Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 60 (всего у книги 88 страниц)
– Олег Леонидович, в левом коридоре – дверь, ведущая на лестничную клетку. На минус первом – еще одна, стальная. И за ней слышны звуки боя!
Описанный маршрут мы преодолели за считанные мгновения, оттеснили третью боевую двойку в сторону, приказали прикрыться щитами и ударили. Вернее, ударил я. Разрядом . В терминал системы контроля доступа. А Наташа прикрыла мою тушку двуслойной стеной .
Электрический замок, естественно, сдох, но дверь не открылась. Скорее всего, из‑за стальных штырей, оставшихся в открытом состоянии. Поэтому я перешел к «плану Б». То есть, на пару с Красовской проломил стену. Кулаком , в который вложил аж семь стихий. Дыра получилась знатная – диаметром за два метра – но любоваться делом своих рук мне было некогда: как только моя помощница «прибила» к полу бетонную пыль, я влил максимум энергии в щит и ворвался в смежное помещение. Естественно, не забыв углубить ускорение . Поэтому, увидев перед собой шестерку мужиков в черно‑оранжевых ватниках и штанах, как раз заканчивавших разворачиваться в мою сторону, накрыл их туманом и вложился в площадной вариант разряда . Вернее, начал шарашить слабенько, а после того, как оценил плотность покровов беглых заключенных, добавил мощности.
Им, естественно, «захорошело». Настолько, что защита приказала долго жить. Так что я «скинул» ускорение , вызвал к себе Валю, приказал отправить пятерых «клиентов» в целительский сон и, не дожидаясь завершения процесса, рявкнул в оперативный канал:
– Мам, тут беглые. Будьте осторожны…
– Принято! – отозвалась она, и мне полегчало. Поэтому я метнулся к шестому телу, только‑только начавшему приходить в себя после воздействия Молнией, рухнул рядом с ним на колени, тычковым ножом смахнул правое ухо, показал, равнодушно отбросил в сторону, в том же стиле срезал мясистый нос и добился желаемого – истошного крика «Я все скажу!!!»
Оставлять этой твари хоть какие‑то возможности для сопротивления и не подумал – упаковал ее в «слоеный» кокон , оставлявший открытой только голову, и задал первый вопрос:
– Сколько вас было?
– Девятеро…
– «Девятеро, ваше благородие»!!! – гневно уточнила Наташа и лишила «языка» оставшегося уха.
К слову, вспышку бешенства отыграла баллов на двенадцать из десяти возможных, так что испуганное тело не только «скорректировало» ответ, но и извинилось:
– Простите, пожалуйста, ва‑ваше Благородие, я больше не ошибусь!!!
– Что ж, посмотрим… – холодно процедила она и стряхнула кровь с лезвия тычкового ножа , но «скидывать» это заклинание не стала.
Поэтому взгляд мужика заметался между двумя магическими клинками. А я продолжил давить:
– Из какого исправительного учреждения вы сбежали?
– Из колонии особого режима номер девять, ваше благородие!
– Где расположена?
– Под Надымом, ваше благородие!
– Сколько сотрудников колонии вы убили при побеге?
Он обреченно завыл, «потерял» левый глаз и сломался:
– Всех, кроме Хозя– … то есть, директора колонии, пилота и диспетчера, ваше благородие…
Я активировал взгляд не в себя , вдумчиво оценил состояние энергетики этой твари, очень неприятно удивился напрашивавшимся выводам, «вернулся в реальность» и хмуро уставился в единственный глаз:
– Сколько дней вы убивали их и остальных сидельцев?
Беглый нервно сглотнул и зажмурился:
– То ли двенадцать, то ли тринадцать, ваше благородие…
Наташа скрипнула зубами, а я задавил накатившую ярость и спросил, где остальные четыре человека.
– Сдо– … Умерли, ваше благородие.
– Как⁈ – рыкнула Красовская, которую начало трясти от настоящего бешенства.
– У‑ухаря и Пику у‑убили… э‑э‑э… охранники этого поместья, ваше благородие! – сбивчиво затараторил одноглазый. – Кормило слишком поздно заметил иномирных тварей и не успел добежать до этого особняка. А Миха умчался вверх по лестнице, и мы его больше не видели.
– Мам, осмотрите верхние этажи – там может скрываться еще одно тело! – распорядился я в оперативный канал, дождался ожидаемого ответа и задал беглому последний вопрос: – А зачем вы ломились в эту дверь?
