Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 88 страниц)
Глава 13
12 августа 996 г. от ВР.
…На Карачаровское кладбище я приехал к одиннадцати сорока пяти. Припарковав «Кошака» на открытой стоянке, взял с соседнего сидения один букет гвоздик, выбрался из салона, подошел к информационному терминалу, вбил фамилию «Державины» и скачал схему прохода к их сектору. Народа, двигавшегося в том направлении, хватало. Большинство друг друга знало хотя бы шапочно, поэтому, как минимум, обменивалось полупоклонами. А на меня, непонятного мальчишку, друзья, бывшие сослуживцы, дальние родственники и знакомые деда только косились. Но меня это устраивало. Поэтому я шел по маршруту без задержек. И, в конце концов, дошел.
Ни катафалка, ни толпы безутешных экс-родичей рядом со здоровенной ямой еще не было, зато обнаружилось несколько СБ-шников. И один из них – «Стрелок» или Артем – заступил мне дорогу, грозно нахмурился и виновато вздохнул:
– Здравствуйте, Олег Леонидович. Я понимаю, что вас сюда привело, и, окажись на вашем месте, сделал бы то же самое. Поэтому сейчас сделаю вид, что пытаюсь убедить вас уйти, а вы проигнорируйте мои требования…
Я состроил подходящее выражение лица, равнодушно пожал плечами и «раздраженно заявил» ни разу не то, что казалось со стороны:
– Привет, Артем. Спасибо за понимание и за проявленное уважение.
– Всегда пожалуйста, ваше благородие… – «злобно» заявил он, невесть с чего переключившись на титулование, и спросил, как здоровье матушки.
– Потихоньку восстанавливается. Но ходить ей, увы, пока не разрешают. Из-за травмы печени. Поэтому она наблюдает за происходящим через камеру моего телефона.
– Добрый день, Анастасия Юрьевна! – выдохнул служака, поклонился и вполголоса продолжил «наезжать»: – Примите мои искренние соболезнования – ваш батюшка был достойнейшей личностью, и мы скорбим вместе с вами. А еще выздоравливайте побыстрее. И берегите себя…
– Матушка передает вам спасибо. Через мою гарнитуру… – высокомерно заявил я, прошел мимо «Стрелка», остановился чуть поближе к яме, огляделся и наткнулся взглядом на госпожу Волкову, подходившую к собравшимся в компании доброго десятка мужчин и двух женщин. Выглядела любительница эпатажа не так провокационно, как в нашу первую встречу, и, судя по всему, пребывала в расстроенных чувствах. Аристократов, подтянувшихся к месту погребения раньше нее, обошла… довольно своеобразно: уделяла внимание только тем, кто его заслуживал, а остальных в упор не замечала. И плевать хотела на злость, раздражение или ненависть, появлявшиеся в их взглядах.
Ко мне подошла. Поздоровалась. Высказала соболезнования – по моим ощущениям, искренние. А потом… попросила разрешения постоять рядом со мной!
– Не то, чтобы я был против, но хотелось бы понимать, зачем вам это надо… – вполголоса сказал я.
Женщина грустно усмехнулась, переместилась на новое место, оперлась на мое левое предплечье и перешла на не очень тихий шепот:
– Юрий Георгиевич был личностью, и я его уважала. Ваша матушка тоже является личностью. И хотя мы из разных поколений, но я общаюсь с ней с удовольствием. На этом список Державиных, от которых хотя бы не воротит, заканчивается. Поэтому я хочу проводить вашего деда в последний путь, стоя рядом с вами – Беклемишевым, напоминающим этого Державина в молодости.
– Вы знали его молодым? – полюбопытствовал я, чтобы заполнить очень уж затянувшуюся паузу.
Янина Павловна медленно кивнула:
– Да. И даже была в него влюблена. Года три или четыре. Несмотря на то, что он был намного старше. А еще – только не смейтесь! – до сих пор на дух не выношу его жену. Хотя она окольцевала Юру еще до того, как я в него втрескалась…
Смеяться я, естественно, не стал. Но с удовольствием послушал еще две истории из юности госпожи Волковой. А потом в поле нашего зрения появился генеральный прокурор и, по сути, повторил телодвижения «моей спутницы» – обошел собравшихся по кругу, поздоровался с нами и попросил разрешения проводить моего деда в последний путь, стоя рядом с нами.
