Текст книги "Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 79 страниц)

Он сделал паузу, давая Лебедеву осознать масштаб.

– В «Эдем‑Агро» из‑за этого может начаться саботаж. Невыходы на работу и прочее. Ну, не мне вам рассказывать, что бывает, когда толпа голодных и злых мужиков с оружием теряет надежду.

Лебедев несколько секунд молчал, его холодные глаза анализировали информацию. Эмоции Влада он отфильтровал, но цифры, стоящие за ними, ему не понравились. Бунт наемников – это прямые убытки и угроза всему предприятию.

– Я вас понял, Влад, – наконец произнес он, и его тон стал абсолютно деловым. – Ваша оценка ситуации принята к сведению. Я подготовлю полный отчет для… нашего общего руководства. Держите меня в курсе.

Связь прервалась. Влад с силой ударил кулаком по столу. Он сделал все, что мог. Он доложил. Но он прекрасно понимал, что и Лебедев, и он сам – лишь менеджеры среднего звена в этой огромной, странной корпорации. Окончательное решение будет принимать тот, кто сидит на самом верху, в своем тихом саду, и, возможно, даже не подозревает о буре, которая собирается у его порога.

* * *

Кассиан

Я выслушивал доклад Алины.

– Господин, у нас проблема, – закончила она. – В городе начались волнения из‑за блокады.

– Почему ты считаешь, что это мои проблемы? – отмахнулся я, не отрываясь от созерцания голографической модели моего розария. Мне было абсолютно все равно на волнения за пределами моего барьера.

– Потому что это социальная проблема. На вас, господин, нарастает давление, но на этот раз – снизу.– твердо ответила Алина

Я медленно поднял взгляд. Сама концепция «давления снизу» была для меня абсурдной. Давление всегда шло сверху. От меня. Я уже собирался высказать все, что думаю об этих примитивных социальных проблемах, когда мой коммуникатор снова пискнул. На этот раз это был Глеб.

– Господин, – в голосе начальника охраны слышалось непривычное замешательство. – У нас гости. Официальная делегация от мэра Воронцовска. Требуют аудиенции.

– Я не принимаю гостей, Глеб. Отправь их обратно, – устало бросил я.

– Я пытался, господин. Но они… отказываются уходить, – растерянный Глеб развел руками.

С раздражением я переключил главный экран на трансляцию с внешних ворот. Картина, представшая передо мной, была верхом абсурда. У моих выкованных из темного металла ворот стояла небольшая толпа.

Впереди, с лицом мученика, стоял мэр. За ним, судя по одежде, ремесленники, охотники и еще какие‑то люди. Они держали в руках неуклюжий, нарисованный от руки плакат: «БЛАГОДЕТЕЛЬ, УСЛЫШЬ НАС!».

– Они что, устроили пикет? – в моем голосе прозвучало искреннее недоумение. Это было настолько примитивно, что мой разум отказывался классифицировать это как угрозу.

– Хуже, господин, – ответил Глеб. – Они разбили лагерь и говорят, что не уйдут пока вы их не примете.

И действительно, делегация уже деловито разворачивала пару палаток и разжигала костер прямо на обочине, в нескольких метрах от ворот. Они не блокировали проезд, не кричали. Они просто… сидели. Молчаливым, упрямым, невыносимо раздражающим укором.

Я наблюдал, как Глеб снова вышел к ним. Видел, как мой «сторожевой пес», один вид которого заставлял дрожать элитных наемников, пытается говорить с мэром. Но тот тот, хоть и боялся, не оступил. Просто развел руками и указал на людей.

– Мы не уйдем, пока Хозяин нас не выслушает, – донесли до меня микрофоны на воротах. – Наш город умирает. Мы не можем просто сидеть и смотреть.

Глеб вернулся к воротам, его лицо было мрачнее тучи. Применить силу к официальному мэру города и самым уважаемым его жителям было невозможно – это вызвало бы такой политический скандал, что кланы в столице устроили бы праздник.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как мое раздражение от сложившейся ситуации рискует перерасти в нечто большее. Это был самый изощренный, самый отвратительный вид «шума». Невидимый, постоянный, давящий на психику.

– Какая прелесть, Ваше Темнейшество, – прозвенел рядом со мной голос феи‑ИИ, которая с любопытством разглядывала лагерь на экране. – У вас появились персональные фанаты‑сталкеры. Очень трогательно. Может, вынести им чаю? Того самого, который у вас скоро закончится.

С вселенской усталостью я потер переносицу.

– Глеб, – произнес я в коммуникатор. – Проводи мэра в беседку. Одного. У него пять минут.

