Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 65 (всего у книги 88 страниц)
Глава 35
25 ноября 996 г. от ВР.
…К началу официальной части мероприятия – обращения главы рода Ильиных к гостям – в зал для приемов набилось как‑то уж очень много гостей. Нет, распределись они более‑менее равномерно, никакого дискомфорта мы бы не почувствовали. Но большую часть собравшихся почему‑то «непреодолимо тянуло» к нам, из‑за чего пришлось принять… целый комплекс разноплановых мер: для того, чтобы минимизировать площадь, занимаемую нами, я сместился за спину Наташи, притянул ее к себе и обхватил за талию. Затем сформировал вокруг нас цилиндрическую воздушную стену . И «подсветил» ее крошечными Молниями. Дабы минимизировать шансы «случайных» столкновений.
Да, все вышеперечисленное так или иначе нарушало правила поведения на мероприятиях высшего света, но я мысленно решил, что эти самые правила формировались в до‑магическую эпоху и не учитывали нынешние реалии, а значит, я имею полное право заняться… хм… оптимизацией. Ну, и объединить приятное с полезным – «законно» пообнимать женщину, которая нравится, и побесить тех, кому это не по нутру.
Кстати, Природница отреагировала на эту… пусть будет «вольность» убийственнее некуда: «привычно» подалась назад, «бездумно» прижала к себе мои руки, благодарно погладила тыльную сторону моей «верхней» ладони и сфокусировала все внимание на Сергее Александровиче, как раз поднявшемся на возвышение и орлиным взглядом оглядевшем гостей. Недовольные шепотки окружающих ревнителей традиций, конечно же, «не услышала». Поэтому во время благодарственной речи «задумчиво» перебирала мои пальцы.
Оставила их в покое только в тот момент, когда потребовалось выразить уважение хозяину приема аплодисментами. Но после того, как похлопала ему за нас обоих, вернулась к прерванному занятию и… вжалась в меня спиной еще сильнее. К сожалению, ненадолго – стоило Ильину‑старшему пожелать собравшимся хорошего вечера и направиться к лестнице, как к нам начали поворачиваться… хм… страждущие. И мне пришлось сначала разомкнуть объятия, затем убрать стену и ответить на вопрос с подковыркой, заданный рыжеволосой ни разу не красоткой лет двадцати, явно уязвленной моим поведением:
– Олег Леонидович, вы только что продемонстрировали настолько… хм… оригинальное заклинание, что я все никак не пойму, для чего оно могло разрабатываться изначально. Расскажите, пожалуйста, а то проснувшееся любопытство не даст мне покоя.
– Это не заклинание… – начал я, поймав ее взгляд, и сделал характерную паузу. А после того, как девушка догадалась представиться, спокойно продолжил объяснения: – Это, Елизавета Александровна, обычная манипуляция стихиями – на каком‑то уровне развития энергетики они начинают подстраиваться в том числе и под еще неоформившиеся желания. Впрочем, это конкретное оформиться успело: я не хотел, чтобы кто‑нибудь из присутствующих получил тяжелые травмы или погиб, случайно задев наши покровы : они у нас, скажем так, несколько нестандартные. И могут навредить в автоматическом режиме.
– А почему нестандартные покровы не травмируют вас? – спросила она же.
Я пожал плечами:
– Мы настолько привыкли воевать бок о бок, что на подсознательном уровне воспринимаем друг друга частью одной боевой двойки. Вот покровы под это ощущение и подстраиваются, автоматически исчезая с «защищенной» стороны.
– Удобно, наверное… – с ангельской улыбкой съязвила Рыжая и, конечно же, нарвалась на ответ в том же стиле. Но не мой, а Наташин:
– Магия радует не только этим. Но на достаточно высоких уровнях …
Елизавета Александровна, ощущавшаяся волшебницей уровня, эдак, одиннадцатого‑двенадцатого, оценила укол и едва заметно прищурилась. А нас «атаковал» красавец‑мужчина лет тридцати, затянутый в вечерний костюм с розой в петлице – полюбопытствовал, почему мы до сих пор не перебрались в бальный зал. Задавая этот вопрос, смотрел на Природницу, вроде как, млея от ее красоты, и тоже нарвался. На логичный вопрос:
– А что мы там потеряли?
