Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 88 страниц)
– Доброе утро, Анатолий Игоревич! Что вас подняло в такую рань?
– Доброе утро, Олег Леонидович! – устало поприветствовал меня он и исправил ошибку: – Справедливости ради должен отметить, что я еще не ложился. А причина все та же – служба…
Я собрался, было, ему посочувствовать, но не успел:
– Кстати, о службе: я прилечу к вам минут через десять‑двенадцать. На «Орлане», вписанном в реестр «свой‑чужой» ваших «Кипарисов». Встретите?
Встретил, конечно. На внедорожнике, чтобы генеральному прокурору не пришлось прыгать по сугробам. И поднял в большую гостиную, понимая, что он наверняка голодный.
Гость возражать и не подумал. Наоборот, назвал спасителем. А после того, как перешагнул через порог знакомого помещения, учтиво поздоровался с дамами, сделал каждой по изысканному комплименту, поставил к стенке металлический кейс, сел за стол и отдал должное стряпне Марии Тарасовны.
Пока ел, делился забавными столичными новостями, много шутил и с явным удовольствием отшучивался от уколов моей матушки. Но как только наши чашки с чаем показали дно, посерьезнел, извинился перед женщинами и попросил меня уделить ему четверть часа для разговора тет‑а‑тет.
Вот мы в мой кабинет и перебрались. А там Голицын сел в кресло, чем‑то понравившееся в прошлые визиты, поймал мой взгляд и криво усмехнулся:
– Начну с приятного: государь тщательно проштудировал ваш… хм… отчет о боестолкновении с диверсионно‑разведывательной группой «Черная Мамба», несколько раз просмотрел нарезку из фрагментов записей, сделанных вашими микрокамерами, и поручил мне наградить всех участников этого боя орденами и медалями.
– Анатолий Игоревич, в том бою так или иначе участвовал тридцать один человек… – напомнил я, но не удивил:
– Вы, Анастасия Юрьевна, Анна Филипповна, Наталья Георгиевна, шестнадцать сотрудников вашей СБ, трое дроноводов и восемь целительниц уничтожили самую боеспособную группу особого назначения Французского Королевства. Поэтому государь пожаловал орденами и медалями абсолютно всех участников боя . И я бы хотел провести торжественное награждение сразу после завершения этой беседы.
Я коротко кивнул, позвонил командиру дежурной смены и распорядился через пятнадцать минут собрать всех обитателей усадьбы, кроме детей и трех конкретных «воспитательниц», в спортзале, сбросил вызов и снова уставился на генерального прокурора.
Он поблагодарил меня за понимание и помрачнел:
– Приятное закончилось. Поэтому перехожу к неприятному: часа за три до вашего боестолкновения с «Мамбами» государя попытались убить. Прямо на приеме. В стиле, некогда описанном вами в салоне «Аллигатора». И нам опять требуется ваша помощь…
Глава 23
17 октября 996 г. от ВР.
…Ночь с воскресенья на понедельник порадовала одним‑единственным желтым порталом и стаей уже знакомых «шакалов» из семи особей. Положили их с полпинка, но халявной энергии, полученной с них, оказалось маловато – на следующий уровень развития поднялись только матушка, Аня, Наташа и четверо СБ‑шников. Впрочем, женщины, наконец, прорвались в третий ранг, так что я остался доволен. А вот со сном как‑то не сложилось: портал исчез в четверть пятого, а ложиться на пятнадцать минут было бессмысленно. Вот мы и убили это время на ранний завтрак. Хотя нет, не так: завтракали только мы с Красовской, матушка злобствовала – выдавала ценное указание за ценным указанием – а Лосева, в основном, виновато улыбалась.
Когда зазвонили будильники, меня великодушно отпустили собираться, а Наташу отконвоировали в ее гардеробную и продолжили строить там. Но это было предсказуемо. Ведь мы с ней улетали во Владимир, а моя родительница и ее личная целительница оставались на хозяйстве.
