Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 85 (всего у книги 88 страниц)
…Она нарисовалась на пороге от силы через семь минут, спокойно сняла халат, без особой спешки забралась под одеяло и поймала мой взгляд:
– Несколько советов примешь?
Я утвердительно кивнул, так как говорить был не в состоянии.
– Олег, я уже твоя , хочу тебя ничуть не меньше , чем ты меня, и тоже теоретик . Почему именно, расскажу как‑нибудь потом. А пока порекомендую приложить меня Огнем и Жизнью. Секунд, эдак, на пятнадцать – у меня сорвет крышу, и самый первый раз у обоих получится очень быстрым . Зато потом я помогу разобраться в реакциях моего тела на любые ласки и постараюсь не разочаровать…
Первый раз действительно получился очень быстрым. И, окажись я в постели не с Наташей, наверняка обзавелся бы комплексом неполноценности. Но эта женщина улетела быстрее меня, свела с ума чувственностью стонов и, не успев… хм… отстреляться, сначала опрокинула меня на спину, затем села сверху и, коснувшись грудью моих губ, хрипло призналась, что ей не хватило буйства моих губ и рук.
Вот я и распустил и те, и другие. Еще до того, как начал соображать. А через несколько мгновений почувствовал, что мои поцелуи и ласки сводят ее с ума, взял под контроль Воздух, услышал хриплое «Спасибо…», и выключил голову. Хотя нет, не так: я перестал думать. Но реакции «Природницы» на мои воздействия отслеживал внимательнее некуда. Поэтому уже через пару минут поверил, что ей нравится… хм… внимание к груди, потом поймал точно такое же ощущение, погладив попку, и совершенно осознанно приложил свою женщину ее любимым сочетанием стихий.
Наташа снова улетела фантастически быстро.
Но в этот раз задержалась на пике удовольствия секунд на восемь‑десять. А после того, как вернулась в реальность, напрочь отпустила тормоза – дотянулась до терминала управления светом, выбрала режим, осветивший ее тело, и снова отключила мой разум:
– Я менялась для тебя . Поэтому любуйся открыто: это дико возбуждает. И еще: возьми меня так, как хочется тебе – я хочу почувствовать себя твоей …
Попробовал. И то, и другое. В процессе убедился в том, что ей на самом деле нравятся и восторг в моих глазах, и любые проявления инициативы, так что наплевал на свои загоны и сначала утолил самое острое желание, а потом занялся «экспериментами». Хотя нет, опять не так: ими занялись МЫ – Наташа описывала испытываемые ощущения, подсказывала, как их усилить, и сводила с ума яркостью… хм… финишей, а я, вроде как, проявляющий инициативу, с удовольствием следовал советам и наслаждался результатами.
Увы, в восемь утра завибрировали наши часы, и моя женщина, как раз изображавшая наездницу, сначала посмотрела на экран своих, а затем поймала мой взгляд, облизала припухшие губки и снова качнула тазом:
– Нам… пора… тормозить… Но я… хочу… еще…
– Ненасытная… – встроившись в ритм, выдохнул я, приложил ее Огнем и Жизнью, отпустил полетать свою крышу и снова выпал из течения времени. А после того, как «еще» закончилось, помог напарнице рухнуть рядом, обнял влажное тело, продолжавшее содрогаться от остаточных волн удовольствия, и ляпнул: – Кажется, ты взяла шестую стихию – Чувственное Удовольствие.
– Ага. И эта стихия заточена персонально под тебя… – мурлыкнула она, легла на правый бок, пристроила руку мне на грудь, закинула колено на бедро, потерлась щекой о плечо, уставилась в глаза и как‑то резко посерьезнела: – Олег, я помню, что не вправе навязывать свои желания, поэтому говорю, как есть, в первый и последний раз : я получила море удовольствия, хочу еще до слабости в коленях и буду счастлива отдаваться хоть по десять раз на дню. Так что появится желание – зови. Хоть в спальню, хоть в кабинет, хоть в душевую кабинку. И последнее, но самое главное: спасибо – я, наконец, почувствовала себя женщиной…
Глава 32
30 декабря 996 г. от ВР.