Я встал. Мало того, что из‑за кланов заканчивается мой чай, так теперь еще и «соседи» начинают мешать. Пора поторопиться с решением неудобств, спровоцированными этими клановыми приматами.

Глава 6

Во временном штабе Игоря Стрельникова было чисто и пусто. Никакого хаоса, как в местном отделении ФСМБ, – только холодная, деловая обстановка. Гудели серверы, аналитики тихо стучали по сенсорным панелям. Ни одного лишнего предмета.

Стрельников стоял перед голографической стеной. На карте региона маршруты поставок в Воронцовск один за другим становились красными. Столичные кланы начали свою игру, и он с холодным интересом наблюдал за их действиями.

«Грубо, но эффективно,  – подумал он. – Они создают давление. Теперь нужно посмотреть, где именно система Воронова начнет трещать».  Ему нужны были глаза «на земле», кто‑то, кто мог бы почувствовать пульс города, его страхи и настроения и у него был идеальный инструмент для такой работы. Грубый, прямолинейный, но исполнительный и знающий местную специфику.

– Вызовите дознавателя Кардиева, – произнес он в тишину, не оборачиваясь.

Максим Кардиев прибыл через десять минут. Он вошел в штаб уже без былой враждебности, напряженный, но готовый работать. Их первая встреча произвела на него сильное впечатление; он понял, что перед ним стратег совершенно иного уровня.

Стрельников жестом указал ему на стул. Он не стал тратить время на долгое вступление.

– Дознаватель, – начал он, указывая на краснеющую карту. – Кланы делают свою грязную работу. Методично и, должен признать, довольно эффективно. Это дает нам идеальное прикрытие. Пока все смотрят на них, мы можем работать незаметно. Вы наблюдали за обстановкой в городе, как я вас просил? Мне нужна информация с полей, а не сухие сводки моих аналитиков.

Максим, который ожидал чего угодно, но не такого прямого вовлечения в работу, на мгновение растерялся, но тут же собрался. Он почувствовал себя не просто подчиненным, а важной частью операции.

– Обстановка напряженная, – начал он, вызывая на своем планшете нужные файлы. – Слухи о блокаде уже просочились. Владельцы лавок в панике, Охотники начинают нервничать. Лояльность к Воронову пока держится на благодарности и страхе, но если дефицит станет критическим, настроения могут быстро измениться. Люди прагматичны, как вы знаете.

– Хорошо, – кивнул Стрельников. – Это предсказуемо. Посмотрим, как будут развиваться события и дальше, но я хочу дать вам еще одно задание.

Он посмотрел прямо на Максима, и тот невольно выпрямился.

– Ваша новая задача будет немного сложнее, чем простой сбор слухой. Мне нужна тихая проверка всех сотрудников «Ворон Групп», начиная с прораба Бориса и его бригады и заканчивая каждым менеджером в офисе. Вот только мне нужны не сухие сведения, а истории этих людей. Как изменилась их жизнь, их привычки, их психология после начала работы на Воронова. Я хочу знать, на чем держится их лояльность.

Максим молчал, его мозг лихорадочно обрабатывал новый приказ. Это было настолько не похоже на стандартные процедуры ФСМБ, что он на мгновение растерялся. Но затем, как опытный следователь, он начал видеть в этом странном приказе интересную логику. Он поднял взгляд на Инквизитора.

– Вы хотите найти слабое звено? – осторожно предположил он. – Того, кто недоволен зарплатой или условиями? Того, кого можно завербовать или надавить?

Стрельников едва заметно качнул головой.

– Нет, дознаватель. Это ваши методы. Они здесь не сработают.

Максим нахмурился, продолжая анализировать.

– Тогда… вы хотите составить психологический портрет самого Воронова через его подчиненных? Понять, каких людей он выбирает, чтобы найти его уязвимость?

На губах Стрельникова появилась тень улыбки.

– Уже теплее, – произнес он. – Но вы все еще смотрите на верхушку айсберга. Я ищу не слабость, а аномалию в лояльности его людей. Она слишком сильная, слишком быстро получена, слишком… идеальная. Словно у людей к нему бесконечный кредит доверия. Понимаете? Люди, обычно, так себя не ведут. Даже за очень большие деньги. Я хочу понять природу этой аномалии. Это ментальный контроль? Шантаж? Или нечто совершенно иное?

Максим смотрел на Инквизитора, и его мир переворачивался. Он, «цепной пес» системы, привыкший действовать силой, впервые увидел другой подход. Он увидел не бюрократа, а опытного оперативника, который не кичился статусом, а методично препарировал проблему. Кардиев понял, что может многому научиться.