– Блестящих кавалеров, хмельной азарт, пьянящее ощущение свободы…
Наташа насмешливо фыркнула:
– Определение «блестящий» применительно к слову «кавалер» смешит: поговорку «Не все то золото, что блестит», знают даже дети. Определения «хмельной» и «пьянящее» вызывают отторжение: для того, чтобы радоваться жизни, мне стимуляторы не нужны. А с остальным все еще проще: кавалер у меня уже имеется, соответственно, другие требуются, как корове седло; с азартом, но от боев с иномирным зверьем, у нас, пожалуй, перебор, а слово «свобода» отбивает всякое желание общаться с вами дальше.
– Почему⁈ – возмущенно взвыл «блестящий кавалер».
В голосе Природницы зазвучала закаленная сталь:
– В моей системе координат свобода – это отсутствие ответственности. А я живу Олегом Леонидовичем, его родом и чаяниями Российской Империи. И в принципе не понимаю личностей, пытающихся обрывать подобные связи что на час, что на день, что на век!
– Говоря иными словами, на танец с моей дамой можете не надеяться… – добавил я, дождался, пока герой‑любовник поймает мой взгляд, наберет полную грудь воздуха и откроет рот, заткнул его лентой и недобро оскалился: – А еще мы, как только что было озвучено, не желаем общаться с вами дальше. Поэтому если вас оскорбило это утверждение, и вы готовы вызвать меня на дуэль, то кивните, и я уберу воздействие, мешающее вам говорить. Если же вы просто жаждете продолжить трепать языком, то займитесь этим где‑нибудь еще – воздействие спадет само собой после того, как вы отойдете от нас метров на десять‑пятнадцать…
…Ильины не собирались пускать процесс охмурения наивного мальчика на самотек, поэтому, как только вокруг нас образовался слишком уж плотный круг из ослепительных красоток, отправили «на помощь» наследника главы рода. В тот момент, когда он вышел на финишную прямую, одна из обаяшек – особа в ярко‑красном пиджаке поверх черной сетчатой блузки, нескромно обтягивавшей не менее впечатляющий бюст, чем у моей помощницы – как раз спросила, почему в моей команде одни девушки.
И Кирилл Сергеевич счел возможным не гнать коней, чтобы услышать мой ответ на этот вопрос.
Я мысленно усмехнулся и пожал плечами:
– Марина Валерьевна, вы оцениваете мою команду со стороны и, как ни грустно это признавать, используете принципиально неверный критерий. А я вижу в этих девушках Личностей, развивавших Дары параллельно со мной, добившихся в этом деле впечатляющих результатов и, что самое важное, заслуживших мое абсолютное доверие. Кстати, на самом деле вы считаете моей командой две разные боевые единицы : меня с Натальей Георгиевной и мою матушку с тремя напарницами.
– Так, стоп: в ресторан «Вятич» вы врывались втроем! – протараторила блондиночка.
Я подтвердил:
– Все верно. Но я умею не только драться, но и думать. Поэтому, узнав, что в ЗДАНИИ буйствует зверье, владеющее стихией ЗЕМЛИ, взял с собой волшебницу, обладающую соответствующим чувством и способную ощутить неправильные напряжения в несущих стенах. Что, в конечном итоге, и помогло нам вовремя покинуть обреченное здание.
– А я слышал, что оно обрушилось из‑за вас… – подал голос какой‑то слащавый хлыщ, явно обидевшийся на полный игнор со стороны Натальи.
Я поймал взгляд этого дурачка и усмехнулся:
– Открою страшную тайну: и я, и мои люди пишем на микрокамеры все происходящее во время боевых выездов для последующего разбора полетов. Так что уже представили нужный фрагмент следователям ИСБ, и голословные обвинения главы рода Смирновых, пытавшегося избежать наказания за свою преступную жадность, были признаны ложными. Поэтому бедняге придется ответить по всей строгости Закона еще и за это .