…Позавтракали, что называется, бегом, оделись, спустились в салон красоты, сообщили девушке‑администратору, что мы по записи, и по очереди сдались мастерам, вызванным в фойе.
Меня терзали сравнительно недолго – уже часа через полтора я вырвался на оперативный простор, доложил матушке, что ее боевой приказ выполнен, и… был вынужден отправить пяток фотографий в разных ракурсах. Чтобы она оценила новую прическу, свежесть лица и что‑то там еще.
Следующие два часа отвечал на звонки и принимал поздравления от всех подряд, начиная с командиров смен и заканчивая митрополитом Симеоном. А к часу дня снова спустился в салон красоты, встретил Наталью, выглядевшую «породистой» аристократкой, сделал изысканнейший комплимент и… увидел в глазах женщины ту самую безуминку, которая сводила меня с ума всю ночь напролет. Поэтому по дороге к лифтам набрал и уронил в личный канал еще одно предложение:
«…в жизни бы не сказал, что эта бесконечно уверенная в себе ледяная красавица способна превращаться в живое воплощение Буйной Страсти и Трепетной Нежности, дарить умопомрачительное удовольствие и согревать душу…»
Ее ответ самую чуточку напряг:
«Открою страшную тайну: я и сама от себя в шоке – переступила через все свои страхи и наслаждалась тем, что еще недавно дико пугало . Так что спасибо за исцеление …»
Но возвращать подругу в ненавистное прошлое я не собирался, поэтому ласково погладил Воздухом по предплечью, завел в кабинку лифта, ткнул в сенсор нужного яруса гаража и съехал на тему повеселее:
– Кстати, Наташ, а почему ты выбрала именно «Магнат», а не лимузин типа «Питона»?
Она пожала плечами:
– За руль лимузина надо сажать водителя. Да, тут, во Владимире, их пруд пруди – можно нанимать профессионалов экстракласса и оплачивать услуги хоть посуточно, хоть поминутно. Но эти профессионалы – чужие. А «Магнат» – автомобиль, которым, если верить отзывам покупателей, хочется управлять самому.
– Или самой… – весело уточнил я, как только лифт остановился на нашем этаже.
– Или самой… – покладисто согласилась она, оперлась на мое предплечье и улыбнулась: – Так что выбора у меня, собственно, и не было…
– За руль сядешь? – спросил я после того, как мы вошли в прихожую и сняли с вешалок верхнюю одежду.
Наташа отрицательно помотала головой:
– Сейчас – то есть, в пятницу днем – не рискну. Зато поздно ночью, после приема – с превеликим удовольствием.
– Значит, из Кремля меня увезешь ты… – пообещал я, снова вышел из квартиры, запер дверь и спустил подругу в гараж. А там подвел к ее подарку и затаил дыхание.
Эта вредина захлопала ресницами, но получила Воздухом по аппетитной попке и перестала валять дурака – вытащила из кармана телефон, нашла файл с разовым кодом доступа, активировала, открыла водительскую дверь и повела рукой, предлагая забрать ключ‑карты, обнаружившиеся на сидении.
Забрал. Разблокировал все двери. Отвел свою даму к правой передней и помог опуститься на сидение. Затем вернулся обратно, сел за руль и потерялся в первичных настройках всего и вся… за исключением ИРЦ – им с моей подачи занялась Наташа. Она же вбила в навигатор и место назначения – салон Янины Павловны. Потом активировала встроенный сканер внештатной электроники, дождалась завершения полной проверки и доложила, что салон чист.
– Удобная функция… – признал я. – Позволяет не напрягаться, отдавая машину перегонщикам на всякого рода приемах и балах.
Потом завел двигатель, не услышал ровным счетом ничего, восхитился сумасшедшей звукоизоляции, плавно тронул автомобиль с места, по дороге к эстакаде оценил реакцию на активное руление и пришел к выводу, что она мне нравится. Следующие минут десять привыкал к ней, габаритам и весу. А после того, как более‑менее адаптировался, встроился в поток на проспекте генерала Гранина и… осуществил одну из ночных фантазий – положил руку на бедро Наташи и легонечко погладил.
