Текст книги ""Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Соавторы: Александр Лукьянов,Владимир Журавлев,Станислав Лабунский,Александр Тихонов,Ирина Гостева,Владимир Атомный,Михаил Белозёров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 218 (всего у книги 341 страниц)

Мир перестал существовать. Все обрело пульсирующий багровый образ, словно напитанный кровью.

Маги не стали медлить и ударили сообща. Двойная плеть, огненная и воздушная. Она хлестанула по мне лежащему, и тело подбросило. Боль взорвала сознание, но после увиденного я перестал быть человеком.

Эфирная сеть охотно откликнулась. Каждый дух услышал мой зов. Я ощутил мощную поддержку и выбрал тотем секача – матерого кабана, опасного в гневе. Побежал, понесся, набирая скорость. Руки-бивни во-шли в их животы и уперлись в позвоночники. Я схватил хребты, поднял оба ставших легкими тела, пробегая еще немного вперед. А потом дернул назад и переломил обоих. Кровь окатила меня волной. Каждая капелька приносит невыразимое наслаждение. Я кровожадно взглянул на измятые тела.

Выпустив хребты, засунул руки под ребра. Разорвал легкие и добрался до сердец. Вырвал еще бьющиеся, а потом впился по очереди в каждое, впитывая все способности без остатка.

Тело сковало от наслаждения. Такого я даже с ведьмой не испытывал. Невыразимое блаженство, экстаз. От низа живота пошли судороги, и я упал на колени, а следом в лужу теплой крови, содрогаясь, словно бы умираю.

В возникшей тишине раздался икотный всхлип девушки. Я очнулся и приподнялся, мутным взглядом уставившись на нее. Вот только от пережитого и увиденного юный разум помутился. Страх заволок мир, и сейчас она боится меня даже больше, чем двух только что убитых мерзавцев. Мне стало очень жаль, но лечить помутнения я не могу. На ум неохотно пришла мысль, что лучше бы умертвить девушку. Мне стало очень противно от случившегося. За себя, за них, за мужской род.

Стыд обжег сердце, что я, ничтожество, не смог спасти девушку и теперь она безумна. Как ей теперь жить? Не могу даже пошевелиться, ибо не знаю, что делать.

Вдруг в сарай что-то влетело. Я медленно повернул голову, обреченным взглядом найдя птицу – филина, того самого, прилетавшего ночью. Он громко ухнул, а в голове зазвучал голос: «Отнеси в чащу. Мы поможем. Мы спасем. Мы вылечим. Мы благодарим. Мы ценим».

– Где… к-куда именно?

Я зажмурился и узрел лес, что видел вдалеке. Кивнул несколько раз, а когда разомкнул веки, то филин уже пропал, словно исчез, а не улетел.

Чтобы девушка не бросилась бежать или не начала кричать, я погасил ей сознание. Обмякшее легкое тельце понес перед собой, с болью глядя на следы утех двух сволочей-магов. И боюсь вспоминать то, что творилось в сарае до этого. Мне придется очень постараться, чтобы гармонизировать это гиблое место. Самое противное и ужасное, что теперь я несу в себе разъедающую энергию. Показанное духами – это не просто события, это именно переживания, причем не только жертв, но и насильников. Я будто сам творил все это. Темное и багровое удовольствие от причинения боли, от издевательств, отныне стало мне знакомым.

Выглянул из сарая – где-то вдалеке едет обоз. Я быстро шмыгнул за стену, чтобы меня не было видно, и побежал в сторону леса. Хорошо, что места заброшенные.

Лес принял дружелюбно. До чащи дошел без новых царапин и ушибов. Девушка тихо стонала в беспамятстве, и мое сердце каждый раз сжималось.

Откуда ни возьмись нашлась круглая полянка. Я бережно положил спасенную на траву и замер, прислушиваясь к ощущениям. Лес ждал и готовился. Можно смело довериться ему.

«Приходи. Потом. Забери. Потом. Потом. Два солнца. Приходи».

Я кивнул и побежал обратно, но, выйдя из леса, сбавил темп. Сил осталось совсем мало, не до бега.