Само собой, переживал и я. Но старательно держал лицо до тех пор, пока не открыл ангар, не вломился внутрь и не закинул спортивные сумки, рюкзаки‑однодневки и оружие в багажное отделение «Икара». Потом переместился к матушке, сгреб в объятия и шепотом попросил не рисковать от слова «совсем».
– Не буду! – твердо пообещала она и потребовала у меня того же самого. Потом сделала шаг назад, поймала взгляд Красовской и озвучила фразу из трех слов: – Твоя Вселенная – мы!
Я тоже уделил внимание ее помощнице. Только проартикулировал одно‑единственное слово – «береги». После чего опустил трап, жестом отправил в салон квадрокоптера Наташу, поднялся следом, опустился в пилотское кресло и поморгал остающимся габаритами.
Этот «намек» был понят влет – дамы отошли подальше и подняли щиты . Благодаря чему снежная буря, поднятая винтами «Икара» в момент вылета из ангара, всего‑навсего распушила меховую оторочку капюшонов курток. Да, после того как машина рванулась в небо, буря стала злее, но загнать женщин в дом до нашего отлета было невозможно, вот я их упрямство и пережил. Затем врубил печку и требовательно похлопал по сидению соседнего кресла. А после того, как Природница выполнила это распоряжение, уставился ей в глаза:
– Наташ, я понимаю, что матушка уже затерроризировала тебя ценными указаниями, но считаю необходимым привлечь твое внимание к нескольким нюансам, важным лично для меня. Нюанс первый: моя личная помощница не может ни выглядеть, ни ощущаться забитой. Говоря иными словами, раз я выбрал тебя из двухсот шестидесяти миллионов наших соотечественников , значит, ты – лучшая. Нюанс второй: ты являешься продолжением моей воли для всего населения Империи , следовательно, обязана считать себя ровней любому потомственному аристократу. Нюанс третий: ответственность за все то, что ты говоришь и делаешь , несу я. Поэтому старайся как можно меньше говорить и не проявлять инициативу. Нюанс четвертый: ты уже сильнее абсолютного большинства потомственных дворян, соответственно, обязана ощущать себя не испуганной мышкой, а тигрицей, пребывающей в благодушном настроении.
Нюанс пятый: ты – очень красивая женщина . Вот и не забывай об этом ни на миг . Нюанс шестой и последний: первое впечатление два раза не произвести. Так что представь себя снежной королевой и смотри на всех, кроме меня, чуть свысока и словно издалека. Вопросы?
– Вопросов, как таковых, нет: на них мне ответила Анастасия Юрьевна… – сказала Красовская, немного поколебалась и добавила: – Но мне бы хотелось кое‑что уточнить…
Я повел рукой, предлагая начинать, и женщина еле заметно вздохнула:
– Ваша матушка настоятельно рекомендовала мне носить любые образы только на людях, а наедине с вами, при ней и при Ане оставаться самой собой.
– Все правильно… – подтвердил я. – Ты должна быть снежной королевой только для посторонних, а нас согревать теплом души. Само собой, если душа жаждет именно этого.
– Именно этого она и жаждет… – призналась она и горько усмехнулась: – Но я почти всю сознательную жизнь носила маски, поэтому без них чувствую себя крайне неуютно. Впрочем, уже следую рекомендации не лгать вам даже в мелочах, не бояться открывать душу и делиться любыми проблемами. Вот и делюсь: Анастасия Юрьевна попросила меня служить своего рода фильтром, не позволяющим юным акулкам высшего света вами играть, и объяснила, для чего это надо. Но любой фильтр хоть что‑то да пропускает. А кого подпускать к вам?
– Хороший вопрос… – задумчиво пробормотал я, покрутил описанную проблему в голове и принял решение: – Не подпускай никого: мне пока не до серьезных отношений, а несерьезные потомственные дворянки моего возраста практически не заводят.