– За ней должна быть шахта лифта, ваше благородие… – после недолгих колебаний промямлил он. – Рычаг с Маратом видели, как мужчины заводили в него детей и женщин, но не смогли продавить воздушные стены .
– Пока достаточно! – составив впечатление о произошедшем, рявкнул я и снова набрал Анциферова.
– Олег Леонидович, у меня пока нет никакой определенности… – начал, было, он, но был перебит:
– Зато она есть у меня: мы взяли шестерых заключенных, сбежавших из Надымской колонии особого режима на вертолете. А теперь вдумайтесь вот во что: к побегу они «готовились» то ли двенадцать, то ли тринадцать суток – убивали сотрудников колонии и других сидельцев так, чтобы не перегружать энергетику, то есть, поднимались на три уровня в день. Далее, все это время с Большим Миром контактировали начальник колонии и некий диспетчер, и никто из лиц, общавшихся с ними, почему‑то не понял, что они находятся под контролем. Кстати, удивляет не только это: я отказываюсь понимать, почему заключенным колонии особого режима сохранили Дары, как каждый из этих тварей инициировался в три стихии, откуда сидельцы узнали оптимальные режимы развития энергетики и так далее. Впрочем, эти претензии – не к вам, так что перейду к последнему информационному блоку: часть Румянцевых, судя по всему, жива – спустилась в бункер, вломиться в который беглым не хватило времени. В общем, высылайте сюда специально обученных людей, чтобы мы смогли заняться зверьем, все еще прущим из голубого портала…
Глава 27
22 ноября 996 г. от ВР.
…СБ‑шники казанской ветви рода Румянцевых прикатили во владения их же главной к одиннадцати утра, деловито взяли под охрану особняк и под чутким руководством выживших разобрались, как пользоваться ловушкой. По большому счету, с этим делом можно было не торопиться – голубой портал закрылся минут за сорок до прибытия кортежа из двенадцати машин, а новым еще не пахло – но я счел это нормальным, подождал, пока командир группы доложит вдове наследника рода, что его люди готовы приступить к несению службы, напомнил, что мы всегда на связи, и откланялся. Потом попрощался с прокурорскими, следователями, офицерами «Ведунов» и полиции, поднялся на водокачку, взбежал по трапу конвертоплана и опустился в свое кресло. А все остальное сделала Красовская – подняла борт в воздух, довела до нашей усадьбы, организовала «окно» и загнала квадрокоптер в ангар.
Заглядывать в бункер я и не подумал – прекрасно знал, что процессом уничтожения зверья рулит оклемавшийся Щепкин – поэтому повел своих дам к особняку, на половине дороги с помощью «Паутинки» связался с Марией Тарасовной и попросил накрыть на стол в двенадцать тридцать. Поэтому Варя с Валей «отбились» от команды еще на первом этаже, а остальные разошлись по покоям уже на втором.
Пока «грелся» в душе, о себе напомнил хронический недосып, вот меня чуть было и не зарубило. Тем не менее, на очень поздний завтрак я все‑таки пошел. Ибо жрать хотелось, как не в себя. Зато после того, как заполнил яму в желудке, предупредил матушку, что мы с Красовской отключаемся, пожелал спокойного дежурства и… сглазил.
Нет, до спальни я дошел спокойно. И даже заснул. Но в четырнадцать ноль‑ноль – то есть, менее, чем через час после «отбоя» – в мой сон ворвался голос мамы и повторил одно и то же предложение раз двадцать пять‑тридцать, если не больше! В общем, в какой‑то момент проснувшийся разум все‑таки вник в суть утверждения, и я, открыв глаза, помянул митрополита Иллариона последними словами.
Почему именно его? Да потому, что он приехал «вымаливать прощение» и… хм… униженно ждал меня у дальнего КПП!