Я возражать и не подумал, поэтому Голицын, отзеркалив положение Янины Павловны относительно меня, спросил, собираюсь ли я на похороны Георгия Георгиевича.
– Да, конечно… – ответил я, мысленно вздохнув, задвинув куда подальше чувство вины, снова давшее о себе знать, и уставившись на катафалк, только-только возникший в начале аллеи.
– Правильное решение… – заявил он и постарался успокоить: – Кстати, Георгий Семенович винит в гибели сына не вас, а экс-министра обороны.
Потом немного поколебался и добавил:
– К сожалению, некоторые друзья Георгия Георгиевича иного мнения, и могут повести себя… несколько неадекватно. Поэтому вам стоит прийти туда в моей компании: большую часть особо вспыльчивых личностей это либо заставит задуматься, либо испугает, а меньшую… меньшую вы, в случае чего, убедите вести себя достойно сами. Ибо мне, по вполне понятным причинам, придется находиться рядом с другом.
Предложение было роскошным. И я его принял. Так как был не готов превращать похороны в разборки. А через пару мгновений приятно удивился еще раз. Решению Янины Павловны:
– Толь, я составлю вам компанию. И постою с Олегом Леонидовичем: да, я – не ты, но желающих ссориться со мной среди ровесников Гоши не так уж и много…
…Присутствие рядом со мной Анатолия Игоревича и Янины Павловны перепортило настроение всем Державиным, за исключением, разве что, самых мелких. Но выгонять меня с похорон не решилась даже супруга нового главы рода, плавившаяся от ненависти ко мне с первого и до последнего мгновения «мероприятия».
Приблизительно в том же ключе прошли и похороны Тухачевского-младшего: меня ненавидели аж шестеро мужчин, но подойти не рискнули. И слава богу: я приехал на кладбище отдать последний долг личностям, которым был обязан, а не развязывать новые конфликты. По этой же причине я решил свалить чуть раньше основной массы людей, поэтому в какой-то момент еле слышным шепотом поблагодарил Волкову за поддержку, сообщил, что ухожу, и даже попрощался. Как оказалось, рановато – она увязалась за мной, и вскоре объяснила, почему:
– Олег Леонидович, я бы хотела навестить вашу матушку, но, по слухам, ее охраняют Конвойные и заворачивают всех желающих, включая бывших родичей. Вы не поможете с решением этой проблемы?
Я выслушал коротенький монолог родительницы, продолжавшей висеть на связи, и утвердительно кивнул:
– С превеликим удовольствием…
Янина Павловна рассыпалась в благодарностях, снова оперлась на мое предплечье и всю дорогу до стоянки ненавязчиво сглаживала неприятное послевкусие, оставшееся от поведения особо героических защитников чести и достоинства покойных. А там и удивилась, и удивила. Удивилась тому, что я приехал за рулем спортивной машины, а удивила тем, что сделала то же самое. Только прикатила не на «Гепарде», а на роскошной черно-желтой «Авроре».
Правда, после сравнения ТТХ выяснилось, что ее машинка мощнее как бы не в полтора раза, но мне за глаза хватало и дури «Кошака», так что я нисколько не расстроился. Мало того, честно признался, что водитель из меня пока так себе, а столичный трафик здорово напрягает. И Волкова сделала правильные выводы – предложила вести, вцепилась в задний бампер и не отлипала от него до тех пор, пока мы не зарулили в подземный гараж Первой Клинической.
Кстати, там я лишний раз убедился в том, что эта тетка говорит то, что думает, и старается не врать без особой на то причины. Как убедился? Да очень просто – выбравшись из автомобиля, она открыла багажник и достала пакет, забитый всякими вкусностями, а значит, действительно собиралась навестить мою матушку, а не придумала это на кладбище. Вот мне и полегчало. Поэтому я провел Волкову сквозь «кордоны» Конвойных, поднял на наш двенадцатый, проводил в нужную палату, дал дамам обменяться приветствиями, сообщил, что мне пора в ателье Екатерининского лицея, и откланялся.