Его гнев и фрустрация сменились уважением, а затем и почти восторгом от безупречной логики Инквизитора. Он с рвением принял новый приказ, впервые за последние месяцы чувствуя, что они могут победить.

– Будет исполнено, – произнес он, и в его голосе впервые за долгое время не было истерики, только стальная уверенность. – Вы получите самые подробные досье, какие только видело это управление. Я лично опрошу каждого. Они ничего не заподозрят.

* * *

Прошло несколько дней. Во временном штабе Стрельникова голографическая стена превратилась в сложную, постоянно обновляющуюся паутину из лиц, документов и связующих линий. Максим Кардиев оказался на удивление эффективным, когда его энергию направили в правильное русло. Он и его люди работали круглосуточно, и теперь перед Инквизитором была вся подноготная «империи Воронова».

Стрельников методично просеивал данные, отбрасывая шелуху и оставляя лишь необъяснимые факты.

Первым слоем шли профили бригады Бориса. Финансовый отчет показывал предсказуемый взлет: все кредиты погашены, куплены новые квартиры, машины, но дальше начинались странности. Медицинские карты, которые Максим достал через ведомственные каналы, показывали улучшение здоровья у всех членов бригады. Снизилось потребление алкоголя. Ни одного прогула. Производительность их труда, судя по отчетам со стройки, выросла втрое по сравнению с их предыдущими объектами. Они не просто разбогатели. Они стали лучше.

Вторым слоем шла элита «Эдема». Алина Романова: изгой от науки, почти лишенная лицензии, теперь – гениальный CEO, чьи проекты опережают столичные НИИ на десятилетия. Глеб: списанный герой, сломленный и разочарованный, теперь – хладнокровный начальник элитной службы безопасности. Степан (которого Воронов почему‑то называет Себастьяном): старый, угасающий слуга, теперь – абсолютно преданный и невероятно эффективный управляющий.

Стрельников видел закономерность. Все, кто попадал в ближний круг Воронова становились лучшими версиями себя. Словно их пороки исчезали, таланты – раскрывались, а жизнь наполнялась смыслом и целью. Эта позитивная трансформация очень сильно настораживала. Создавалось ощущение, что людям промыли мозги.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошел Максим. Его лицо было бледным, а в руках он держал планшет с грифом «высшая секретность».

Следуя приказу Инквизитора, его команда развернула за «Эдемом» постоянное, но пассивное наблюдение. С помощью мощной оптики и магических сенсоров дальнего действия они круглосуточно следили за всем, что происходило на территории поместья. Их внимание почти сразу привлекла странная группа людей, занимавшихся садовыми работами. Они двигались с неестественной синхронностью, полностью поглощенные своим занятием – выкладыванием узоров из камней или уходом за диковинными растениями. Они не разговаривали, не отдыхали, их лица выражали странное, безмятежное усердие. Это поведение сразу показалось Максиму подозрительным, и он приказал провести полную проверку личностей этих загадочных «садовников».

Он подошел к столу Стрельникова.

– Мы идентифицировали «садовников», которые работают в его особняке. – его голос был тихим.

Стрельников молча кивнул, и Максим вывел на стену их досье. То, что увидел Инквизитор, заставило даже его глаза сузиться.

Это были не наемные рабочие. Это все до единого – члены опасного апокалиптического культа «Всеобщий Хаос», пропавшие без вести несколько недель назад после того самого магического всплеска, с которого началось его расследование. Их досье были полны упоминаний о фанатизме, ритуальном насилии и психической нестабильности. На последней оперативной съемке они выглядели как безумцы с горящими глазами.

А теперь эти же люди, как докладывали наблюдатели, с безмятежными, почти счастливыми лицами целыми днями выкладывали камушки в идеальные спирали и подвязывали цветы в саду Воронова.

– Он же не нанял их… – прошептал Максим, глядя на экран с ужасом. – Он… что он с ними сделал?

– Он их исцелил, – тихо произнес Стрельников, и от этого слова Максима пробрал озноб.

Когда Максим ушел, Инквизитор остался один на один с этой ужасающей картиной. Его гипотеза, до этого бывшая лишь догадкой, теперь обрела форму. Это был не подкуп, не шантаж и не грубый ментальный контроль. Он вспомнил рассказы строителей в таверне. «Он просто мимо прошел, и у меня колено болеть перестало».

