Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 88 страниц)
Я встал с кресла, поклонился, выпрямился и снова сел.
– Пожалуйста… – «ответил» Голицын и плавно съехал с темы: – Да, чуть не забыл повиниться: моей внучке настолько понравился ваш подарок, что он переехал из моего кабинета в ее спальню. Будь девочка постарше, я, может, и посопротивлялся, но эта четырехлетняя егоза вьет из меня веревки…
– О каком подарке идет речь? – полюбопытствовала матушка, и Голицын сдал меня с потрохами:
– Олег Леонидович преподнес мне чучело своего первого охотничьего трофея – огненно-рыжей белки. А внучка в нее влюбилась…
– Откровенно говоря, я в свое время тоже была очарована этим шедевром самого лучшего таксидермиста Енисейска, но вовремя проснувшаяся совесть не позволила отбирать у тогда еще совсем юного охотника настолько красивое и значимое подтверждение его талантов.
– Да, талантов у вашего сына хватает… – ухмыльнулся генеральный прокурор и легонечко подколол меня: – Он даже подарок подобрал так, чтобы я даже при очень большом желании не смог отнести его к категории дорогих и отказаться. А ведь эта белка бесценна, и я, охотник-любитель, понимаю это, как никто другой…
Следующие пару минут он мечтал вслух об охоте в глухой тайге, а потом снова сменил тему и обратился к матушке:
– Анастасия Юрьевна, я понимаю, что со стороны извинения Валерия Романовича Осоргина перед вами выглядели недостаточно убедительно, но, поверьте на слово, я выжал из этой личности максимум возможного…
Моя родительница мягко улыбнулась:
– Анатолий Игоревич, я когда-то приятельствовала с его дочерью, так что прекрасно представляю характер этого человека. Скажу больше: я была уверена в том, что он ляжет костьми, но не произнесет люто ненавидимые им словосочетания «Прошу прощения…» или «Я признаю вину…», и готовилась восхититься размерам виры. Поэтому пребываю в шоке от ваших талантов. Ну, а про внука Валерия Романовича не хочу даже вспоминать, чтобы не потерять лицо – если отрезание ушей меня уже не удивляет, то новое слово в наказаниях провинившихся дико смешит второй день.
– Я тоже… хм… впечатлился… – признал генеральный прокурор, давя в себе смех, а через мгновение взял завибрировавший телефон, посмотрел на экран и помрачнел: – Суббота. А работы – как в середине недели…
Мы поняли намек, еще раз поблагодарили за помощь и откланялись. А через несколько минут попрощались еще и с Ремезовым, проводившим нас до машины. За матушкой, конечно же, поухаживал я, затем сел за руль, завел двигатель, тронул «Кошака» с места и предложил отпраздновать наступление временного затишья.
– И как ты себе это представляешь? – полюбопытствовала она.
Я пожал плечами:
– Например, купить кусок свиной шейки и наскоро замариновать. Потом открыть карту Владимирской области, найти какое-нибудь симпатичное озеро и выдвинуться туда. Кстати, если верить прогнозам синоптиков, то бабье лето скоро закончится, а выезжать на природу в моросящие дожди – извращение.
Родительница согласилась с последним утверждением, посмотрела на пока еще синее небо с небольшими белоснежными облачками и заявила, что погода шепчет, и добавила сырой идее конкретики:
– Если ехать – то на Запольское озеро: оно чистое и облагороженное, но не такое посещаемое, как все остальные. Правда, выдвигаться туда лучше на внедорожнике – там, где есть асфальт, нормально не отдохнешь. И последнее: мне кажется, что нам стоит взять с собой Аню – да, шашлык ты пожаришь сам, а все остальное тут, во Владимире, всегда поручается слугам. Кроме того, раз я решила привязать к нам эту девочку, значит, пора начинать.
– Так, стоп: ты говорила, что тут, в столице, внедорожники не в чести!
– Верно… – ухмыльнулась она. – Но мы едем НА ШАШЛЫКИ. А это – совсем другое дело: для поездок на природу ревнители дворянских традиций приобретают монстриков типа «Лесника».