На самом деле ехать за готовой формой было рано. Но меня плющило от голода, поэтому я спустился к «Гепарду», нашел в навигаторе ближайший ресторан и поехал набивать желудок.
В пятницу во второй половине дня народа в нем оказалось многовато. Но все компании были взрослыми. Поэтому я чувствовал себя невидимкой – меня, мальчишку в пиджаке без гербов, просто не замечали. И это радовало со страшной силой – я с наслаждением умял овощной салат, первое блюдо, два вторых, мясную нарезку и два куска яблочного пирога, спокойно расплатился и в кои-то веки ушел в туман, не вляпавшись даже в обычную перепалку.
Ничем не расстроил и визит в ателье – премиленькая улыбчивая шатенка практически заставила меня примерить оба повседневных и оба спортивных костюма, одну из шести рубашек и один из трех галстуков, попросила хотя бы раз в два месяца появляться для снятия новых мерок – ибо расту – упаковала все шмотье в портпледы и пакеты, пообещала, что мне понравится учиться в их лицее, и проводила до лифтового холла.
Думать о том, что учеба в прежнем режиме понравилась бы мне в разы сильнее, я себе не позволил, чтобы не расклеиться – добрался до «Кошака», аккуратно сложил «добычу» на пассажирское сидение, сел за руль, выехал из гаража и порулил домой. Вернее, пополз. Так как к этому времени начались вечерние пятничные пробки, и столица практически встала.
До «Ключей» добирался почти сорок минут – при том, что ночью, по пустому городу, до них можно было бы долететь от силы за пять – и озверел. Не столько от темпа езды, сколько от беспардонности водителей лимузинов, игнорировавших практически все правила дорожного движения, создававших аварийные ситуации на ровном месте и прикрывавшихся внедорожниками сопровождения! В общем, припарковав машину на ее законное место, подняв шмотье в квартиру и повесив портпледы в шкафы, я почувствовал, что просто так не успокоюсь, поэтому переоделся и спустился в спорткомплекс. Срывать злость на мешках, включаться в полноценный тренировочный режим и, для полного счастья, сравнивать картинку с сетевой странички «Золотых Ключей» с реальностью.
Самая первая грань реальности – «разговор» с нереально перекачанным дежурным тренером, ошивавшимся рядом со стойкой администратора и от безделья забивавшим баки ее хозяйке – только добавила раздражения: этот тип сходу предложил мне блок из десяти персональных тренировок в тренажерном зале, имел наглость не услышать вежливый отказ, завуалированно дал понять, что такие задохлики, как я, не пользуются успехом у девчонок, и сделал то же самое предложение, только – как выразилась бы матушка – в профиль. Узнав, что я пришел в зал для единоборств, изумленно выгнул бровь, спросил, в курсе ли я, что сила удара пропорциональна массе тела, и заткнулся только после вмешательства администратора. А минут через пятнадцать-двадцать – то есть, после того как я размялся и начал готовиться к работе на мешках – заявился посмотреть, чем я занимаюсь, и фактически поднял меня на смех, заявив, что бинтовать руки надо иначе, что бить по мешкам, толком не представляя, как это делается, даже не бессмысленно, а вредно, и что тренироваться надо под присмотром профессионалов.
Я мазнул взглядом по его нагрудной бирке с именем и уставился в глаза:
– Алексей, если мне что-нибудь понадобится, то я вас обязательно найду. Либо у стойки администратора, либо в тренажерном зале.
– Ваше благородие, я просто пытаюсь уберечь вас от неминуемых травм и последующего разочарования в боевых искусствах! – «участливо» заявил он и окончательно разозлил:
– Алексей, меня научили правильно бинтовать руки в пять лет. А ставить удары начали в четыре…
– Я понимаю, что вы свято верите в непогрешимость отца или старшего брата… – сокрушенно вздохнул он и застыл. Ибо почувствовал мой тычковый нож горлом и услышал ледяное шипение справа-сбоку:
– Еще одно неуважительное слово про моего покойного отца – и я отрежу вам слишком длинный и слишком грязный язык!