– Олег Леонидович, а почему у вашей матушки три напарницы, а у вас всего одна? – мурлыкнула брюнеточка с масленым взглядом. – Все никак не подберете еще двух?
Я поднял взгляд к потолку и вздохнул:
– Моя матушка – боевой маг высшей категории. Но сыновьей любви и желания защитить от всего на свете это не отменяет. А мне за глаза хватает Натальи Георгиевны. Так что вакантных мест в моей команде нет и не будет.
– Эх, а я надеялась и верила… – застрадала эта дурында… шестого или седьмого уровня! А зря: Наташа с большим удовольствием развеяла остатки ее надежд:
– А на что именно, хотелось бы спросить? В нашей родовой дружине – три с лишним десятка магов высшей категории , беззаветно преданных Олегу Леонидовичу и уже проверенных в деле, а вы с ним только познакомились и… ощущаетесь первым рангом.
Брюнетка вспыхнула, но злить волшебницу на пару порядков сильнее себя не решилась. В этот‑то момент к нам и подошел Кирилл Сергеевич, сходу перетянул на себя мое внимание, тактично намекнул молодежи, что со мной, главой рода , жаждут поговорить личности такого же калибра, и уважительно предложил нам последовать за ним.
Последовали. И добрались до уголка, занятого Живыми Воплощениями Привычки Повелевать – и, в ряде случаев, Упиваться Чувством Собственной Важности. Там наш провожатый поклонился отцу и технично свалил. А я оглядел «личностей моего калибра», как‑то почувствовал, что требовать послать Наташу куда подальше не рискнет ни один, и мысленно усмехнулся. Потом вник в вопрос, заданный главой рода Деникиных, и понял, что живу в идеальном мире:
– Олег Леонидович, мы тут обсуждаем введение квот на боеприпасы к тяжелым системам вооружения, очередное повышение цен практически на всю линейку уже упомянутых боеприпасов и недостаточно высокие темпы адаптации военной промышленности к реалиям жизни в эпоху прихода магии. Скажите, пожалуйста, насколько сложно вам и вашему роду выживать в таких непростых условиях?
Сообщать им, что мне цены никто не повышал и ни о каких квотах не уведомлял, я не собирался. Поэтому пожал плечами и сказал полуправду:
– Откровенно говоря, мы усложнения ситуации особо и не чувствуем. Вероятнее всего, из‑за того, что все зверье с первого по четвертый класс опасности включительно и большую часть пятого выносим магией, а более сильное появляется нечасто.
Мои собеседники потеряли дар речи. А после того, как пришли в себя, сделали напрашивавшиеся выводы:
– Получается, что в обозримом будущем вы в принципе перестанете нуждаться в боеприпасах, а нам надо просто‑напросто усиливаться побыстрее?
– Да.
Тут пара личностей, не понравившихся мне еще во время обязательного анабазиса по залу, попробовали взять с меня обещание помогать их родовым дружинам с уничтожением зверья четвертого‑пятого класса опасности и «хоть иногда» подкидывать «продвинутые» заклинания, но не на того напали:
– Господа, вы, кажется, перепутали меня с палочкой‑выручалочкой: да, все Одаренные моего рода являются магами высшей категории и научились уничтожать без технологических «костылей» достаточно сильное иномирное зверье, но защищают МОИ владения и изредка выполняют личные просьбы государя. Та же ситуация и с моими наработками: да, они есть. И я, бывает, делюсь ими с Государством. А чем с ним поделились вы? И что вам мешает создать что‑нибудь свое?
– Мы к вам обратились без задних мыслей, просто по‑соседски… – начал бредить дедок с самой хитрой мордой, но я не собирался играть с ним в игры, так что обострил разговор еще сильнее:
– Я далеко не единственный сосед Румянцевых. Тем не менее, уничтожая двуногое и четвероногое зверье в их поместье, не заметил ни вас, ни членов вашей родовой дружины. Вы почему‑то не прилетели и в «Жар‑птицу». Хотя, по сибирским меркам, до Белоярска рукой подать. А еще, получив в подарок мою боевую коагуляцию , все еще не отплатили Императору добром за добро – не передали государству ни одного заклинания, упрощающего защиту нашей Отчизны. В общем, таскать каштаны из огня тем, кому плевать на всех, кроме себя, я не буду. Предпочту сотрудничать с другими настоящими патриотами .