Пока я воевал с желанием послать священника к чертовой матери, перед глазами промелькнула череда «картинок» из кабинета государя, а затем память напомнила монолог Белосельского, вынудивший иерарха «исправиться»:
«Ваше высокопреосвященство, в ваших извинениях не чувствуется ни искренности, ни смирения, ни покорности Божьей воле. Зато в вас настолько много гордыни, тщеславия и жажды мести, что у меня появились сомнения в целесообразности вашего пребывания в нынешней должности: на мой взгляд, личностям с вашим характером самое место в монастыре с уставом по типу Афонского. То есть, с многочасовыми ночными богослужениями, строгими постами, физическим трудом без наемных рабочих, отсутствием удобств и стремлением к полному безмолвию. Поэтому если вы не смирите гордыню, не убедите в этом Олега Леонидовича в течение трех суток и не заплатите ему достойную виру , то смените принцип служения Господу на тот, который я только что описал . Кстати, о достойной вире: вам, священнослужителю, надлежит жить скромно, избегая богатства. Так что продайте особняк на Кленовом бульваре, в который возите любовниц : он вам не понадобится ни при возвращении к достойному служению Господу , ни в случае переселения в монастырь…»
«Что ж, посмотрим, как он будет убеждать меня в своем смирении…» – подумал я, откинул одеяло, сказал родительнице, что уже встаю, и вдумался в ее следующее требование:
– Сынок, подними и Наташу: в ее нынешней системе координат твое стремление доверять спину только ей радует в разы сильнее заботы. А боевые двойки Пахома и Максима я уже построила…
Я поблагодарил ее за совет, переключился в личный канал Красовской – благо, статус администратора позволял и не такое – изложил просьбу в ключе, неявно рекомендованном матушкой, и убедился в том, что она не ошиблась: не успел я договорить, как Природница радостно заявила , что уже одевается, и пообещала нарисоваться в общем коридоре максимум через три минуты!
Я тоже собрался достаточно быстро. Несмотря на то, что успел связаться с командиром дежурной смены, выяснить, на чем прибыл священнослужитель, и дал команду отправить его кортеж в Усть‑Ангарск.
В общем, в гараж мы с Красовской спустились минут через пять после пробуждения, загрузились в мой «Таран», вырулили на оперативный простор, позволили машине Дежнева нас обогнать, а Рюмина – «подпереть», долетели до ближнего КПП и вынеслись за пределы поместья. Затем скорректировали скорость так, чтобы приехать к месту встречи одновременно с митрополитом Илларионом, и обговорили нюансы поведения СБ‑шников в четырех наиболее вероятных негативных сценариях…
…В этот раз Илларион старательно копировал митрополита Симеона: прикатил извиняться на видавшем виды «Зубре» в сопровождении одного‑единственного «Тарана», выбрался из автомобиля самостоятельно, оказался облачен в «обычную» рясу, сменил тяжеленный «парадно‑выходной» крест с россыпью драгоценных камней на крошечный, толстенную золотую цепь – на кожаный шнурок, а головной убор, в котором заявился в кабинет государя, не надел вообще. Да, взгляд исподлобья никуда не делся, но голова чуть‑чуть склонилась вперед, волосы оказались зачесаны назад «абы как», а ухоженная борода стала напоминать паклю.
Обошелся и без телохранителей. Но неявно подчеркнул их отсутствие вроде как грустной шуткой:
– Добрый вечер, Олег Леонидович. Моя охрана чувствует себя неуютно. А я в курсе, что вы и ваши люди все сегодняшнее утро уничтожали иномирное зверье пятого класса опасности «в поле» и без использования оружия, так что знаю, что рядом с вами мне ничего не грозит. Кстати, я и в прошлый раз ехал к вам не просто так: вы – объективно сильнейший маг Российской Империи, и мне хотелось, чтобы святыни нашей Церкви и Святейшего Владыку берегли от всего на свете именно ваши воспитанники…
Следующие пару минут он старательно доказывал, что его поведение в первый приезд и в кабинете Императора было вызвано дичайшей усталостью, хроническим недосыпом и тяжким грузом ответственности, взваленным на ни разу не молодые плечи. Но в какой‑то момент почувствовал, что я не ведусь, и перешел к извинениям. Извинялся… профессионально. В смысле, толкал речь, написанную очень толковыми специалистами, сопровождал чуть ли не каждую фразу соответствующим выражением лица, менял тон и тембр голоса, изредка вздыхал и так далее. Увы, я, по совету матушки, делил все на тридцать два, вот Илларион не ощутил и понимания. Поэтому запаниковал. Вероятнее всего, решив, что мой равнодушный взгляд – признак желания опосредованно сослать его в монастырь. Вот и воспользовался домашней заготовкой на самый крайний случай – признал за собой грех гордыни, дал понять, что вырвал ее из себя недрогнувшей рукой и… сжег мосты, избавившись от всего, что мешало служить Господу. А после того, как закончил произносить эту часть покаянной речи, перечислил на мой счет всю сумму, вырученную за особняк на Кленовом бульваре!