Идти к стражникам сейчас нельзя – слишком уж вид красноречивый, а мертвых вскоре найдут. Рубаху лучше вообще спрятать, чтобы сгнила, а самому умыться и направиться сразу в убежище.

Я упал на пороге, прямо на Ивана, каким-то чудом оказавшегося дома. И некоторое время плавал в беспамятстве. Трудами брата смог прийти в себя, подкрепился и погрузился уже в транс – случившееся требует восстановления. Душа начала гаснуть под гнетом пережитого.

Северный магический путь поставил меня на ноги к раннему вечеру. Я бы еще поспал, но следует идти к старому стражнику на обучение – завтра турнир, а я из стихийной магии могу только воздушного элементаля делать. Ивана в убежище уже не было, и я в очередной раз подивился чуткости брата. Рассказать сейчас все равно бы ничего не смог.

Надел ношеную, но зато целую рубаху, сменил штаны. И снова дорога через портовый район, своими дымами и прочими запахами въедающийся не просто в ткань, а глубже, сквозь кожу в душу и крепко обосновываясь там, как нечто дорогое. Я уже не морщусь от вони, а едва ли не с любовью втягиваю, смешно задирая нос. Так получилось, что этот город стал первым, кто встретил меня после трагедии. Встретил и приютил. И все равно, что заботливыми руками стали не самые лучшие люди, пусть они и воруют, но разве насильники-дворяне лучше? Каждая ли мать дворянка столь же добра, как тетя Маша?

Дядька Степан тоже отдыхал, когда я вошел в сторожку. Табак в трубке давно затух, а задремавший стражник опустил голову на грудь, тихо похрапывая. Его товарищи на воротах сказали, что это он давно так, поэтому будить я стал с чистой совестью.

– А?.. Что?.. Это ты, Игорь. Хорошо, что пришел.

– Извиняюсь, дядь Степа, не хотел будить.

– Ой, и правильно, все равно уже скоро очередь моя. Ну-с, готов выучить пару умений?

– Конечно! – постарался эмоциональней кивнуть я, да только трудно это после случившегося.

– А чего случилось – осунулся весь? Царапины, ушибы… – нахмурился он.

– Ай, – было отмахнулся я, но решил подстраховаться, – напились вчера какой-то дряни. Плохо теперь.

– Праздновал поди, что на турнир попадешь? – хрипло расхохотался стражник, хлопая себя по поясу. Я догадался, что ищет огниво, и просто создал огонек на кончике пальца. – Шпашибо!

Он прикурил.

– Угадали, дядь Степа, – понурил я голову.

– Да тут гадать нечего, сынок. Ну, пошли во двор.

Оказалось, что ничего сложного в освоении стихийной магии нет. Нужны задатки и усердие. То же самое, что махнуть мечом может всякий. Один раз или несколько. А вот махать им сколько надо, выхватывать, комбинировать со щитом, отбивать удары – все это требует долгих лет тренировки. Выносливость и мастерство вырабатываются усердием и временем.

К удивлению, я словно шел по знакомой тропе. Пожилой стражник только больше губу выпячивал и головой качал, наблюдая, как у меня выходят плети, вихри, толчки. Поглощенные днем способности дали о себе знать. Я, во-первых, стал сильнее, а во-вторых, если повторить несколько раз то, что говорит дядька Степан, то во мне просыпается чувство умения. Как если бы это был тысячный раз.

– Да, удивительно! – заключил стражник и похлопал по лавке. Мы во дворе, вечереет. Ветер тихо шумит в кронах деревьев.

Я сел рядом и снова поджег ему табак.

– А не обманываешь ли? Может, тренировался уже? – спросил он, прищурившись.

– Нет, честно-пречестно! Само как-то выходит.

– Да-а… дела. Ну и слава богам, сынок. Чего их гневить, да? Дали способности – значит, надо так.

– Согласен.

Он улыбнулся.

– Завтра давай, чтобы одолел всех. Тебе в гимназии надо учиться. Хотя даже не знаю, чего будешь первое время делать. Там ведь с азов начнут.

– Я постараюсь, дядь Степа.

– Молодец, Игорек, так держать!

Как бы ни хотелось пойти в убежище, провести с друзьями вечер, послушать истории, да и самому чего рассказать, но мне надо обратно к сараю. По всему выходит, что я даже немного в долгу у духов, а это может плохо кончиться. В самый важный момент помешают и всё, пропаду.