Покров мгновенно исчез, бедро подалось навстречу ладони, а затем на нее опустилась горячая ладошка и «помогла» повторить «хамское действо». Вот я и осмелел – ласкал ножку до тех пор, пока не зарулил в подземный гараж особнячка Волковой. Там заставил себя остыть, загнал «Магнат» на одно из немногих свободных мест, выбрался из автомобиля, обошел его сзади, открыл правую переднюю дверь и поухаживал за дамой. А через пару минут и этажом выше наткнулся взглядом на Янину Павловну, общавшуюся с семейством незнакомых дворян с покровами второго‑третьего рангов, оценил ее покров и уважительно хмыкнул: он ощущался семьдесят четвертым‑семьдесят пятым, а значит, эта женщина валила иномирное зверье практически каждый день!
– Седьмой ранг? Неслабо… – еле слышно выдохнула Наташа, как и я, оценившая нынешние кондиции хозяйки салона.
Я едва заметно кивнул, поймал взгляд Волковой, повернувшейся в нашу сторону, отзеркалил радостную улыбку и восхитился скорости, с которой эта особа «послала лесом» тех, с кем беседовала, и рванула к нам. Впрочем, это были еще цветочки. А ягодками стало ее обращение к нам: Янина Павловна не только радостно поздоровалась и поздравила меня с днем рождения, но и повела себя с Наташей, как с близкой подругой – обняла, расцеловала, сделала красивый комплимент и заявила, что страшно соскучилась по их посиделкам! Так что невольные зрители заинтересованно повернулись в нашу сторону. И «боевая целительница» нанесла им добивающий удар:
– Олег Леонидович, Наташа, ваши костюмы уже готовы и доставлены в нашу лучшую примерочную, а мои девочки готовы их подогнать.
Позвольте вас проводить…
– Позволю. С одним условием… – «предельно серьезно» заявил я, решив немного подурачиться.
– Заранее согласна с любым… – в том же стиле ответила Волкова.
Глазки «зрителей» округлились, и я закончил наш обмен любезностями «убийственной» конкретикой:
– Что ж, значит, после примерки мы вас похищаем и везем кормить…
…После обеда в небольшом, но уютном китайском ресторане «Чанъань» мы вернули Волкову в ее салон, включили временно выключенные телефоны и покатили в Кремль. Проверять, как дела у Нинки и ее команды. Дороги я не заметил – отвечал на звонки, принимал поздравления и объяснял, по какой причине не провожу прием по случаю своего совершеннолетия. Перед тем, как подкатить к Золотым Воротам, снова вырубил приблуду, порадовался тишине и накрыл ладонью ладошку Наташи. А когда она переплела наши пальцы, еще раз убедился в том, что ночь любви мне не приснилась, и заулыбался.
Улыбался до тех пор, пока не выехал на аллею, с которой было видно тот самый флигель, и не обнаружил вокруг него кольцо из Конвойных.
– Судя по тому, что вояки охраняют не двери, а периметр, кто‑то пытался влезть в окно. Или, как вариант, запустить в домик микродрон… – усмехнулась подруга.
Я утвердительно кивнул, притормозил перед пикетом, выставленным на проезжей части, опустил стекло на своей двери, представился, предъявил личный идентификатор и спросил у ощутимо расслабившегося служаки, чем вызвано ужесточение мер безопасности.
Он немного поколебался и решил, что я имею право задавать подобные вопросы. Так что вздохнул:
– Ваше благородие, с одиннадцати вечера до четверти второго ночи было предпринято семнадцать попыток пообщаться с вашими Приручительницами и одна – выкрасть Нину Петровну…
Я изумленно выгнул бровь, и Конвойный ответил на мои мысли:
– Да‑да, прямо тут, на территории Кремля: кто‑то подкупил доверенных слуг одного из Великих Князей, те каким‑то образом сфабриковали полный комплект электронных документов, позволявших… в том числе и вывоз вашей Приручительницы через Бронзовые Ворота, и прислали за девушкой наших коллег. С официально оформленным вызовом на беседу с их господином…
– Кто‑нибудь пострадал? – хмуро спросил я, задавив накатившую злость.
