Текст книги ""Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Соавторы: Александр Лукьянов,Владимир Журавлев,Станислав Лабунский,Александр Тихонов,Ирина Гостева,Владимир Атомный,Михаил Белозёров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 241 (всего у книги 341 страниц)

За прошедшие дни я хорошо натренировался в использовании стихии Воды. Даже как-то больше стал к ней расположен. Для первой атаки выбрал формулу из этой области. Время на подготовку есть, так что можно создать настоящую красоту.

Быстро вошёл в медитацию. Настроил нужный план эфира, чтобы удобней было цеплять короткие узлы общей формулы напрямую к пространству. Определился с той частью эфирной сети, что соответствует нужному участку дороги и стал плести. Как порой мастерица смотрит на шерстяные кружева, что выходят из-под спиц, так и мне доставляет удовольствие озирать собственную работу. Средний по сложности класс общей формулы, не доставляет трудностей в постоянном контроле уже созданных узлов. Вижу и ощущаю каждый.

Проще всего было бы сделать атаку по площади – это когда в указанном месте начинается стихийная вакханалия. Выдержать такой удар может далеко не каждый маг высокого чина. Про низших и говорить не следует. Когда мы воевали с русскими, то именно так и уничтожили основную часть войск. Чутьё эфирного плана им доступно очень слабо, но зато сил более чем достаточно, поэтому они начали простреливать каждую пядь или же вызывать какой-нибудь ледопад – ловушки срабатывали, а победа снова оказывалась на стороне Российской Империи.

Вести партизанскую борьбу было нецелесообразно. Земли населённые финнами нельзя назвать исконно свейскими. Мы взяли их силой, хотя и без особого сопротивления. Коренные народы в этих суровых краях не склонны к войнам, потому переходят из подчинения одного королевства к другому. Российской Империи был нужен только выход в Балтийское море, а земель с беспощадным климатом, но богатым нутром и так хватает.

Я закончил плетение и полюбовался на результат. Узелки собранные в общую формулу звенят, словно из хрусталя. Пока пустые и бездушные. Они просят силы, хотят выпить как можно больше. Эту истому трудно терпеть. Начинает бежать пот, а тело дрожит, как при лихорадке.

Я создал сложную формулу. Бить буду точечно, не растрачивая сил впустую. Прежде чем схлестнусь в рукопашную со Скотовичем, перебью всю охрану.

Ненавистный граф не заставил себя ждать. Светлым и свежим утром, его карета выкатилась из-за поворота. Рядом с десяток всадников, все маги.

Я выматерился. Не раньше, не позже, отряд Скотовича пересёкся с деревенским обозом. А там все: старики, дети, женщины. Телеги полны овощей и прочих товаров, веселье льётся рекой. Бить по всадникам даже с учётом особой настройки нельзя. Либо же не считаться с невинными жертвами.

К моменту, как они подъехали почти вплотную, я вдруг понял, что едут со скоростью обоза они специально. Неужели что-то подозревают?! Но как?

Охраны больше, чем я рассчитывал, но граф человек знатный, ему такая положена. Так почему же они смешались с деревенскими? Я прислушался. Часть магов из охраны самозабвенно флиртуют с девушками, угощаются с их рук. Дети в восторге от рослых породистых коней, от роскошной военной формы на магах. Под шляпами не видно лиц, но способности я чувствую хорошо. Победа мне дорого обойдётся.

       Выжидаю момент. Каждую терцию секунды пытаюсь выверить атаку без вреда для деревенских. Отчаяние накатывает как штормовые волны.

Наконец-то он настал! Отряд почти проехал ловушку, но всё же я подгадал. Из земли выметнулись ледяные клещи, что в обход конских тел, сжались на магах. Мир раскрасился криками и стонами. Минус пять.

В тот же момент я рванул из подлеска. В маске и другой одежде, похожий на огромного чёрного волка. В магов полетели ледяные копья, будь здесь учитель по маг.физ-ре, то пришёл бы в восторг от скорости и точности.

Я несусь ветром, мимо уже прошипело два огненных шара. Землю стегнул водяной жгут. Прыжок! Переворот и отскок вправо. На моём месте начинают бушевать стихии. Карета графа в двух прыжках.