Плохо все еще потому, что если трупы лежат там, то придется их хоронить – нельзя оставлять лежать, нужно обязательно провести обряд погребения. А еще и девушек «отмолить» – перед смертью они страдали, души не могут покинут останков и заперты в них. Это тоже страдания. Так что работы предстоит едва ли не больше, чем прошлой ночью.

Если же трупы нашли, то рядом могут быть солдаты. Убитые мерзавцы пользовались тем, что в окрестностях чинит горе вампир, и под шумок похищали девушек. Поэтому убитых спишут на него же, что для меня лучше, но придется ждать, пока стража уйдет.

Смирившись с участью, я спокойно двинулся к месту недавних событий, содрогаясь душой от воспоминаний.

Глава 12

Сумерки только начали сгущаться, когда памятное строение показалось среди полей. Стражников нет, как и вообще кого-либо из людей. Пробежало несколько лисиц, а воронье разлетелось, словно комья земли от взрыва. Я лишь мазнул взглядом по изломанным телам и скорей принялся за работу. Начал с упокоения душ.

Признаться, опыта в таком деле у меня нет. Все по наитию. Просто мне понятна логика вещей в тонком мире, и на ее основе я могу предпринимать действия. И конечно, сразу ничего не вышло. Вроде бы я и освобождаю душу от опутывающих ее мучений, но она не уходит. А долго быть с ней в контакте не могу – слишком ужасна была смерть. Приходится прерываться и начинать снова.

Вероятно, так и бился бы, если не вмешательство внешних сил, присутствие которых изменило общий фон. Меня слегка оглушило и захотелось зевнуть. Получилось рассеять узлы, что связывали плохую энергию, и она стала растворяться, равномерно распространяясь по загаженной местности. Душа дернулась и тут же исчезла, осыпавшись искрящейся пылью.

Я открыл глаза и натужно выдохнул – оказывается, задержал дыхание, напрягая все силы.

Еще четверых освободил так же. Получившаяся в земле тьма стала даже пугать, ибо в ней явственно наблюдается движение и формирование чего-то нового. Тут же вспомнились призрачные заячьи скелеты, и я, хоть порядком вымотался, но приступил к формированию верной эфирной сетки – чем быстрей «свежий» поток начнет вымывать гниль, тем лучше. Мало ли какая беда тут прорастет.

Могу откровенно себе признаться, что если бы днем не поглотил способности двух мерзавцев, то не сумел бы завершить начатое. Почему-то так получается, что работаю на пределе постоянно. Голова кружится, а живот крутит, словно впервые на корабле и меня взяла морская болезнь. Ноги трясутся, как у старика, сейчас бы выпить чего-нибудь горячего и посидеть перед камином…

Мысль потянула другую. Вместо того чтобы хоронить падаль, называемую по ошибке человеческими останками, я лучше спалю их – тоже хороший вариант.

До самого темна подготавливал все так, чтобы возле трупов было больше всего углей. Притащил поломанные створки, повыламывал еще досок. В итоге получилась приличная гора – хватит, чтобы сжечь все до костей.

Пламя занималось паршиво и хвататься за толстые доски совершенно не хотелось, но я уперся, расходуя последнее, что имею, и те поддались. Спустя немного времени нужно было убираться прочь из сарая, дабы не сгореть, что я и сделал.

Но не остановиться и не понаблюдать за тем, как занимается сарай целиком, было нельзя. Сначала густой дым, подсвеченный багровым цветом, просто вырывался из окон и образовавшихся от выломанных досок щелей, через которые виднеется жуткое пламя. Потом занялась крыша, чуточку подымила, и вот уже по стенкам побежали струйки огня. Грандиозный костер взметнулся к небесам, выжигая всю хмарь трагических событий. А я ощутил, что закончил большое дело. И не только я, но и духи – из тьмы выступил огромный косматый волк. Мне пришлось использовать всю волю, чтобы не вздыбиться, как кот. Хотя кожу сковало, а волосы вздыбились.