Но с мощными двигателями, защитой днища и бампера, дополнительной светотехникой и так далее. Кстати, под багажные отделения этих внедорожников созданы специальные транспортные контейнеры для всего, что может пригодиться на пикнике. Только – повторю еще раз – возиться с этим добром ТЕБЕ и МНЕ будет невместно.
Я задавил улыбку и преувеличенно серьезно задал уточняющий вопрос:
– То есть, покупаем «Лесника» и набор для пикника, отгоняем «Кошака» в «Ключи», закупаемся мясом и вкусняшками, где-нибудь подбираем Лосеву и рулим жарить шашлыки?
– Ага!
– Тогда диктуй адрес правильного автосалона – я забью его в навигатор…
Глава 26
3 сентября 996 г. от ВР.
…На Запольское озеро приехали только в половине шестого вечера. На облагороженной части берега останавливаться не стали – все площадки вокруг стационарных мангалов были заняты, отдыхающий народ пребывал навеселе, а нарываться на очередные проблемы как-то не хотелось. Расслабляющихся компаний хватало и на условном бездорожье. Но стоило проехать порядка восьмисот метров, как «сам собой» нашелся пусть узенький, но абсолютно пустой пляж. Да, не песчаный и даже не галечный, а земляной, зато вода была кристально-чистой, а полный штиль радовал отсутствием «чужих» запахов.
Матушка, узурпировавшая обязанности командира экипажа и штурмана, повелительно указала пальцем на небольшую площадку, на которую можно было установить наш новенький мангал, и я, развернув «Лесника», подогнал его к этому месту задом. Потом выгрузил тяжеленный «набор для пикника» и пакеты с продуктами на траву, отогнал машину чуть подальше, притопал обратно и занялся священнодействием – сборкой и установкой навороченной хреновины. Лосева тоже выкладывалась по полной программе – для начала раскрыла и поставила на условно горизонтальный участок земли два шезлонга, помогла моей родительнице опуститься в ближний и организовала бокал со свежевыжатым ананасовым соком. Затем откинула ножки у «основного» и «разделочного» столиков, перетащила первый поближе к матушке, поставила на второй кастрюлю с маринованным мясом, достала из чехла пачку шампуров и нашла в пакетах пачку с солью грубого помола.
По моим ощущениям, прислуживала в удовольствие, поэтому я на какое-то время отвлекся на магию. Сначала раздувал «обычный» огонь Воздухом, а потом начал добавлять жару Огнем. В процессе почувствовал что-то вроде сродства к этой стихии, но очень-очень слабое, и, немного помучившись, смог создать над углями огненные вихри. Обрадовался со страшной силой, но унял проснувшийся энтузиазм и перебрался к разделочному столу.
Пока насаживал мясо на шампуры, периферийным зрением наблюдал за Анной Филипповной, нарезавшей помидоры, огурцы и лук для салата. Пару раз заметил, как она чему-то улыбается, и внутренне расслабился. Чуть позже выполнил просьбу попробовать готовый салат и сказать, хватит ли соли, перца и подсолнечного масла. А потом проинспектировал мангал, разбил слишком крупные угли на части, немного ускорил процесс прогорания и приступил к священнодействию номер три.
На этом этапе ко мне подошла матушка. Видимо, вспомнив почти такой же отдых, но с папой, прижалась щекой к плечу, справилась с накатившим отчаянием, заявила, что запах мяса уже сводит с ума, и еле слышным шепотом спросила, отрабатываю ли я хоть что-нибудь.
Лосева находилась у нас за спиной, поэтому я создал огненный вихрь в уголке мангала, подвигал из стороны в сторону, вытянул в высоту и «оторвал» от основного объема огня. Потом задул. Воздухом. И сконденсировал в том же углу несколько капелек Воды.
– А что с четвертой стихией? – так же тихо спросила она.