Где находится этот самый Кленовый бульвар, я даже не представлял. Но, пересчитав нули в банковском уведомлении, пришел к выводу, что Илларион избавился от чего‑то очень большого, да еще и расположенного по соседству с Владимирским Кремлем! Вот память и напомнила еще одну рекомендацию матушки:
«Олег, не вздумай идеализировать Белосельского: он воспользовался просчетом митрополита Иллариона в своих целях . Да, тебе прилетит вира. Но как инструменту , позволившему добиться локального преимущества в одном из сражений подковерной войны между Императором и Патриархией. В общем, не принимай эти игры близко к сердцу и – что намного важнее – не ломай игру государю…»
Ломать игру я, конечно же, не стал: равнодушно смахнул уведомление с экрана, снова поймал взгляд митрополита, заявил, что его извинения приняты, и слегка смягчил свою позицию, но гарантированно обрубил все возможные «хотелки»:
– А по поводу тренировок «Чистых» скажу следующее: у меня физически нет возможности заниматься еще и ими – род у меня очень маленький, а земли, на которой регулярно появляются порталы, наоборот, много. Кроме того, я очень плотно сотрудничаю с государством и рядом спецслужб, изредка летаю во всякого рода командировки, подстраховываю соседей и так далее. Поэтому хронически не высыпаюсь, тренируюсь намного меньше, чем хотелось бы, и в принципе не трачу время даже на самообразование. В общем, вам имеет смысл найти общий язык с командирами войсковых частей нашего края – они воюют с иномирным зверьем так же плотно, как мы…
На этой «нерадостной ноте» я «принял срочный вызов» от командира дежурной смены и сообщил Иллариону, что мои дроноводы обнаружили новый портал, соответственно, нам пора подключаться к уничтожению иномирных тварей. Затем посоветовал побыстрее добраться до Каргино, так как наши соседи временно не контролируют свою зону ответственности, пожелал всего хорошего, вернулся к своему внедорожнику, забрался в салон и порулил «в поместье». А на самом деле, проехав метров пятьсот, спросил у дроноводов, как далеко умотал кортеж митрополита, получил ожидаемый ответ и отпустил машины сопровождения домой. Затем остановился, поймал вопросительный взгляд Красовской и улыбнулся:
– Хочу тебя побаловать. Поэтому сейчас посажу за руль и проведу первое занятие по управлению автомобилем…
…Катались недолго – чуть больше получаса. Но настроение у Наташи поднялось в заоблачную высь и улучшило мое. Поэтому, добравшись до своей кровати, я отключился, улыбаясь. И проснулся с улыбкой на лице… в начале одиннадцатого вечера. Нет, выспаться – не выспался. Но все равно связался с матушкой, выяснил, что рядом с Восточным обнаружено два синих портала, из которых прет совершенно новое зверье пятого‑шестого классов опасности, и рванул приводить себя в порядок. По дороге в санузел уронил в личный канал Наташи плюсик в знак того, что уже на ногах. И не прогадал – она написала, что тоже бодрствует, и даже «заказала» нам ужин. В общем, воевать с голодом мне не пришлось – я помылся, оделся, пришел в большую гостиную и вызвал к нам маму, Аню и Варвару с Валентиной. И пусть в какой‑то момент трапеза превратилась в рабочее совещание, зато я узнал, на какой уровень поднялись «рядовые» маги, в каком состоянии их энергетики, сколько еще человек могут рулить процессом уничтожения зверья, когда строители, наконец, сдадут нам бассейн, какого числа доставят материалы для строительства большого ангара, и, до кучи, получил море удовольствия от общения.
Увы, в четверть двенадцатого я счел, что пора заняться делом, отпустил всех женщин, кроме Наташи, отдыхать, а сам вместе с ней ушел собираться. Пока ходил за курткой, шапкой и перчатками, вызвал к ангару чету Дежневых и организовал два «окна». Благодаря чему мы без задержек дошли до «Икара», подняли его в воздух и долетели до Восточного. «Местный» ангар был занят «Исетью», так что десантировались из квадрокоптера вдвоем, а Пахом и Анна погнали его в усадьбу.
Как только борт ввинтился в небо, я связался с дежурными дроноводами Форта, распорядился привести к площадке перед ловушкой одну «креветку» и поделился с Природницей раздобытой информацией об этом виде иномирных тварей:
– Не знаю, почему наши назвали эти существа креветками – лично у меня они ассоциируются со скорпионами.