– Поняла… – без тени улыбки заявила она, сочла, что в салоне становится жарковато, сняла куртку, кинула на заднее сидение, подождала, пока я сделаю то же самое, и рассмешила: – Олег Леонидович, вы меня испортили: я только что поймала себя на мысли, что не хочу возвращаться к цивилизации. Хотя всю жизнь считала себя убежденной горожанкой…
…Квадрокоптер загнали в ангар, накануне днем спешно арендованный матушкой в аэропорту Белоярска, перегрузили пожитки в разъездную машину, вызванную за четверть часа до посадки, проехали буквально метров пятьсот и затормозили возле трапа «Пустельги» с бортовым номером, заканчивавшимся числом двадцать пять. Этот самолетик нам любезно предоставила генеральная прокуратура, поэтому Наташа натянула рекомендованный образ еще до того, как выбралась из автомобиля. Впрочем, с экипажем и стюардессой я общался от силы минут пять, так что замучиться не успела – сразу после щелчка двери «оттаяла», опустила спинку чем‑то понравившегося кресла, отпихнула меня от моего и самостоятельно заправила оба спальных места новеньким шелковым бельем.
Стоило мне отвернуться, разделась, юркнула под одеяло и задрыхла еще до того, как борт оторвался от ВПП. Я тоже отключился достаточно быстро, но успел поставить будильник. Поэтому продрал глаза за полчаса до посадки, оделся, разбудил засоню и умотал приводить себя в порядок.
Вернувшись, обнаружил, что Снежная Королева уже затянута в строгий деловой костюм и хмуро наблюдает за стюардессой, накрывающей на стол. Улыбаться не стал. Хотя, признаюсь, хотелось – уселся на диван, подождал, пока нам принесут завтрак, и поел. Несмотря на то, что после «пищи богов» Марии Тарасовны блюда, подающиеся на самолете генеральной прокуратуры, казались картонными.
Минут за десять до касания ВПП выглянул в иллюминатор и убедился в том, что синоптики в кои‑то веки не обманули – в столице было сухо, а снегом даже не пахло.
Процесс пересадки из самолета в разъездную машинку, а из нее – в наш «Лесник» ничем особенным не запомнился. Дорога от аэропорта до «Золотых Ключей» – тоже. А там я быстренько поднял пожитки в квартиру, спустил Красовскую на второй этаж, завел в салон красоты «Лебедушка» и сдал девице от силы года на два старше меня. Само собой, представившись, сообщив номер заказа, оплаченного матушкой, и напомнив, что в двенадцать ноль‑ноль моя помощница должна стоять в фойе в полной готовности ко всему на свете.
Сдался и сам. Слава богу, всего минут на сорок‑сорок пять. Зато потом со спокойным сердцем вернулся в квартиру, сфотографировал свою шевелюру и отправил этот «документ» матушке. А через считанные секунды принял ее звонок, ответил на добрую сотню вопросов и получил ответы на десяток своих.
Следующие два часа провисел в Сети и лично убедился в том, что читать ежедневные докладные записки Комлева‑младшего в разы интереснее, чем выискивать достоверные новости во всемирной информационной помойке. В одиннадцать сорок созвонился с Голицыным, сообщил, что мы уже в столице, и получил последние ценные указания. А ровно в двенадцать ноль‑ноль вошел в фойе «Лебедушки» и залюбовался Наташей, стараниями сотрудниц салона превратившейся в фантастическую красотку.
Кстати, локоть отставил на автомате. Поэтому удивился, когда Снежная Королева сократила дистанцию и оперлась на предплечье. Тем не менее, лицо удержал – спокойно развернул нашу пару на месте и повел даму к лифту.
В том же стиле вел себя и в гараже – помог Красовской забраться в салон «Кошака», закрыл за ней дверь и только после этого отправился к своей двери. А когда сел за руль, завел двигатель и тронул машину с места, счел необходимым еще чуть‑чуть поднять самооценку мещаночки:
– Свою нынешнюю внешность оценила?
– Да.
– Это и есть ты‑настоящая. А мастера просто‑напросто убрали все то, что должно остаться в прошлой жизни. И еще: Наташ, сейчас мы приедем в салон Янины Павловны, и она оденет тебя на свой вкус. Кроме того, она же подберет драгоценности. Так вот, не вздумай упираться: ты, моя личная помощница, обязана выглядеть идеально .
