Текст книги "Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 79 страниц)

Я был готов прекратить этот фарс. Очевидно, в этом захолустье гениев кулинарии не водилось. Я уже собирался отпустить последнего кандидата, даже не пробуя, когда Себастьян произнес:

– Господин, последний претендент. Его зовут Арсений.

В столовую вошел молодой, нервный парень. Он не был похож на остальных. Никакого белоснежного кителя, никаких напыщенных манер. Он был одет в простую, чистую поварскую форму и сжимал в руках одну-единственную тарелку. Он был су-шефом одного из тех «мастеров», которых я выгнал час назад.

Он поставил тарелку передо мной. На ней не было ни пены, ни съедобных цветов, ни золотой пыли. На ней лежало простое картофельное пюре с небольшим куском идеально обжаренной рыбы и веточкой укропа.

Я с сомнением взял вилку, вкусил немного «блюда» и…

…замер.

Это было… идеально. Картофель был взбит до состояния невесомого облака, но сохранил свой насыщенный вкус. Рыба – с хрустящей, золотистой корочкой снаружи и нежнейшей, тающей во рту мякотью внутри. Каждая крупинка соли, каждая капля масла, каждый лист укропа – все было на своем месте. Идеальный, безупречный баланс.

Я медленно доел все, что было на тарелке. В столовой стояла тишина. Молодой повар, Арсений, смотрел на меня, не дыша, его лицо было бледным от страха.

Я положил вилку и нож. Посмотрел на Себастьяна, который замер в ожидании.

– Он принят, – произнес я и, не говоря больше ни слова, поднялся и вышел из столовой.

Я нашел то, что искал. Мой покой только что стал немного… вкуснее.

* * *

Пока в поместье Вороновых разворачивалась тихая драма кулинарного искусства, в нескольких километрах от него, в самом сердце густого, нетронутого леса, реальность трещала по швам.

Воздух здесь сгустился, замерцал, а затем с оглушительным, рвущим треском, похожим на звук ломающегося льда толщиной в сотню метров, пространство разорвалось. Разлом был не чета тому, что появился на участке Кассиана раньше. Этот был втрое больше, его края горели нестабильным, багровым огнем, а из глубины доносился низкий, утробный рев, от которого вибрировала земля и с деревьев осыпались листья.

Из багровой раны показалась гигантская, бронированная лапа, увенчанная когтями. Затем еще одна и, наконец, из Разлома, раздвигая его края, с оглушительным ревом выбралось само существо.

Оно было огромным, как двухэтажный дом, его тело покрывал толстый костяной панцирь, а из пасти, полной острых, как бритва, зубов, вырывался пар. Оно огляделось своими маленькими, злобными глазками, издало еще один рев, от которого в ближайшей деревне зазвенели стекла, и начало свое движение.

Существо не просто шло. Оно крушило. Вековые деревья ломались, как спички, под его натиском. Тварь оставляла за собой широкую просеку из вырванных с корнем деревьев и щепок. И двигалось оно в одном, строго определенном направлении. Прямо к самому сильному источнику энергии в этом регионе. Прямо к «Эдему».

* * *

Поместье Вороновых. Вечер того же дня.

Я сидел за столом в столовой. Впервые за все время моего пребывания здесь, чувствовал нечто, похожее на предвкушение. Передо мной стояла тарелка. Мой новый повар, Арсений, приготовил для меня свой первый ужин в новой должности.

Блюдо выглядело просто, но в этой простоте и скрывалась гениальность. Идеально прожаренный кусок мяса, отдыхающий на подушке из грибного соуса, рядом – башня из картофельных лепестков, запеченных до золотистой корочки. Аромат, исходящий от блюда, был божественным. Сложным, многогранным, обещающим не просто утоление голода, а истинное гастрономическое удовольствие.

Я взял в руки нож и вилку. Наконец-то. Момент покоя. Момент гармонии. Никаких героев, никаких кланов, никаких проблем. Только я и произведение кулинарного искусства.

Я поднес первый кусочек мяса ко рту.