И тут я понял, что это ловушка. Скотовича нет в кабине. Деревенские разбегаются прочь, стонет и ревёт скотина, а я вдруг оказался один против подготовленного отряда. Силы по сути на исходе. Я бы вложился, будь здесь граф, но будет лучше ретироваться.

В плечо ударило что-то тяжёлое и меня отбросило. Я прокатился кубарем, пока не смог встать на ноги. Удар земляка спас от общей атаки других, вероятно, он должен был лишить равновесия попав в живот, но так как я оказался в присядке, план не удался.

С ясностью июльской ночи осознал, что линять надо прямо сейчас. Группа магов была явно готова к нападению, внезапной атаки не вышло.

Умение Ахримана легко пришло на выручку. Высосав остатки эфира, оно замедлило течение времени и я просто исчез с поля боя. Постарался оборвать действие как можно скорее, по внутреннему счёту, в надежде, что это поможет пользоваться им чаще.

Слабость овладела телом так, что к лагерю шёл около часа. Ребята хорошо встретили, помогли прилечь и до самого вечера отпаивали травяным отваром. Не хотелось бы их огорчать, конечно.

Но пришлось. Я уже могу нормально сидеть, недавно поел.

– Знатно нас обули, – прицокнув, проговорил Иван.

– Вот бы вашего этого информатора, да мне бы в руки, – прошипела Марина. – И всех *мат*-нышей его тоже. Чтобы род поганый оборвать.

– В город лучше скрытно идти, – снова заговорил Иван, выплюнув зелёный травяной комок и сунув в рот новую травину. – Петушок этот наверняка ухи на стрёме держит. Времени-то слинять много не будет. Через Катю дам весть, что я пропал. Пусть успокоится. Позже нагрянем.

Он посмотрел на меня и дождался кивка.

– Жаль, что с засадой не получилось. Опять жирная скотина от возмездия ушла. *мат* такая! Падла! Каналья!

Силы пошли живее, я смог встать, а вскоре и идти. Собравшись, мы выдвинулись к городу. На тракте, пока Марина отвлекала возчего, пробрались в крытую телегу и там затаились. К Удаче тоже пришлось пробираться, не открывая лиц и больше закоулками. Уже у себя, не без блаженства, окунулся в разогретую Мариной ванну и отдался её заботливым рукам.

Телесные и магические силы возвращаются быстро. В этот раз мне удалось не уходить слишком глубоко в резервы, прошёл по краю. Перед сном мы снова собрались на совещание.

– Скотович прибыл в Петергоф, – сообщил Иван под грохот грома за окном. Марина потянулась закрыть створку, но я остановил – грозовой дух прекрасен.

– Это уже точно?

– Девочки отправились по заказу.

Я принял его тяжёлый взгляд. За проституток брат переживает как за сестёр, и это не удивительно, ведь он сам из противозаконного мира, теснейшим образом связанного с торговлей женской красотой.

На улице снова раскололись небеса. Гостиница вздрогнула. На город упала первая плеть ветра.

– Пацаны сказали, что дом облеплен воронами, как слизняками. Соваться туда нет смысла, даже если прорвёшься – под боком гарнизон. Каким бы тебе не был другом бургомистр, а за графа вырвет ноги и открутит башку.

Воронами называют караульных магов. Я кивнул.

– Ой, да куда ещё идти сегодня, вы чего? – рассмеялась Марина. Стоит позади меня и разминает шею, это удивительным образом помогает восстанавливаться.

– Досадно просто, – хрипло проговорил я. – Ни денег, ни Скотовича. А когда он в следующий раз будет в Петергофе даже черти не знают. Как же бесит.

– Была бы Нестором, то доставила бы его тебе на огромном блюде. Зажаренного, как порося, – едва договорила Марина и сдалась смеху.

Мы поддержали.

Иван выглянул в окно – там разбушевалась уже такая стихия, что страх берёт за город. Волны с залива приходят почти в рост домов.

– В такую погоду поросей не жарят.

– Интересно, а как у них там разврат делается, не мешает гроза? – поинтересовалась Марина.

– Ты про что? – не понял Иван.

– Ну, ты же говоришь, Скотович дом арендует для утех. Вот мне и интересно.

– А, – дёрнул щекой брат. Я подпихнул огнёвку и красноречиво помотал головой, мол, не надо об этом. Марина тут же догадалась, что сболтнула лишнего, и поспешила смыть тему потоком каких-то сплетен.