– Буду! – твердо пообещала она и рассмешила снова: – Олег Леонидович, кажется, мне понравилось чувствовать себя куклой вашей матушки. И что с этим прикажете делать?
Мне тоже захотелось повалять дурака. Вот я и дал себе волю:
– Так, стоп: если ты – кукла, то моя!
– Поняла. Перестраиваюсь…
…В Императорский дворец въехали в семнадцать двадцать пять через ворота не для простых смертных, прямо за КПП сели на хвост «Тарану» без пулемета на крыше, поплутали по территории, зарулили в один из подземных гаражей и припарковались на месте, рекомендованном Конвойными. Кстати, и водитель внедорожника, и его пассажир оказались из моих крестников – то есть, были инициированы в моей усадьбе – и не забыли нашу помощь. Поэтому сначала уважительно поздоровались, спросили, как мы долетели, и поздравили обоих с получением высоких наград, а затем повели по хитросплетениям коридоров и анфилад черт знает куда.
Вели сравнительно недолго – минут двенадцать‑четырнадцать и, что самое приятное, «сквознячком». То есть, без остановок на многочисленных постах, на которых дежурили их коллеги. Поэтому во время этой «прогулки» меня раздражали только заинтересованные, оценивающие или презрительные взгляды местных, если можно так выразиться, старожилов. Кои попадались чуть ли не на каждом шагу. Впрочем, в какой‑то момент мы оказались в огромном зале для приемов, и мне стало не до придворных – я неспешно подошел к левому краю тронного возвышения, оценил расстояние до трона, огляделся по сторонам, сдвинулся на метр правее и вопросительно уставился на Красовскую. А после того, как она кивнула, повернулся к служакам:
– Мы можем расположиться тут.
Как и следовало ожидать, мне не поверили. И хором спросили, уверен ли я в выборе места.
Я пожал плечами, предложил провести эксперимент и объяснил, какой именно.
Старший Конвойный посмотрел на напарника, затем в хорошем темпе поднялся на возвышение, подошел к трону, повернулся к нам лицом и заявил, что готов.
– Стреляйте или бейте магией, ни в чем себе не отказывая… – разрешил я второму, и он послушался. Правда, судя по точке попадания первой пули в мой щит , целился выше плеча товарища, но в данном случае перестраховка была понятна. Зато потом разошелся – высадил в невидимую защиту целый магазин и за то же время успел ударить «аж» тремя дохленькими воздушными лезвиями . А после того, как пистолет встал на затворную задержку, потер переносицу и вздохнул:
– Да уж, нам до вас еще расти и расти…
– Упретесь в тренировки – догоните… – успокоил его я, хотя понимал, что их шансы догнать нас одними тренировками равны нулю.
Служака вежливо улыбнулся и задал следующий вопрос:
– Олег Леонидович, а маршрут эвакуации перекроете?
Я попросил показать, как, в случае чего, будут уводить Императора, и сделал шаг вправо. Но только для того, чтобы не демонстрировать наши реальные возможности.
– Что ж, у нас вопросов нет… – заявил старший, затем пообещал оставить это место под нас и попросил следовать за ним…
Эта прогулка напрягла значительно сильнее первой: мы шли к кабинету Императора, из‑за чего вызывали все больше и больше ревнивого интереса, зависти и злости. Ну, а в приемной нас вообще возненавидели. Ведь стоило нам войти в помещение, как секретарь главы государства встал с рабочего места, поздоровался, поклонился и, обратившись ко мне по имени‑отчеству, попросил следовать за ним. В общем, последние метры до «заветной» двери я прошел, борясь с желанием вывесить за собой щит . И победил. А после того, как дошел до приметного квадрата на паркетном полу, замер, почувствовал, что Красовская остановилась чуть левее и сзади, поймал взгляд государя и ответил на его приветствие.