«Химик» спал с лица и едва заметно кивнул в знак того, что все понял. А я и не думал замолкать:
– Далее, я пришел в этот зал тренироваться, а не повышать ваше личное благосостояние. Поэтому если вы не оставите меня в покое прямо сейчас, то я свяжусь с вашим начальством и потребую немедленно вернуть деньги за оба годовых абонемента, приобретенных сегодня утром. Ибо ни я, ни моя матушка не будем заниматься в спорткомплексе, в котором работают одни рвачи.
Не знаю, что именно испугало эксперта по всему и вся – угроза отрезать язык или перспектива увольнения – но стоило мне убрать нож, как «химик» сложился в поясном поклоне, извинился, использовав титулование, попросил разрешения уйти, дождался моего кивка и испарился.
К сожалению, мое раздражение стало только злее, поэтому я быстренько закончил начатое дело, перебрался к самой дальней высокотехнологичной настенной «подушке», судя по количеству манипуляторов, позволявшей бить не только руками, но и ногами, дотронулся до матовой поверхности терминала управления и создал новую учетную запись. Пока вводил в соответствующие поля имя, рост и вес, «прописывал» восьмиударную комбинацию, которую собирался довести до ума, и задавал параметры «сопротивления», зверел от медлительности программной оболочки. Не сумев отказаться от предложения приступить к тестированию, возненавидел программиста-перестраховщика. А после того, как все ударные поверхности подушки и «лапы» манипуляторов, наконец, мигнули зеленым, не поверил своему счастью. Тем не менее, ушел от невероятно медленного правого прямого удара «ногой» в живот скольжением влево-вперед, всадил правый боковой в зазеленевшее «солнечное сплетение» «подушки», целую вечность ждал, пока «зазеленеет» условный подбородок, и не поверил своим глазам, когда манипулятор, изображавший «локоть», рванул к моему лицу не после трехсекундной паузы, а «практически сразу».
Кстати, программиста я ненавидел зря: электронный спарринг-партнер адаптировался к моим скоростным возможностям к концу третьего тестового повторения комбинации. Да, задрать темп еще немного не позволил – начал встречать «ревуном» каждую шероховатость в выполнении ударов, отводов, блоков или передвижений. Зато начал «отвечать». Причем все жестче. И, что самое приятное, включил «вариабельность». То есть, стал атаковать похоже, но не так. Тем самым, вынуждая подстраиваться на ходу.
Да, это тоже раздражало. Но, если можно так выразиться, правильно. Вот я и забыл обо всем на свете, кроме лап на манипуляторах и самой «подушки» – люто ненавидел и их, и ее, зверел от «сопротивления», вкладывался в каждый удар, как в последний, и в какой-то момент доигрался – порвал левую «щеку» и разворотил внутренности правым боковым!
Первые секунды две-три после вынужденного выключения приблуды смотрел на нее квадратными глазами и пытался понять, что это было. А потом услышал из-за плеча ту же самую фразу, которая крутилась на краю сознания:
– Нихрена себе…
Повернувшись на голос, обнаружил поджарого дядьку лет сорока пяти в потертой борцовке с нагрудной биркой и двух «свеженьких» аристократов, явно прервавших разминку из-за меня, развел руками и выдал единственное логичное объяснение произошедшему:
– Судя по всему, «прорезался» какой-то заводской брак…
– Наверное… – согласился тренер.
И добавил: – Кстати, себя можете не винить: сегодня утром эту «подушку» колотил клиент весом за сто двадцать килограммов и с очень хорошо поставленным ударом. Так что, скорее всего, он что-то надорвал или заставил потрескаться, а вы просто нанесли последний, добивающий удар. Впрочем, бьете, как из пушки. И двигаетесь великолепно – сразу видно хорошую школу.