Шторм всё крепчает. Небо не успевает остыть от одной зарницы, как следом бьёт другая, а за ними на Петергоф обрушивается гром. В такую погоду можно банк целиком со зданием украсть, а заметят только на утро.

Я встал. Друзья с удивлением воззрились. Объясняться с ними будет трудно.

– Нужно идти сейчас. Пока бушует шторм. Это подарок небес.

– Ты чего городишь? Куда идти?

Я посмотрел на Ивана и он как-то быстро всё понял.

– Разве ты можешь? Только отошёл от утренней драки.

Марина же просто обомлела и только смотрит во все глаза.

– Ничего и не надо больше, этого хватит, – вытянул я из-за пазухи ладанку.

– Если уверен, то иди брат, – сыграл Иван желваками. – Устрой им кровавую баню. Девочек только побереги.

Я кивнул. Марина сорвалась с места и страстно обняла. Заглянула мне в глаза и говорит:

– Я с тобой, можно?

Её всю трясёт.

– Только если со стороны посмотришь.

– Да, – закивала она, – я хочу это видеть.

Иван рассказал куда идти. Сотрясаемые громом, ослепляемые молниями, мы двинулись к этому дому, едва не захлёбываясь струями воды. По улицам уже давно бегут реки.

Эфирный план сошёл с ума. Никто и никогда не сможет найти следы моего пребывания в доме. Это тайна умрёт со Скотовичем. Даже хорошо, что всё так. Из-за нападения на тракте было бы больше шума и последствий.

Наконец дошли. Трёхэтажной каменный монстр мокнет в ночи, едва разгоняя её светом окон. Ветер бросает огромные пригоршни капель в них, по стенам сбегают целые струи.

Два чёрных комка – это всё что есть из охраны. Остальные, видимо, уже в доме или на заднем дворе.

Я почти крича, склонился к уху Марины:

– Зайдёшь в дом спустя какое-то время, а лучше вообще тут подожди!

– Нет, я зайду, – помотала она головой.

– Но не вместе со мной, поняла?!

– Да.

– И дай мне время прийти в себя. Это очень сильный порошок. Я стану подобен зверю.

– Да, мой ласковый зверь, – прорычала она мне на ухо и лизнула его.

Время пришло. Я склонился, сунул палец внутрь ладанки и щедро зачерпнув, быстро облизал. Мир вспыхнул!

Не молнией, а красками. Всем цветами радуги и их оттенками. Потом всё заволокла тьма. И лишь следом, нехотя, сквозь неё проступили кровавые очертания мира.

Ночь перестала быть ночью. Сознание так же заволокло, как и зрение. Но главное сила – я плаваю в её океане.

Ударил гром и меня согнуло от боли в ушах. Я упал, зажав их, а глотку разорвал вопль боли. Стал кататься в бегущей воде.

Отпустило быстро. Я дернул головой в сторону замершей Марины. Хищная страсть повлекла к ней. Убить! Овладеть! С трудом удержался и рванулся к дому.

Рука вошла в грудь мага легко, как в размоченную глину. Сердце лопнуло в ладони, а нутро обожгла сила. Ещё прыжок и новая смерть.

Дверь разломилась пополам и обрушились. Я зажал уши перед новым раскатом грома, дождался пока утихнет и рванулся внутрь.

В обеденном зале нашёл остальных горе-стражей. Жалко ребят – это не псы Скотовича. Зов же берсеркера крутит нутро и душу, жаждет убийства.

Эту тягу я влил в новую форму для воды – в лица застывших парней полетели ледяные осколки. От вспышки они зажмурились и уберегли глаза. Я рванулся гасить им сознания, стараясь не убить. К сожалению, двоих точно пришиб – сила рвётся бесконтрольно.

Что-то обожгло руку. Я навскидку бросил копьё и попал вошедшему в плечо. А затем снова бег. Нужно скорее добраться до лицедеев.

Крики направили меня куда надо. Двое телохранителей заняли большую комнату, а один соседнюю поменьше. Из первой слышны обычные стоны, может быть громче обычного, но вот из крайней, из-за двери, я слышу именно боль.

В дверь пнул так, что примешанная магия Воздуха разворотила косяк до круглого состояния. Над распятой на кровати проституткой застыл тот самый маг, что гаже всего улыбался, когда Скотович издевался надо мной.