Он спокойно обошел меня по кругу, принюхался к руке. Глянул в душу и лизнул. Я окаменело наблюдаю, как громадный хищник спокойно развернулся и пропал в жирной тьме. Ничего объяснять не нужно, я сослужил службу, и это ценят. Можно смело топать в убежище, отсыпаться.

Путь назад оказался долгим и выматывающим. Но все же я дошел и даже перемолвился парой фраз с Иваном, жаждущим узнать, что же со мной происходит все это время.

Сон пришел быстрый и крепкий, стоило лишь лечь.

Разбудили утренний ливень и гром. Я собрался уже приуныть, прекрасно представляя дорогу до Вышгорода и сам турнир, мокрым и промозглым, да только стоило глянуть из двери и стало понятно – прояснится скоро.

– Как спалось? – бросил в спину Иван.

Я обернулся и встретил взгляды всей банды. Широкая улыбка выползла на лицо.

– Да вроде нормально.

– Стонал просто, – глянул он и занялся чаем, сдувая плотный парок с кипятка.

– Так, может, девка снилась, – задорно отозвался я и подтащил свой ящик к «столу». Оглядел скудные останки и взялся подъедать.

– Шмыга! – бросил Иван, и парень достал шмат отличного сыра, еще хлеба и даже масло.

– О-о! – облизнулся я, с любовью взирая на еду. – Живем!

– Знаешь, брат, не похоже было, что девой забавлялся. Всё нормально? Чего весь в синяках и ссадинах?

Я успел напихать полный рот еды и с рыбьими глазами ищу, чем бы запить. Шмыга быстро глянул на Ивана и, получив кивок, достал кувшин отборнейшего вина, судя по залитой сургучом пробке и печати. Я хищно откупорил и залил терпкой жидкости в рот. Блаженно прикрыл глаза и медленно проглотил.

– Ах-х! Прекрасно. Спасибо, друзья, – оглядел я банду, и те, как умели, улыбнулись. – В общем, слушайте, что было…

Недавние события стали облекаться в слова и попадать в жадно оттопыренные уши. Конечно, про убийство магов распространяться не буду, во всяком случае всем, но основную часть ребята услышат. Тем более надо поведать о турнире и пригласить для поддержки.

Отлично отпировав, мы бережно убрали пустой кувшин в уголок. Спрятали остатки еды от мышей, а крошки смахнули на пол, чтобы серые зверьки не обижались. Шмыга все уговаривал надеть кафтан, но мы на пару с Иваном пояснили, что для драки лучше что-то менее ценное. Так что вышли в привычном составе и виде. Сияющая голубизна уже успела проявиться из-за туч, а те, едва двигаясь, поплыли орошать земли.

Стражники немного помялись, откровенно сомневаясь в добропорядочности моей компании, но я заранее взял с них слово, что все вещи останутся на своих местах, и мы только по делу зайдем в Вышгород. Заявил служакам, что ручаюсь за каждого, и те пропустили.

Нас встретил Самуил Архипович. А точнее, мы его повстречали, и он провел к месту действия. Турниры проходят нечасто, поэтому люду собралось порядочно. В основном это дворяне, чинно рассаживающиеся на сколоченных наспех трибунах. Пусть биться будут и не великие маги, где зрелища было бы в разы больше, но все же крайне интересно понаблюдать, как юные маги будут лупцевать друг друга.

Правила просты – противник должен либо сдаться, либо получить очевидный урон. Такой, что дальше продолжать бой не станет смысла. За нами будет наблюдать цвет гарнизона и многие из способных простых служащих. Уже позже коллективно решат, кого стоит отправить в гимназию, а кому еще нужно сил поднабраться. Да и умения их применять.

– Игорь, тебе к претендентам, – спокойно оповестил магмейстер и повел к отдельно стоящей скамье. Идем через площадь перед ратушей, и многие провожают взглядами.

– А какое место надо занять, чтобы точно взяли?

– Почему спрашиваешь?

– Да шансы, думаю, маленькие первое занять, – отозвался я, немного досадуя на собственную откровенность.

– Если скажу, что только победитель может рассчитывать на обучение?

– Это будет печально, господин магмейстер, – нервно рассмеялся я.

– Если хочешь получить мою рекомендацию – побеждай. Иначе не дам.