В этот самый момент дверь в столовую с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Глеб. Его лицо было встревоженным.

– Господин, – выдохнул он. – Вам нужно это видеть. Срочно.

Моя рука с вилкой замерла в сантиметре ото рта.

Неужели даже в этом мире я не могу спокойно поесть⁈

Глеб, не дожидаясь моего разрешения, включил большой новостной экран на стене.

Картинка на экране дрожала. Репортер, заикаясь от страха, вел прямой эфир на фоне разрушенного леса. А за его спиной, снося все на своем пути, двигался тот самый гигантский, бронированный монстр.

«…неизвестное существо продолжает свое движение на восток, – надрывался репортер. – Все попытки Гильдии Охотников остановить его провалились! Оно движется в сторону новых застроек!..»

«О, Ваше Темнейшество, – с нескрываемым сарказмом прозвучал в моей голове голос ИИ. – Кажется, ваш изысканный ужин под угрозой. Придется снова отвлекаться от важных дел, чтобы прогнать этих дикарей».

Я медленно опустил вилку на стол. Посмотрел на свой идеальный, остывающий ужин. Затем на ревущего монстра на экране.

И мое лицо превратилось в маску истинного вселенского ужаса, что наводил страх многие тысячелетия на простых смертных. Они посмели… Снова посмели…

…прервать мой ужин!

Глава 17

Я сидел за столом и смотрел на свою тарелку. На ней лежал остывающий шедевр. Мой первый за долгое время идеальный ужин.

На большом экране на стене, который включил Глеб, ревело гигантское бронированное существо, круша вековые деревья, как спички.

Моя рука с вилкой, замершая в сантиметре ото рта, так и не сдвинулась с места. В этот момент я испытывал лишь одну, всепоглощающую, чистую эмоцию.

Дикое раздражение!

В воздухе рядом с моей головой зависла моя персональная головная боль – маленькая, светящаяся фея, мой материализованный ИИ, что смогла обрести форму после увеличения резерва, правда видима она была только мне. Она с деловым видом развернула перед собой крошечный голографический экран, который мог видеть только я, и, постучав по нему пальчиком, произнесла своим мелодичным, но полным сарказма голосом: – Монстр класса C+, Ваше Темнейшество. Угроза для региона – высокая. Расчетное время достижения периметра «Эдема» – восемьдесят семь минут.

Она сделала паузу, а затем смахнула диаграмму и посмотрела на меня.

– Уровень производимого акустического загрязнения – невыносимый.

«Невыносимый». Увы, но лишь одного этого маленького слова было недостаточно, чтобы описать мое текущее состояние.

Я медленно опустил вилку на стол. Звук столового серебра, коснувшегося фарфора, прозвучал в тишине столовой оглушительно. Глеб и Алина, стоявшие у двери, напряженно смотрели на меня, ожидая приказа.

Я же смотрел на экран и видел, как на фоне монстра мечутся крошечные фигурки – местные Охотники, полиция. Они будут возиться с этой тварью часами. Возможно, днями. Будет стрельба. Будут взрывы. Будут крики. Будут летать новостные вертолеты, создавая еще больше шума. Будут отчеты, расследования, суета. Полный, абсолютный хаос, который будет мешать мне спать, работать и, что самое непростительное, – ужинать.

Моя цель в этом мире была проста – покой. И этот монстр, это ходячее недоразумение, был прямой, наглой помехой в достижении моей цели.

Я отодвинул тарелку. Мой идеальный ужин был безнадежно испорчен.

Поднялся из-за стола. Глеб и Алина выпрямились, ожидая инструкций.

– Господин, приказы? – спросил Глеб, его рука уже лежала на рукояти оружия.

Я не удостоил его ответом. Не говоря ни слова, я прошел мимо них и направился к выходу из поместья.

Моя цель была не спасти каких-то там безымянных людей в каком-то там безымянном поселке. Моя цель куда более глобальная и важная.

Вернуть себе возможность спокойно поужинать. И для этого нужно было всего лишь устранить источник шума.

