Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 88 страниц)
– Кошмарная штука, мой господин! – радостно затараторила Наталья. – Замыкает чувство стихий в пределах покрова , оказывает на него приличное давление, не позволяет дышать «внешним» воздухом и вызывает постепенно усиливающуюся клаустрофобию. Впрочем, последняя, вероятнее всего – мой личный страх. Из детства. И еще: я понимала, что могу продавить эту пелену, но откуда‑то знала, что если вы вложите в нее всю имеющуюся мощь, то не смогу даже пошевелиться и через какое‑то время задохнусь.
– В общем, заклинание интересное… – довольно мурлыкнул я. – Правда, эффективность, судя по всему, напрямую завязана на разницу в уровнях, но все равно называем его коконом и берем на вооружение. Так, стоп: а давай‑ка я попробую сформировать его из других стихий…
Попробовал. И получил море удовольствия даже от использования «одиночных»: огненный вариант кокона «держал», выжигал воздух внутри себя и при повышении температуры превращался в аналог муфельной печи, ледяной, кроме всего прочего, еще и замораживал, каменный не позволял шевелиться, а молниевый постоянно шарашил током и, как выразились бы игроманы, «сбивал каст». То есть, не позволял сосредотачиваться на ответных действиях. Но у заклинания обнаружилась и слабая сторона: КПД воздействия оказался обратно пропорционален расстоянию до противника. Поэтому при равных уровнях «раскачки» я мог уверенно удерживать Красовскую не далее, чем в полутора метрах от себя. А уже на двух она его пусть медленно, но продавливала и, как выяснилось после серии экспериментов, тратила намного меньше энергии, чем я.
– Все, теперь мы сможем качественнее обижать слабых… – заключила Наташа после того, как мы закончили. И задала вопрос из другой оперы: – Олег Леонидович, а что там с дракошами?
Я, постоянно прислушивавшийся к разговорам в общем канале, пожал плечами:
– Первую стаю «чертей» благополучно разобрали, так что продолжают рыбачить в прежнем режиме. В общем, пока все идет, как надо…
Глава 30
28 октября 996 г. от ВР.
…Фиолетовый портал закрылся только в пятницу в четвертом часу ночи. Анциферов, успевший взять «аж» пятнадцатый уровень вне очереди, улетел в Енисейск довольным до безобразия, а мы, опять перебрав с мини‑мутациями, отправились отсыпаться.
Кстати, с мутациями перебрали все маги рода – за без малого двое суток убиения иномирного зверья «рядовой состав» поднялся на двадцать второй уровень и, тем самым, взял третий ранг, Нина Пришвина проросла на семнадцатый, а мы перебрались аж на тридцать седьмой и почувствовали, что перегрузили энергетические системы. Поэтому два то ли «морских», то ли «океанских» портала, открывшиеся после завтрака, порадовали до невозможности – да, они то и дело выбрасывали на нашу сторону рыб, ракообразных и отдаленных родственников осьминогов, но эта живность дохла сама.
Благодаря чему в какой‑то момент загружалась в «Атлант» и улетала к ученым, на производства или… за рубеж.
Да‑да, я не ошибся, именно за рубеж: как выяснилось во время одного из разговоров с Анциферовым, наши яйцеголовые научились выделять из туш зверья из некоторых «смежных» миров некие «биоактивные» вещества, вот и добывали их в промышленных объемах. А все, что эту хрень не содержало, Империя продавала страждущим. Естественно, задорого и за валюту. Ну, а некоторую часть – в рублях и, к слову, не жлобясь – перечисляла нам, поставщикам.
В общем, всю первую половину дня обитатели поместья, свободные от дежурств, либо дрыхли, либо усиленно ленились. Увы, потом к КПП начали подкатывать грузовики с заказами, и народу пришлось поднапрячься.
Что именно привозили? Да все необходимое, начиная от боеприпасов и заканчивая мебелью. Пригнали и снегоуборочные машины. Поэтому мои их в темпе обслужили и укатили расчищать дорогу к Холмам. Само собой, не одни, а под охраной двух «Таранов».
