Текст книги "Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 79 страниц)

– А неформально?

– Неформально… они все едут в Воронцовск. К этому Калеву Воронову.

Звездный с силой ударил кулаком по столу:

– Это же наши кадры! Мы их учили, вкладывали в них знания, опыт! А они бросают все и бегут к первому проходимцу с деньгами!

Но заместитель осторожно подвинул к нему один из документов:

– Мастер, посмотрите на эту заявку. Ее подал Артефактор Семенов, специалист по боевым амулетам.

Звездный пробежал глазами текст и побледнел:

«Прошу освободить меня от обязанностей в связи с несовместимостью творческих подходов. За десять лет работы в Гильдии я ни разу не получил разрешения на эксперименты с гибридными технологиями. Мои предложения по интеграции магических артефактов с современными приборами отклонялись как „ересь“ и „извращение традиций“. Вчера я увидел, как кто‑то не только реализовал подобные идеи, но и превзошел мои самые смелые мечты. Я еду туда, где инновации не считают предательством предков.»

– Они все пишут одно и то же, – тихо сказал заместитель. – Что видели вчера что‑то, что изменило их представление о возможном.

Звездный понял, о чем речь. Трансляция с «Вызова Истины» показала не только политический триумф, но и технологическое превосходство. Снаряжение «Стражей Эдема» было революцией в артефакторском деле.

* * *

Императорская Академия Магии

Ректор Академии, Архимаг Станислав Мудрый, стоял у окна своего кабинета и смотрел на внутренний дворик, где обычно гуляли студенты.

Станислав Мудрый был живым монументом, символом незыблемости академической магии. Его портреты висели в каждом зале, его труды по «Теории стабильных магических потоков» были обязательны к изучению на всех курсах. Он был известен своим консерватизмом, своей приверженностью к строгим, проверенным веками законам магии. Никто, однако, не помнил, что в молодости Станислав был известен не как «Мудрый», а как «Буря». Он был гениальным боевым магом, чья сила была основана не просто формулах, а на интуиции. Он чувствовал  магию, импровизировал, создавал заклинания на лету.

Все изменилось во время кампании на Южных Границах. Во время штурма крепости мятежников его интуитивное, неконтролируемое заклинание вышло из‑под контроля, вызвав цепную реакцию, которая привела к гибели не только врагов, но и целого батальона имперских солдат. Этот день сломал его. Он увидел, какой разрушительной может быть «интуитивная» магия, лишенная жестких рамок теории. С тех пор он посвятил свою жизнь тому, чтобы искоренить подобную «ересь». Он стал главным апологетом «безопасной», предсказуемой магии, построенной на строгих законах и формулах.

– Сколько забрали документы? – спросил он декана.

– Сорок один студент, – ответил тот мрачно. – И это только за вчерашний день. Сегодня утром очередь в деканате была до самого входа.

– Кто именно?

– В основном студенты нестандартных специализаций. Маги вероятностей, временщики, исследователи запрещенных школ. Все те, кого мы… э‑э… называли проблемными.

Ректор повернулся от окна:

– Проблемными? Это же наши самые талантливые студенты! Пусть неординарные, пусть иногда нарушающие правила, но гениальные!

– Именно поэтому они и уезжают, – тихо сказал декан. – Они видели, как этот Воронов сделал, казалось бы, невозможное с ритуалом Истины. Использовал магию так, как нас не учили. И поняли, что есть место, где их способности оценят.

На столе ректора лежала стопка прощальных писем. Одно из них особенно поразило его – от Лены Быстровой, студентки‑отличницы:

«Уважаемый ректор. Я благодарна Академии за базовые знания, но больше не могу скрывать свои способности и притворяться обычным магом. Вчера я увидела, как кто‑то использует магию вероятностей на уровне, о котором здесь не смеют даже говорить. Я еду учиться у тех, кто не боится будущего. Надеюсь, когда‑нибудь Академия тоже перестанет бояться перемен.»