На мне всегда это работает, – не могу мириться с положением внизу, мне надо наверх. Поэтому кровь уже начала закипать от боевой ярости и решимости. Пусть я не в лучшей форме, но и возможности уже повыше, чем ранее. Считай, несколько тотемов доступны, да и стихийное мастерство подтянул. Уделаю всех!

На лавке сидят пятеро. Все разные: здоровяк-толстяк; просто крепыш; долговязый, как жердь; уродливый на лицо и девушка с темно-русыми волосами. Первые трое из дворян, судя по добротной одежде, а остальные из простых. Теперь, считая меня, трое.

Итого получилось три пары. Интересно, с кем поставят? Я прислушался к противникам, так и замерев перед скамьей и попеременно заглядывая в глаза. Первый хитрит – успокаивает силу, чтобы не фонила, – это удобно на турнирах. Остальных слышно нормально. И почти все сильны. Если будут учиться, то Новика возьмут точно.

Я сел с краю, чувствуя, как участники недобро напряжены. Каждый жаждет урвать имперское довольство и устроить жизнь. Наверняка и родня грызет. Это с низов дворянство выглядит, как битье баклуш и плевки в потолок. Мол, коль уж свезло благородным родиться, то всё, живи в свое удовольствие и горя не знай. Но и тут есть свои обязанности, ожидания, служба та же и многое другое, соблюдение чего может порядком досаждать.

Но никто из них не прошел того, что выпало мне. Во всяком случае, мой долг обязывает победить. И либо уйду, одолев всех, либо лягу без чувств. Нет иного пути!

С площади донесся голос глашатая. Долго и нудно распространялся нарядный служивый о том, какой высокий люд тут собрался и какая высокая честь нам, еще не достойным уважения юнцам, оказана. Далее пошел рассказ о величии императора, его семьи, представителей главных родов. Сидящего в передних рядах графа Александрова тоже упомянул. Ну и о священном долге не забыл рассказать. У меня нет к тому скепсиса. Воистину свят воинский долг, отданный ради спасения Родины, только мне нельзя складывать голову до тех пор, пока не отомщу и не продолжу род. Так что Родина пусть подождет.

А вот то, что Снежана здесь, меня, конечно, подстегнуло. Уж что-что, а девушки – это мое уязвимое место. Хочу показать себя, пусть знает, какой я могучий.

Глашатай, как старый хриплый пес, умолк и отошел. Капитан Городецкий же, кажется, с облегчением выдохнул и вышел вместо него.

– Случайным образом мы разбили претендентов на три группы. В итоге первыми на бой идут…

Я и девушка! Кто бы мог предположить…

Она крепкий огневик. Судя по взгляду, еще и в себе уверена. Ладно, на поле битвы джентльменов нет. Вот одолею и подхвачу падающую без сил. А сейчас бой!

Струя рыжего огня вырвалась из руки и помчалась ко мне. Спас щит, ибо пришлось спешно перестраиваться с одной формы на другую.

Я вызвал ветер, и огонь разметало на безобидные всполохи и искры. Пущенный противницей мяч вмял за пару шагов до себя. Призываю тотем дикой кошки для ловкости и тут же уклоняюсь от второго шара. Его затушили уже создатели турнира.

Зрители начали шуметь. Ко мне устремились сразу три огненных жгута, извиваясь и стегая. Я увернулся и подпрыгнул, тут же создал магические рукавицы. Жгуты разлетелись на клочки.

Лицо соперницы исказилось в ухмылке. Опять летит огненный шар, а снизу, едва не подловив, подкралась огненная змея.

Я взвился, пропуская шар под собой. Кувырок завершаю так, что ноги смотрят вниз, а из них бьет мощная струя воздуха. Огонь в очередной раз разметан. Щедро вложил силы в воздушный жгут и стегнул им. Девушка как раз переводила дух, так что плеть отбить не смогла. Короткий вскрик – и хрупкое тело отбросило на десяток шагов, грубо протащив по брусчатке. Бой кончился, а я помчал показывать, что джентльмен.

Сначала ее трясло от злости, даже лекаря подпустила не сразу. Но уже усаживаясь на лавку, я отметил, что отошла и поглядывает с любопытством.

– Игорь.