Лично.

– Господин, подождите! – крикнул мне в спину Глеб. – Отряд уже собирается, мы прикроем!..

Я не стал его слушать. Их «отряд» будет добираться до места минут двадцать на своей дребезжащей машине. Слишком долго. Слишком шумно.

Я вышел из дома и направился к границе поместья. Моя фея-ИИ порхала рядом, ее крошечное личико выражало неодобрение. «Ваше Темнейшество, использование магии перемещения в вашем текущем состоянии крайне не рекомендуется, – прозвенела она. – Это приведет к нерациональному расходу и так скудного резерва».

«Быстрое и тихое перемещение, – мысленно поправил я ее, – это гораздо более рационально, чем прослушивание воя этого животного и сирен его преследователей в течение следующих полутора часов».

Остановился на опушке леса, вглядываясь в сторону, откуда доносился далекий рев. Затем прикрыл глаза, сосредоточившись. Я не мог позволить себе полноценный телепорт – это было бы слишком энергозатратно. Но простое мгновенное пространственное сжатие… на это сил должно было хватить.

Я шагнул вперед, и в этот момент мир перед моими глазами исказился, сжался, как гармошка. Пространство в несколько километров схлопнулось в один короткий шаг. На мгновение я ощутил тошнотворное чувство падения сквозь изнанку реальности, а затем твердая земля снова оказалась у меня под ногами. Даже такая малость заставила мой энергетический резерв неприятно сжаться. Как же это раздражало.

Я вышел из тени деревьев прямо за оцеплением, которое выставила местная полиция. Никто даже не заметил моего появления.

Картина, представшая моим глазам, была предсказуемо хаотичной. Окраина какого-то мелкого поселка, судя по убогим домишкам, была превращена в зону боевых действий. Деревья в прилегающем лесопарке были вырваны с корнем, несколько автомобилей, похожих на консервные банки, были перевернуты и дымились. В воздухе стоял густой запах гари. И, конечно же, шум. Крики людей, вой сирен, беспорядочная стрельба и рев самого виновника торжества.

В центре всего этого бедлама возвышался монстр. Он был довольно крупный. Огромное, неуклюжее существо, раза в два выше двухэтажного дома, покрытое толстыми костяными пластинами, которые образовывали подобие естественной брони. Четыре массивные лапы топтали землю, а две верхние, увенчанные огромными клешнями, крушили все, до чего могли дотянуться. Его рев был не просто громким, а будто физически ощутимым, заставляя вибрировать воздух.

Вокруг этого ходячего недоразумения суетились местные «защитники». Я насчитал около дюжины Охотников в их стандартной броне и небольшой отряд местного спецназа, прячущегося за своими смехотворными машинами. Они действовали храбро, но абсолютно бестолково.

Магические снаряды Охотников, яркие и пафосные, с шипением ударялись о костяную броню монстра и гасли, не причиняя ему никакого вреда. Крупнокалиберные пули спецназа отскакивали от его шкуры, как горох от стены, оставляя лишь едва заметные царапины.

Монстр, казалось, даже не замечал их. Он с легкостью прорвал их тонкую линию обороны, одним ударом клешни отправив в полет полицейскую машину, и двинулся дальше, прямо к жилым домам. Ситуация для местных становилась критической.

Для меня же она становилась все более и более раздражающей.

Я спокойно вышел из-за оцепления.

– Сэр! Назад! Опасная зона! – тут же заорал на меня какой-то Охотник, заметив мое движение.

Я проигнорировал его и медленно, ровным шагом пошел прямо по направлению к монстру. Мое появление, как это ни странно, привлекло всеобщее внимание. Охотники и спецназовцы замерли, не понимая, что за безумец идет на верную смерть. Случайные свидетели, выглядывающие из окон, уставились на меня. Но я просто хотел устранить этот жалкий источник шума – очередную помеху!