– Правильное решение… – заявил глава рода Тарковских еще до того, как «халявщики» определились с оптимальной реакцией на мои слова. – Можете рассчитывать на мою поддержку во всех начинаниях, идущих на благо нашей Империи. Порукой тому мое слово.
Аналогичные утверждения высказали еще «семеро смелых». Человек пять или шесть ограничились кивками. Вероятнее всего, решив оставить себе пространство для маневра. А остальные «отвлеклись». На звонок, который принял Хлебников‑старший, выслушал невидимого собеседника, помрачнел, пообещал вернуться в поместье в течение часа, и, посмотрев на нас, объяснил суть проблемы:
– На моей земле открылся портал со слизнями. Заметили его позже, чем хотелось бы, поэтому кислотные испарения потравили почти сорок человек. Да, не насмерть – наши целители потихоньку выводят из их организмов токсин – и стая слизней уже уничтожена. Благодаря вашей боевой коагуляции , Олег Леонидович. Но я обязан вернуться домой, ибо портал пока не исчез. Еще раз поздравляю с новосельем, Сергей Александрович. Имею честь откланяться…
…Первый портал с серьезным зверьем был обнаружен только в двадцать шесть минут одиннадцатого, и матушка тут же «доложила» об этом мне. Я к этому времени настолько одурел от всевозможных подкатов, попыток втихаря изучить наши энергетики и разговоров на Чрезвычайно Важные Темы, что еле удержался от счастливой улыбки, попросил Арину Кирилловну, последний час пытавшуюся меня обаять, передать главе рода, что на мои земли заявились монстры седьмого класса опасности, подхватил Наташу под руку и быстрым шагом повел на выход.
Блондиночка рванула следом. Чтобы проводить до «Икара» и, наверное, запомниться еще сильнее, но я ее толком и не замечал: связался с народом, одуревшим от блокировки портала, дал команду возвращаться за мной, забрал у слуги Ильиных нашу верхнюю одежду, поухаживал за своей дамой и навелся на парадную дверь. На верхней площадке лестницы посоветовал провожатой не дурить, «ибо мороз, а вы раздеты…», попрощался и ускорил шаг. А от силы через минуту поднял квадрокоптер в небо, направил к усадьбе, врубил печку, поймал взгляд Наташи и ляпнул:
– Я в восторге. И, кажется, успел привыкнуть считать тебя своей…
– Не вздумайте отвыкать: такие стервочки, как я, на дороге не валяются! – весело парировала она и невольно заставила вспомнить, как закатывала в пол «особо грудастую очаровашку» из Жемчужниковых:
– Да уж, язычок у тебя…
– Да и все остальное, вроде, ничего… – нахально заявила она, опустила спинку кресла, легла и демонстративно вытянула стройные ножки. Впрочем, продолжать в том же духе не стала: – А если серьезно, то язычок заострился в тот момент, когда вы обняли меня со спины и прижали к себе: я почувствовала себя вашей, растворилась в этом ощущении и с невероятным наслаждением… посылала в известном направлении все… инструменты вашего охмурения. Кстати, знаете, чего мне не хватало для полного счастья?
– Чего? – завороженно спросил я, заметив, что ее взгляд мечтательно расфокусировался.
– Легких «касаний» вашей Жизнью и вашим Огнем: они бы углубили и без того развеселое состояние «Море по колено» до «По колено даже океан», напрочь отключили бы тормоза и «помогли» задурить…
– В общем, «аппетит приходит во время еды»? – ехидно поинтересовался я, стараясь не представлять… ничего волнующего.
– Ага… – подтвердила она и выдала еще один неоднозначный тезис: – Кстати, ваш вариант поведения «Ты – моя…» был уважительным и поднимал меня в глазах окружающих. В жизни не чувствовала ничего приятнее, поэтому благодарю от всего сердца и уже предвкушаю следующий подобный выход в Свет.