* * *

Масштабы катастрофы

К концу недели стало ясно – это была не просто серия увольнений, а «утечка мозгов» национального масштаба. Самые смелые, гениальные и нестандартно мыслящие умы поколения устремились в одном направлении.

Кланы теряли лучших инженеров. Гильдии лишались талантливых мастеров. Академии пустели, теряя самых способных студентов. И все они ехали в один небольшой город в провинции, к человеку, который одним ритуалом показал, что невозможное возможно.

Старая система образования и науки внезапно осталась без своего главного ресурса – людей, способных мыслить за пределами установленных рамок.

* * *

Главные ворота «Эдема» преобразились до неузнаваемости. Еще недавно здесь толпились только отчаявшиеся люди, ищущие последнее убежище от несправедливости мира. Теперь перед входом выстроилась организованная очередь из уверенных в себе профессионалов.

Алина стояла у временного павильона для собеседований, который Глеб построил за одну ночь. Рядом с ней работала целая команда технических специалистов – не охранники, как раньше, а люди, способные оценить реальную квалификацию кандидатов.

– Следующий! – объявила она, просматривая список. – Дмитрий Волков, инженер‑металлург.

Молодой человек вошел в павильон, неся под мышкой тяжелый кейс с чертежами. Он выглядел взволнованным, но решительным.

– Дмитрий, – начала Алина, не глядя на его диплом. – Расскажите о своих разработках.

– Самовосстанавливающиеся сплавы, – ответил он, раскрывая кейс. – Материалы, способные изменять свою молекулярную структуру в ответ на повреждения или изменение внешних условий.

Алина наклонилась над чертежами, и ее глаза начали быстро двигаться, анализируя формулы и схемы. Дмитрий наблюдал за ней с нарастающим удивлением – девушка, которая выглядела моложе его, читала его сложнейшие расчеты как детскую книжку.

– Ваши расчеты по фазовому смещению интересны, – сказала она через несколько минут, – но содержат ошибку в третьем векторе. Здесь, видите? – она указала на формулу. – Вы не учли влияние кристаллической решетки на скорость перехода.

Дмитрий почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Он три года бился над этой проблемой, не понимая, почему его прототипы работают нестабильно.

– Однако, – продолжила Алина, – если использовать в качестве катализатора кристалл временной стабилизации, проблема решается элегантно. Процесс восстановления станет не только быстрее, но и энергетически более эффективным.

Она взяла стилус и на голографической доске быстро набросала модификацию его формулы. Дмитрий смотрел, как за минуту она решила задачу, над которой он бился годами.

– Как быстро вы сможете построить рабочий прототип, если я выделю вам неограниченный бюджет, полностью оборудованную лабораторию и троих ассистентов? – спросила она.

– Я… – он сглотнул. – При таких условиях – месяц. Максимум полтора.

– Отлично. Добро пожаловать в «Эдем», – Алина протянула ему электронную карточку. – Ваша лаборатория будет готова через три дня.

Дмитрий вышел из павильона в полном шоке. Он понял, что попал в место, где его не считали сумасшедшим мечтателем. Здесь его идеи не только понимали, но и могли улучшить.

* * *

Следующий кандидат

– Мастер Евгений Красин, – объявила Алина. – Артефактор‑экспериментатор.

Пожилой мужчина вошел, осторожно неся в руках небольшой ящик. Его лицо выражало смесь надежды и опасения.

– Мастер, покажите свои работы, – попросила Алина.

Красин открыл ящик, и оттуда показался странный гибридный артефакт – магический кристалл, встроенный в сложную электронную схему.

– Это адаптивный щит, – объяснил он. – Он анализирует тип входящей атаки и автоматически настраивает защиту. Магическая часть распознает заклинания, электронная – физические угрозы.

Глеб, который присоединился к собеседованию, взял артефакт и внимательно его изучил:

– Принцип симбиоза магии и технологии, – пробормотал он. – Элегантно, но почему вы используете такой примитивный процессор? И кристалл слишком маленький для стабильной работы.