* * *

Старик Петрович, бывший военный, сжимал в руках старое охотничье ружье и выглядывал из-за занавески. Он видел, как эта тварь крушит машины, видел, как Охотники безуспешно пытаются ее остановить. А потом он увидел ЕГО. Какой-то хлыщ в дорогущем черном костюме, который спокойно вышел из-за оцепления и пошел прямо на монстра. Не бежал. Не крался. Просто шел, как будто прогуливался по парку.

– Совсем с ума сошел, – пробормотал Петрович. – Богатый сынок, решил, что бессмертный. Сейчас его пополам разломает. Жалко дурака.

– Камера на меня! Крупный план! – шипел в микрофон молодой репортер, прячась за остатками бетонного забора. – Ты видишь это, Толя⁈ Ты снимаешь это⁈ Какой-то безумец в костюме решил покончить с собой самым эффектным способом! Это же сенсация! Рейтинги взлетят до небес! Держи его в кадре, Толя, держи! Сейчас будет мясо!

Командир спецотряда «Барс», лежа за перевернутым автомобилем, с недоумением смотрел в тактический бинокль.

– Что за хрен? – процедил он в рацию. – Кто пустил гражданского за периметр?

Его аналитический ум, привыкший к тактике и стратегии, отказывался обрабатывать увиденное. Человек шел ровно, его походка была спокойной, руки опущены. Ни оружия, ни признаков магии. Абсолютное, тотальное нарушение всех протоколов выживания.

– Снайпер, доложи, – скомандовал он.

– Вижу его, командир, – раздался в наушниках голос. – Никакого оружия. Выражение лица… спокойное. Скучающее, я бы даже сказал. Он что, под наркотиками?

– Похоже, у нас тут очередной суицидник, решивший прославиться, – с презрением заключил командир. – Не отвлекаться. Он уже труп.

Лидер группы Охотников, ветеран по имени Рагнар, опустил свой силовой молот.

– Это еще кто такой? – прорычал он, глядя на фигуру в костюме.

– Похож на аристократа, – ответила его напарница, молодая волшебница. – Может, один из клановых?

– Клановые не лезут под удар без десятка телохранителей, – отрезал Рагнар. – Этот идет один. И он… не похоже, что боится.

* * *

Кассиан

Я игнорировал выкрики и взгляды. Самое главное, меня заметил монстр.

Он прекратил крушить дом, повернул свою уродливую голову и уставился на меня своими маленькими, злобными глазками. Он увидел новую, наглую цель, которая не пряталась и не стреляла, а просто шла к нему издал очередной оглушительный рев, полный ярости и предвкушения, и, выпустив свои когти, двинулся мне навстречу.

Великолепно. По крайней мере, теперь он будет шуметь только в мою сторону. Теперь удасться быстро разобраться.

– Безумец! Уходи оттуда! – донесся до меня отчаянный крик одного из Охотников.

Я проигнорировал его. Все их крики, вся их суета были для меня лишь фоновым шумом, аккомпанементом к этому абсурдному спектаклю, который мешал мне ужинать.

Я остановился. Монстр, набирая скорость, несся прямо на меня, готовый растоптать, разорвать, превратить в мокрое место.

Я небрежно поднял руку.

Хватит с меня изящных, тонких техник. Этим приматам нужно было зрелище, которое их примитивный мозг сможет обработать. Что-то простое, но громкое и кровавое. И главное – очень запоминающееся! Чтобы все четко понимали, что значит шуметь на моей земле!

Теперь, с двумя процентами моей истинной силы, я мог себе это позволить.

Я не стал плести сложных заклинаний. Просто взял частичку своей энергии, сжал ее, уплотнил до состояния сверхновой, и на моей ладони зажглась крошечная, не больше ногтя, точка иссиня-черного света. Она не сияла. Она, казалось, вбирала в себя свет.

Монстр был уже в десяти метрах, его пасть была раскрыта, из нее несло жаром и гнилью.

Я щелкнул пальцами.

Черная точка, без звука, сорвалась с моей руки. Она летела не быстро. Она просто… парила в нужную мне сторону.