Не знаю, почему, но именно эти слова позволили вернуться в состояние, в котором я развлекался у Ильиных, и… «подтолкнули под руку», заставив добавить к Огню, согревавшему Наталью, толику Жизни. Ненадолго – секунд, эдак, на пять. И помогли пережить «расстроенный» вздох:
– Да уж, поговорку про аппетит придумали мудрые люди: теперь мне захотелось хорошенечко расслабиться в бане. А у нас в планах на вечер – посещение «трезвой попойки» родовой дружины да уничтожение иномирных варанов…
Глава 36
26 ноября 996 г. от ВР.
…Сообщение матушки с требованием не выходить из своих покоев, не выглядывать в окно, не подключаться к камерам СКН и не общаться ни с кем, кроме Наташи, «аж» до полудня, разбудившее меня в десять тридцать утра, разожгло нешуточное любопытство. Но я привычно задвинул это чувство куда подальше – ибо «в прошлой жизни» родительница устраивала нам с батюшкой всевозможные сюрпризы достаточно часто – и отправил ей ожидаемый ответ. Потом прислушался к себе, пришел к выводу, что спать больше не хочу, хотя сдал дежурство в три ночи, а лег в половине четвертого, и умотал в ванную. А через полчаса уронил в канал Природницы плюсик и буквально через минуту прочитал четыре предложения, поднявшие настроение:
«Доброе утро, мой господин! Если заточили не только меня, но и вас, то буду счастлива скрасить вам время ожидания невесть чего и поделиться шоколадкой. В общем, заглядывайте, как будете готовы. Или разрешите это сделать мне…»
«Доброе утро! Заглядывай…» ‑ написал я и сел на край кровати. Чтобы встретить помощницу, наконец, научившуюся создавать порталы, не лежа.
«Дырка» появилась передо мной уже через несколько мгновений, плавно расширилась до полуметра в диаметре и застыла.
– Все, дальше пока не растяну… – ни разу не грустно призналась ее создательница, подождала, пока я увеличу переход, шагнула в мою спальню, развернула плечи, поймала мой взгляд и затаила дыхание.
«Пришлось» хвалить:
– Наташ, я тобой горжусь, считаю тебя самым раритетным раритетом во Вселенной и надеюсь, что теперь, когда перед тобой открыты все дороги, ты от меня не уйдешь…
– Знали бы вы, как мне приятно вас радовать… – благодарно выдохнула она, глядя куда‑то в сторону. И, тем самым, позволила мне оценить красоту бюста, распиравшего ни разу не спортивный топ и сетчатую маечку.
Потом притворно нахмурилась и выкатила мне претензию: – Кстати, пора бы вам уже и запомнить, что я – ваш личный раритетный раритет. Тогда станет понятно, что все мои дороги ведут к вам!
Я пообещал исправиться, и она, сменив гнев на милость, спросила, чем мы будем заниматься.
– Хотел «взять» Приручение… – ответил я. – Но точка привязки в кроличьем загоне затерлась в памяти, открывать порталы к мордам кроликов пока не научился, а пользоваться камерами и выходить из покоев нам с тобой категорически запретили. В принципе, можно потренироваться. Но мне, если честно, неохота. Поэтому предлагаю объединить приятное с полезным – как следует полениться и съесть твою шоколадку. Что скажешь?
– Восхитительное предложение. Но, может, поленимся у меня? А то я на радостях забыла взять с собой шоколадку…
Я спросил, сможет ли она открыть портал в свою спальню, и получил на редкость интересный ответ:
– Да, конечно: я к ней и «привязалась». После того, как почувствовала, что могу открыть портал к вашему лицу, напомнила себе, что вы еще спите, и справилась с соблазном попробовать все равно. Кстати, тогда же зауважала вас намного сильнее: для того, чтобы не поддаваться соблазну заглядывать к кому угодно и когда угодно, нужна воистину несгибаемая воля.
– Да уж, слово «соблазн» ты подобрала верно… – вздохнул я, расширил ее портал еще немного, взял с тумбочки телефон, прошел в «смежную» спальню, обнаружил на кресле обещанную шоколадку, и неожиданно для самого себя продолжил откровенничать: – Я владею Пространством почти две недели, но полностью справиться с этим соблазном пока не смог – он периодически всплывает в сознании и включает фантазию.