Он однозначно не льстил и не пытался к чему-либо подвести, поэтому я благодарно кивнул, снова посмотрел на изуродованный снаряд, решил, что его прекрасно демонтируют и без моей помощи, потом прислушался к себе, понял, что не устал, и перебрался к самому тяжелому мешку…
Глава 14
15 августа 996 г. от ВР.
…Я опять проснулся минут за двадцать до срабатывания будильника. Просто потому, что выспался. Открыв глаза и с наслаждением потянувшись, посмотрел, который час, решительно откинул одеяло, сел и снова лег. Так как вспомнил, чем закончилась медитация после вечерней тренировки, и решил провести следственный эксперимент.
Лепесток пламени канонической свечи представился с полпинка. Такой же яркий, близкий и жаркий, как накануне. И в состояние безмыслия удалось войти так же быстро. Мало того, у меня появилось стойкое ощущение, что оно – мое. То есть, постоянно «где-то рядом» и включится по первому требованию.
Что самое забавное, там, в безмыслии это нисколько не удивило – я еще немного полюбовался заметно приблизившимся огоньком, «отпустил» его и попробовал представить себя. Белым невесомым облачком. «Прорвало» и это упражнение: образ появился перед внутренним взором не темным и даже не светло-серым, а белоснежным. Мало того, аж сиял от того самого переизбытка силы, о котором когда-то так интересно рассказывал папа. Вот я «на себя» и залип. Сначала растерянно, так как привык долго и упорно «высветлять» тело и сражаться с «грязными» пятнами, а тут этого не требовалось. А после того, как «принял ситуацию» – завороженно.
Млел от восторга целую вечность. Потом вспомнил о тренировке, нехотя вернулся в реальность, восхитился легкости, с которой тушка «перетекла» в вертикальное положение, и рванул по стандартному маршруту. А уже минут через двадцать-двадцать пять вошел в фойе спорткомплекса, поздоровался с администратором, навестил раздевалку и нарисовался в помещении с кардио-тренажерами. В нем обнаружились только дежурный тренер и рыжеволосая пышка, явно задавшаяся целью похудеть, поэтому встречающая каждое утро на «эллипсе».
Я, в отличие от нее, активировал беговую дорожку, выбрал угол наклона, дистанцию и скорость, шагнул на тронувшуюся ленту и начал разгоняться. И пусть бежать «по прямой», налегке, в сухом помещении и без естественных препятствий было скучновато, зато можно было работать над техникой бега, ни на что не отвлекаясь, смотреть телевизор или наблюдать за происходящим в бассейне, находящимся прямо за поляризованным стеклом.
Первый километр с небольшим я вкладывался в себя. А потом на бортик вышла уже единожды виденная профессиональная пловчиха, и я уставился на нее.
Нет, не на фигуру – у дылды ростом за метр девяносто пять грудь и талия отсутствовали, как класс, а задница была слишком уж плоской: я ждал начала тренировки. Чтобы полюбоваться фантастически красивой техникой плавания и запомнить еще несколько упражнений, позволяющих научиться двигаться в воде так же легко и быстро.
Анализировал чуть ли не каждое движение этой особы всю оставшуюся часть дистанции. А после того, как дорожка отключилась, сгонял в раздевалку, переоделся, быстренько ополоснулся и попробовал увиденное на практике. Вернее, пробовал. До половины восьмого утра. В процессе почувствовал, что иду по правильному пути, мысленно поблагодарил девушку за науку, два раза пронырнул бассейн туда и обратно, выбрался из воды и ушел собираться.
Позавтракал там же – в уютном кафе при спорткомплексе. Правда, умял не какой-нибудь «здоровый» салатик – как компания молодящихся дамочек лет пятидесяти, сплетничавшая через столик от моего – а три куриных бедра и полуторную порцию риса. А после того, как насытился, поднялся домой и переключился в режим ожидания.