Не было никакого взрыва, никакого треска и даже намека на любые варварские звуки. Только глухой, влажный, отвратительный шлепок, как будто гигантский молот один единственный раз ударил по мешку с требухой. Крошечная пуля чистой темной энергии вошла в толстый костяной панцирь монстра так, словно его и не было. На мгновение ничего не произошло. Но затем…

Из спины монстра вырвался струя крови, а вместе с ним фонтан ошметков внутренних органов и раздробленных костей. Моя энергетическая пуля не просто пробила его. Она схлопнулась и аннигилировала все внутри, превратив нутро в кровавую кашу. В центре его массивной туши, там, где должна была быть грудная клетка, теперь зияла огромная, дымящаяся дыра размером с автомобиль, сквозь которую можно было видеть разрушенные дома позади него.

Гигантская, бронированная туша, которая секунду назад казалась несокрушимой, замерла. Ее рев оборвался, сменившись удивленным хрипом. Она посмотрела вниз, на дыру в собственном теле, а затем ее маленькие, злобные глазки остекленели. Тварь рухнула на землю с таким грохотом, что в соседних домах вылетели стекла.

Внутренности монстра хлынули на землю, заливая улицу липкой, дымящейся массой.

И наступила тишина.

Оглушительная, абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуком капающей с деревьев крови. Все – Охотники, спецназ, случайные свидетели, выглядывающие из окон – смотрели с открытыми ртами на это кровавое месиво.

Журналист, который секунду назад предвкушал «мясо», теперь с белым лицом и трясущимися руками пытался удержать камеру, направленную на эту бойню, его оператор чуть ли не кипятком ссал от смеси ужаса и восторга. Он только что снял кадры, которые сделают его знаменитым.

Некий старик Петрович в окне перекрестился. Командир спецназа «Барс» медленно опустил свой бинокль, его лицо было пепельным. А Охотники… они просто стояли, глупо смотря на то, как их «несокрушимый» враг был уничтожен одним, небрежным щелчком пальцев.

Я опустил руку. Проблема была решена. Затем медленно обвел взглядом застывшую толпу, их полные ужаса и странного благоговения лица. Урок был усвоен.

Я хмыкнул и, не говоря ни слова, развернулся и спокойно пошел прочь. На моем лице все еще было еще выражение вселенской досады из-за испорченного вечера.

«Вот видите, Ваше Темнейшество, – с нескрываемым ехидством прокомментировал в моей голове дух-ИИ. – Вы просто не можете не быть героем, даже когда очень не хотите. Это, должно быть, судьба такая. Проклятие вселенского класса – не меньше!».

Отвечать не стал. Если вынужденное аннигилирование очередного недоразумения – это цена за спокойный ужин, то, так и быть, я готов время от времени платить эту цену, но это не делало процесс менее раздражающим.

Глава 18

На следующий день после моего… вынужденного санитарного мероприятия, мир, от которого я так старательно отгораживался, с оглушительным грохотом вломился в мой информационный пузырь.

– Ваше Темнейшество, я настоятельно рекомендую вам ознакомиться с текущей новостной повесткой, – прозвенел голос моей феи-ИИ. Она порхала у моего плеча, ее крошечное личико было серьезным. – Протокол «Тишина» больше не справляется. Это уже не шум, а информационный шторм.

Она развернула передо мной голографический экран и я увидел себя.

Точнее, размытую, дрожащую фигуру в темном костюме, снятую с камеры местного оператора. Вот я выхожу из-за оцепления. Вот на меня несется гигантский монстр. А вот… вспышка и от монстра остаются только дымящиеся ошметки.

Этот ролик крутили по всем новостным каналам без остановки.

– … мы до сих пор не можем идентифицировать природу этой атаки! – вещал в прямом эфире какой-то напыщенный эксперт в мантии. – Это не похоже ни на одну из известных боевых техник. Энергетический всплеск был минимальным, но результат – сумасшедшим.

– Это новая ступень в развитии боевой магии! – вторил ему другой, размахивая руками. – Этот человек, Калев Воронов, либо гений, либо безумец!