– В вашем возрасте я бы с ним точно не справилась… – честно призналась Наташа, улеглась на «свою» половину кровати, повела рукой, предлагая мне устроиться на второй, и как‑то странно усмехнулась: – А сейчас мой соблазн намертво заякорен на вас: я все утро мечтала похвастаться своими успехами, услышать вашу похвалу и почувствовать себя счастливой.
Я завалился рядом с ней, попросил закрыть глаза и перешел на шепот:
– Наташ, я тобой горжусь, считаю своим раритетным раритетом и рад, что все твои дороги ведут ко мне . А теперь лови компенсацию за разговор, свернувший не туда…
Мои слова и Огонь с Жизнью, на несколько мгновений влитые в покров , мгновенно вымели из сознания женщины абсолютно все «левые» мысли – она расслабилась, благодарно заулыбалась и тихонько хихикнула:
– Вот это, я понимаю, компенсация!
Я отпустил еще пару тормозов, разломал шоколадку и собственноручно скормил личной помощнице первый кусочек… и раздраженно уставился на экран завибрировавшего телефона. Наткнувшись взглядом на фотографию Голицына, подобрался, так как вовремя сообразил, что просто так звонить мне в субботу в девятом часу утра по Владимирскому времени он бы точно не стал. Поэтому принял вызов, поздоровался и вывел звук на внешний динамик.
– Доброе утро, Олег Леонидович… – ответил генеральный прокурор и перешел к делу: – Считаю должным поделиться парой неприятных новостей. Новость первая, если можно так выразиться, «общая»: час назад по приказу государя был нанесен ракетный удар по столице Румынии – Дамбовице – трем менее крупным городам и девяти замкам. Королевского дворца и семнадцати родовых поместий влиятельнейших цыганских кланов больше нет. О причине этого воздаяния что‑нибудь слышали?
– Неа…
– Вчера утром посол самопровозглашенного короля Лайоша Первого потребовал у нашего государя в течение трех суток вернуть в Румынию всех беженцев, переселившихся в Российскую Империю с десятого августа сего года. И пригрозил… цитирую: «В случае неповиновения устроить массовый террор…» А теперь вдумайтесь в кое‑какие цифры: только за последний месяц цыгане ради усиления вырезали… девятнадцать процентов населения страны. Или пять миллионов шестьсот пятьдесят с лишним тысяч этнических румын, венгров и представителей других национальностей! Для чего им были нужны беженцы, догадываетесь?
– Догадываюсь… – мрачно буркнул я, краем глаза заметил закаменевшее лицо Наташи, успокаивающе погладил ее по предплечью и добавил: – Поэтому поддерживаю решение Виктора Константиновича. И готов выслушать вторую новость.
– Вторая новость не такая масштабная, но, теоретически, может зацепить и вас… – начал Анатолий Игоревич и перешел к конкретике: – Род Смирновых обязали передать жителям разрушенного корпуса ЖК «Жар‑птица» квартиры той же площади в новом жилом комплексе этого рода – «Сирене» – и выплатить компенсации за потерянное имущество, травмы, полученные при эвакуации, и моральный ущерб. Главе рода сейчас не до мести – он этапируется к месту отбывания наказания. А вот его наследничек может и подсуетиться. Так как считает, что корпус «А» уничтожили вы и ваши люди. За этим недоумком, естественно, приглядывают, но он может попробовать «решить проблему» чужими руками. В общем, имейте это в виду, ладно?
Я поблагодарил его за предупреждение, ответил на пожелание удачи, отложил в сторону заткнувшийся телефон, поймал взгляд напарницы и тоном, не терпящим возражений, приказал перевернуться на живот.