Грудь девушки оказалась в нескольких местах надрезана. Кровь идёт так же из разбитых губ и ещё одного надреза на шее. Рот изверга измазан кровью, а по разводам понятно, что он слизывал её. Оба полностью обнажены и восставшее естество говорит, что ему нравится забава. На меня уставились два взгляда: страдальчески-заплаканный и полный жажды крови.

Прорычав что-то не членораздельное, я бросился навстречу. Воздух мгновенно сжался и в руках у мага возник жгут. Он успел ударить на первом моём прыжке. Кипящий эфир под кожей словно впитал большую часть удара, тело дёрнулось, но не сильно. Сделал второй прыжок и нанес ответ.

Берсеркер внутри меня жаждет крови в большей степени, чем этот похотливый изверг. Вот только я выпускаю зверя на гадов, а он мучает слабых.

Кулаки раз за разом бьют в лицо. В то место, где оно было ещё несколько секунд назад. И вот, когда жить магу осталось всего чуть-чуть, я снова вонзил руку в грудь и забрал обжигающую силу одарённости.

Взгляд нашёл лицо шлюхи. На нём застыла маска ужаса. Похоже, она испугалась даже больше, чем до этого.

Я не успел сладить с берсеркером и бросился к ней. Руки вцепились в шею и сдавили.

Вдруг меня снесло к стенке. Ударило так сильно, что будь в обычном состоянии, то мигом бы потерял сознание.

Двое ворвались в комнату. Это маги-телохранители. По мне снова прошлись жгуты, а следом пришёл жар и кожу стало запекать.

Я исторг воду и вокруг зашипело. В магов полетело два копья. Одно было сбито порывом ветра, а вот второе задело голову и оторвало одному из них ухо. Я прыгнул вбок, спружинил о стенку, упёрся ногой о стойку кровати. Снова прыжок и вот уже я растянулся под потолком.

Тот, что избежал попадания, бросил руку вверх, направляя жгут. Меня полоснуло по животу, но до магов я долетел.

В одного полетела ледяная бочка, ко второму я подскочил в скруте и на излёте ударил по глазам. Двойка по корпусу, удар ногой в пах. Локтем по затылку и снова прыжок.

Вместо руки ледяной осколок. Я вбил его в горло встающему от атаки бочкой и сразу же выдернул руку из глыбы, чтобы добраться до сердца.

Когда второго мага постигла та же участь, я снова обернулся к проститутке и тут перед глазами появилась Марина. Дурная, дрожащая и восторженная.

– Стой, Котик, стой, – повисла она на плечах, – её не надо. Иди наверх. Твоя жертва там.

Это помогло. Я развернулся и побежал к лестнице. Всё слилось и вот уже я на третьем. Скотовича нашёл быстро, он подмял под себя проститутку и медленно елозит по ней. Не жалея силы, я пнул его, туша слегка подлетела и рухнула рядом с кроватью. Девочка завизжала и понеслась из комнаты. Мне же нужно заглянуть врагу в лицо.

– Сволочь! – удалось выдавить из горла.

– Т-ты?!! – удивился он, когда я сдёрнул маску. – Как же…

– Сволочь!

Я вбил руку в его заплывшую жиром и обросшую волосами грудь. Добрался до огромного сердца, а потом сжал.

Одарённость впитана.

Глава 12

Минула неделя, прежде чем я пришёл в себя. Всё это время меня мотал шторм бреда. Сознание то проваливалось в тягучую тошнотворную полутьму, то его начинало таскать по множеству миров, сцен и застывших картин. Я был заложником без права на отдых.

Очнулся ранним утром. В подсвечнике испускает свет, тонущий в восковой ванне фитиль. Стол завален остатками еды, лежит мокрая тряпка, в которую Марина смешно уткнулась и крепко спит.

Преодолевая слабость и головокружение, я потрогал ей нос.

– Напускала слюней, – скорее прошептал, чем сказал я.

– Что?!..– всполошилась она, потом глянула ещё видящими сон глазами и спокойно продолжает: – Не, это не я. Это…

Тут Марину пронзило, она подскочила, едва не упав и мгновенно оказалась возле кровати:

– Ура! Ты очнулся!

Её руки быстро оказались на моём затылке и нас соединил нежный поцелуй в губы.