Я с отвращением смотрел на их потуги проанализировать то, что для них было непостижимо. Это было все равно что наблюдать, как муравьи пытаются разгадать принцип работы ядерного реактора.

* * *

Федеральная Служба Магической Безопасности. Кабинет старшего дознавателя Максима Кардиева.

Максим смотрел на тот же ролик, который сейчас крутили по всем каналам, но на его лице не было ни восторга, ни удивления. Только мрачная уверенность, от которой в глубине желудка сворачивался неприятный узел. Он видел не просто размытую фигуру в костюме, а финальный, недостающий элемент в своей безумной мозаике.

Он добавил новый файл на свою голографическую доску расследования, соединив его жирной, кроваво-красной линией с фотографией Калева Воронова. Щелчок. Все встало на свои места. Все его разрозненные подозрения, все его самые худшие, самые иррациональные опасения только что подтвердились.

Это был не просто нарушитель. Нарушители оставляли следы, у них были мотивы, слабости. Они действовали в рамках понятной системы. А этот… этот Воронов действовал вне системы. Он не просто ломал правила, а игнорировал, словно их для него не существовало.

Максим прокрутил в голове всю цепочку событий. Дуэль, где он отшвырнул заклинание, как мячик. Казино, где он не просто выиграл, а ментально уничтожил одного из самых опасных псайкеров города. Бал, где он публично унизил высокопоставленного чиновника, демонстрируя абсолютное презрение к власти и теперь это. Уничтожение монстра класса С+, с которым не справился целый отряд Охотников, одним-единственным, небрежным щелчком пальцев.

Это акт творения и разрушения, который не укладывался ни в одну известную классификацию. Он имел дело не с человеком, который обрел силу. Он имел дело с силой, которая притворилась человеком.

В глубине души Максим снова увидел картину из своего детства: рушащаяся стена, пыль, крики и самодовольное лицо аристократа-мага, которому все сошло с рук. Всю свою жизнь он боролся с такими, как он. С теми, кто считал, что их сила дает им право стоять над законом.

Но этот Воронов был хуже.

Он был на совершенно ином уровне. Он не просто хаос, а сила, способная в одиночку уничтожить половину города и эта сила была абсолютно, пугающе неконтролируема.

* * *

Частный клуб «Монолит». Зал для неофициальных встреч.

Патриарх клана Соколовых, Игорь, молча смотрел на голографический экран, его старые, узловатые пальцы с силой сжимали резной подлокотник кресла из черного дерева. В зале для неофициальных встреч повисла тишина, нарушаемая лишь гудением проектора и нервным дыханием представителя Тихоновых.

Соколов пересматривал запись уже в пятый раз. Он игнорировал крики очевидцев и пафосные комментарии репортера. Его взгляд, взгляд человека, который полвека строил военную империю, был прикован к деталям.

Человек в черном костюме не красовался, не произносил заклинаний, не принимал боевых стоек. Он просто пришел, оценил, решил и исполнил приговор.

Щелчок пальцев. Аннигиляция. Конец проблемы. Это было похоже на то, как рабочий на заводе нажимает кнопку на прессе, чтобы уничтожить бракованную деталь. Пугающе эффективно.

– Он не просто силен, – наконец произнес он, нарушив тишину. Его глухой, весомый голос заставил остальных вздрогнуть.

Глава Лисицыных и представитель Тихоновых посмотрели на него.

– Мы все видели, что он силен, Патриарх, – нервно сказал Тихоновец. – Вопрос в том, что…

– Ты не понял, – прервал его старик, не отрывая взгляда от застывшего на экране изображения Кассиана. – Сильных в этом городе много. Мефистов был силен. Он упивался своей силой, играл с ней, демонстрировал ее. Остальные «бояре»… они как павлины, распускающие хвосты. Их сила – это инструмент для статуса, для запугивания, для интриг. А этот… – Соколов на мгновение замолчал, подбирая слова. – Для него сила – это просто инструмент. Как молоток. Он не наслаждается ею. Просто использует ее для решения проблемы с максимальной эффективностью и ему плевать на правила. Плевать на свидетелей, на ФСМБ, на нас.