По этой же трассе прокатился и я. Но после обеда – убедился в том, что она хорошенечко укатана, доехал до северной околицы поселка, вырулил на просеку, появившуюся за двое суток, и медленно, но уверенно добрался до стройплощадки. А там оглядел весь фронт выполняемых работ, пообщался с руководством «бригады» и ответил на несколько вопросов военнослужащих подразделения охраны.
Сорок минут, проведенные на объекте, улучшили и без того неплохое настроение, поэтому я дал команду свите загружаться в «Таран», сел за руль и покатил обратно. Рулил, никуда не торопясь, но по собственной колее. Так что к Холмам выехал всего минут через сорок, промчался по единственной улице, вылетел на нормальную дорогу, принял звонок Ивана Борисовича и спросил, что случилось.
Он доложил, что к КПП подкатил фургон службы доставки Белоярского аэропорта и привез посылку от Татьяны Тихоновны Державиной, после чего спросил, принимать эту коробку, или как.
– Пусть водитель немного подождет – я скоро буду… – ответил я, вдавил в пол педаль газа и немного полихачил.
К грузовичку подлетел в вихре снежинок, с шиком затормозил, выбрался из салона и, предъявив электронное удостоверение личности, забрал коробку размером с небольшой кейс. Вскрыл уже в машине. И озадаченно уставился на четыре одинаковых футляра с логотипами, знакомыми всей Империи.
Конверт заметил уже потом, шустренько открыл, достал розовый лист, явно вырванный из девчачьего блокнота, прочитал несколько предложений и вручил один из футляров Красовской:
– Держи, это тебе…
– Мне? – удивленно переспросила она.
– Ага: моя сестренка считает, что тебе, напарнице ее любимого братика, никак не обойтись без нормального боевого ножа…
– Интересно, а какие боевые ножи ныне считаются нормальными в роду Державиных? – с заднего сидения желчно поинтересовался Прохор Осоргин.
Я понимал, что он все еще не оклемался от разочарования нынешним главой этого рода, поэтому молча показал ему открытый футляр.
Профессиональный телохранитель аж крякнул:
– «Анчар»?
– Он самый… – подтвердил я и сразу же исправился: – Вернее, они самые: Татьяна Тихоновна дарит аж четыре штуки: мне, моей напарнице, матушке и целительнице, поставившей ее на ноги.
– Благодарная девчонка… – негромко сказала Наташа и ушла в себя. А я посмотрел, который час, мысленно сказал себе, что «доблестная защитница» примет мой вызов даже во время урока, и позвонил…
…С Танькой болтал минут пять‑шесть. И получил море удовольствия не только от поведения девчонки, но и от реакции учительницы, одноклассников и одноклассниц на свой звонок – Державиной НЕ МЕШАЛИ. Хотя она, по сути, сорвала урок. Наоборот, прислушивались к каждому ее утверждению и периодически охали. В общем, сбросив вызов, почувствовал, что улыбаюсь, потом сообразил, что не мешало бы продолжить движение, тронул «Таран» с места и был вынужден принять еще один звонок.
Жаров затараторил чуть ли не раньше, чем услышал мой голос:
– Олег Леонидович, кортеж из восьми внедорожников только что снес табличку «Частное владение», установленную рядом с правым поворотом с моста через Енисей, намеренно отправил в кювет грузовичок службы доставки и в данный момент несется в сторону КПП. Номеров на машинах нет, стекла наглухо затонированы, на крышах трех последних – пулеметы типа «Явор», постоянно «пасущие» «нашу» опушку леса…
– Миленько… – процедил я и переключился на командно‑штабной: – Дежурного по КПП – ко мне в машину. Тревожной группе на втором «Таране» нестись к воротам, выезжать на оперативный простор и рулить следом за нами, держась ровно в километре. Дроноводам перегнать по «птичке» к кортежу и к моему «Тарану», после чего кинуть мне телеметрию. Первой свободной смене – пятиминутная готовность ко всему на свете…
Не успел договорить, как дверь «будки» распахнулась, и с крыльца в два прыжка слетел Федор Яшин. Увидев, что я вылезаю из внедорожника, вбежал в поле моего зрения и превратился в слух.