Белосельский и в этот раз предложил сесть. Только уже не мне, а нам. И не стал тратить время на пустопорожнюю болтовню:
– О том, что на меня было совершено покушение, вы уже знаете. А теперь я поделюсь информацией не для распространения: покушение фактически удалось: атака одного из наших дворян, оказавшегося агентом влияния Персии, прошла. И пробила не только покров , но и левую часть грудной клетки моего двойника. Он не погиб только из‑за декстрокардии – очень редкой врожденной анатомической особенности, при которой сердце расположено зеркально. И теперь его лечат. Причем и обычные врачи, и целители. Но до восстановления еще далеко, второго двойника с достаточно плотным покровом у меня, увы, нет, а не выйти на сегодняшний прием по случаю дня рождения супруги я не имею права. Вот у вас помощи и попросил.
– И правильно сделали, Ваше Императорское Величество… – забив на правила поведения в присутствии венценосных персон, заявил я и… нахально спросил, на каком этапе мини‑мутаций он сейчас находится.
Виктор Константинович счел это нормальным и сказал, что два дня тому назад у него появились энергетические узлы на периферийных каналах.
«Пятый уровень…» – отрешенно отметил я и вздохнул: – На этом уровне развития энергетической системы покрова , можно сказать, еще нет.
– Я выкраиваю время для посещения бойни, но посмертные импульсы забиваемого скота настолько слабые, что прирост возможностей практически не чувствуется… – расстроено признался он.
– Ваше Императорское Величество, может, вырветесь к нам на сутки‑двое? – предложил я. – Порталы на моей земле открываются достаточно часто, а иномирное зверье делится такими объемами энергии, что за эти два дня вы с вероятностью процентов за восемьдесят пройдете десятую мини‑мутацию и подниметесь на условный второй ранг развития. А на нем покров усиливается качественно. Правда, вроде как, есть ненулевая вероятность нападения ДРГ Персии и Китая…
– Прошу прощения за то, что перебиваю, но все четыре диверсионно‑разведывательные группы этих государств были уничтожены… – жестко заявил государь и ответил на предложение: – В общем, если переживу сегодняшний прием, то прилечу обязательно. Ибо я убедился в том, что наличие плотного покрова – залог выживания.
– Переживете, Ваше Императорское Величество… – уверенно заявил я. – Пробить наши щиты – задача не из легких. А сразу два – задача для воистину Великих Магов. Но их на Земле, я думаю, еще нет. Кстати, чем именно ранили вашего двойника?
– Автор использованного заклинания назвал его воздушной пулей : она маленькая, быстрая и практически не видна.
– А с какого расстояния атаковал?
– С четырех метров двадцати двух сантиметров. И, как выяснилось при допросе, выходил на него намеренно, так как контролирует стихии в области радиусом чуть менее четырех с половиной метров.
– Значит, прошел всего на две мини‑мутации больше вас.
– Все верно! – подтвердил Белосельский. – Мои целители, изучавшие его энергетическую систему, заявили, что у него появились нити между узлами на периферийных каналах, а сами узлы чуть‑чуть увеличились. Кстати, а что меняется при переходе на упомянутый вами второй ранг?
– Взгляд в себя начнет «видеть» резерв. На уровне ощущений вы вдруг почувствуете себя цельным. И, что самое интересное, волевое оперирование стихиями перейдет на новый уровень, благодаря чему вы сможете вывешивать очень мощные воздушные щиты в радиусе метра от ядра…
Глава 24
17 октября 996 г. от ВР.
…Перед тем, как официально прибыть на прием, мы спустились в гараж и забрали подарок для Императрицы – стильную горностаевую шапку, сшитую на продажу Алевтиной Ильиничной Комлевой, выкупленную мною, доработанную швеями Янины Павловны и упакованную в красивую коробку самой Волковой.
До неприметной двери, за которой можно было влиться в общий поток гостей, нас довели те же Конвойные. И отпустили в свободное плавание. А оно начало разочаровывать с первых же мгновений. Почему? Да потому, что почти все дворяне, прибывшие на это мероприятие, были лет на сорок старше меня, соответственно, считали себя заслуженнее, влиятельнее и грознее. Вот и вели себя в стиле тяжелых танков в курятнике. То есть, перли по прямой, не замечая нас, и были уверены, что мы посторонимся, забьемся в какой‑нибудь угол и забудем, как дышать.