Стрельников понял, что Кассиан обладает неким пассивным, постоянно действующим полем или аурой, которая незаметно «гармонизирует» и «перестраивает» психику тех, кто находится рядом с ним достаточно долго. Он не ломает их волю, а забирает их хаос – их боль, их пороки, их безумие – и дает им взамен порядок и цель. Свою цель.

Он превращал их в идеальных, преданных и эффективных подчиненных.

Сухих данных и отчетов было недостаточно. Чтобы проверить свою безумную теорию о «перековке», Стрельников должен был лично соприкоснуться с этой аномалией, почувствовать ее своей эмпатической магией.

Он просмотрел досье, собранные Максимом, и его выбор пал на одну из менеджеров среднего звена «Ворон Групп». Анна, молодая вдова с больным ребенком на руках. «До» – два года отчаяния, долги, работа на двух низкооплачиваемых работах. «После» – за несколько месяцев в компании она стала одним из ключевых логистов, полностью погасила долги, а ее ребенок, как гласил отчет, получал лучшее лечение в столичной клинике за полный счет компании. Идеальный образец для изучения. В досье было указано, что после особенно тяжелых дней она иногда заходит в новый, тихий бар «Тихая Гавань», чтобы выпить бокал вина.

Вечером того же дня Стрельников, одетый в дорогой, но неброский костюм заезжего бизнесмена, сидел за стойкой «Тихой Гавани». Он дождался, когда Анна, выглядящая уставшей после очередного дня борьбы с блокадой, сядет за столик в углу с бокалом вина. Он подошел к ней.

– Прошу прощения, что беспокою, – произнес он с вежливой, обезоруживающей улыбкой, ставя на ее столик второй, только что купленный бокал. – Я в городе первый день, приехал оценить инвестиционные перспективы. И, честно говоря, поражен. Весь город гудит, как улей. Вы, я вижу, местная. Не расскажете, что здесь происходит? Какая‑то золотая лихорадка?

Анна, поначалу настороженная, слегка улыбнулась его точному сравнению.

– Что‑то вроде того, – ответила она, ее взгляд был усталым. – Просто вместо золота у нас теперь есть работа.

– Работа? – Стрельников с искренним любопытством сел за ее столик. – Судя по логотипам на каждом углу, вся эта работа – в одной компании? «Ворон Групп»?

– В основном, да, – кивнула Анна. – Она стала сердцем этого города.

– Должно быть, невероятно работать в таком месте, – задумчиво произнес он, глядя на нее. – Наверное, отбоя от кандидатов нет.

Анна усмехнулась.

– Можно и так сказать. Я там работаю. В отделе логистики.

– Вот как? – Стрельников изобразил живой интерес. – Тогда вы именно тот человек, который мне нужен! Чисто профессиональное любопытство, я угощаю. Расскажите, как вам удалось построить такую махину в такой глуши? В столице о вас уже легенды ходят.

Разговор завязался легко. Стрельников был мастером таких бесед. Он не допрашивал, а слушал, задавая наводящие вопросы. Он говорил о бизнесе, о логистике, и Анна, видя перед собой умного и понимающего собеседника, постепенно расслабилась. Она начала рассказывать о своей работе с горящими глазами, о гениальности проектов, о чувстве причастности к чему‑то великому.

– Впечатляет, – кивнул Стрельников. – Господин Воронов, должно быть, гениальный руководитель, раз смог собрать такую команду. Хотя, ходят слухи, что он человек… специфический. Требовательный.

– Он требует не больше, чем дает, – просто ответила Анна, и в ее голосе появилась теплая нотка. – Люди этого не понимают. Они видят только силу. А я… я вижу доброту.

Стрельников сделал глоток. Его эмпатическая магия была активна, и он почувствовал волну абсолютной, кристальной искренности. «Доброту?  – мысленно усмехнулся он. – Интересная интерпретация» .

– Но я слышал, сейчас у вас трудности? – мягко спросил он. – Говорят, столичные кланы объявили вам войну.

Лицо Анны тут же помрачнело. – Они не нам войну объявили, – с тихой яростью ответила она. – Они объявили ее нашему будущему. Эти люди… они не понимают. Эта работа не просто дала мне зарплату. Она спасла моего сына.

Она сделала паузу, ее взгляд устремился в пустоту. – У него была редкая магическая болезнь крови. Лекарство стоило целое состояние, которое я бы не заработала и за десять жизней. Я была в отчаянии. А потом… я пришла сюда. И стандартная медицинская страховка компании, без всяких вопросов и дополнительных условий, полностью покрыла все лечение. Мой сын… он впервые за два года смеялся на прошлой неделе. – по ее щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же смахнула. – Вы понимаете? Для них это – бизнес, политика. А для меня – это жизнь моего ребенка.