– Забираетесь за руль и везете нас к точке высадки, которую я покажу… – протараторил я, оббегая автомобиль. Затем дернул на себя правую переднюю дверь, задвинул Наташу чуть поглубже, втиснулся на сидение и рявкнул: – Все, гоните!!!
«Владимирский» сорвал автомобиль с места, в темпе развернул и погнал к Усть‑Ангарску. А я довел персональные вводные до Осоргина и Чекменева, объяснил Красовской, что предстоит делать ей, ответил на пяток уточняющих вопросов и сосредоточил все внимание на экран ИРЦ, на который вывел карту навигатора.
Нужное место нашел за считанные мгновения, «привязался» к местности и немного подождал. А километров через восемь‑восемь с половиной – то есть, уже за Усть‑Ангарском – приказал тормозить, первым десантировался наружу и жестом отправил вторую пару на левую обочину дороги.
Пока они отходили от дороги на рекомендованное расстояние и ныряли в наст, «Таран» сорвался с места и помчался к ближайшему повороту задним ходом, а мы с Природницей перепрыгнули через полутораметровый снежный отвал, поднялись на небольшое возвышение, начали задувать следы вроде как Воздухом, легли и под прикрытием рукотворного снежного бурана в темпе активировали кто невидимость , а кто мимикрию .
Пока «ненастье» выравнивало белоснежную целину, я пододвинулся к напарнице вплотную и озвучил несколько нестандартный боевой приказ:
– Наташ, если эти уроды решили повоевать, то ждать кортеж придется от силы минут десять… на морозе градусов в шесть‑семь. В общем, я попробую подстелить под твой покров своего рода слоеный пирог из трех стихий – Огня для согревания, Воздуха для плотной прослойки и Льда, чтобы не превратить снег в воду и не заставить тебя плавать. Но если начнешь замерзать даже так, то говори, не думая: твое здоровье в разы важнее этого конкретного плана…
– Благодарю за заботу, мой господин… – еле слышно выдохнула она, подождала, пока я закончу магичить, и восторженно прошептала: – Снизу греет, как печка, но снег не тает ни подо мной, ни вокруг меня. Спасибо!
– Мелочи… – отмахнулся я, помог ей унять буран , посмотрел на вторую обочину, убедился в том, что Прохор с Ильей замаскировались ничуть не хуже нас, вслушался в звуки леса и уставился на экран телефона. А после того, как увидел внедорожники, мчащиеся в белом шлейфе, вошел в оперативный канал и спросил у дроноводов, где конкретно находится кортеж.
– Будет у вас минут через семь‑восемь. Если никуда не улетит… – злобно процедил Макаров‑младший и добавил: – Кстати, Олег Леонидович, эти типы так разогнались сразу после двух безуспешных попыток сбить наши «птички» из пулеметов! Немотивированная агрессия налицо…
– Спасибо за информацию, Антон – ты поделился ею очень вовремя… – промурлыкал я и попросил сообщить, когда кортеж окажется в километре от нас.
– Сделаем! – твердо пообещал он и затих. А я дал еще несколько ценных указаний второй паре и второму «Тарану», выслушал ожидаемые ответы и, вырубив микрофон, легонечко пихнул Красовскую локтем:
– Ну, как ты там?
– Лежу, как на подогретой перине, и мечтаю о точно таком же одеяле… – пошутила она и сразу же ответила на напрашивавшийся вопрос: – Нет, спина, попа и ноги не мерзнут. Просто фантазия разыгралась…
– Происки фантазии не пугают… – улыбнулся я, добавил немного Огня в свой покров , почувствовал, что лежать стало намного комфортнее, и ушел в «шлифовку» плана предстоящей акции.