– Кажется да, но не уверен, – отозвался я и откинулся на подушку.

– Лучше бы сразу помер, – с обидой проговорила она. – Знаешь, как я извелась вся? Лежишь, бредишь, ничего не помогает. Я за эту неделю уже десять раз прокляла всех Богов и снова раскаялась.

– Спасибо, – выдохнул я и сжал ей руку. – Как в городе обстановка?

– Ой, всё закончилось весело, – охотно включилась в рассказ Марина, – я подбила шлюх помочь перетащить тебя, а когда мы уже выбрались, они помчались обратно. Оказалось, чтобы устроить пожар.

– Пацанов хоть вытащили?

– Что внизу были?

Я кивнул.

– Да, но не мы. Прибыл патруль стражи, два этажа к тому времени уже горели. Пока они таскали своих на улицу, в дом шибанула молния, он частично обрушился, а потом и вовсе завалился.

– Надо же, – хватило мне сил удивиться.

– Да вообще, – радостно заявила Марин, потом не выдержала и забралась ко мне в кровать. Прижалась. – Девки всё ловко обыграли. Мол, едва успели сами спастись. Типа, были пьяны, ничего не помнят, как всё загорелось, сломя голову побежали на улицу и позвали, собственно, патруль.

– И что, не было изысканий после?

– А чего там искать? Шторм, потом огонь, потом вода и разрушение. Ну, а врагов у Скотовича хватает, как говорят.

– Не обманывают, – усмехнулся я.

– Это было потрясающе! – заявила Марина, навалившись на меня и вперив полный обожания взгляд. – Ты был настоящим зверем.

– И мог на тебя набросится.

– Подумаешь, – не моргнув, отмахнулась она, – оно того стоило.

– Сумасшедшая, – подытожил я и толкнул её. – Слезай давай, дышать нечем!

– Прости, прости, – кошкой шмыгнула она обратно, а потом и вовсе встала с кровати. – Ты кушать хочешь? Ой, да наверняка хочешь. Я быстро!

Вышло не так чтобы скоро, но желание есть проснулось, когда в комнату внесли блюда, и их одуряющий аромат потревожил нос. Марина успела прибраться на пару с Тамарой. Стол легко вместил угощения, а к моменту, когда я с трудом сел и схватился за ложку, в дверь постучал Иван.

– Ты как?

– Худшее позади.

– Как поправишься, девочки хотели бы тебя увидеть, – сообщил он и подсел к столу. Благо, Марина заказала на пятерых.

– Это какие?

– Спасённые. Они тебе обязаны и кое-что видели. Я с ними уже поговорил, но будет лучше, если вы лично ещё раз всё обсудите.

Я медленно кивнул. Голова работает пока с трудом, но мысль уловил.

– Что с информатором?

– Смылся, – досадно цыкнул Иван. – Понял, крыса, что раз вальнули Скотовича, то и за ним придём.

– Жаль.

– Хи-хи, Игорь, тебе если кого прибить хочется, то у меня спрашивай, – хитро посмотрела Марина. – Я столько сволочей знаю. Каждому можно в груди поковыряться.

Я издал нечто похожее на смешок. Полноценно смеяться не получается ещё.

– Успела собрать коллекцию в Петергофе?

– Их всегда видать лучше. Худое дело – славиться зело.

– Ладно, – прикрыл я глаза, – поел, теперь отдохнуть надо.

Минуло несколько дней. С каждым ко мне возвращались силы, да причём такие, что беспокойство взяло. Могущество магов может расти всю жизнь, а учитывая, сколь долго мы способны существовать, получается, что нет предела росту. Но если примерно в десять-двенадцать лет от роду, мощь может скачкообразно увеличиться, то всё остальное время скорость будет только замедляться. И тут я: был Гриднем, кому слабым, кому середнячком, а теперь вдруг Боярин. Это простому люду до фени, сколько там силушки у тебя, главное долг свой верши, а перед дворянами придётся скрывать.

Только я не умею этого делать, значит надо снова на поклон к Герде.

– Опять к женщине пойдёшь? – огорошила Марина, помогающая приладить кепку ровно.

– Ты откуда знаешь?

– Это чувство такое, – пожала она плечами и переключилась на воротник плаща. Сегодня без меха надел, погода наладилась. – Просто знаю и всё.