Я действительно не стал спешить – спокойно дождался зазора между группами Центров Вселенной, в который можно было вклиниться, никому не помешав, коротко кивнул Красовской, стоявшей слева‑сзади, и тронулся с места. Пренебрежительный жест, которым меня послал в известном направлении аристократ лет шестидесяти, двигавшийся на левом фланге приближавшейся компании, проигнорировал. А рык «Мальчик, не путайся под ногами!» – нет: заставил самовлюбленного хама сбиться с шага «мягким» аналогом воздушного щита .
– Он… он ударил меня магией! – взвыл дедок и добавил оскорбительное определение. А зря – уже через секунду я возник прямо перед этим недоумком, упер под двойной подбородок тычковый нож из Воздуха, «подсвеченного» Молнией, заставил подняться на цыпочки и холодно процедил:
– У вас минута на вымаливание прощения и перечисление достойной виры за демонстрацию пренебрежения, попытку оболгать и грязный язык. Не успеете – пеняйте на себя…
– Да кто ты такой⁈ – возмутился второй дедок и тоже приподнялся на цыпочки. Но уже от тычкового ножа Натальи. И услышал ее ледяной голос:
– Моего господина следует знать в лицо и обращаться к нему на «вы».
– Олег Леонидович Беклемишев… – равнодушно сообщил ему я после того, как она замолчала, и снова поймал взгляд своего обидчика: – Прошло пятнадцать секунд. Осталось сорок пять.
Он сглотнул, почувствовал, что по шее потекла струйка крови, понял, что я не шучу, и сломался – рассыпался в извинениях, выпросил разрешение достать телефон, спросил, куда перечислять деньги, и прислал аж пятьсот тысяч!
– Ваши извинения приняты… – заявил я, вежливо пожелал этой парочке всего хорошего, неспешно развернулся на месте, почувствовал, что Наталья переместилась за мое левое плечо, и продолжил движение. А шаге на третьем‑четвертом посмотрел на Конвойного, изображавшего статую метрах в пяти от нас, и заметил в его глазах смешинки.
Тут мое настроение поползло ввысь. Поэтому я полюбовался картиной, изображавшей штормовое море, не понял смысла скульптурной композиции, обнаружившейся в следующей нише, оценил красоту подвесок хрустальной люстры и… бликов света на лысине аристократа, топавшего «далеко» впереди. Затем вытащил из кармана завибрировавший телефон, принял вызов и затаил дыхание.
– Докладываю: Антошка только что нашел красный портал в четырех километрах от усадьбы… – весело доложила матушка. – Следов иномирного зверья вокруг него нет, но тревожная группа уже готова ко всему и вся. А мы с Анечкой топаем к бункеру, треская пирожки с ежевикой. Если появится какое‑нибудь чудо‑юдо – сообщим. Нет – не побеспокоим. На этом пока все. Хотя нет, не все: мы соскучились!
– Мы – тоже… – заявил я, поблагодарил ее за звонок, пожелал удачи и сбросил вызов, шепнул Красовской, что дома все нормально, и замедлился. Ибо подошел к дверям, за которыми находился зал для приемов.
Мужчина в ливрее с гербом Белосельских, командовавший «парадом», «отсканировал» взглядом наши лица, затем «засек» ордена, поклонился чуть ниже, чем предыдущим «клиентам», и уважительно повел рукой, предлагая проходить в зал. Створки, только закрывшиеся за спинами «главы рода Новицких и его свиты», начали открываться, и я, коротко кивнув, снова набрал крейсерскую скорость. Переступая через порог помещения, уже успевшего заполниться расфуфыренными гостями, услышал, как глашатай объявляет о моем прибытии, и повернул направо. А через считанные мгновения заметил Волкову, бросившую достаточно многочисленную компанию аристократов и двинувшуюся нам наперерез, чуть‑чуть замедлил шаг и встретил женщину шуточным комплиментом:
– Янина Павловна, как здорово, что вы приезжали к нам в гости и дали возможность хоть немного привыкнуть к вашей красоте: увидь я вас сейчас в первый раз, решил бы, что атакован ослеплением!