Варианты противодействия обдумывал до тех пор, пока в оперативном канале не раздался долгожданный доклад Макарова, вернулся в «реальность», дал понять, что он услышан, подождал еще немного и, уловив очень тихий, но постепенно усиливающийся рев мощных двигателей, отдал первый боевой приказ:
– Разгоняем сознание…
Дождавшись трех выдохов «Принято!», активировал ускорение , вперил взгляд в кроны, над которыми начали «медленно» взлетать испуганные птицы, и поскучал «целую вечность». А после того, как увидел капот угольно‑черного «Пардуса», «выползающий» из‑за поворота дороги, нащупал варежку Красовской и легонечко сжал:
– Подключайся после моей атаки…
– Я не подведу… – пообещала она, и я снова переключил внимание на кортеж. А через несколько мгновений выдохнул слово «Глазки!!!», выждал еще одно, максимально углубил ускорение , накрыл туманом вторую, третью и четвертую машины кортежа, подкатывавшие к плавному повороту, а водиле первой помог увидеть ослепление .
На моем нынешнем ранге оно крыло обычную светошумовую гранату, как бык овцу, поэтому мужичок мгновенно ослеп и, конечно же, не справился с управлением. Но если этот внедорожник впоролся в снежный отвал, то те три, которые потерялись в пространстве из‑за моего тумана , и остальные четыре, осчастливленные туманом Красовской, начали влетать друг в друга. Да, как именно, мы не видели. Зато слышали звуки ударов и звон стекла. Поэтому получали пусть и недостаточно полное, но все‑таки удовольствие. А после седьмого столкновения я убрал туман и сразу же накрыл дымящийся «паровозик» мясорубкой . Кстати, активированной в полную силу в первый раз с момента прорыва в четвертый ранг.
Не знаю, сколько лезвий сформировалось в этом смерче диаметром метров за двадцать пять, но воздух засвистел так, что Наташа выставила перед нами воздушную стену , а народ, наблюдавший за «весельем» через видеокамеру «птички», хором выдохнул в оперативный канал десяток вариантов слова «Охренеть!»
Матерные я «не услышал». Ибо был согласен со смыслом восклицаний. Поэтому «передал» Наташе контроль над разбушевавшейся стихией, «скинул» мешавший «слоеный пирог» и пять раз подряд всадил в снежную круговерть площадной вариант разряда . Кстати, тоже ни в чем себе не отказывая. А потом врубил микрофон и зарулил:
– Тревожная группа, можете подъезжать…
Подъехали. Выбрались из машины. Полюбовались на буйство стихии.
Потом подошли к нам, выслушали мои инструкции, переключились в боевой режим, сместились в указанных направлениях и доложили, что готовы.
Я немного углубил разгон сознания, отменил действие мясорубки , унял смерч , оглядел «паровозик», кроме всего прочего, покрывшийся изморозью, запоздало сообразил, что, до кучи, прилично уронил температуру в эпицентре заклинания, и… принял на воздушную стену что‑то вроде огненного кулака , вылетевшего из первой машины.
Прощать такие выходки было бы идиотизмом, поэтому я засадил в салон «Пардуса» шаровую молнию и разнес этот внедорожник к чертовой матери. Еще одного Огневика, но выскочившего из последнего «вагона» и почему‑то решившего, что сможет убежать, «стреножила» двойка Прохора. А автомат, высунувшийся из окна третьей «консервной банки», раскалил кто‑то из егерей тревожной группы.
После вопля обожженного владельца этого ствола я и заговорил:
– Через тридцать секунд в каждую таратайку влетит шаровая молния . Желающие согреться могут оставаться в салонах. Остальные – на выход. Без покровов и оружия. Время пошло…
Выбралось… всего семь человек, которые, как выяснилось чуть позже, выжили только благодаря тому, что владели Огнем и успели подняться на тринадцатый‑четырнадцатый уровень. А покровы остальных не выдержали ударов лезвий мясорубки , схлопнулись и… хм… не оставили владельцам ни одного шанса на выживание.
В общем, заглядывать во внедорожники не понравилось даже егерям, «в прошлой жизни» видевшим и не такое. А внимание Красовской я намеренно замкнул на себя. Как? Да очень просто: заметив хоть и иссиня‑белое, но все‑таки знакомое лицо, недобро ощерился, подхватил напарницу под локоток, подвел к толпе трясущихся пленников и задал провокационный вопрос:
– Наташ, скажи, пожалуйста, мне чудится, или перед нами сейчас стоит Ростислав Александрович Терехов собственной персоной?
