу… тогда они поймут мои мотивы. Тогда они простят меня за то, что мне пришлось сделать.»

Она подошла к большому зеркалу в углу лаборатории и посмотрела на свое отражение. Лицо было измученным, осунувшимся от бессонных ночей, но глаза горели фанатичным блеском непоколебимой решимости. Это было лицо женщины, которая готова пожертвовать всем ради высшей цели.

«Прости меня, Хозяин,» – мысленно обратилась она к тому, кто завладел телом ее друга детства. «Мне нужно разделить вас и подыскать для тебя другой сосуд… если ты можешь меня слышать… прости меня за то, что мне придется сделать.»

Она провела рукой по своему отражению в зеркале:

«Но я должна спасти Калева. Он доверился мне, когда мы были детьми. Теперь моя очередь защищать его. Даже если это будет стоить мне жизни.»

Солнце клонилось к закату. Скоро наступит время действовать. Дарина взяла поднос с компонентами ритуала и направилась к двери. Каждый шаг приближал ее к точке невозврата, но она больше не сомневалась.

Сегодня вечером она либо спасет своего друга, разделит две дорогие ей сущности и сможет их удержать в этом мире, либо умрет, пытаясь это сделать.

Вечер опустился на «Эдем», принеся с собой обманчивое спокойствие. Дарина шла по дорожкам сада, неся поднос с ритуальными компонентами и чувствуя, как каждый шаг приближает ее к точке невозврата.

Калев, или, если точнее Хозяин сидел в беседке, погруженный в медитацию. Его поза была расслабленной, лицо спокойным. Он выглядел как человек, который полностью контролирует ситуацию и не ожидает никакой опасности.

«Идеальный момент,»  – подумала Дарина, останавливаясь на краю поляны. «Он полностью расслаблен. Может быть, в этом состоянии будет легче добраться до настоящего Калева.»

Она глубоко вдохнула и направилась к беседке. Каждый шаг требовал невероятного усилия воли – инстинкт самосохранения кричал ей, что она идет на верную смерть. Но образ страдающего Калева был сильнее страха.

– Господин? – позвала она, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Он открыл глаза и посмотрел на нее с той же спокойной отстраненностью, что и всегда. В его взгляде не было ни подозрения, ни тревоги.

– Дарина, – кивнул он. – Слушаю тебя.

– Я хотела показать вам новые образцы, – сказала она, поднимая поднос. – Несколько экспериментальных эликсиров. Возможно, вы сможете оценить их потенциал.

«Он не подозревает,»  – с облегчением подумала она. – «Все идет по плану.»

Хозяин жестом пригласил ее подойти ближе. Дарина почувствовала, как сердце готово выскочить из груди. Еще несколько шагов, и она будет в пределах досягаемости.

Дарина подошла к Калеву на расстояние вытянутой руки. Он по‑прежнему выглядел спокойно, даже слегка заинтересованно – словно действительно ждал, что она покажет ему какие‑то новые разработки.

«Прости меня,»  – в последний раз мысленно обратилась она к нему. «Прости, Калев. Сейчас все закончится.»

Набравшись смелости, она протянула руку, якобы передавая ему один из флаконов. В момент, когда их пальцы соприкоснулись, она произнесла первое слово древнего заклинания:

– Lux'tharal… – зазвучал архаичный язык магии.

Одновременно ее свободная рука коснулась «Слезы Аши» под шелковой тканью.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим.

Кристалл вспыхнул ослепительным золотистым светом, который пронзил ткань и залил всю беседку. Руны, которые Дарина заранее незаметно разместила вокруг места медитации Кассиана, загорелись ответным огнем. Воздух наполнился гудящей энергией.

Их окутал сияющий кокон чистой магии Света. Дарина чувствовала, как через нее течет невероятная сила – божественная энергия жизни, которая должна была пробить любую защиту и достичь заточенной души Калева, а потом разделить две сущности.

«Да!»  – торжествующе думала она, направляя поток света на Кассиана. «Это работает! Я чувствую, как энергия проникает сквозь его барьеры!»

Ритуал начался. Древние слова сами лились с ее губ, а магия Света пульсировала в такт ее сердцебиению. Сейчас, в эти критически важные минуты, решится судьба ее друга детства.

Дарина не знала, что стала пешкой в чужой игре. Не знала, что «Слеза Аши» должна была не помочь в ритуале, а убить человека, на которого направлена ее энергия, ведь столь чистую и мощную энергию света не мог выдержать ни один маг.

В своей фанатичной решимости спасти несуществующего пленника, она добровольно стала оружием в руках тех самых врагов, против которых пыталась бороться.