Перевернулась. На автомате. Так как почему‑то пребывала в дичайшем бешенстве. И я, перебравшись поближе, сначала запустил пальцы в волосы на ее затылке, а затем принялся разминать шею, добавляя к каждой манипуляции толику Жизни. Само собой, без Огня. Через какое‑то время начал массировать закаменевшие трапеции. Медленно, никуда не торопясь. И все‑таки добился своего – женщина постепенно успокоилась, размякла и… извинилась:
– Прошу прощения за этот срыв: убийства, особенно массовые – это еще и насилие. А я его видела. Несколько раз. В детстве. Слава богу, со стороны. И для меня оно – больная тема…
…Матушка постучалась в мой личный канал без одной минуты полдень и весело озвучила «боевой приказ»:
– Натягивай плавки, хватай свою красотку за одно… или несколько мест и тащи к дальнему выходу из бассейна. Не уложитесь в пять минут – пеняйте на себя!
К этому времени Наташу практически отпустило, поэтому я пообещал, что мы успеем, сбросил вызов, вскочил с кровати и открыл портал к своему оружейному шкафчику. Переоделся, что называется, бегом, накинул куртку, вынесся в общий коридор, дождался напарницы, добавил к ее покрову Огонь и рванул в сторону лестницы. До места встречи с моей родительницей и Аней добежали секунд за пятнадцать‑двадцать до истечения крайнего срока, так что были «прощены». А потом матушка подвела нас к двери, поляризованной так же наглухо, как все остальное остекление, сдвинула ее в сторону, толкнула меня в спину и потребовала принимать «объект».
Тут до меня дошло, что ни строителей, ни их техники мы с Наташей не заметили, но я задвинул эту мысль куда подальше, перешагнул через порог, огляделся и мысленно присвистнул: бассейн оказался наполнен чистейшей водой, на бортиках обнаружились двухместные лежаки‑трансформеры, а часть левой стены и потолка была «задрапирована» вьющимися растениями.
Само собой, заметил и стеклянную стенку парилки, сообразил, что передняя стена баньки приказала долго жить, пришел к выводу, что эта доработка проекта однозначно в тему, и… захвалил матушку на пару с ее верной помощницей до умопомрачения. А после того, как почувствовал, что она счастлива, задал пару уточняющих вопросов:
– Как я понимаю, вы запретили нам выходить из покоев для того, чтобы спокойно встретить машины с лежаками, заказанными и оплаченными втихаря от меня, организовать их установку на законные места и отпустить строителей по домам на оставшуюся часть выходных?
– Мы приобрели не только лежаки, но и стационарную «глушилку». Так что тут можно заниматься чем угодно, не боясь слива информации на сторону. А строителей я отпустила до семи утра вторника: да, они начнут устанавливать большой ангар на сутки позже, но обещают сдать его не позже пятницы.
– А кто перетаскивал сюда лежаки и кто выращивал растения?
– Таскали все те же рабочие. А растениями занималась Валя… – ответила матушка и, по сути, повторила мои мысли: – Я мечтала о бассейне для семьи . Так что в этом конкретном проходного двора не будет. А для слуг и их детей ближе к весне можно построить другой, побольше. Что скажешь?
– Я с тобой полностью согласен… – твердо сказал я, а потом спросил, где носит Валю с Варей.
– Им сегодня не до бань… по техническим причинам. Так что составят нам компанию в следующий раз.
Честно говоря, я обрадовался. Но показывать этого, естественно, не стал – коротко кивнул, прогулялся по левому бортику – так как правый в какой‑то момент упирался в остекление – и ушел в мужскую раздевалку. Через минуту вышел обратно, скользнул в теплую воду, насладился восхитительно плотным чувством Воды и донырнул до противоположного бортика. За мгновение до касания ощутил, как «где‑то далеко» в «мою» Воду «втыкается» кто‑то еще, и «отключил» часть восприятия, способную смутить маму и Аню. Как вскоре оказалось, рановато: буквально секунды через полторы «вода» погладила мое правое предплечье, и я ответил. Тем же. Наташе, подплывавшей ко мне со спины.
– Боже, какой же это кайф… – практически простонала она, встав на дно, и добавила: – Покров снялся сам собой. И чувство Воды почему‑то ощущается более «острым», чем в бассейне «Золотых Ключей». Мой господин, поплыли к тому бортику: я хочу поблагодарить вашу матушку. За умопомрачительный подарок и утверждение «Для семьи».