– Прости, Морена, но рассказать о ней не могу, – проникновенно отозвался я и посмотрел ей в глаза, – для тебя будет безопасней не знать.

– Ну, я не то чтобы ревную, просто вдруг ощутила её. Ты открылся мне, не сразу, но открылся и теперь я могу точно сказать, сколько у тебя было женщин.

Я молча продолжаю любоваться её глазами и лицом.

– Она хороша собой? Хотя, чего я, ты на других и не смотришь.

– На роль женщины она подходит меньше всего, – задумчиво произнёс я, – скорее женственность осталась в ней, как часть чего-то значительно большего. Отношения у нас в основном деловые, обусловленные духовным миром.

Мы немного постояли в молчании.

– Когда ты смотришь такими глазами, у меня все мысли убегают, – улыбнулась она. – Только бы ради этого жила.

– Ни за что не уходи от меня, Морена. Иначе я потеряю часть души.

На её лице расцвела радуга эмоций. Быстрых, но ярких.

– Да и в постели лучше меня нет. Ну, правда же?

– Истинная! – охотно отозвался я и склонился для поцелуя.

В гости с пустыми руками не ходят. С Гердой же всё ещё проще: если ты не приносишь пользы – Природе ты не нужен. Поэтому мне пришлось дать пару кругов по залитым утренним светом полям и весям, находя и исправляя больные места эфирной сетки. Благо, сил у меня теперь с лихвой.

Очень необычное ощущение. Всю жизнь я только догонял, терпел ушибы и сносил поражения. Отец, дядя, брат и обе матери – их сила всегда восхищала и этот уровень казался недостижимым. И вдруг, как-то незаметно, я обрёл мощь Ётуна. Теперь мне стала понятна очевидность Громовской школы.

Всё же на Севере мы идём к такому могуществу долгие десятилетия. Подавляющая часть одарённых никогда не перешагнёт чина Гридня. А на русских землях одарённость цветёт пышно, дико, разгульно.

Герда встретила на вершине холма. Я удостоился критического взгляда, будто бы ощупавшего с головы до пят и потом уже зазвучал вердикт:

– Такой юный, а такой сильный.

– И посильнее бывают. На Руси-то.

Она улыбнулась глазами.

– Бывают. Но ко мне не ходят.

– И пусть дальше не ходят, а то нечем будет.

– Ты думаешь, я такая жестокая?

Я подошёл, склонился поцеловать руку и уже потом отвечаю:

– Нет, просто пришлось бы мне им объяснять, кто главный зверь в твоём заказнике.

Ведьма чарующе рассмеялась.

– Опыт прожитых лет просит наречь тебя дурачком, но ему противиться нутро. Приятно всё же, когда за тобой ухаживают.

Я поклонился, а Герда ответила поклоном головой.

– Ладно, Игорь, пошли расскажешь откуда у тебя столько силы…

Половину часа она внимательно слушала последовательный рассказ. Меня не тревожила какая-то вина или даже сомнения, просто Синеглазым ведьмам можно рассказывать что угодно, уж кто-кто, а они секреты хранить умеют, вторая же причина довольно прозаична – мне хочется поговорить и словно бы закрыть тему со Скотовичем. Долгое время она копилась комком ненависти и обиды, будет хорошо, если расплету и развею.

– Чтобы ты верно понимал собственный дар, я объясню, как получилось, что люди стали управлять токами эфира, – заговорила Герда. – Одарённость по сути это уродство, нормальный человек способен лишь незначительно влиять на эфирную сетку. Например, коллективными молитвами можно поправить повреждённые и загнивающие участки. По воле же Великих Сил, было положено начало родам, могущим значительно больше. Маги стали сосудами для эфира, их мысли, желания и воля обрели большую силу. Возможности у всех разные, в том числе и по объёму накопленного эфира – маны. Если ты посмотришь на свои часы, то тоже обнаружишь сосуд, только искусственный. Это изделие вышло из рук адепта Английской школы, ткань окружающего мира в них сжата в виде складок. Получилось нечто вроде мешков, способных накапливать ману. Понимаешь меня?

Я кивнул и приложился к традиционному уже чаю.