– Знаю. А я…

– Марина.

Губы разошлись в победной улыбке, а на ее лице мелькнуло раздражение.

– Как ты научился так скакать?

– Жизнь заставила, – проигнорировал я издевку. – Понравилось?

– Неплохо. Просто тебе повезло. Но в следующий раз я не позволю тебе победить.

Острый носик оказался смотрящим вверх, и на его фоне я поймал взгляд Снежаны. Конечно, рукоплескать при отце она не стала, но огоньки в глазах говорят, что старания оценены по достоинству.

Грудь выпятил пуще прежнего и, уже не обращая внимания на бывшую соперницу, стал наблюдать за импровизированной ареной.

Следующими стали здоровяк-толстяк и крепыш. Я только усмехнулся «случайности» выбора – капитан Городецкий явно не напрягался.

Впрочем, это все лирика, а вот готовящийся бой интересен по-настоящему. Не только потому, что кто-то из них станет противником, но и просто в силу зрелищности. Как и рассказывали еще в Свейском Королевстве – русский стиль очень эффектный.

А главное, зачем смотреть на процесс только глазами простого человека? Я смежил веки и с торжеством оглядел обоих парней – толстый все же неплохо одарен. Если его научить, подумалось вдруг, то будет очень мощный атакующий.

Вода и вода. И тут каждому, наверное, очевидно, что победит более одаренный. Вот взвились струи магической энергии, завибрировал эфир, и перед силуэтами бойцов возникли сияющие голубым струи.

Я открыл глаза. Струи оказались своего рода шестами, которыми парни стали отчаянно друг друга дубасить. Приняв плотную форму, мана изгибается и сталкивается с такой же. Летят брызги и слышны шлепки, словно кто-то босыми ногами топает по лужам, но я прекрасно знаю, что если получить таким «шестом», то можно и жизни лишиться.

Поняв, что тут они примерно равны, парни дружно сменили тактику. Но толстяк успел первым послать в соперника тонкую, очень быструю струю воды, способную с легкостью пробить толстую доску. И тут же еще и еще, будто намеревается пронзить пиками противника.

Я уж было попрощался с крепышом, но тот исхитрился обернуться в водяной вихрь, выждал, пока струи иссякнут, и атаковал сам. Водяной жгут стегнул по неповоротливому парню, только и успевшему, что подставить ладонь и пустить из нее в ответ ту же воду.

Вся площадь покрыта водой, брызги долетают и до трибун, но дворяне так увлечены боем, что нисколько не беспокоятся об этом. Толстяк же завалился на бок – в жгут противник вложился порядочно. Я прикрыл глаза и глянул остатки маны – еще прилично, но и досуха ребята расходовать не могут.

Толстяк метнул копье. Оно оказалось не таким сильным – не хватило времени сделать правильно, – а крепыш, хоть и согнулся пополам, все же оклемался и попробовал атаковать. Над головой пышнотелого парня возник водяной вихрь малого диаметра, ставший быстро опускаться. Такая атака должна сильно его потрепать.

Побелев лицом, толстяк сиганул вбок и брякнулся коленом и локтем о камни. Взвыл от боли, а шустрый крепыш не стал ждать и вдарил сверху жгутом. Бой кончился его победой, под вопли противника.

– Знатный бой! – заключил я и покосился на Марину.

– Я бы обоих уделала. А так, помочились друг на друга, но один оказался с более мощной струей, – ехидно засмеялась она.

Неожиданно для себя я вдруг тоже рассмеялся. Прикольная все же девчонка.

– Тебе было бы неудобно мочиться, нам в этом плане сподручнее.

– Так сначала надо опрокинуть, – хитро глянула она, – а потом уже мочить.

– Ну ты даешь! Опасная.

– Ты еще не знаешь, какая, – вовсе не угрожающе произнесла она, а скорее констатируя, как наблюдатель.

– Прям теперь борюсь с собой, – намекая проговорил я, действительно ощущая, что хочу познать ее в постели.

Марина недоуменно подняла взгляд, и я залюбовался игрой света в голубых, с желтой каймой глазах. Личико аккуратненькое, с бледными губами небольшого рта.

– В смысле?

– Хочу узнать, насколько опасная. Может, покажешь?