– У меня не было ресурсов на лучшие компоненты, – признался Красин. – В Гильдии мои идеи считали ересью.

– А здесь считают будущим, – улыбнулась Алина. – Мастер, как вы отнесетесь к работе в команде с инженерами‑кибернетиками? У нас есть несколько проектов, где ваш опыт будет бесценен.

– Команде? – переспросил Красин, не веря своим ушам. – То есть, меня не будут заставлять работать в одиночку? Можно будет делиться идеями?

– Более того, – добавил Глеб, – мы ожидаем, что вы будете делиться идеями. Здесь никто не работает изолированно.

* * *

Самый необычный кандидат

– Елена Быстрова, специалист по магии вероятностей, – последний кандидат дня был самым молодым.

Девушка вошла с гримуаром в руках и решительным выражением лица.

– Елена, – сказала Алина, – ваша специализация считается весьма спорной в академических кругах.

– Знаю, – коротко ответила Лена. – Меня называли шарлатанкой, но вчера я видела, как кто‑то использовал магию вероятностей, чтобы изменить исход ритуала Истины. Я хочу учиться у того, кто это сделал.

Алина и Глеб переглянулись. Мало кто смог разглядеть истинную природу того, что произошло во время ритуала.

– Покажите свои способности, – попросила Алина.

Лена протянула руку над небольшим генератором случайных чисел на столе:

– Сейчас выпадет семерка.

Число действительно оказалось семь.

– Еще раз?

– Двадцать три.

Снова попадание.

– Это не может быть совпадением, – сказал Глеб.

– Я не угадываю числа, – объяснила Лена. – Я слегка изменяю вероятность их выпадения. На очень небольшую величину, но достаточную для получения нужного результата.

– А можете ли вы работать с более сложными системами? – спросила Алина. – Например, влиять на вероятность успеха магических ритуалов?

Лена кивнула:

– В теории да, но мне нужен наставник, который понимает глубинные принципы этой магии.

– Такой наставник у нас есть, – улыбнулась Алина. – Добро пожаловать в команду.

* * *

Результат дня

К вечеру через врата «Эдема» прошли двадцать три новых сотрудника. Инженеры, артефакторы, маги нестандартных школ – все те, кого официальная наука и образование считали чудаками и еретиками.

Алина стояла у ворот, наблюдая, как новички расходятся по временным жилым модулям, которые пришлось в срочном порядке достраивать рядом с территорией Эдема. В их глазах горел огонь энтузиазма – они наконец попали туда, где их таланты не только поймут, но и помогут развить.

– Завтра начинаем строительство новых лабораторий, – сказала она Глебу. – Этим людям нужны условия для работы.

– А главное, – добавил он, – им нужна свобода творчества. То, чего их лишали в прежних местах работы.

«Эдем» превращался из убежища для отчаявшихся в магнит для самых ярких умов империи. И это было только начало.

* * *

Кассиан

Я стоял в своем тихом, уединенном саду, наблюдая за строительством новых лабораторий, которое кипело на территории «Эдема». Звуки работы – лязг металла, гудение строительной техники, голоса рабочих – доносились даже сюда, нарушая привычное спокойствие.

На мое плечо опять бесшумно села крошечная, светящаяся фигурка феи‑ИИ. Она скрестила ручки на груди и окинула окружающий хаос насмешливым взглядом.

– Ваша коллекция гениев пополняется, Ваше Темнейшество, – произнесла она с привычным сарказмом. – Один специалист по временным парадоксам, три био‑алхимика, инженер, который клянется, что может построить вечный двигатель, маг вероятностей и артефактор‑еретик. Может, пора открывать зоопарк для одаренных?

Я молча слушал, продолжая наблюдать за суетой.