– Если ты войдёшь в медитацию и всячески рассмотришь себя, то в одном из планов найдёшь собственное вместилище – эта мерность бытия доступна лишь божественным существам, но люди тоже могут влиять на неё, если получат на то разрешение. Боги иногда благоволят вам, ну а тебе уж точно Ахриман позволит. Нужно будет сжать ткань мира наподобие того, как это сделано в них.

Ведьма показала на часы. Задумчиво и по-новому взглянул на драгоценность. Всё-таки не зря отдал баснословные деньги за неё.

– Кажется, я понял.

– Когда научишься, то это не будет составлять особого труда, – объяснила Герда. Из узкого окошка на меня упали лучи закатного солнца. Уже мягкого, можно не щуриться. – Сложность тут в другом – люди, как существа, не способны мыслить, действовать и в целом проявлять себя, как божественные. Поэтому тебе будет трудно подчинить себе ткань мира. Но тут уже всё от тебя зависит. Я помогать не буду.

– Понимаю, – смиренно склонил я голову. – Но и выхода у меня особо нет. Возвращаться к полноценной жизни с новыми силами – это значит добровольно предать себя смерти. Учёные из Академии уже точно захотят меня на разделку.

– Ты в целом постоянно рискуешь, – с ноткой осуждения, произнесла Герда.

– Ваша правда, Хозяйка.

– Негодник, – рассмеялась она.

Солнце успело спрятаться за горизонтом, когда я вышел из дома-древа. Сейчас надо несколько вёрст идти к роще Хранителей, где буду себя пытать. Нет других исходов, кроме овладения умением изменять ткань мироздания. Я обязан этому научиться.

Лесной аромат необычайно сух. За последние дни солнце успело подсушить следы недавнего шторма, теперь можно с удовольствием вдыхать новые оттенки знакомого букета. Шум листвы и ручьёв ласкает уши, разбавляют его крики зверей, а руки то и дело скользят по стебелькам и веткам.

Роща осталась неизменной. Всё так же полна лучистой силы, удивительно ровным ковром растёт трава, а в сердце скрыта лужайка с чистейшим родником. Я тут же напился и едва не застонал от удовольствия и ломоты в зубах.

Медитативный сон быстро овладел мной. Я стал искать нужный ракурс и довольно быстро узрел на тёмно-синем фоне нечто напоминающее шар с кровотоками внутри, только вместо живородящей жидкости – испускающий свет нектар. Бледно жёлтого цвета, он обильно полнит все толстые и малые жилы, мерно пульсирует и даже истекает мерцающим туманом. Как сделать в этом чудном образовании карман я не представляю.

Попробовал протянуть нечто, что можно назвать руками, хотя ни плоти, ни формы они не имеют. Просто я знаю, что инструменты для взаимодействия есть.

Сначала возникло чёткое сопротивление. Как если бы ты неподвижно лежал под прессом земли, но не замечал этого, а стоило пошевелиться, как тело сковало и начало сжимать со всех сторон.

Издалека доносится многоголосое пение. Всё усиливающийся хор, тянет букву “А” и душу взял страх, ибо это напоминает невозможно огромную волну, что падает на тебя с этим криком.

Вдруг настала тишина и всякие прочие чувства пропали. Я ощутил лёгкость. Шар маны всё также мерцает передо мной. И теперь я могу коснуться его.

Пробрала особая дрожь. Такое бывает в минуты душевной истомы, когда само естество содрогается от чувств. Но что же сейчас делать с этим?

Время в тонком мире движется иначе, поэтому нельзя точно сказать, сколько я провёл в попытке свершить задуманное. Каждый раз я тратил некоторое количество маны, учитывая в каком месте и как я сейчас лежу, эфир быстро пополнялся, но я наседал, испытывал те или иные догадки и, в итоге, понял важное – какие либо изменения с шаром маны можно провести, только когда он обезвожен. Уже потом, когда стало получатся, я сначала ждал необходимого для воздействия объёма, весь его забирал и на пустое вместилище оказывал влияние.

Выглядело так: шар уменьшился и вытянулся, напоминая скруглённое по краям полено. Затем я сложил среднюю часть, как тряпицу и снова получился шар, словно бы разрезанный. Чёрную внутреннюю плоскость нарушает только яркий светящийся узел в самой середине, связывающий обе половины.

Сознание от долгих усилий плывёт. Накатила небывалая усталость. Понимая, что на сегодня всё, я пошёл обратно в явный мир.