Вояка криво усмехнулся:
– Нет: ваши маги заточили все отделение в коконы и разбудили Петра Романовича. А тот разобрался в ситуации и инициировал расследование. Наши тоже в ярости. Поэтому проводят задержания… предельно жестко. И пусть цепочку передачи заказа уже дважды обрывали, найти тварь, посмевшую орудовать тут, в Кремле, и подставившую нас под удар, стало делом чести…
Ремезов добавил к этой картине еще несколько мелких штрихов и, что самое главное, объяснил, по какой причине убедил моих людей не сообщать об этом ЧП мне. Поэтому я успокоился, задал десяток вопросов по «основной» теме визита, убедился в том, что подготовка к аукциону идет полным ходом, и спустился в подвал. В котором народ под руководством Приручительниц доводил до ума реакции «лотов» на минимальный «пакет» команд, вбитых в подсознание.
Вмешиваться в процесс, естественно, не стал – заглянул в каждое из двенадцати помещений, понаблюдал за тренировками и пообщался с Нинкой, Екатериной Олеговной и их персональными «телохранительницами». Ну и, конечно же, наслушался поздравлений. А на самых последних минутах визита оглядел костюмы, пошитые кремлевскими портными для всей этой шайки‑лейки, счел более чем представительными и со спокойным сердцем сообщил Ремезову, что мне пора…
…Янина Павловна не подвела – инкассаторский автомобиль службы доставки ювелирного дома «Самоцвет» обнаружился на открытой стоянке «Золотых Ключей». Поэтому я остановился рядом с «броневичком», подошел к двери, продемонстрировал поляризованному стеклу личный идентификатор, оплатил счет, прилетевший на телефон, и забрал у второго члена «экипажа» коробку с заказом.
Вернувшись в салон «Магната», тронул его с места, доехал до гаража, припарковался, извлек из коробки резную шкатулку и протянул Наташе:
– Спасибо за восхитительную ночь, ставшую лучшим подарком ко дню рождения, и такт, с которым ты помогла мне стать мужчиной.
– Ты ощущался мужчиной еще тогда, когда покупал у меня цветы… – без тени улыбки заявила она. – Поэтому‑то я под твою руку и попросилась. И эту ночь сделал восхитительной именно ты: был невероятно предупредителен и нежен, отдавал намного больше, чем брал, и жил в моих ощущениях вместо своих. Так что благодарить, по логике, должна я. И сделаю это не раз и не два. Ибо по‑настоящему счастлива. Но ночь действительно получилась, и ты, как именинник, вправе счесть ее лучшим подарком на совершеннолетие, поэтому я с радостью принимаю твой подарок…
Эта отповедь заставила задумчиво почесать затылок и поставить себя на место Наташи. А пребывание на ее месте помогло прозреть. Поэтому я задал уточняющий вопрос:
– Ты так отомстила за формулировку моих слов благодарности?
В глазах женщины заискрились смешинки:
– Ага: скажи ты что‑нибудь типа «Спасибо, Наташ, мне было здорово!», я бы ответила «Всегда пожалуйста…» и обязательно выделила бы интонацией слово «всегда». Чтобы ты… не проходил мимо. А так приняла правила игры и попробовала изобразить потомственную аристократку.
– Спасибо, Наташ, мне было здорово, и я хочу еще… – исправился я и не удержался от улыбки, услышав куда более интересный вариант ответа:
– Всегда пожалуйста! Бери хоть здесь и сейчас. Правда, наши прически и мой макияж этого гарантированно не переживут, и нам достанется от твоей матушки по первое число, но, на мой взгляд, оно того стоит…
– На мой взгляд – тоже… – честно признался я, заставил себя посмотреть на часы, воспользовался заморозкой и предложил альтернативу: – Но сорока минут условно свободного времени нам однозначно не хватит, а опоздание на Императорский Прием чревато серьезнейшими репутационными потерями. Поэтому давай‑ка отложим отрыв на предстоящую ночь…
– Как скажешь, мой господин… – мурлыкнула она и, наконец, подняла крышку шкатулки.