Стрельников слушал, и его эмпатия подтверждала – каждое ее слово было чистой правдой. Он почувствовал не просто благодарность, а глубокую, почти религиозную преданность.

– Это действительно… щедро, – произнес он задумчиво. – Но такая щедрость не может длиться вечно. Любая империя рано или поздно рушится. Что вы будете делать, если вашего… Хозяина не станет?

Анна посмотрела на него, и ее взгляд стал ледяным. Вся ее мягкость и усталость исчезли. – Этого не будет, – отрезала она. – А если кто‑то попытается это сделать… – она не закончила, но в ее глазах Стрельников увидел не страх, а холодную, несокрушимую решимость. – Он не просто работодатель. Он – тот, кто дал нам цель. Он показал нам, что можно жить, а не выживать. И я не позволю каким‑то жадным старикам в столице это отнять. Ни я, ни кто‑либо другой здесь.

* * *

На следующий день он провел еще одну подобную «операцию». Его целью стал молодой, гениальный программист из IT‑отдела Алины, парень по имени Лев. Его досье, которое с трудом раздобыл Максим, было настоящей поэмой о бунтарстве. «Бунтарь, анархист, уволен с трех предыдущих мест работы за неподчинение». В примечаниях значилось: взломал серверы прошлого работодателя, чтобы доказать их уязвимость; публично спорил с CEO о неэтичности их продуктов; отказался работать над проектом для военного клана, назвав его «фашистской поделкой». Идеальный кандидат на роль недовольного гения.

Стрельников, на этот раз под видом хедхантера из ультрасовременной столичной корпорации, нашел его в новом, модном кафе, где собиралась техническая интеллигенция «Ворон Групп». Лев сидел один, с ноутбуком, и что‑то яростно кодировал.

– Лев? – Стрельников подошел с самой обаятельной из своих улыбок. – Меня зовут Игорь. Я представляю компанию «Нексус‑Динамикс». Мы давно следим за вашей работой. Даже за вашими… ранними, некоммерческими проектами. Впечатляет.

Он подсел за столик, не дожидаясь приглашения, и сразу перешел к делу, апеллируя к эго и бунтарскому духу своей цели.

– Мы в «Нексусе» ценим таланты, которые не боятся ломать правила. Мы предлагаем вам возглавить наш R D отдел в столице. Полная творческая свобода, никакой бюрократии и бюджет, который заставит кланы кусать локти. И, разумеется, зарплата, – он назвал цифру, от которой у любого программиста в этом мире остановилось бы сердце.

Лев оторвался от ноутбука. Он не выглядел впечатленным. Он выглядел… уставшим. Словно слушал самую скучную лекцию в своей жизни. Он спокойно допил свой кофе и посмотрел на Стрельникова.

– Вы предлагаете мне деньги, – ровным голосом ответил парень. – Вы предлагаете мне красивый офис, большой бюджет и возможность строить более быстрые и блестящие игрушки для богатых людей в столице. Я уже был в таком месте. Это бессмысленно. Просто более удобная и позолоченная клетка.

Стрельников почувствовал это своей эмпатией – полное, почти презрительное безразличие к его предложению.

– А здесь? – мягко надавил Инквизитор. – Здесь вы работаете на загадочного аристократа в глуши. Разве это не клетка поменьше?

Лев впервые за весь разговор усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. Была жалость.

– Вы не понимаете, – сказал он. – Вы предлагаете мне красить фасад старого, гниющего здания. А здесь… здесь мы сносим это здание до основания и строим на его месте нечто совершенно новое. Здесь тебе не просто дают задачу. Здесь тебе показывают тебе весь чертеж вселенной и спрашивает, в каком углу ты хочешь помочь навести порядок. Ваш «Нексус» – это прошлое, а здесь я работаю над будущим. Так что, спасибо, не интересует.

Он закрыл ноутбук, вежливо кивнул и ушел, оставив ошеломленного Стрельникова одного.

Инквизитор вернулся в свой штаб. Его гипотеза подтвердилась самым пугающим образом. Он не нашел ни одного недовольного. Ни одного слабого звена. Все, кто попадал в орбиту Кассиана, оставались верными ему и его идеям.

«Он не просто нанимает людей,  – подумал Инквизитор, глядя на пустую голографическую стену, и от этой мысли по его спине пробежал холодок. – Он их перековывает. Чтобы сломать его систему, нужно сначала понять, как работает его кузница» .

Расследование вышло на новый, метафизический уровень. И Стрельников понял, что ему нужно новое, совершенно иное оружие.