Я немного подумал, сформировал что-то вроде толстой земляной иглы с «ее» стороны мангала, заметил, как этот конус осыпается, и вздохнул: – Земля – не камень. Но я почти уверен, что ее можно как-нибудь упрочнить. Так что тут – непаханное поле для экспериментов.
– В идеале стоило бы сосредоточиться на одной-единственной, чтобы как можно быстрее поднять умение ею манипулировать на сколь-либо серьезный уровень… – шепнула она. – Но не развивать остальные три как-то глупо.
– Угу… – кивнул я, по очереди перевернул шампуры и прибил Водой язычки пламени, появившиеся в местах падения капелек жира. Потом «ушел» в землю под ногами, прислушался к своим ощущениям, разворошил верхний слой почвы и тихонько хмыкнул: – Мам, я, оказывается, чувствую камни. То есть, объекты разной плотности стихии Земли.
– Интересно, а насколько сильно изменится эта чувствительность после того, как закончится слияние магистральных каналов? – полюбопытствовала она.
Я сказал, что мне это тоже интересно, и начал переворачивать шампуры снова. Потом ушел в прошлое – в почти такой же пикник, но с участием отца – и не потерялся в нем только благодаря матушке, вовремя ткнувшей в бок тоненьким, но сильным пальчиком. Пришлось возвращаться в настоящее, дожаривать шашлык, снимать шампуры с мангала и передавать Лосевой. Ибо – как выяснилось из очередной мини-лекции – я сделал Самое Главное. А все остальное надо было перепоручать прислуге.
– Наша жизнь в Енисейске ощущалась честнее, что ли… – буркнул я, усадив матушку в ее шезлонг и опустившись в соседний.
Она подтверждающе кивнула. А уже минуты через полторы-две нагло нарушила одну из столичных традиций – предложила ГОРНИЧНОЙ разделить с нами трапезу. Кстати, девушка потеряла дар речи и решила, что ослышалась. Пришлось вмешиваться мне:
– Анна Филипповна, правила поведения в моей ветви рода определяем мы. А шашлык надо есть горячим. В общем, приятного аппетита…
…Девять немаленьких шампуров шашлыка, полный салатник… хм… салата из свежих овощей, две лепешки из тандыра и полтора литра лимонада погибли смертью храбрых от силы за четверть часа. Умяли бы и последние куски мяса – ибо оно получилось – но объелись так, что не могли даже дышать. Поэтому я ссыпал их в пластиковый контейнер и закрыл, чтобы не мозолили глаза, матушка расслабилась и изобразила счастливый кисель, а ее помощница врубила турборежим и начала убирать со стола.
Расхолаживать Лосеву я и не подумал. Но мысленно посочувствовал. Потом собрался, было, последовать примеру родительницы и полюбоваться небом, еще не начавшим темнеть, но услышал приближающийся рык мощного мотора, посмотрел влево, наткнулся взглядом на два клона нашего «Лесника», снял ветровку и закатал рукава.
– А ты страте-е-ег… – подколола меня матушка, сообразив, для чего я это сделал. А после того, как я «решил спуститься к воде» и встал, добавила: – Ну да, со спины возраста не видно. Зато атлетичная фигура, кобура под мышкой и ножны на предплечьях бросаются в глаза… и отбивают всякое желание знакомиться с двумя беззащитными женщинами.
«…трезвым дуроломам… – мысленно уточнил я, остановившись в шаге от линии прибоя. – А пьяным, увы, море по колено…»
Пока внедорожники добирались до нас, создавал вихри в «толще» воды, подводил к границе области уверенного контроля, пытался отодвинуть ее еще немного и вслушивался во все усиливающийся грохот басов. Когда машины проехали мимо и начали замедляться, невольно вздохнул. А потом вернулся к шезлонгам, уселся в свой, вытянул ноги и вздохнул:
– Молодежь. Поддатая. Наверняка начнут дурить.
Родительница пришла к такому же мнению:
– Ага: судя по голосам, которые я слышала – мелочь ненамного старше тебя. А в этом возрасте спокойный отдых никому не интересен. Собираемся?