А через несколько мгновений восторженно выдохнула: – Это – самый красивый сет, который я когда‑либо видела! Кто выбирал?
Я сказал чистую правду:
– Полагаться на свой вкус я не решился. Поэтому попросил Янину Павловну подобрать идеальные украшения под твой сегодняшний костюм… и вообще.
– Спасибо… – благодарно улыбнулась она, потянулась ко мне губами и дала по тормозам: – Поцелую – смажу помаду и получу по заднице от твоей матушки. Поэтому буду должна!
Я рассмеялся, заглушил двигатель, выбрался из машины, поухаживал за своей женщиной, вытащил с заднего сидения коробки с обувью и вручил ей. А сам нагрузился портпледами со шмотьем и направился к лифтам…
Следующие сорок минут, вроде как, ужинали, переодевались и наводили красоту, но в памяти отложились только разговоры по телефону, фрагменты особо удачных или, наоборот, неудачных поздравлений и последние ценные указания матушки. Впрочем, в тот момент, когда ожила «напоминалка», мы, стараниями Наташи, были готовы ко всему на свете, поэтому переглянулись и потопали в прихожую. А там заглянули в ростовое зеркало, сочли, что вот так, в паре, выглядим очень даже ничего, и вышли из квартиры.
В гараж спустились в компании смутно знакомой соседки – девицы лет двадцати с покровом уровня, эдак, двадцать второго и самомнением круче не бывает. Впрочем, последнее продержалось этажа три‑четыре и уступило место зависти. К Наташе, одетой воистину безупречно, к ее украшениям, часам и… спутнику. Ага, девица меня узнала. Но, как‑то почувствовав, что знакомиться с ней я не расположен, ограничилась двумя фразами – приветствием в ответ на мое пожелание доброго вечера и повторением пожелания всего хорошего. Но смотрела вслед все время, пока наше взаимное положение это позволяло. А потом мы дошли до «Магната», забрались внутрь, завели двигатель, и мне стало не до соседок – я вырулил в проезд, покатил в сторону эстакады, опустил правую руку на бедро напарницы, почувствовал движение навстречу, погладил ножку через ткань брюк и довольно выдохнул:
– Кайф…
Кайфовал до проспекта адмирала Шумского. А там встроился в колонну из лимузинов, упирающуюся в Золотые Ворота Кремля, позвонил Голицыну, сообщил, где именно «стою», и переключился в рабочий режим. Вовремя: не прошло и тридцати секунд, как к капоту «Магната» упал полицейский дрон сопровождения, включил иллюминацию и демонстративно сместился влево, на разделительную полосу. Вот я на нее и выехал. Потом понял второй намек и разогнался, так что ко въезду в святая святых столицы подлетел с ветерком, проехал створ ворот без досмотра и помчался по охраняемой территории в том же режиме.
Второй удар по самолюбию Живых Воплощений Благородства государь опосредованно нанес перед парадным крыльцом Дворца Приемов – рослый Конвойный, руливший процессом высадки гостей, придержал угольно‑черный «Престиж» с гербом Испанского королевства на передних дверях и флажком на специальном держателе, затем уставился на переднее стекло моей машины и повел рукой, предлагая подъезжать к месту «десантирования». Вот я к нему и подкатил. А после того, как два вымуштрованных лакея открыли передние двери, неспешно выбрался под открытое небо, вручил «суточную» ключ‑карту перегонщику, вальяжно обошел автомобиль, поухаживал за своей спутницей и повел ее вверх по лестнице по живому коридору, образованную Конвойными и толпой суетящихся журналистов.
Воздушные стены , удерживаемые служаками, естественно, не «трогал». А вот дрон аудио‑ и видеофиксации, невесть с чего вывалившийся из роя точно таких же и спикировавший к нам, испарилискажением . Хотя «птичка» падала к нам из мертвой зоны и очень быстро.