– Боюсь представлять последствия… – притворно поежилась женщина, жизнерадостно рассмеялась, благожелательно улыбнулась Наташе, оперлась на мое предплечье и начала нас знакомить с гостями приема, по ее мнению, заслуживавшими нашего внимания…
…Замыкать круг, а потом отправляться на поиски «свободного места» я не захотел. До смерти устав от бесед с «живыми воплощениями Благородства» и «поборниками традиций», от негатива во взглядах и шепотков за спиной. Поэтому прервал анабазис в точке, выбранной перед началом мероприятия – благо, облюбовавшая ее парочка при нашем приближении «куда‑то умотала», подвел Волкову к тронному возвышению, повернулся так, чтобы Красовская стала ощущаться частью нашей компании, и оглядел энергетическую систему Янины Павловны взглядом не в себя .
Ну, что я могу сказать об увиденном? За две недели, прошедшие со дня ее отлета в Белоярск, женщина успела подняться на шестой уровень, а значит, не бездельничала. Хотя, по ее же словам, восемь дней проторчала в родовом поместье, потом вернулась во Владимир и готовила премьерный показ зимней коллекции одежды.
Пока я изучал те кластеры, до которых «дотягивался», Волкова успела застрадать – заявила, что задыхается в загазованном воздухе столицы, что не может уснуть, не слыша шелеста вековых елей, и что мечтает еще хотя бы раз в жизни попариться в нашей баньке.
– Вокруг нашей баньки появились сугробы… – по секрету сообщила ей Природница. И подколола: – И теперь после парилки можно прыгать не в купель, а в снег.
– Хочу‑хочу‑хочу!!! – вполголоса протараторила женщина, уставилась на что‑то за моим плечом и заледенела взглядом: – Олег Леонидович, к нам ломится Борис Андреевич Северцев, большой любитель самоутверждаться за чужой счет, в недавнем прошлом неплохой дуэлянт и один из самых злоязыких дворян Империи.
Готовьтесь к неприятностям…
«Северцев?» – мысленно повторил я, влил в покров предельный объем силы и коротко кивнул в знак того, что благодарен за предупреждение. А уже секунд через пять‑семь услышал провокационное утверждение, адресованное не мне, и «включил» сродство с Воздухом:
– Станислав Витальевич, вам, наверное, померещилось: у сосунков вроде этого по определению не может быть двух боевых орденов!
– Борис Андреевич, я видел их своими глазами… – притворно вздохнул его собеседник, пока я анализировал то, что чувствовалось за спиной: – Орден Архангела Михаила с мечами третьей степени и орден «За боевые заслуги»!
– Ношение чужих орденов – это плевок в лицо всем героям, когда‑либо рожденным нашей землей! – патетично заявил Северцев и перешел от слов к делу – потянулся левой рукой к моему правому плечу.
Я разогнал восприятие ускорением в самом начале этого движения, поэтому успел «скинуть» покров , и позволил «неплохому дуэлянту», судя по плотности воздушной защиты, раскачавшемся на убийстве хрюшек «аж» уровня до двенадцатого‑тринадцатого, сжать пальцы на моей руке. Зато после того, как ощутил ни разу не уважительный рывок, «вошел» в стандартную атаку, перехватил конечность мужчины на полголовы выше меня и взял его на болевой. Благо, покров этому не препятствовал. Кстати, в прием вложился без дураков. То есть, не только поставил «свиного мага» на колени, но и порвал ему связки.
Он взвыл. Причем не столько от боли, сколько от ярости. И атаковал. Магией. Дважды поцарапав мой щит чем‑то вроде раскаленной воздушной иглы и заполировав эту боевую связку аналогом моего разряда .