– Вот еще! – фыркнул я. – Мы приехали отдохнуть на природе. И будем отдыхать так, как считаем нужным, до тех пор, пока не надоест!
– Ты ужасно грозен! – тихонько хихикнула она. – Впрочем, прозвище «Ухорез» и понятие «забитость» в принципе не сочетаются. Кстати, Ухорез, ты плавать собираешься?
Я утвердительно кивнул. Потом оценил расстояние от нас до Лосевой и еле слышно добавил:
– Хочу попробовать нагревать воду Огнем на скорости естественного восстановления энергии.
– Чтобы нагрузить себя и хоть немного усилить восстановление?
– Ага.
– Толковая идея… – заключила она. – Проверяй. А я буду завидовать, любоваться озером и, пожалуй, выясню, что себе накупила Аня.
Я порасслаблялся в шезлонге еще немного, потом переоделся в салоне «Лесника», спустился к озеру, вошел в холодную воду по середину груди и «включил» покров из Огня. «Пятнами» в разных частях тела. Поймать баланс между расходом и восстановлением энергии удалось далеко не сразу, но, в конечном итоге, я справился. И усложнил задачу – медленно развернулся к берегу и попробовал «магичить», сочетая фокусировку сознания на «пятнах» Огня с разглядыванием окружающего мира.
Получалось откровенно плохо. Из-за того, что «пятен» было шесть, а контроль я освоил из рук вон плохо. Вот и «терял» то одно, то два, то три чуть ли не при любом переносе взгляда с объекта на объект. Потом как-то резко устал. Морально. И минуты пять полежал на спине. Благо, к этому моменту вода вокруг меня успела согреться. Потом потренировался в том же ключе еще четверть часа, заметил, что в нашу сторону выдвинулось одно тело, «вырубил» Огонь, полностью восстановил энергию, вышел на берег, поднял с плоского камня кобуру с пистолетом и нацепил на себя.
Парень, подходивший к нам, выставил перед собой открытые ладони и пьяно проорал, что идет с миром. «Прочитав» мой приглашающий жест, чуть-чуть ускорился, остановился шагах в десяти от мангала и спросил, не одолжим ли мы им соль, а то они ее забыли. А потом прикипел взглядом к моему лицу и растерялся:
– Олег Леонидович?
– Да, Федор Антипович… – спокойно подтвердил я, и пузан из салона Янины Волковой, некогда заявивший, что грязный камуфляж – это не одежда, спал с лица.
Соль он все-таки забрал. Из рук Лосевой, выполнившей мое безмолвное распоряжение. Но ушел… вернее, унес свою разъевшуюся тушку, пребывая в расстроенных чувствах.
– Ты его знаешь? – полюбопытствовала матушка, как только шарик жира на ножках удалился от нас метров на восемьдесят-девяносто.
Я описал нашу судьбоносную встречу, и родительница хихикнула:
– И как тебе было не стыдно обижать авторитетнейшего эксперта по всему и вся, в кои-то веки высказавшего мнение не с дивана и не родичам?
Анна Филипповна прыснула, а я развел руками:
– В тот момент я не знал, что он – авторитетнейший. И не догадывался, что его могут сопровождать Два Грозных Телохранителя. А когда узнал, сразу же впал в состояние ступора. Поэтому не успел убедительно испугаться до ухода этой троицы!
– У тебя есть шанс исправиться… – ехидно ухмыльнулась она. – Если пузырек приведет сюда своих друзей и попробует самоутвердиться.
– Сегодня исправляться лениво: я объелся и пребываю в благодушном настроении… – сообщил я, закончил испарять влагу со своей тушки, и пошел к машине. Сушить волосы полотенцем…
…Удивительно, но факт: Колосков к нам не вернулся. Ни один, ни с друзьями. Даже после того, как к их компании подъехали два «Вепря» с пьяной молодежью. Поэтому мы понаслаждались природой до половины десятого, неспешно собрались, загрузили свое добро в машину, неспешно вернулись к облагороженным местам и покатили к трассе.