В глаза стрельнул солнечный свет. Лучезарный диск почти в зените, стоит птичий гомон и гул насекомых. Я легко встал с мягкой травы и прислушался к себе. Вышло сбить фон до чина сильного Гридя. Этого мало, ведь я вообще задумал снизить до Воя, пусть заблуждаются насчет меня. Удивить противника – залог победы. А будет нужно, так верну шар маны в прежнее состояние.

Насладившись вкусом и великолепием воды из ключа, двинулся по душистой роще обратно. Спеет нежная малина, снизу ей вторят бусинки земляники и черники. Собрав по горсточке, я с наслаждением разжевал ягоду и проглотил. Безумно душистые и вкусные плоды.

Город встретил привычной суетой. Нет, конечно, это не деревенская рабочая возня и не портовый хаос, в Петергофе правят бал иные думы и заботы. Роднит всех дымный аромат, береговая вонь и смрад людских и конских экскрементов. С этим борются, как я заметил сразу, улицы почти тут же очищают, но уж слишком много тут гужевого транспорта. Да и запахи из подземных каналов, что отводят отходы далеко за Петергоф, всё равно находят лазейки вырваться.

Я сразу направился к Сергию. Пора бы уже обсудить грядущее событие.

Стоило приблизиться к школе, как навстречу вынеслась Марина. Взлетела птицей на руки и мы закружились. Дед дал время на нежности, потом заворчал, рявкнул и спустя пять минут я уже летал над песком, боясь коснуться, словно это раскалённый металл. Даже не было возможности зачать разговор.

Тренировки прошли ожидаемо тяжело. Когда с омовением и переодеванием было покончено, я смог наконец сказать:

– Дед, я хочу в большом турнире поучаствовать. Что думаете?

– У тебя, Игорёша, есть два всего хода, – остро зыркнул он, – либо ты побеждаешь, либо даже думать об участии не смей! Я сказал!

– А можно не только первое место занять? – оторопел я.

– Ладно, – махнул он суховатой рукой, – вплоть до пятого.

– Но почему так строго? – вмешалась Марина.

– Кому надобно, знают, что Игорь у меня науку черпает. На турнире этом, рода выставят своих хлопчиков, а те руками и ногами махают как надо. Тайные школы, – посмотрел он на нас. – Ну, для вас тайные, а мне всё ведомо, как днём. И вот чтобы ты меня не опозорил, Игорёша, я тебе и говорю.

– Мда-а…– протянул озадаченно я. – Тут уж задумаешься, так задумаешься.

– А вот потревожь головушку, чтобы в лужу не пёрнуть, – едко бросил дед.

Мы посдерживались немного, да грохнули смеяться.

– Ладно вам, дед, я ведь уже и сам не юнец. И кровь, и смерти на мне есть.

– По уху дам сейчас! – шутливо замахнулся он. – Я кого попало не беру. Для этого цирк есть. Так что много о себе не думай. Мясник вон тоже в крови по самые брови, гроза скота, не иначе. И чего теперь?

Я промолчал, ощущая, как заворочался ком обиды.

– Всегда думай о противнике лучше, чем он есть. Ну, пришибёшь ненароком – велико ли горе? А если тебя? Там будут ребятки со второго и третьих годов. Они черпнули муштры и дома, и здесь. Так что, Игорёша, готовься. Дней всего ничего осталось. Я тебя немного натаскаю, зрят Боги, но ты и сам верный настрой лови.

Вышли мы посмеиваясь, но сердца сковало волнение. Уж кому-кому, а Сергию надо доверять. Я сразу попытался найти в себе изъян, быть может есть такая сфера, где или по причине лени, либо же иным причинам, но давал слабину? Но ничего на ум не приходит. Рукопашный бой – это такое совокупное понятие, что если разбираться, можно понять довольно простую истину: ты всегда можешь оказаться битым, сражаясь с рукопашником. Это если сравнивать с простым человеком со двора, легко видна разница и понятны шансы, но стоит тому простаку посвятить бою несколько лет, как ваши отличия становятся едва заметными. Всё потому, что начинается школа с одного и того же: развитие силы, выносливости, ловкости и гибкости. Это основа. Дальше начинается ударная техника, свиля, акробатика, тактика и философия рукопашного боя, сражение с оружием в руках, медитации. Со временем каждый адаптирует школу под себя, становясь её частью.