Я посмотрел прямо, с вызовом.

– Опять драться, что ли? – растерялась она, все еще отгоняя догадки.

– У меня есть способ получше. Может, встретимся сегодня в порту, после турнира?

– А где? – вылетело у нее, и лишь потом девушка прикрыла рот, но я уже ухватился за веревочку.

– Давай около нижнего входа на рынок. Ну или вместе пошли.

– Я… я подумаю, – покраснела Марина. – Дурак! Надо было побить тебя. Особенно там.

– Где? – рассмеялся я.

– Знаешь где, – буркнула она.

Я быстро глянул в сторону Снежаны – переговаривается с другой молодой дворянкой, и склонился к уху Марины, шепча:

– Покажи мне сегодня. Ручками.

Ее лицо стало пунцоветь, пока не стало помидорного цвета. Довольный, я вернул внимание на арену. Удовольствие от предвкушения не мешает другому.

Долговязый дворянин производит вид неутешительный. Пусть с точки зрения одаренности все и обстоит иначе, только его источник, словно потерявший управление конь, несущийся на полном скаку в кромешной тьме затуманенного разума. Стало понятно, что на некоторую, существенную, часть он блаженный. Иногда издает звуки, морщится или улыбается. В этом смысле они словно бы похожи, только противник уродлив внешне.

Однако все оказалось иначе. Уродливость, словно темное пятно на белье, либо же шило в мешке – показывает подлую сущность парня. Блаженный склонен к огненному мастерству, но пока он пытался слабым разумом придать мане форму, уродливый атаковал воздухом. Повалив долговязого дворянина, он стал не сильно стегать его, вызывая вскрики боли и рыдания. Блаженный уже свернулся, поджав колени, зовет маму, а уродливый, кровожадно осклабившись, продолжает бить. Со всех сторон поднялся гул возмущения, но сволочь до последнего стегал долговязого. Я чуть не сорвался. Горло душит такая ненависть, что едва удается дышать.

Бой остановили. Рыдающего от боли дворянина унесли в лекарню. Лица людей выражают растерянность и омерзение. И тогда я подошел к магмейстеру Самуилу Архиповичу.

– Господин! Позвольте мне выйти с ним на бой, – проскрежетал я. – Дайте показать силу. А Марина пусть с этим, который крепкий, бьется.

– Изволю, – хмуро кивнул капитан. – Готовься.

Я кивнул. Ощущая, что уже готов не просто победить, не завоевать рекомендацию магмейстера, – на это сейчас было даже как-то плевать, – а вот наказать бессердечную мразь хочется. Причем так, что скрипят зубы и белеют костяшки. Будь проклято правило дистанции, уж я бы выбил зубы уроду!

Устроители решили все быстро, а дворяне взволнованно загудели. Я встал напротив ненавистного противника и буравил его мерзкие темные глазенки взглядом. Тварь паршивая! Сейчас ты узнаешь, что зря свершил такое на глазах у наследника рода Крузенштернов.

Слова только начали вылетать из глотки капитана, как я, крепко сосредоточившись, вызвал воздушного элементаля. Вложился без остатка, всю ненависть влил. От резкой слабости упал на колено, поэтому не сразу понял, почему ахнули трибуны.

Воздушный дух оказался не таким, как на арене дома. Выше, плотнее и даже цветом темнее, таким, как бывают тучи в подбрюшье. И внутри него сверкают багровые молнии. Я даже несколько опешил, вдруг ощутив, что элементаль получился очень могучим и крайне злым. Все его естество желало убить противника, и уж тут меня пробрал мороз, ибо контроля над духом нет. Это самостоятельный убийца.

Что-то хлестнуло по элементалю сбоку, но тот даже не дернулся, а вот удар по уродливому парню оказался ужасным по силе. В застывшей тишине площади что-то громко хрустнуло, и я тут же понял, что это кости. Левая рука парня повисла плетью. Но он даже вскрикнуть не успел, как из глаз духа вылетела молния. Тело противника осветилось на миг, подброшенное в воздух и выгнувшееся от судороги, а потом шмякнулось на стесанную брусчатку. Бой следовало остановить, да только дух мне не подчиняется.