Мне было хорошо. В том смысле, что грусть о батюшке «висела где-то рядом», но ощущалась не ледяной, а теплой. Матушка тоже о чем-то грезила и выглядела не разбитой, а просто грустной. Ну, а с губ Лосевой, сидевшей прямо за ней, вообще не сходила слабая, но счастливая улыбка.
К сожалению, эта идиллия закончилась в паре километров от Окружной – нашей горничной прилетело какое-то сообщение, и она, прочитав его, аж посерела.
– Что случилось? – спросил я, по наитию добавив в голос металла.
Она немного поколебалась и раскололась до донышка:
– Мой предыдущий работодатель… не смирился с моим отказом греть ему постель. Поэтому каким-то образом нашел доходный дом, в котором я снимаю квартиру. Сотрудники его СБ только что выломали дверь, выбросили все мои вещи в мусоропровод и, вероятнее всего, ждут моего приезда. Так как хозяин требует немедленно приехать домой и оплатить замену всего того, что было сломано по моей вине.
– Своеобразный способ добиваться взаимности… – злобно процедила матушка и поинтересовалась, как фамилия «работодателя».
– Поликарпов, Анастасия Юрьевна… – хрипло ответила женщина.
– Слышала про таких. Мелкие, но паскудные сошки. Лет десять тому назад пытались влезть в железнодорожные перевозки под протекцией второго заместителя начальника Владимирской железной дороги, но проворовались чуть ли не в первые же месяцы, попались, были вынуждены продать поместье в центре, перебрались то ли на северную, то ли на северо-восточную окраину города и занялись какой-то полукриминальной ерундой.
– Анна Филипповна, скажите, пожалуйста, в квартире было что-нибудь памятное? – спросил я и попал в точку:
– Да, Олег Леонидович, было… – всхлипнула она. – Фотографии мужа, мои подарки ему, а его – мне, сувениры, которые мы покупали вместе, часы, доставшиеся Егору от отца…
– Что ж, тогда мне нужен адрес доходного дома.
– Олег Леонидович, эти проблемы – мои! – твердо сказала она и вывела из себя матушку:
– Пока ты служишь нам, слово моего сына – закон!
Лосева прокусила губу, несколько мгновений воевала с проснувшейся гордостью, а затем капитулировала:
– Бульвар Ветеранов, сто шестьдесят три…
Я вбил этот адрес в навигатор – так как понимал, что моей родительнице с нерабочей левой рукой будет неудобно тянуться к терминалу ИРЦ – выбрал самый короткий маршрут и озвучил второе распоряжение:
– Напиши хозяину и сообщи, что подъедешь в течение двадцати минут…
…Мы подъехали к нужному доходному дому на юго-западной окраине Владимира через шестнадцать минут и убедились в том, что Анна Филипповна не ошиблась – рядом с обшарпанным пятиэтажным зданием обнаружился видавший виды «Зубр» с гербом рода Поликарповых на передней двери.
Я поляризовал стекла «Лесника» еще в автосалоне, поэтому спокойно проехал мимо, пересчитал СБ-шников, которым оказалось жарко, и зарулил в первый же переулок. А там остановил машину, вырубил двигатель и поймал взгляд Лосевой в зеркале заднего вида:
– Я вылезу из салона первым и пойду в сторону вашего доходного дома прогулочным шагом. А ваша задача – выйти на улицу на минуту позже меня, сделать вид, что торопитесь домой, и, периодически сбиваясь с шага на бег и обратно, обогнать меня метрах в десяти от «Зубра» Поликарповых. Вопросы?
– Вопросов нет: обгоню в десяти метрах! – как-то уж очень храбро ответила она и закусила губу.
– Все будет хорошо! В смысле, тебе понравится… – хохотнула матушка и помахала мне правой ручкой в стиле «Кыш отсюда!»