Судя по тому, что в момент выхода из портала на снег высыпается какое‑то количество песка, обитают в пустынях. И, не владей Огнем, замерзали бы у нас к чертовой матери. А так неплохо себя чувствуют – бегают по сугробам со скоростью километров под семь‑восемь в час, шарашат либо точечными, либо площадными заклинаниями на тридцать два‑тридцать четыре метра каждые две с половиной‑три секунды, перерубают клешнями деревья диаметром с мое бедро и, в теории, бьют хвостом. Но наши с ними, естественно, не рубились, так что этот тип атаки первыми увидим мы.
Пока объяснял, добавил к покрову Красовской слой Огня, поэтому она сначала благодарно кивнула, а затем спросила, в каком режиме я планирую драться.
Я пожал плечами:
– Наташ, это шестой класс опасности. Поэтому начнем «читерить», а там посмотрим…
…Читерить начал я – вывесил перед нами максимально плотный щит из семи стихий. Чтобы первый же эксперимент не закончился для нас фатально. И правильно сделал – огненный плевок «креветки» не заметил «слоеную» стену Красовской, «выдвинутую» на первый план, и снял порядка семидесяти процентов моего щита !
Мы пришли к выводу, что рубиться с этой страхолюдиной один на один Наташе пока противопоказано, и провели следующий эксперимент – всадили в тушу, мчавшуюся на нас, сначала кокон из Воздуха и Воды, а затем спутали лапы такими же лентами . Результат оказался тем же самым – монстрик без труда «испарил» их своим покровом и просадил почти девяносто процентов плотности моего щита . Не сработало и ослепление, хотя ударил я со всей дури – тварюга продолжила движение так, как будто этой атаки не было. А потом упала. От моих лент , спутавших две первые пары ног.
А еще ей очень не понравились фрагменты моих коконов , которыми я украсил… хм… ну, пусть будут «вибриссы»: покров под ними засветился раза в два ярче и попытался их испарить. Ага, так я это и позволил – добавил в них энергии и всадил в «креветку» три заклинания – туман , разряд и заморозку .
Страхолюдина выдержала удары, но замедлилась. Причем существенно. А непонятные отростки на морде, остывшие сильнее всего, понуро поникли. Вот я и провел следующий эксперимент – вбил заморозку в первый правый, всадил туда же кулак из семи стихий и отломал эту хрень к чертовой матери. Потом на пару с Наташей ушел в двадцатипятиметровый рывок и с новой позиции лишил «креветку» еще трех отростков и «вибрисс». Да, параллельно принимал на щит ее плевки и восстанавливал его плотность, но процесс был привычен и не напрягал.
Кстати, «вибриссо‑эктомия» вывела тварюгу из себя – она рванула к нам на форсаже, из‑за чего пришлось увеличить частоту перемещений. На одном из них нас «креветка» и подловила, ударив не в точку, а по площади. Мой щит с честью выдержал и эту атаку – она била процентов на пятнадцать‑двадцать слабее плевка . Зато щит и покров Природницы как ветром сдуло. Так что она выжила только за счет моего Огня, гревшего ее тушку! Вот меня и накрыло: я вложил в пятнышко все имеющиеся стихии, включая Пространство, и всадил получившееся заклинание точно между «жвалами» иномирной твари. Само собой, ограничиваться одной‑единственной атакой не собирался – готовился «заточить» «креветку» в «слоеный» кокон , вырастить внутри ледяные шипы и через них несколько раз ударить заморозкой . Но результат попадания заклинания, созданного в состоянии аффекта, проконтролировал. Находясь под максимально глубоким ускорением . Поэтому, увидев, КАК сминается и деформируется область «жвал», как за ними появляется бесформенная дыра и как монстрика начинает заваливать на хвост, мысленно присвистнул и решил подождать. Хотя бы секунду‑полторы. И, как вскоре выяснилось, не ошибся – искажение не только продавило покров обитателя пустынь, но и превратило в гоголь‑моголь почти погонный метр содержимого передней части его тушки!
Впрочем, в жар меня кинуло все равно. Причем два раза подряд: сразу после того, как я осознал, что мое решение порубиться с иномирной тварью шестого класса опасности чуть было не убило Наташу, и в тот момент, когда она, выйдя из рывка вплотную ко мне, обняла за талию, уставилась в глаза и выдохнула пять предложений:
– Ваш Огонь спас мне жизнь. И я вам бесконечно благодарна. Но своими чувствами поделюсь потом. А сейчас нам надо убить еще одну «креветку». Чтобы избавить меня от появившегося страха перед ними….