Он медленно повернул свою голову, похожую на голову ястреба, и обвел присутствующих тяжелым взглядом.

– Вы все думаете, что появился новый игрок, который хочет занять место за нашим столом. Вы ошибаетесь. Он не хочет играть. Он хочет перевернуть доску.

* * *

Региональное Отделение Гильдии Охотников.

Глава отделения, Артемий, в десятый раз пересматривал ролик в замедленном режиме, его лицо было непроницаемым. За свои шестьдесят лет, сорок из которых он провел в Гильдии, он видел все. Видел магов, способных вызывать огненные штормы. Охотников, в одиночку сдерживающих прорывы Разломов. Он видел, как рождаются и умирают герои и думал, что его уже ничем не удивить.

Артемий ошибался.

Он снова и снова прокручивал те три секунды. Вот фигура в костюме поднимает руку. Никакой концентрации маны или рунических печатей в воздухе. Никаких артефактов. Просто жест, а затем – результат. Полная аннигиляция. Он видел, как монстр, чья броня выдерживала попадание огненных шаров и молний, умирает за считанные секунды. Его просто разрывает на куски.

– Это не новые техники, – пробормотал он себе под нос, его голос был хриплым от долгого молчания. Он наклонился к экрану, увеличивая изображение. – Это… что-то куда более старое. Древнее. Забытое. И при этом пугающе эффективное.

Он вспомнил пыльные, запретные фолианты из архива Гильдии, которые он читал еще будучи молодым рекрутом. В них говорилось о неких магах-демиургах, которые не использовали заклинания. Они отдавали приказы самой реальности и реальность подчинялась.

Артемий резко откинулся в кресле, его сердце пропустило удар. Если это правда… если в мире снова появилось существо такого уровня, то для него… то все их войны кланов, вся их политика, вся их Гильдия – все это было не более чем детской игрой в песочнице.

– Отдел аналитики! – приказал он в селектор, и его голос был полон стали. – Поднять все архивы по «Потерянным искусствам». Секция «Фундаментальные взаимодействия». Доступ – альфа-один. Да, я подтверждаю. Мне плевать, что для этого нужно разрешение всего совета! Я хочу знать, что это было. И я хочу знать это еще вчера!

* * *

Пока «сильные мира» сего видели во Калеве угрозу своему порядку, были и те, кто увидел в его поступке нечто иное.

Где-то в маленькой, захудалой лаборатории молодая девушка-биомант, которую выгнали из института за «бесперспективные» исследования по управлению ростом растений, смотрела на экран, и в ее глазах загорался огонь.

В трущобах, в подпольном бойцовском клубе, бывший воин клана, изгнанный за отказ подчиняться жестокому приказу, оторвался от своего стакана и уставился на экран.

В своей мастерской, заваленной гениальными, но отвергнутыми всеми чертежами, старый инженер-артефактор, чьи идеи сочли безумными, поднял голову от своих схем.

Для них, для изгоев, для тех, кого система перемолола и выплюнула, он не был угрозой. Воронов стал маяком. Проявлением абсолютной, несокрушимой силы, которая не подчинялась ни кланам, ни гильдии, ни правительствам. Силы, которая жила по своим собственным правилам.

И они, сами того еще не осознавая, уже начали свой путь.

Путь к его «Эдему».

* * *

Кассиан

Информационный шторм, как и любой шторм, со временем поутих. Новости сменились, элита нашла новые темы для перемывания костей, и мой пузырь относительного покоя начал восстанавливаться. Строительство шло своим чередом, стены «Эдема» росли, и я почти начал верить, что меня, наконец, оставят в покое.

Как же я ошибался.

Первым тревогу забил Глеб.

– Господин, – раздался его голос в моем коммуникаторе, когда я наблюдал за работой био-мага, высаживающего семена каких-то светящихся папоротников. – У нас гости.

– Я не принимаю гостей, Глеб, – устало ответил я. – Ты знаешь правила.