Природница… отожгла:
– Откровенно говоря, самовлюбленные мужчины вызывают во мне такое отвращение, что их лица я не запоминаю, но что‑то знакомое, кажется, вижу…
– Олег Леонидович, произошло небольшое недоразуме– … – начал, было, наследничек «овечьего короля» Империи, но я его заткнул:
– Рот закройте: я разговариваю не с вами !
Тут подал голос Прохор Осоргин, выполнивший «основной» боевой приказ:
– Олег Леонидович, в каждой машине, кроме четвертой, было по шесть человек. Практически у всех имелись штурмовые автоматы с подствольными гранатометами. В багажных отделениях семи условно целых машин видны пулеметы, ручные пехотные огнеметы, ручные противотанковые гранатометы одноразового применения и крупнокалиберные снайперские винтовки. На мой взгляд, в таком составе и с таким вооружением по гостям не ездят.
– И я того же мнения… – отозвался я, достал из кармана телефон, набрал Ремезова, дождался ответа, обменялся с «адвокатом» приветствиями и перешел к делу: – Петр Романович, у меня тут небольшое ЧП: в мои владения заехал кортеж из восьми внедорожников без номеров и с наглухо затонированными стеклами, демонстративно снес табличку «Частное владение», сбил в кювет фургон службы доставки Белоярского аэропорта, ехавший в сторону трассы, и пытался расстрелять мои патрульные дроны из автоматических пулеметов. Кортеж мы, естественно, остановили и выяснили, что машины битком набиты оружием. А идейный предводитель этого вторжения, наследник главы рода Тереховых Ростислав свет Александрович, пытается меня убедить в том, что произошло небольшое недоразумение. Но мне не верится. Хотя бы из‑за того, что у меня есть видеозапись нашей предыдущей встречи с этой личностью, и я на сто процентов уверен в том, что меня собирались «воспитать». Так вот, вы не возьметесь представлять мои интересы в этом конфликте?
– С превеликим удовольствием! – как‑то очень уж радостно ответил прокурорский и весело хохотнул: – Кстати, в данный момент я нахожусь в кабинете Анатолия Игоревича и в самом начале вашего монолога догадался вывести звук на внешний динамик. Так что санкцию на представление ваших интересов я уже получил… а мое Большое Начальство, возмущенное крайне неуважительным отношением наследника главы рода Тереховых к человеку, спасшему жизнь Его Императорскому Величеству, уже набирает генерала Анциферова…
Глава 31
28–29 октября 996 г. от ВР.
…Забирать Тереховых приехал представительный кортеж, состоящий из автозака, двух гражданских автовозов, мощного армейского автокрана и семи бронированных «Таранов». Каюсь, оглядев первую машину, я решил, что она не удержит магов, прорвавшихся в третий ранг в момент гибели коллег. Но стоило заглянуть в ее кунг, как все вопросы снялись сами собой: каждое из двенадцати посадочных мест представляло собой стальное кресло, вваренное в стену, с массивными фиксаторами для шеи, рук и ног.
Конвоиры тоже внушали некоторое уважение – все десять человек, судя по типу и плотности покровов , были Молниевиками, «пророщенными» все в тот же третий ранг. А значит, при прямом противостоянии должны были с гарантией порвать Тереховых в лоскуты. Поэтому я со спокойной душой дал команду передать подопечных этим воякам, немного понаблюдал за погрузкой «вагонов» «паровозика» на платформы и спросил некоего майора Пономарева, вытащили ли они из кювета фургон службы доставки.
– Так точно, ваше благородие! – молодцевато доложил он и обрадовал: – Мало того, в данный момент водителя опрашивает наш следователь. Так что ваши… хм… незваные гости ответят еще и за это преступление. Кстати, мои люди закончили проводить экспресс‑анализы и доложили, что, судя по содержанию этанола в крови Ростислава Александровича Терехова, в момент въезда в ваши владения он пребывал в состоянии сильного алкогольного опьянения.
– Это объясняет некоторые странности поведения водителей кортежа… – равнодушно сказал я.
«Ведун» оказался личностью с понятием: как‑то почувствовав, что я не расположен обсуждать подробности чрезвычайного происшествия, покосился на подчиненных, поднимавших в автозак последнего задержанного, подождал еще секунд десять‑пятнадцать, официально заявил, что принимает эту семерку под охрану, и дал понять, что со всем остальным справится сам.
Я в этом нисколько не сомневался. Тем не менее, оставил на месте ЧП тревожную группу, затем попрощался с майором, коротко кивнул Осоргину с Чекменевым и в сопровождении Красовской потопал к своему «Тарану».
Яшина, подогнавшего внедорожник поближе, жестом отправил на одно из задних сидений, сел за руль, подождал, пока в машину загрузится «свита», развернулся и порулил в сторону усадьбы. Как только набрал крейсерскую скорость, позвонил матушке и сообщил, что мы возвращаемся.
Этого утверждения хватило за глаза: она заявила, что ужин готов и ждет, так что у меня немножечко улучшилось настроение, а правая нога сама собой поддала газку. В результате, к КПП подъехал минуты на полторы быстрее, чем рассчитывал, высадил Яшина, долетел до гаража, припарковался, отпустил Прохора и Илью заниматься своими делами, нагрузился подарками Таньки и выбрался из машины.
Поднявшись на хозяйский этаж, на пару с Наташей завалился в гости к родительнице, раздал «лишние» ножи, согласился с тем, что эта конкретная Державина – умница, и умотал к себе. Принимать душ, натягивать домашнее шмотье и все такое. Пока мылся, сушился, одевался и наводил красоту, еще раз обдумал свои возможности в начавшемся противостоянии с Тереховыми и основательно загрузился. Поэтому во время трапезы практически не принимал участия в застольной беседе и не обращал внимания на вкус блюд, которые уминал, потом отказался от десерта и встал из‑за стола, изнывая от желания прибить ублюдочного наследничка «овечьего короля» Империи.
Следующие два часа проторчал в кабинете – общался то с Голицыным, то с Ремезовым, то с Анциферовым, отвечал на вопросы первого, вникал в инструкции второго и подписывал документы, присылаемые третьим. Кроме того, периодически выяснял у дежурных дроноводов, не пропал ли зеленый портал, обнаруженный на северо‑западной границе моих земель, и не вышла ли из него какая‑нибудь тварь, монтировал нарезку с наших микрокамер и так далее. В результате прилично задолбался. Само собой, морально. Поэтому не сразу среагировал на приход матушки. А она, постояв на пороге и убедившись в том, что я не занят «ничем особо серьезным», негромко рыкнула:
– Олег, ты сделал то, что должно , и именно так, как требовалось . Так что выброси из головы все рефлексии и дуй за мной!
– Рефлексий в моей голове нет… – честно сказал я, вставая из‑за стола. – Я просто обдумываю варианты реакций на те или иные телодвижения главы рода Тереховых.
– Нужное дело. Но его можно отложить на завтра… – заявила она, цапнув меня за руку, вывела из кабинета и отконвоировала в мою спальню. А там остановила перед массажным столом, обнаружившимся рядом с кроватью, и озвучила серию ценных указаний: – Раздеваешься, укладываешься на него мордой вниз, закрываешь глаза, расслабляешься и выключаешь голову! У тебя одна минута. Время пошло…
Разделся. Лег. Совместил лицо со специальным отверстием. Расслабил плечи. Закрыл глаза и… представил реакцию Александра Вячеславовича на «унижение» наследника, уничтожение тридцати девяти сотрудников СБ рода и задержание выживших, сообразил, что опять возвращаюсь к обдумыванию вариантов будущего, и вздохнул. А через несколько мгновений почувствовал, что на покров , прикрывающий нижнюю часть тушки, ложится теплое… то ли покрывало, то ли полотенце, запоздало скинул заклинание и удивился, ощутив прикосновение двух пар рук и два вливания Жизни.
Сравнив первое со вторым, ушел в чувство стихии, осторожно «ощупал» Воздухом покровы женских фигурок, склонившихся надо мной, обнаружил в кресле третью и «расшифровал» эту картинку – пришел к выводу, что меня мнут Аня с Валей, а Наташа контролирует процесс.
Первые пару минут боролся с раздражением, появившимся из‑за того, что матушка привела ко мне Филимонову, даже не поинтересовавшись моим мнением. Потом заставил себя «временно» задвинуть негатив куда подальше, какое‑то время анализировал манипуляции рук, вливавших в меня меньшие «дозы» Жизни, и нехотя признал, что девчонка старается. А после того, как эта парочка как следует разошлась, и я почувствовал, что начинаю превращаться в счастливую медузу, внезапно подумал, что в наличии личной целительницы есть свои плюсы, представил эту конкретную и мысленно вздохнул: да, Валя выглядела очень и очень неплохо. Но… я бы предпочел, чтобы меня с таким же энтузиазмом мяла Наташа….
…Момента ухода в сон не почувствовал. Поэтому, продрав глаза, очень удивился, обнаружив себя в кровати. А после того, как догадался посмотреть на часы, понял, что наступила суббота.
Шевелиться было лениво: да, тело аж пело от переизбытка энергии, но сознание отказывалось переключаться в рабочий режим «аж» в десять минут пятого утра. Я встал на сторону второго. И бездумно пялился в потолок почти полчаса. А потом неожиданно для самого себя потянулся к тумбочке, цапнул и вставил в ухо гарнитуру скрытого ношения, подключился к оперативному каналу и, вслушавшись в отрывистые команды матушки и лаконичные ответы СБ‑шников, пришел к выводу, что род уничтожает какую‑то мелочь, изредка вываливающуюся из желтого портала.
Слово «пушистики», проскальзывавшее в монологах достаточно часто, конечно же, пробудило любопытство. Но недостаточно сильное для того, чтобы поднять меня с кровати. Вот я лениться и продолжил. И занимался этим благодарным делом до шести ноль‑ноль. А потом все‑таки поимел совесть. Но довольно своеобразно – в крайне неспешном режиме привел себя в порядок и… спустился в спортзал. Чтобы попробовать воплотить в жизнь очередную убийственную идейку.
Открыв дверь, наткнулся взглядом на уже разминающуюся Красовскую, на пару секунд залип на упругую попку, фантастически красиво обтянутую спортивными шортами, затем облизал взглядом аппетитные ножки и прервал молчание:
– Доброе утро, Наташ! Рад видеть. А почему ты не в бункере?
Она стремительно развернулась на сто восемьдесят градусов и засияла:
– Доброе утро, Олег Леонидович! Я тоже рада вас видеть. Набираюсь сил по распоряжению Анастасии Юрьевны, чтобы днем подстраховывать вас – они с Аней бодрствовали практически всю ночь из‑за «дурных» порталов, так что после завтрака уйдут отсыпаться, а нам с вами придется поднапрячься.
– А почему «дурные»? – полюбопытствовал я, прошел на свое любимое место, уставился в зеркало и начал разминать шею.
– Из красного, открывшегося в одиннадцать сорок семь, выбралась одна‑единственная синявка. Из оранжевого, обнаруженного в районе половины второго, по очереди выпорхнули в общей сложности девять южных птичек, не выдержали наших холодов и замерзли. А из желтого, найденного ближе к пяти утра, выбегают зверьки, похожие на очень пушистых тушканчиков. Да, стаями по сорок‑пятьдесят невероятно прожорливых особей и сгрызают наши березы, но дохнут что от пуль автоматов и карабинов, что под ледяными лезвиями . А еще вашу матушку разочек побеспокоили строители: к ним заявился зверь размерами поболее носорога, выдержал залп ЗРПК, обиделся, перевернул его кверху гусеницами и попытался вскрыть.
– И чем закончилась эта эпопея? – встревоженно спросил я.
– Анастасия Юрьевна связалась с генералом Анциферовым, тот прислал в Форт четыре «Урагана», и монстрик героически лег.