Поблагодарила. Причем настолько эмоционально, тепло и красиво, что во взгляде моей родительницы появилось удовлетворение. Спрыгнув к нам и оценив плотность чувства Воды, она восхищенно охнула и весело заявила, что переезжает жить в бассейн. После того, как мы его переплыли, гордо заявила, что вся подводная полка на этой стороне – зона гидромассажа, и объяснила, как его включать и как выбирать режимы. А через полчасика, наплававшись и нанырявшись, улеглась на эту полку, подождала, пока целительница устроится рядом с ней, и легонечко ущипнула ее за бок:
– Это наказание. За то, что ты сняла покров не сразу… А если серьезно, то мне безумно приятно, что вы, девчат, верите моему сыну и не пытаетесь от него ни «закрываться», ни шарахаться…
– Я просто не сразу сообразила, что скольжение в воде без покрова будет доставлять еще более яркое удовольствие… – призналась Аня, устраиваясь поудобнее. – Зато теперь млею от наслаждения. А сомнения в порядочности Олега Леонидовича умерли еще до переезда в эту усадьбу.
– А что скажешь ты, Наташ? – лукаво поинтересовалась матушка.
– Ничего… – спокойно ответила моя помощница. – Я отдыхаю с семьей . И мне настолько хорошо, что вы не можете этого не видеть. Кстати, об отдыхе – в парилку пойдем? Я бы с удовольствием расслабилась еще и так.
Ответ не заставил себя ждать:
– Пойдем, конечно: в наших владениях в кои‑то веки нет ни порталов, ни гостей, ни посторонних, а одна из свободных смен улетела в увольнение…
…Упарились мы вусмерть. Кроме того, проверили в деле гидромассаж, поэкспериментировали с системой поляризации остекления, подобрали два особо уютных варианта освещения, настроили ИРЦ и послушали музыку. Да, заигрались по полной программе, из‑за чего трижды сдвигали время обеда, но он мог и подождать, а испытываемое удовольствие – нет. В общем, оголодали – жуть. Поэтому, ворвавшись в логово Марии Тарасовны аж в начале пятого, попадали в кресла, вытребовали полуторные порции «всего и вся», получили, уничтожили и осоловели. Да так, что матушка с Аней еле нашли в себе силы встать, поблагодарить Жарову и уплестись в свои спальни.
Я, собственно, лелеял аналогичные планы. Однако сообщение Наташи, упавшее в личный канал, заставило их переиграть:
«Мой господин, может, возьмем пледы, вернемся в бассейн и завалимся на наш лежак? Мне было настолько хорошо, что я хочу еще…»
Заглянули к ней, вооружились пледами и прогулялись по на удивление тихому поместью. Добравшись до облюбованного лежака, сели, «завели» еле слышным фоном инструментальную музыку, практически убрали освещение, чуть‑чуть высветлили стены, легли и бездумно уставились на заснеженный лес. А через какое‑то время мне захотелось поделиться… даже не мыслями, а ощущениями:
– Знаешь, пока мы парились, плавали и расслаблялись на лежаках, часть моего сознания радовалась отсутствию Вали и Вари. Девчонки они неплохие, тянутся к нам и еще ни разу не разочаровывали, но я боюсь, что в парилке или в воде они могут повести себя как‑нибудь не так. И что их зажатость или не те реакции на меня не только отравят отдых и оставят неприятное послевкусие, но и запомнятся .
– Я тоже об этом задумывалась… – негромко призналась Наташа. – Но в какой‑то момент сообразила, что ваша матушка ни за что на свете не позволила бы кому бы то ни было испортить праздник, который она готовила для вас. Так что весь отдых, включая отсутствие девчонок, наверняка был срежиссирован. Кстати, засомневайся Анастасия Юрьевна во мне и Ане, вы расслаблялись бы вдвоем. Чтобы вы получили удовольствие без «шероховатостей», и первое впечатление получилось именно таким, каким задумывалось. Кстати, эта догадка очень здорово подняла мою самооценку.