– Это… не те гости, господин, – в его голосе слышалось замешательство. – Точнее это гость и он просто один стоит у ворот.

Я мысленно подключился к одной из внешних камер. У ворот действительно стоял человек. Судя по его ауре, маг, причем довольно нестандартного плетения. Он просто стоял и смотрел на стройку. Я приказал Глебу не трогать его.

На следующий день их было уже трое. К магу присоединилась девушка в простом платье и хмурый мужчина с военной выправкой. Через неделю их было уже больше двадцати. У ворот моего будущего «Эдема» стихийно образовался небольшой палаточный лагерь.

Наблюдая за ними через камеры, которые Алина установила по периметру, я видел не только то, что показывала техника. Я смотрел сквозь нее, своим внутренним зрением, сканируя их ауры, их суть. Мне не нужно было слушать их истории. Я читал их, как открытые книги.

Вот та девушка в простом платье. Ее аура была слабой, но переплеталась с жизненной силой каждого дерева, каждого куста вокруг нее. Я мазками видел отголоски ее прошлого: насмешки в Академии, вердикт профессоров о «бесполезности» ее таланта к биомантии. Ее считали просто странной садовницей. Я же увидел в ней потенциал для развития и создания идеального сада практически в любых условиях.

Вот тот маг. Его магия была «неклассической», как выразились бы местные. Она не подчинялась стандартным школам огня или воды. Она была хаотичной, нестабильной, основанной на чистой вероятности. Опасной в неумелых руках. Местная Гильдия признала его угрозой и изгнала. Я же увидел в нем ключ к созданию непредсказуемых защитных барьеров.

А вот тот хмурый воин. Его сила была грубо запечатана в десятке амулетов, но я чувствовал, как под ними бурлит ярость. Я видел сцену его изгнания из клана – отказ выполнить жестокий, бесчестный приказ. Он был клинком, который хотели сломать, но лишь надломили. При должном уходе его еще можно восстановить.

Я видел их всех. Инженера с чертежами антигравитационных двигателей, которые сочли безумными, потому что они нарушали принятые здесь законы физики. Целительницу, чьи методы сочли еретическими. Все они, отвергнутые этим миром за то, что были другими, пришли сюда, к тому, кто продемонстрировал силу, стоящую над всеми правилами.

Это были те самые, кого система выплюнула. Изгои. «Особенные».

Они не пытались проникнуть внутрь. Не шумели, а просто… ждали. Сидели у своих костров, варили какую-то похлебку и с надеждой смотрели на растущие стены моего поместья, надеясь, что таинственный и могущественный владелец этих земель обратит на них свое внимание.

И это опять несколько раздражало. Я хотел тишины, хотел уединения, а получил какой-то лагерь прямо у моего порога.

– Поздравляю, Ваше Темнейшество, – прозвенел рядом со мной голос моей феи-ИИ, ее крошечное личико было полно яда. – Кажется, вы основали собственную религию. Видимо, пора писать священные тексты. Первое правило вашего культа: не мешайте Верховному божеству отдыхать.

Ее сарказм, как всегда, бил точно в цель. Моя борьба за покой привела к тому, что я стал для этих несчастных маяком. Символом. Какая нелепая ирония.

Неделю. Целую неделю я терпел этот цирк у своих ворот. Я пытался их игнорировать. Усилил акустические барьеры, чтобы не слышать их бормотания и жалкого пения у костров, но я не мог не чувствовать их.

Их надежды, их отчаяние, их преклонение – все это создавало ментальный фон, который просачивался сквозь любую защиту. Это был самый липкий и раздражающий вид шума.

«Просто сотрите их, Ваше Темнейшество, – прозвенел рядом со мной голос моей феи-ИИ, которая с любопытством разглядывала палаточный лагерь, паря в воздухе. – Один небольшой импульс силы, и вся эта толпа забудет, зачем они сюда приползли».

– Слишком энергозатратно, – пробормотал я. – И они вернутся. Или придут новые. Надежда – это сорняк, который очень трудно выполоть.