Я послушался – выскользнул наружу, расстегнул куртку, чтобы было удобнее вытаскивать пистолет, засунул левую руку в карман штанов и вышел из переулка. Никуда, естественно, не торопился – заглядывал в окна первых этажей домов, мимо которых проходил, пялился на симпатичных женщин, коих мне встретилось аж две, и откровенно скучал. Топоток кроссовок Анны Филипповны услышал метрах в двадцати от «Зубра», шагов через пятнадцать уставился на ее попку – кстати, весьма и весьма аппетитную – а секунд через пять после этого обгона недоуменно нахмурился, заметив, что четверо дядек, выбравшихся из внедорожника, заступили «красотке» дорогу. Само собой, услышал и хамский монолог здоровяка, выбравшегося из правой передней двери:
– Лезь в машину, и поживей! И не вздумай дурить: нам поручили тебя привезти. А в каком виде – не уточняли…
– Господа, мне кажется, или вы нарушаете закон? – спросил я, замерев метрах в пяти от этой компании.
Меня оглядели с головы до ног, сочли неопасным и послали «лесом». Но недостаточно грубо. Поэтому я обратился к «красотке»:
– Сударыня, скажите, пожалуйста, что от вас хотят эти люди?
– Они разнесли мою квартиру, выбросили вещи, а теперь собираются меня похитить! – протараторила она и сделала шаг в мою сторону.
Тут мне пообещали переломать ноги, если не исчезну в неизвестном направлении. Причем трехэтажным матом. А Анну Филипповну попробовали схватить за руку. Но не успели – я обиделся и начал стрелять. Попал все четыре раза. В правые плечевые суставы охамевших тварей. Потом вежливо попросил их встать на колени и попросил «сударыню» сбегать в квартиру, посмотреть, не пропало ли в ней, часом, что-нибудь дорогое, вернуться и рассказать.
Ее как ветром сдуло. А я набрал две единички и обратился к дежурному оператору:
– Здравствуйте. Пришлите, пожалуйста, группу быстрого реагирования полиции и машину Скорой Помощи к сто шестьдесят третьему дому Бульвара Ветеранов: я, Олег Леонидович Беклемишев, номер оружейной лицензии ЛС-четыреста сорок два АВ, только что предотвратил похищение женщины и во время задержания преступников прострелил каждому руку.
Оператор заявила, что моя личность подтверждена, а вызов принят, спросила, имеется ли у меня возможность показать картинку, полюбовалась «преступниками», сообщила ориентировочное время прибытия «экипажей» и сбросила вызов. Тут отвис «здоровяк» и потянулся к телефону здоровой рукой.
– Даже не думайте… – холодно усмехнулся я и шевельнул «Штормом» в качестве непарируемого аргумента.
Он попробовал надавить, сообщив, что является сотрудником службы безопасности Поликарповых, что этот дворянский род неимоверно крут, и что я уже нажил себе серьезнейшие проблемы.
– О-о-о, так вы выполняли преступный приказ! – обрадовался я. – А чей именно, не скажете?
– Парень, ты, кажется, не понял: у тебя уже нарисовались Серьезнейшие Проблемы! – повторил этот дурень и едва заметно шевельнул левой, здоровой, рукой. Зря: я видел, что его наголо бритый подчиненный готовится выхватить ствол. Поэтому проигнорировал попытку меня отвлечь и выстрелил еще раз. За долю секунды до того, как пальцы левши сомкнулись на рукояти пистолета. А после очередной матерной тирады разозлился: – Господа, вы в очередной раз оскорбили дворянина. Под запись на микрокамеры. Мое терпение иссякло. Так что следующий, обратившийся ко мне на «ты» и матом, получит пулю в лоб.
Они мгновенно спали с лица и вели себя примернее некуда до появления Лосевой. А она, подбежав ко мне, поделилась результатами осмотра квартиры. Причем куда распространеннее, чем после получения сообщения.
Я дослушал ее монолог до конца, снова поймал взгляд здоровяка и криво усмехнулся:
– Зря вы это сделали. Впрочем, три здоровые руки на четверых у вас все еще имеются, так что перед поездкой в изолятор временного содержания вам придется покопаться в мусоросборнике и найти все, что вы имели наглость выбросить…