Как ни странно, оно не затянулось – экспедитор транспортной компании «Горизонт» позвонил мне ровно в девять утра и сообщил, что уже подъехал к «Золотым Ключам», соответственно, ждет дальнейших ценных указаний. Я выяснил номер и марку машины, связался с управляющим ЖК, организовал пропуск, оплатил погрузочно-разгрузочные работы, подождал еще немного и впустил в квартиру работяг с первой партией нашего добра, приехавшего из Енисейска. Потом наблюдал за процессом и обдумывал, что куда поставить или положить. После того, как все закончилось, спустился к экспедитору и отблагодарил за пунктуальность малой денежкой, перекинутой на личный счет. И отправился на свою Голгофу. В смысле, вернулся домой, полюбовался горой коробок, загромоздивших всю гостиную, и начал их разгребать.
«Веселился» час с лишним. А в районе одиннадцати позвонила матушка, выслушала мой доклад и озадачила:
– Оле-еж, ты мне нужен тут. По возможности, побыстрее.
Меня мгновенно переключило в боевой режим:
– Что случилось?
– Пока ничего. Но в полдень приедет мой старший братец. С какой-то небольшой просьбой…
– С просьбой⁈ – гневно переспросил я. – К сестре, которую изгнал из рода⁈
– Ага… – желчно подтвердила она и загнала мой гнев в нужную колею: – Поэтому я и хочу воздать ему «добром» за «добро».
– Понял. Буду. Тебе что-нибудь привезти?
Она сказала, что ей не хватает только меня, попросила не рисковать и сбросила вызов…
…В Первую Клиническую я приехал без двадцати двенадцать, хотя, по случаю утра понедельника, движение в столице оставляло желать лучшего. Первый пост Конвоя прошел сквознячком, а в фойе двенадцатого этажа был остановлен и озадачен командиром смены:
– Доброе утро, Олег Леонидович. Прошу прощения за то, что остановил, но считаю должным сообщить, что сегодня в полночь нас, вероятнее всего, отзовут: сегодня ночью одна из групп быстрого реагирования «Медведей» нашла и уничтожила последнего фигуранта уголовного дела о покушении на вас и вашу матушку, находившегося в бегах. В общем, если вы собираетесь искать нам замену, то самое время начинать.
Я поблагодарил его за информацию, предупредил о том, что к нам, вроде как, должно прибыть некоторое количество представителей рода Державиных, из вредности разрешил запустить в палату максимум двоих и потопал дальше. А через полминуты улыбнулся родительнице, восседавшей на своей кровати ничуть не менее величественно, чем правящая Императрица.
– Привет, сынок! – засияла она, весело заявила, что я у нее красавчик, наткнулась взглядом на пакет в моей левой руке и спросила, что там.
– Шмотки. Твои любимые. Думаю, пригодятся… – отрывисто сообщил я и подставил голову под ее правую руку. А после любимой «экзекуции» привел волосы в порядок, подкатил одно из кресел к кровати, сел и спросил, кто будет солировать в этот раз.
– По умолчанию – ты. Ибо глава семьи. А я, если что, подключусь… – ответила она, попросила «организовать ей» бокал сока, посмотрела на дверь, в которую постучали именно в этот момент, и криво усмехнулась: – Да ладно, не может такого быть: Леша не умеет приезжать куда-либо вовремя!
– Видимо, припекло… – буркнул я, пересек палату, сдвинул створку в сторону, оглядел Алексея Юрьевича и Анну Васильевну, опиравшуюся на его руку, мысленно отметил, что Раиса Генриховна, вероятнее всего, не захотела возвращаться туда, где заставляют мыть полы, и под хоровое приветствие экс-родственничков сделал шаг в сторону. Потом кивнул. Холоднее некуда. И повел рукой, предлагая усаживаться в кресла для посетителей.