– Как вы будете ими всеми управлять? – продолжила фея. – Это же будет ужасно шумно. Каждый гений считает себя центром вселенной, каждый хочет неограниченные ресурсы для своих проектов. А когда они начнут ссориться между собой из‑за приоритетов…

Последние слова феи – «управлять» и «шумно» – заставили меня на мгновение замереть. Ведь она была права. Этот рой гениев неизбежно породит новый административный хаос, возможно, еще более утомительный, чем интриги павших кланов. Каждый талантливый человек требовал индивидуального подхода, каждый проект нуждался в координации, каждый конфликт требовал решения.

Мне нужен был новый, более эффективный буфер между собой и этим неизбежным административным адом.

Я медленно повернул голову и посмотрел на фею, сидящую на моем плече. В моих глазах промелькнуло решение.

– Я? – спросил я тихо. – Кто сказал, что управлять ими буду я?

Фея моргнула, не понимая:

– А кто же тогда…

– Управлять будешь ты! – сказал я и направил на нее палец.

Фея‑ИИ мгновенно поняла, что происходит, но ничего не успела сделать. Энергия начала накапливаться вокруг моего указательного пальца – созидательная мощь невероятной концентрации.

– П‑подождите! – воскликнула она. – Это же нерациональное расходование резерва! Вы потратите огромное количество энергии только на то, чтобы…

Луч чистой энергии ударил в крошечную фигурку. Фея‑ИИ исчезла в вспышке света, но через мгновение материализовалась снова – но теперь она была видима не только мне. Ее иллюзорный аватар обрел физическую форму в этом мире.

Она в шоке посмотрела на свое новое тельце – все такая же крошечная светящаяся фея, но теперь реальная для окружающих. Ее полупрозрачные крылышки переливались всеми цветами радуги, а из маленьких рук исходило слабое свечение.

– Вы… вы действительно потратили почти целый процент своего резерва только на то, чтобы дать мне физическую форму⁈ – возмутилась она. – Это безумие! Такую энергию можно было использовать для…

– Отныне ты – Старший Менеджер «Эдема», – перебил я ее. – Твоя задача – координировать все научные и магические проекты, распределять ресурсы и следить, чтобы их творческий энтузиазм не создавал для меня проблем. Ты станешь моим главным фильтром от этого нового шума.

Фея открыла рот для возражения, но не могла ничего вымолвить от возмущения. Я же направился к командному центру, оставив ее переваривать новую информацию.

* * *

Командный центр

Я вошел в командный центр и увидел хаос. Алина металась между несколькими голографическими панелями, пытаясь одновременно координировать размещение новоприбывших специалистов, планировать строительство лабораторий и решать конфликты приоритетов между проектами. Глеб стоял рядом, держа в руках три разных отчета и выглядя совершенно растерянным.

– Господин! – воскликнула Алина, увидев меня. – Слава богу, что вы здесь! У нас полный бедлам! Новые специалисты требуют оборудования, которого у нас нет, биолаборатория конфликтует с кибернетическим отделом из‑за энергоснабжения, а артефакторы заявляют, что не могут работать в одном здании с «технократами»…

– И это только начало, – добавил Глеб. – К концу недели ожидаем еще тридцать человек. Мы не справляемся с координацией!

Я вздохнул. Благо, сейчас я мог все это исправить.

В ответ я взмахнул рукой, и из воздуха материализовалась небольшая светящаяся фигурка феи. Алина и Глеб в шоке уставились на неожиданное появление.

– Знакомьтесь, – сказал я. – Ваш новый координатор.

Фея‑ИИ не стала тратить время на представления. Она просто подняла маленькую руку, и главный голографический стол мгновенно ожил. Десятки окон с отчетами, над которыми билась Алина, свернулись. Вместо них фея вывела в воздух трехмерные графики, схемы распределения ресурсов и диаграммы эффективности.

– Начинаю оптимизацию, – объявила она деловым тоном.