Акулы пера радостно загомонили и сразу же заткнулись. То ли получив по шапке через гарнитуры скрытого ношения, то ли вспомнив, насколько легко теряются аккредитации на такие мероприятия.
Я мысленно усмехнулся, довел Наталью до парадных дверей, прошел по прямой еще шагов десять и навелся на гардероб, рядом с которым толпились аристократы, прибывшие на прием чуть раньше нас. Кивнул один раз – всем сразу. Затем поухаживал за подругой, отдал ее шубку парню в ливрее, скинул с плеч дубленку аккурат в тот момент, когда к ней потянулся второй лакей, отвел в сторону левый локоть и неспешно развернул даму к Белой Анфиладе.
В этот момент охнули человека три‑четыре. А затем по здоровенному помещению пронеслась волна ропота. В основном, недовольного. Но мы его не услышали и поперли к залу для приемов в режиме тяжелых танков. Так как получили свои ордена не за красивые глазки, а значит, были вправе носить.
– Это неслы– … – гневно начала одна из молодящихся старух, увешанная драгоценностями с головы до ног, но ойкнула от боли и заткнулась. Так как услышала шипение своего спутника:
– Заткнись, дура: эти Беклемишевы оскорблений не прощают…
Глава 33
30 декабря 996 г. от ВР.
…Первые минут шесть‑семь приветственной речи Императора я, каюсь, слушал вполуха. Из‑за того, что в центральный зал Дворца Приемов набилось очень уж много народу, моя область контроля накрывала всех до единого, а часть гостей использовала стихии и в хвост, и в гриву. В смысле, тестировала покровы окружающих, отгоняла ароматы чужих одеколонов и духов, кого‑то лапала, раздвигала разрезы чьих‑то платьев и так далее. Да, сквозь купол , которым я накрыл Наталью, Янину Павловну и себя, никто пробиться не мог. Но в какой‑то момент этой мелкой суеты стало настолько много, что я озверел. И уронил в общий оперативный канал Конвоя, к которому меня подключили по приказу государя, сообщение с ни разу не стандартной инициативой:
«Некоторое количество гостей усиленно хамит – пользуется Воздухом в том числе и во зло. Могу задавить эту стихию напрочь во всем зале. Надо?»
Командир дежурной смены телохранителей Белосельского отозвался практически мгновенно:
«Было бы очень неплохо. Сейчас получу санкцию Самого…»
И получил. Причем довольно быстро. Но попросил «включиться» только после соответствующего обращения главы государства. Вот я в речь Виктора Константиновича и вслушался. А он как‑то уж очень легко перешел с условно нейтрального описания новой реальности на конкретику:
– Как ни обидно это признавать, но большинство из вас продолжает жить шкурными интересами и плевать хотело на то, что на нашу землю вторгаются представители иномирных цивилизаций и одаренное зверье. А часть «самых продвинутых» видит в магии не более чем дополнительный инструмент для достижения прежних целей, для самоутверждения за счет тех, кто хоть чуть‑чуть слабее, и даже для утоления похоти. Последнее бесит больше всего. Так что вам придется уняться…
Унялись. Ибо Воздух внезапно перестал повиноваться. А тем, кто имел глупость попытаться его переупрямить, «намекнул», что может обломать и с дыханием.
Государь, отслеживавший происходящее своим чувством этой стихии, довольно кивнул и «сменил полярность» речи:
– Вот теперь мне все нравится. Поэтому я на время забуду о благородной пене и привлеку ваше внимание к заслугам настоящих патриотов – личностей, которые с момента прихода магии на Землю делают все возможное и невозможное для того, чтобы наша Империя не только выжила, но и стала намного сильнее…
Следующие минут сорок он вызывал на тронное возвышение гостя за гостем, описывал вполне конкретные деяния, выводил на огромный экран за троном нарезки, подтверждавшие чуть ли не каждое слово, а затем жаловал. Первые четверть часа – либо медалями, либо денежными премиями. А потом начал вручать ордена. В основном, «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени.