Я отрешенно отметил, что полноценно пользоваться Огнем он пока не научился, пообещал себе похвалить Красовскую, прикрывшую щитом Янину Павловну, счел, что и этот тип агрессии Северцева запечатлен камерами СКН, и ударил в ответ.
Не стал строить из себя пацифиста и в этот раз – испарил пятнышком , не заметившим покрова , плечо здоровой руки, скинул ускорение и встряхнул «дуэлянта», как котенка:
– Еще одна атака – и я вас убью…
Конвойные, явно получившие исчерпывающие инструкции от государя, шокировали реакцией на это ЧП весь зал – вместо того, чтобы вывести всех участников из помещения и провести все положенные телодвижения где‑нибудь еще, унесли только «любителя самоутверждаться за счет других» и фрагмент руки. После чего старший группы быстрого реагирования отвел нас чуть правее – чтобы роботы‑уборщики отмыли и отполировали пол – обратился ко мне по имени‑отчеству и добил всех ближайших гостей сногсшибательным монологом:
– Олег Леонидович, приносим извинения за этот инцидент, обязуемся представлять ваши интересы перед стороной виновника конфликта, даем слово, что господин Северцев будет наказан по всей строгости Закона, просим не держать зла и желаем хорошего отдыха.
– Вашей вины в этом инциденте нет и не может быть… – вежливо ответил я и улыбнулся: – Виновный, безусловно, должен быть наказан. Зла не держу. И от всего сердца благодарю как за то, что решили представлять мои интересы, так и за пожелание.
Служака, «удовлетворенный моим ответом», ушел заниматься своими делами, гости приема, прислушивавшиеся к нашей беседе, начали обсуждать увиденное, а я повернулся к своим дамам, поймал взгляд Натальи, благодарно шевельнул ресницами, увидел в ее взгляде искорки радости, и переключил внимание на Волкову. К слову, вовремя – она как раз перестала пялиться в спину уходящему Конвойному, посмотрела на меня и негромко вздохнула:
– С одной стороны, я в восторге: вы раз и навсегда поставили на место тварь, убившую и покалечившую не один десяток достойных личностей. А с другой страшно расстроена: Северцевы входят в сотню самых влиятельных родов Империи, достаточно многочисленны и, что самое неприятное, разводят свиней. Которые, в нынешних реалиях, дают великолепнейшую возможность для быстрого усиления Дара.
– Янина Павловна, продолжайте радоваться… – так же тихо посоветовал я. – А расстраиваться, право, не стоит: да, хрюшек у Северцевых навалом. Но мы каждый божий день воюем с созданиями поопаснее свиных магов и…
– Прошу прощения за то, что перебиваю, но нам пора поворачиваться к тронному возвышению – официальная часть вот‑вот начнется…
…Мы с Наташей прикрыли щитами Императорскую чету в момент ее появления на возвышении, «довели» до трона, сомкнули области магически уплотненного Воздуха и «потерялись» в чувстве этой стихии. Да, «держали» всего по четверти нынешних областей контроля, но потихонечку дурели даже так. Почему? Да потому, что только в моей зоне ответственности магией так или иначе баловалось двадцать девять человек – одни, тренируясь, крутили слабенькие вихри, другие нагревали воздух, третьи его охлаждали, четвертые создавали каналы под пробой разряда , но не били, и так далее. И каждый из этих магов мог атаковать государя в любой момент. Вот расслабляться и не получалось. Не получалось и вслушиваться в обращение Императора к гостям – да, я краем сознания отслеживал и эту часть «действа», но только для того, чтобы не зевнуть свою фамилию или имя‑отчество.
А вот на прикосновение Красовской отреагировал, едва заметно сдвинул голову в ее сторону в знак того, что весь внимание, и вдумался в тихий шепот:
– У меня четыре человека периодически поглядывают на левую руку…
Кивнул. Также еле заметно. Обратил внимание на «своих». И минут за пять‑шесть нашел еще троих личностей, регулярно занимавшихся тем же самым.