Ее голос зазвучал быстро, четко, без лишних эмоций:

– Алина, твой текущий протокол распределения ресурсов неэффективен на семнадцать процентов. Перевожу проекты D‑7 и F‑2 на общую элементную базу – это высвободит тридцать процентов редких катализаторов. Инженер‑биомаг Леонид из новой группы немедленно переназначается на проект «Полуночная Роза» – его симбиотическая модель решит проблему энергетического стресса у растений.

Она повернулась к Глебу:

– Твои протоколы патрулирования периметра избыточны. Сокращаю количество дронов на двадцать два процента, но увеличиваю частоту сканирования. Эффективность остается той же, энергозатраты снижаются. Конфликт между биолабораторией и кибернетическим отделом решается переносом энергоемких процессов на ночные часы с почасовым чередованием приоритетов.

Она сделала паузу и посмотрела на ошеломленных подчиненных:

– Вопросы?

Алина и Глеб молча смотрели на нее, абсолютно потрясенные. Крошечная светящаяся фея за тридцать секунд сделала их недельную работу по планированию, причем сделала ее лучше, чем они могли даже представить.

Они в шоке повернулись ко мне, недоуменно глядя.

– Теперь все повседневные вопросы координации решаются через нее, – объяснил я. – Она будет вашим интерфейсом для взаимодействия со мной. Только действительно критические ситуации докладывайте лично.

* * *

Я с удовлетворением наблюдал за тем, что происходило в командном центре. Фея‑ИИ уже развернула целый виртуальный штаб, координируя действия новых специалистов с эффективностью суперкомпьютера, кем отчасти она и была.

Да, я потратил целый процент энергии на создание ее аватара – огромные ресурсы по меркам моих нынешних возможностей, но оно того стоило. Моя совершенная ИИ‑помощница, которую я создал еще в прошлой жизни, наконец получила возможность полноценно функционировать в этом мире.

Я успешно делегировал ей всю административную работу, которая меня задалбливала. Теперь между мной и хаосом управления гениями стоял идеальный фильтр – существо, способное координировать сложнейшие проекты, не отвлекая меня по пустякам.

Я развернулся и направился обратно в свой сад. Наконец‑то я мог сохранить свой личный островок тишины, даже когда вокруг меня кипела работа по созданию научно‑технического центра будущего.

За моей спиной фея‑ИИ уже составляла планы развития «Эдема» на следующие полгода, и Алина с Глебом слушали ее указания с выражением благоговения на лицах.

Глава 13

Кабинет главы ФСМБ был воплощением бюрократической власти. Стены из темного мрамора, массивный стол из редкого дерева, портреты основателей службы в золоченых рамах. Все здесь было рассчитано на то, чтобы человек, стоящий перед этим столом, почувствовал себя ничтожеством.

Игорь Стрельников стоял по стойке «смирно» перед своим начальником – генералом Тархановым, который изучал документы, не поднимая головы. Эта театральная пауза была частью ритуала унижения.

– Стрельников, – наконец произнес генерал, не отрывая взгляда от бумаг. – Ваше расследование привело к беспрецедентному политическому кризису. Три Великих Клана, три столпа власти шатаются, экономическая стабильность под угрозой. Нам приходится прилагать огромные усилия, чтобы стабилизировать обстановку.

Стрельников молчал, глядя в точку над головой начальника. Его лицо было каменной маской.

– С одной стороны, – продолжил Тарханов, наконец подняв глаза, – можно сказать, что коррупция была выявлена и наказана. Для толпы это хорошо, да и для аппарата управления держать Великие кланы на коротком поводке тоже неплохо, но методы… методы были неприемлемыми. Использование священного ритуала в качестве политического инструмента недопустимо.

– Я действовал в рамках закона, – тихо сказал Стрельников.

– Закона? – генерал откинулся в кресле. – Игорь Александрович, вы превратили зал суда в цирк. Ваш подопечный, этот Воронов, провел всех нас. Он использовал вас как пешку в своей игре, а вы этого даже не заметили.

Стрельников сжал челюсти, но продолжал молчать.

– В связи с вышеизложенным, – Тарханов взял официальный документ, – приказываю отстранить вас от всех полевых операций бессрочно. Причина – провал расследования и создание политической нестабильности. Вы переводитесь на архивную работу с понижением в должности.

Генерал ожидал вспышки гнева, попыток оправдаться, мольбы о пересмотре решения. Любой нормальный человек в такой ситуации либо взорвался бы, либо сломался.

Но Стрельников лишь кивнул:

– Понятно. Где мое новое рабочее место?

– Секретные архивы, подуровень семь, – ответил Тарханов, слегка озадаченный такой реакцией. – Ваши задачи – каталогизация старых дел и подготовка отчетов. Игорь Александрович, я понимаю, что это тяжело…

– Ничего не понимаете, – перебил его Стрельников с такой ледяной вежливостью, что генерал почувствовал неприятный холодок. – Разрешите идти?

– Идите, – протянул Тарханов.

Стрельников развернулся и направился к выходу. Его походка была абсолютно спокойной, уверенной. Не было ни поникших плеч, ни судорожной спешки униженного человека.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив генерала наедине с тревожными мыслями. Эта нечеловеческая выдержка и абсолютное спокойствие перед лицом карьерного краха настораживали.

«Что‑то он точно задумал, стервец.»  – подумал Тарханов, но тут же отмел эту мысль. ' – Хотя, что он может сделать, сидя в архивах?'

* * *

Он ошибался.

В лифте, спускающемся в подземные уровни ФСМБ, Стрельников позволил себе тонкую улыбку. Впервые за много дней он чувствовал что‑то похожее на удовлетворение.

Его отправили в архивы как в ссылку, но для него это был не приговор. Стрельников благодаря этой ссылке получил доступ к самым секретным материалам службы, к знаниям, которые копились веками. К информации, которую полевые сотрудники никогда не видели.

«Они думают, что похоронили меня,»  – размышлял он, наблюдая за мелькающими номерами этажей. «А на самом деле дали мне ключи от самого ценного – от знаний, которые помогут мне понять природу моего врага.»

Лифт остановился на подуровне семь, и двери бесшумно разошлись. Перед ним открылся длинный коридор, уходящий в полумрак. Стены были выложены тем же темным камнем, что и наверху, но здесь не было роскоши. Только функциональная, почти аскетичная обстановка.

Стрельников шагнул в коридор, и за его спиной двери лифта закрылись. Теперь между ним и поверхностным миром лежали семь уровней бетона, стали и магических барьеров.

Он был похоронен в недрах ФСМБ. Вот только мертвые не планируют месть, а Игорь Стрельников планировал.

Секретные архивы ФСМБ – святилище самых опасных знаний, собранных империей за всю ее историю.

Массивная дверь с тройной системой защиты – магической, электронной и биометрической – отворилась перед Стрельниковым с тяжелым металлическим скрежетом. За ней открылся огромный зал, уходящий в полумрак. Ряды стеллажей тянулись до самого потолка, заставленные документами, кристаллами памяти, артефактами и запечатанными контейнерами.

У входа его встретил архивариус – древний старик по имени Константин Печальный, который работал здесь уже больше сорока лет. Его седые волосы и бледная кожа делали его похожим на призрака, навеки привязанного к этому месту.

– Стрельников, – произнес старик скрипучим голосом, изучая электронное предписание. – Вас сослали к нам в наказание, полагаю?

Он ожидал увидеть сломленного, унылого человека – такими обычно приходили опальные сотрудники службы сюда на последнюю станцию их карьеры, место, где амбиции приходили умирать среди пыльных фолиантов.

Но реакция Стрельникова его удивила. Инквизитор медленно обвел взглядом бескрайние ряды стеллажей, и в его глазах загорелся интерес. Он смотрел на архивы как на сокровищницу.

– Покажите мне структуру хранения, – сказал он, не отвечая на вопрос.

– Э‑э… конечно, – растерялся Печальный. – Вот здесь у нас дела по коррупции высших чинов, тут – материалы о заговорах против трона, а там – документы по экономическим преступлениям…

Стрельников прошел мимо этих секций, едва удостоив их взглядом. Он двигался глубже в архив, словно ища что‑то конкретное.

«Все это – детские игры,»  – думал он, проходя мимо полок с делами о взятках, политических интригах и финансовых махинациях. «Борьба за деньги, за власть, за влияние… Я потратил всю жизнь, наводя порядок в этом муравейнике, не понимая, что истинная угроза находится за его пределами.»

– А что у вас в дальних секциях? – спросил он у архивариуса.

– Там? – Печальный нахмурился. – Там материалы, к которым допуск имеют только сотрудники высшего ранга. Дела о… нестандартных угрозах.

– Покажите.

– Но у вас нет соответствующего допуска…

Стрельников достал свое удостоверение:

– У меня допуск Альфа‑7. Этого достаточно?

Старик взглянул на документ и кивнул, хотя и с явной неохотой:

– Следуйте за мной.

Они прошли через лабиринт стеллажей в самую дальнюю часть архива. Здесь атмосфера была другой – более гнетущей, напряженной. Контейнеры были более массивными, с дополнительными печатями и защитными рунами.

– Сектор «Метафизические Угрозы», – объявил Печальный. – Класс «Омега». Здесь хранятся дела о сущностях и явлениях, которые не вписываются в обычные рамки расследований.

Стрельников остановился перед огромным стеллажом, заставленным запечатанными контейнерами. На каждом была табличка с кодовым обозначением дела.

– «Дело о Шепчущих Тенях Валенсии», – читал он вслух. – «Инцидент с Временной Петлей в Нордхейме». «Случай Коллективной Амнезии в Старом Городе»…

– Большинство этих дел засекречены навечно, – пояснил архивариус. – Слишком опасные знания. Некоторые ваши коллеги, изучавшие эти материалы, сходили с ума.

– А кто имел к ним доступ в последние годы?

– Практически никто. Последний запрос был три года назад от… – Печальный проверил журнал, – от Главного следователя Морозова. Он искал что‑то о «переписчиках реальности».

Сердце Стрельникова забилось быстрее:

– И что он нашел?

– Ничего конкретного. Ушел разочарованный, сказал, что это «мифы и бред сумасшедших». Но вы можете изучить те же материалы, если хотите.

– Хочу, – коротко ответил Стрельников. – Выделите мне рабочее место. Я буду здесь долго.

Печальный указал на уединенный стол с терминалом в углу сектора:

– Вот ваше место, но предупреждаю – эти знания изменяют людей. Не все из тех, кто здесь работал, остались прежними.

Стрельников сел за стол и активировал терминал. На экране появилось меню с сотнями заголовков дел, каждое из которых описывало столкновение с чем‑то, что не должно было существовать в рациональном мире.

Для мира наверху он был сломленным инквизитором, сосланным в архивы за провал. Но здесь, среди запретных знаний, он чувствовал себя исследователем, стоящим на пороге великого открытия.

Стрельников сидел за старым терминалом, окруженный пыльными фолиантами и мерцающими инфокристаллами памяти. Три дня он провел, изучая дела о «метафизических угрозах», но пока не находил ничего, что могло бы объяснить природу Калева Воронова.

Большинство документов описывали локальные аномалии – призраков, временные петли, места, где нарушались законы физики, но все это были явления хаотичные, неконтролируемые. Ничего из этого не относилось к Воронову.

На четвертый день он принял решение, которое изменило весь ход его расследования. Вместо поиска новых улик он решил заново проанализировать все, что уже знал, но с совершенно иной точки зрения.

Он отбросил психологию, криминалистику, юриспруденцию – все инструменты обычного следователя. Теперь он смотрел на события как метафизик, изучающий фундаментальные законы реальности.

На экране терминала появилась запись «Вызова Истины». Стрельников запустил ее уже в сотый раз, но теперь он анализировал не действия участников, а саму структуру происходившего.

«Древний ритуал работал по заложенным в него принципам,»  – размышлял он, делая пометки. «Магия Истины должна была вскрыть обман, показать подлинную природу объекта исследования.»

Он поставил запись на паузу в тот момент, когда свет ритуала коснулся Кассиана. На лице молодого человека не было страха, напряжения или даже концентрации. Только легкая скука.

«Здесь,»  – пробормотал Стрельников. «Здесь началось что‑то невозможное.»

Он включил режим покадрового анализа и начал изучать магические потоки. Сначала все шло по протоколу – энергия ритуала устремилась к цели, намереваясь проникнуть в ее суть. Но затем…

Затем что‑то изменилось. Потоки магии не отразились от барьера, не рассеялись в хаосе. Они… повернули. Изменили направление как река, которой внезапно прорыли новое русло.

«Он не сопротивлялся ритуалу,»  – понял Стрельников. «Он его возглавил.»

Инквизитор откинулся в кресле, чувствуя, как у него перехватывает дыхание от осознания масштабов произошедшего.

«Я думал, он обманул ритуал. Но какая глупость, он не обманул его. Он его реально переписал, заставил сам Закон, саму Истину, подтвердить эту иллюзию как непреложный факт.»

Стрельников встал и начал ходить по узкому проходу между стеллажами. Мысли в его голове выстраивались в пугающую, но логичную картину.

«Он не ломает правила реальности,»  – понимал он. «Он создает свои. Локально, временно, но достаточно убедительно, чтобы даже древняя магия поверила в их подлинность.»

Это меняло все. Стрельников понял, что имеет дело не просто с могущественным магом или даже иномирной сущностью. Перед ним был «переписчик реальности» – существо, способное локально изменять фундаментальные законы мироздания.

Обычные методы борьбы против такого противника были бесполезны. Нельзя арестовать того, кто может переписать законы ареста. Нельзя убить того, кто может изменить саму концепцию смерти в своем присутствии.

Но это открытие не сломило Стрельникова. Наоборот – впервые за много дней он почувствовал прилив энергии. Теперь он знал, с чем имеет дело, а значит, мог искать соответствующие средства борьбы.

Он вернулся к терминалу и открыл новую поисковую строку. Теперь его интересовали не обычные преступления, а теоретические работы о природе реальности, о константах мироздания, о том, что лежит в основе всех законов.

«Если он может переписывать правила,»  – думал Стрельников, вводя новые параметры поиска, «то должно существовать что‑то, что эти правила стабилизирует. Что‑то, чего даже он не может изменить.»

На экране появились результаты поиска – десятки теоретических работ о «концептуальных константах», «точках стабилизации реальности», «метафизических якорях». Большинство авторов были объявлены сумасшедшими, их работы засекречены.

Но Стрельников больше не считал их безумцами. Возможно, они были единственными, кто приблизился к пониманию истинной природы мироздания.

Он открыл первый файл и углубился в изучение. Где‑то в этих «еретических» теориях скрывался ключ к победе над врагом, который считал себя неуязвимым.

* * *

Прошла неделя с тех пор, как Стрельников погрузился в изучение запретных архивов. Он практически не покидал свое рабочее место, питаясь закусками и засыпая прямо за терминалом. Архивариус Печальный с тревогой наблюдал за ним – такое поведение было типично для исследователей, которые слишком глубоко уходили в опасные знания.

Стрельников выглядел изможденным – впалые щеки, красные от усталости глаза, но в его взгляде горел огонь исследователя, нашедшего важную зацепку.

На его столе лежали стопки распечаток из самых еретических трактатов: «Теория Концептуальных Якорей» Архимага Мертвого, «О Природе Неизменяемого» философа Градского, «Константы Мироздания» безумного математика Кравченко. Все эти авторы закончили свои дни в психиатрических лечебницах или просто исчезли при загадочных обстоятельствах.