Кстати, на этом этапе вызвал к себе и Волкову, описал ее боевые заслуги, показал народу, как она валит зверье четвертого‑пятого класса опасности, а потом холодно усмехнулся:
– Не далее, как сегодня утром Янина Павловна аттестовалась на седьмой ранг. Это достижение внушает почтение и само по себе, ибо магов этого ранга в Империи чуть больше сотни, но лично меня впечатлила другая цифра: эта дворянка приняла активнейшее участие в уничтожении иномирного зверья из пятидесяти семи порталов ! Повторю еще раз: приняла активнейшее участие, а не прибыла по вызову СОПП и скромненько постояла в сторонке. Поэтому я жалую эту выдающуюся личность орденом «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени и статусом боевого мага первой категории. С чем от всей души и поздравляю…
Буквально минут через пять‑шесть точно такой же комплект «прилетел» и Игорю Матвеевичу Урусову, который, кстати, ощущался восемьдесят пятым уровнем, что было очень и очень неплохо даже по нашим меркам.
И я невольно задумался о количестве подобных «темных лошадок», делающих свое дело тихо, спокойно и надежно.
Думал до тех пор, пока государь не упомянул мою фамилию. И, конечно же, подобрался. Вовремя – буквально через пару мгновений он повернулся к нам и попросил НАС подняться к нему.
Пока шли по залу к боковой лестнице, поднимались по ступенькам и пересекали тронное возвышение, рассказывал о наших боевых заслугах, если можно так выразиться, «в общем». А после того, как мы с Наташей замерли слева от трона, как‑то странно усмехнулся:
– В ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря рядом с жилым комплексом «Вилюй» открылся зеленый портал и выпустил стаю кобольдов из двадцати с лишним особей. Звери шестого класса опасности ворвались в торговый центр, убили одного сотрудника и принялись пожирать труп и продукты. На сообщение СОПП откликнулись только два человека – Олег Леонидович и Наталья Георгиевна Беклемишевы, прилетевшие во Владимир по своим делам. Прибыв на место вторжения, разделились – Наталья Георгиевна спокойно заткнула «зеркало» мощнейшей стеной , а Олег Леонидович вошел в торговый центр, уничтожил всю стаю и вывел наружу девятнадцать человек, успевших закрыться в подсобном помещении. В том же стиле маги этого рода решают и любые другие проблемы – прибывают на место, выносят иномирное зверье, отряды представителей иномирных цивилизаций или наших, земных, уродов, спасают выживших и возвращаются в свое поместье. Что, в общем‑то, почти не удивляет. Ибо абсолютно все Одаренные этой ветви рода Беклемишевых, за исключением четырнадцатилетнего юноши, инициировавшегося несколько дней тому назад, являются магами высшей категории, чрезвычайно опытны и по‑настоящему надежны.