Сели. Одновременно – что здорово покоробило. И новый глава рода Державиных… попросил мою матушку одолжить ему хотя бы половину денег, полученных по наследству! Само собой, объяснил и причину – сообщил, что для нормального функционирования сети гостиниц, родовых предприятий и ферм катастрофически не хватает оборотных средств, что часть постоянных деловых партнеров «почему-то» ушла в тину, новые поставщики дают «не те» цены, а Императорский банк отказал ему-бедняжечке в кредите, и что пришло время выплачивать зарплаты, а не с чего. Но больше всего меня восхитило утверждение: «Ты должна меня понять, ведь мы не чужие…»
– Не чужие, говорите? – презрительно переспросил я, почувствовав, что моя родительница вот-вот взорвется. И задал напрашивавшийся вопрос: – А почему вы не вспомнили о том, что мы не чужие, тогда, когда изгоняли мою матушку из рода, пытались украсть мою машину, запретили нам приезжать на похороны деда и отменили заказ на перевозку нашего имущества из Енисейска во Владимир⁈
– В тот момент я был вне себя от отчаяния из-за гибели отца и действовал в состоянии аффекта! – на голубом глазу солгал он и попробовал вернуться к более комфортной теме, но тут заговорила моя матушка:
– Алексей Юрьевич, а скажите-ка мне, пожалуйста, какие суммы вы уже получили от родных братьев, оставшихся в роду?
Державин пошел красными пятнами и дал понять, что пока нисколько, но вопрос решается.
– А деньги, как я понимаю, нужны для поддержания на плаву только вашей трети родовых предприятий? – желчно уточнила она, почувствовала, что попала в точку, и описала ситуацию так, как увидела: – То есть, вы, трое наследников прежнего главы, сначала с энтузиазмом разделили полученное имущество, наплевав на советы управляющих, затем поняли, что оно должно было функционировать в комплексе, не смогли договориться между собой и начали искать возможности на стороне. А конкретно вы сочли меня наивной дурой с памятью, как у золотой рыбки, и заявились давить на жалость⁈
– Доча, Алешенька был неправ. И искренне раскаялся. А сейчас пытается удержать на плаву не свою долю унаследованного имущества, а весь род! – патетически заявила Анна Васильевна и тоже нарвалась:
– Значит, теперь я стала дочей? А где была ваша материнская любовь в тот момент, когда ваш любимый сын заявил, что папу убили из-за меня и моего отпрыска, сказал, что такое не прощается, и сообщил, что не только изгнал меня из рода, но и забыл о том, что я его сестра⁈ Почему вы молчали тогда, когда «Алешенька» бил меня по самому святому, требуя, чтобы я не приезжала на похороны папы сама и не присылала на кладбище Олега⁈ Почему орали, что завещание папы надо оспорить, узнав, что он не забыл и обо мне⁈
– Настенька, я…
– Я вам больше не Настенька! – гневно рявкнула моя родительница. – Я взяла с вас пример и уже забыла о том, что у меня были вы, братья, невестки и племянники с племянницами. Зато помню каждый ваш плевок в душу…
Принимать и озвучивать решение ей было не по статусу. Поэтому этот монолог продолжил я:
– … в общем, я не одолжу вам ни рубля: вас для нашей семьи более не существует…
…Державины ушли злыми, как собаки. Закрывая за ними дверь, я вдруг наткнулся взглядом на ближайшего Конвойного, вспомнил о том, что вечером их отзовут, вернулся к матушке, поделился с этой информацией и предложил нанять телохранителей. В каком-нибудь ЧОП-е.
Она отрицательно помотала головой и заявила, что не видит смысла.
– Почему? – спросил я и получил логичный ответ:
– Император не стал бы рисковать своей репутацией второй раз, а значит, «Медведи» действительно уничтожили самого последнего «бегунка». Вывод напрашивается сам собой: нам с тобой ничего не угрожает. Ну, и какой смысл городить огород?
– Я бы все равно перестраховался… – упрямо заявил я.
– Угу. Из-за того, что любишь и по-настоящему беспокоишься… – мягко улыбнулась она. – По этой же причине торчишь у меня по полдня, стараешься оставаться на ночь и закармливаешь всякими вкусностями. И это чертовски приятно. Но сотрудники ЧОП-а, увы, не потомственные Слуги, и доверять им, мягко выражаясь, наивно. В общем, мне кажется, что стоит решить проблему иначе – просто-напросто договориться с руководством клиники, чтобы на этом этаже выставили дополнительный пост из сотрудников ее СБ. Кстати, с этой проблемой сподручнее разбираться мне. А тебе не мешало бы слетать в Крым.