Я поинтересовался, выяснили ли вояки, откуда приперлась эта зверюга, выслушал такой же обстоятельный ответ, успокоился, благодарно кивнул и ушел в себя. Минут на пятнадцать. А после того, как закончил разминку, снова поймал взгляд зеркального отражения Природницы и неожиданно для самого себя задал несколько двусмысленный вопрос:
– Ты все еще мечтаешь о моем персональном внимании?
В ее взгляде вспыхнуло ПРЕДВКУШЕНИЕ, а с губ сорвался чертовски эмоциональный односложный ответ:
– Да!!!
– Тогда говори, что бы ты хотела отработать или довести до ума с моей помощью, и я помогу.
– Спасибо, мой господин! – радостно протараторила она, на миг закусила губу в стиле Ани Лосевой, тряхнула волосами и реально удивила: – Научите меня, пожалуйста, правильно падать: я это делать не умею, поэтому при любом перемещении рывком или во время бега на лыжах частью сознания давлю в себе страх запнуться и во что‑нибудь воткнуться. И да, я понимаю, что мой покров в состоянии уберечь от последствий удара обо что угодно, но… вы падаете легко и красиво, мгновенно выкатываетесь в стойку и, как ни в чем не бывало, продолжаете атаковать, а я даже в самом удачном случае шлепаюсь в стиле мокрой тряпки…
…Я провозился с Красовской полтора часа. Разобрался с возможностями ее вестибулярного аппарата, порадовался гибкости позвоночника, дал «базу» – то есть, кувырки вперед и назад через плечо, объяснил внутреннюю логику «страховки», показал, как делаются самые простые варианты, и помог поймать нужные ощущения. Пока добивался понимания, несколько раз ловил себя на мысли, что веду себя, как батюшка. То есть, анализирую реакции Наташи чуть ли не на каждое слово, подбираю аналогии, понятные именно ей, стараюсь убрать шероховатости исполнения на начальном этапе и хвалю, чтобы создать эмоциональный стимул, вынуждающий добиваться идеального выполнения любого движения. А во время растяжки, переключившись из режима тренера в обычный, проанализировал свои ощущения и пришел к выводу, что больше всего меня зацепила не возможность дотрагиваться до женщины, которая нравится, а ее добросовестность, абсолютное доверие и умопомрачительно теплая благодарность, ощущавшаяся чуть ли не кожей.
Пока мысленно формулировал эти выводы, Природница успела более‑менее оклематься от достаточно приличной нагрузки, легла на левую ногу, вытянутую вперед, и горько усмехнулась:
– Устала до слабости в коленях, но счастлива до безумия: вы подобрали ключик к моему сознанию, научили его правильно командовать телом и, что сводит с ума сильнее всего, ни разу не заставили почувствовать себя корявой непонятливой овцой.
– Это что‑то из прошлого, верно?
Она утвердительно кивнула:
– Да. Причем и из школьного, и из студенческого…
– Совет примешь? – немного поколебавшись, спросил я.
– Ваш? С радостью… – ответила она, подняв голову и уставившись мне в глаза.
– Тогда отпусти ВСЕ комплексы из прошлого: они висят на тебе мертвым грузом и мешают двигаться дальше. Кстати, определение, которое не дает тебе покоя, свидетельствует только о непроходимой тупости твоего преподавателя или преподавателей: как говорил мой отец, задача номер один того, кто учит – подбирать аналогии, понятные каждому отдельно взятому ученику . Говоря иными словами, раз ты не смогла чему‑то научиться, значит, тебе неправильно объясняли.
– Большую часть уже отпустила… – заявила она, вытянув вперед другую ногу. И грустно пошутила: – А этот, видимо, боялся о себе напоминать…
В этот момент зашелестела входная дверь, и в зал ворвалась матушка:
– Ха: как я и говорила, эта парочка нагло тренируется! Привет, жулики! А чего это ты, Наташа, мокрая насквозь, а мой сын – нет? Проводите конкурс «Мокрая футболка» с одной‑единственной участницей?