После этих слов Император сделал приличную паузу и начал удивлять:
– Не наградить Олега Леонидовича и его верную напарницу за спасение жителей жилого комплекса «Вилюй» я не могу. А жаловать очередной орден не лежит душа: во‑первых, глава рода Беклемишевых и его напарница уже пожалованы младшими степенями всех боевых орденов Империи , а, во‑вторых, этот подвиг – лишь малая часть того, что каждый божий день делают для нас с вами эти личности. Поэтому я решил ускорить реализацию одной из давних идей и с сегодняшнего дня ввожу в Империи институт боярства. Грамота о правах, обязанностях и вольностях боярского сословия уже опубликована на сетевой страничке Канцелярии, так что знакомить вас с положениями этого документа я не буду. Скажу лишь, что после завершения переходного периода длительностью в два года абсолютно все высшие должности в министерствах и ведомствах будут занимать бояре. То есть, личности, защищающие Отчизну от внутренних и внешних врагов не только на словах , заслужившие статус боевого мага первой категории и выше , лично уничтожившие определенное количество иномирного зверья шестого класса опасности и так далее. Кстати, это сословие является боевым, поэтому статус «боярин» и даруемые им привилегии передаваться по наследству НЕ БУДУТ. А сейчас я имею честь представить вам главу первого боярского рода Империи – боярина Олега Леонидовича Беклемишева, воспитавшего для своей страны четыре с лишним десятка бояр – и его верную напарницу, боярыню Наталью Георгиевну Беклемишеву…
…Заявление государя о введении института боярства произвело эффект разорвавшейся бомбы и, можно сказать, контузило большую часть гостей –
– после завершения официальной части мероприятия народ полез в Сеть. Читать Грамоту и разбираться в наклевывающихся перспективах. Увы, не забыли и о нас – устроили самое настоящее паломничество в угол, который мы нахально оккупировали, и задолбали подкатами, замаскированными под поздравления. Впрочем, и в этой цистерне дегтя нашлись свои ложки меда: за час с лишним «свободного общения» не случилось ни одной провокации, и… наша троица стала своего рода центром притяжения вменяемой части гостей. В смысле, к нам прибились Голицын, Анциферов, чета Урусовых, генерал Товстоногов с супругой и сыном, Инга Тимофеевна Залесская, Константин Антонович Силин и многие другие.
Кстати, заметно помолодевшая «бабулечка», которой я как‑то помог вынести в зал прилета Персеполя два «утяжеления», оказалась на редкость боевой и… уважаемой особой: именно она, а не генеральный прокурор и два генерала, солировала в команде, отфутболивавшей от нас иностранных гостей приема, ставившей на место Князей и обнулявшей матримониальные планы возрастных аристократок, притащивших на прием своих кровиночек, дабы дать им шанс обаять меня. А еще она одной из первых открыто поддержала государя – услышав чей‑то шепот, хаявший его решения, развернулась на месте, поймала взгляд седовласого мужчины своего возраста и презрительно поморщилась:
– Аркаша, Белосельский, в отличие от тебя, человек дела. Поэтому и это его решение гарантированно принесет пользу всей Империи . А ты, ревнитель замшелых традиций, рано или поздно захлебнешься собственной желчью. Ибо умеешь только злословить, предавать и пресмыкаться, а значит, никогда не станешь не только Императором – о чем, помнится, мечтаешь с самого детства – но и боярином. Кстати, отошел бы ты куда подальше – от тебя смердит паскудством…
Что интересно, этот самый «Аркаша» резко передумал к нам подходить и благоразумно свалил в неизвестном направлении. Впрочем, стоило оценить «мощь» покрова «ревнителя традиций», как все вопросы снялись сами собой: этот Одаренный дорос «аж» до двенадцатого‑тринадцатого уровня, а Инга Тимофеевна была сорок четвертой и «фонила» очень неплохим комплектом стихий – Водой, Молнией и Жизнью…
В общем, компания, собравшаяся вокруг нас, скрашивала ожидание «самого интересного». И оно не заставило себя ждать: в двадцать три тридцать – то есть, ровно через полчаса после перемещения основной массы дворян в фуршетный зал – церемониймейстер пригласил гостей, подавших прошение на участие в Императорском Аукционе, пройти в зал для пресс‑конференций, и добрую половину народа как ветром сдуло… А на стенах остальных залов «ожили» огромные экраны и показали возвышение с трибуной для лицитатора, помост для клеток с «лотами» и зал, в который ни разу не солидно набивались желающие повоевать за «Самые Востребованные Новогодние Подарки этого года».
– Ох, что там сейчас начнется… – предвкушающе оскалилась Залесская.
– Ага: перегрызутся все. Насмерть… – уверенно предсказал Анциферов и сдал нас по полной программе: – … а Олег Леонидович и Наталья Георгиевна получат море удовольствия от своей предновогодней каверзы.
– Справедливости ради надо заявить, что позабавиться захотела одна из моих Приручительниц… – притворно вздохнул я и добавил повествованию толику трагизма: – Потом мне не повезло добавить изначальной идее размаха и заинтересовать матушку. А она у меня – особа деятельная…