Бросился вперед Самуил Архипович, ринулись к сражающимся стражники, но элементаль успел нанести последний удар прежде, чем совокупная мощь сильнейших магов разнесла его в клочья. По камням потекла кровь, смешанная с кусочками мозгов. Бой окончен.

Я растерянно взглянул на магмейстера. Что же теперь будет? По факту я убил противника. И пусть он был негодяем, но меня могут и наказанию подвергнуть. Тем более за дворянина.

Шум стал вытеснять повисшую было тишину. Люди обсуждают произошедшее, делятся эмоциями и пытаются сформировать отношение к случившемуся. Я замер в ожидании.

Неожиданно слово взял граф Александров:

– Дамы и господа, тише, прошу вас, тише, тише… Я не думаю, что случилось что-то из ряда вон. Мы все были сначала поражены бессердечием погибшего, и я уверен, Игорь тоже. Эмоции возобладали над разумом, и случилось то, что случилось. Соболезную родственникам. Вам будет выплачена материальная помощь от лица города. Правда же, Дмитрий Григорьевич?

Комендант коротко кивнул, а вот пухлый боярин Скотович сморщился, но от комментариев воздержался. Собравшийся же люд дружно поддержал такое решение.

Я получил уважительный взгляд от графа Александрова, пылкий от Снежаны, а после окунулся в объятья подбежавших друзей. Последний бой было решено не проводить.

Капитан Городецкий своим приходом оторвал от меня Иванову банду. Крепко пожал руку и поздравил с победой. Я же словно оглох от счастья. Все случилось слишком неожиданно и быстро. А теперь еще и новость, что поеду в гимназию. Отличный повод для того, чтобы устроить грандиозную пьянку в портовом районе.

Отправиться туда мы смогли только после бурных поздравлений от стражников. Количество хорошо знакомых людей, настроенных благожелательно, стремительно растет. Я с охотой принял поздравления от каждого, а немного прослезившийся дядька Степан сказал, что сейчас тоже пойдет и достанет особую бутылочку, что держит именно для таких случаев. Мы крепко обнялись.

Путь к порту сопровождается бурным обсуждением боев. Ребята без устали вспоминают самые эффектные моменты, додумывают обстоятельства и делятся мыслями, кои одолевали в моменты напряжения. А еще продолжают нахваливать меня. Глупо будет опровергать то, что это очень приятно. Но все же я был вынужден сузить этот поток и перевести тему на обсуждение чего-то еще, кроме меня.

Тут вспомнилась Марина, и я сначала вытащил все деньги, сунув их ничего не понимающему Ивану, а потом уже пояснил. Друзья с новыми силами стали галдеть и одобрять решение пошлыми комментариями. Брат же вернул часть денег, сказав, что на выпивку им хватит, а вот мне будет нужно на что-то снимать комнату в гостинице. Договорились, что они подождут, пока я покажу этой девчуле все прелести близости, а потом мы уже вместе крепко ужремся чем-нибудь.

К рынку я подошел уверенный, что Марины не будет. После всего случившегося у нее наверняка душевная болезнь, какое уж тут свидание.

Последние усталые торговцы выезжают с территории. Даже животных не стегают, ждут, пока скотина соберется с силами и потащит телегу быстрее. Я привалился к деревянному столбу доски объявлений. Шумит бесчисленная детвора, стараясь урвать последние часы света, прежде чем родители загонят в дома. В порту все еще стучат и кричат, словно соревнуясь с вечно горланящими чайками.

– Все-таки ты пришел! – задорно раздалось сбоку.

Я резко обернулся, не скрывая улыбки.

– То же самое могу сказать.

Ее наряд впечатляет. Не какой-то исключительной роскошью или вызывающим стилем, а тем тонким духом, когда стесненная в средствах девушка выбирает лучшее из имеющегося. И ты смотришь, сердце щемит от умиления, а в душе пылает пожар бросить к ее ногам весь мир. Впрочем, сарафан выглядит красиво и свежо, подчеркивая юность и тонкие черты девушки.

– Вот же уставился!

– Прости. Очень впечатлился.

– Чем?! – усмехнулась она, намекая, что грудь маленькая, а бедра не так круты, как у некоторых сверстниц.