– В Крым? – переспросил я, почувствовал, что она не шутит, и задал уточняющий вопрос: – И зачем⁈
Мама грустно улыбнулась:
– Дед оставил нам с тобой домик в курортном поселке «Западная бухта». Тот самый, который я обожала все детство и всю юность. В данный момент он охраняется людьми обозленного Алексея. А мне бы очень не хотелось, чтобы по его приказу из этого особнячка вывезли все, что мне дорого до сих пор. Так что отправляйся-ка ты в Елизаветинский аэропорт прямо сейчас, лети в Крым и сочетай приятное с полезным – посылай Державинскую охрану к этой самой матери, меняй замки, устанавливай новую сигнализацию, нанимай местный ЧОП и расслабляйся на море. Хотя бы по вечерам. Ну, и не забывай звонить: да, ты будешь заниматься очень важным делом, но я исстрадаюсь от одиночества и желания оказаться рядом. И еще: не трать время на сборы и тому подобную ерунду – ты у меня мальчик небедный, так что купишь все необходимое на месте. А билет для тебя приобрету я. За то время, которое ты проведешь в пробках.
Упереться не получилось: матушка привела аргумент «Нам это надо…», и я взял под козырек. Вернее, чмокнул ее в щеку, потребовал скучать изо всех сил, сказал, что буду ждать звонка, и вышел из палаты. Пока добирался до машины, прошел все пять стадий принятия неизбежного. Поэтому, сев за руль, решительно вбил в навигатор название аэропорта, в котором, вроде как, еще не бывал, подождал появления маршрута, завел двигатель и тронул автомобиль с места. Пока полз к нужной окраине, злился на Алексея Юрьевича, из-за которого вынужден лететь к черту на рога, бросая матушку одну. Ну, и самым краешком сознания надеялся, что приобрести билет «на юга», да еще и в середине августа, не получится.
Ага, щаззз: стоило мне выехать на Псковское шоссе, как на телефон упал электронный билет на рейс Владимир-Персеполь. А через несколько секунд меня набрала родительница, спросила, где я нахожусь, выслушала подробный ответ и обрадовалась:
– Значит, к рейсу успеваешь. Кстати, пока я доставала билет, сообразила, что ни одна из твоих оружейных лицензий в Крыму работать не будет. Так что сдай пистолет в соответствующее хранилище в аэропорту, а холодняк можешь оставить. Только не забудь передать его стюардессе до того, как пройдешь в салон. Далее, внедорожники не в чести и в Персеполе. Поэтому бери напрокат нормальную машину. Только не вздумай экономить: там дворян встречают в том числе и по марке автомобиля. И последнее: особняк справа от нашего – если смотреть со стороны моря – принадлежит Захаровым. Старший сын главы когда-то был тварью, каких поискать. А значит, и детей воспитал себе под стать. Имей ввиду…
– Хорошо… – покладисто согласился я, плавно съехал на тему повеселее и почти все оставшееся время пути скрашивал матушке одиночество. А потом ее опять забрали на процедуры, и я сосредоточился на деле – припарковался, прошел в зал отлета, сдал на хранение «Шторм», прошел регистрацию на рейс, плотно перекусил в первой попавшейся кафешке и отправился шарахаться по магазинам.
Приобрел только небольшую спортивную сумку, плавки, два полотенца, мыльно-рыльные принадлежности, пляжные шлепки и солнечные очки. Потом потопал к сектору, в котором успели начать посадку, немного постоял в чисто дворянской очереди, прошел в самолет и обнаружил, что в кресле, смежном с моим, сидит девчонка моего возраста плюс-минус год. Представив, во что может превратить полуторачасовой перелет среднестатистическая болтушка, мысленно поморщился. Но поздороваться – поздоровался, затем представился, наткнулся на ледяной взгляд блондинки и вслушался в ее недовольную тираду:
