Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 88 страниц)
Глава 21
15 октября 996 г. от ВР.
…Телефон подал сигнал боевой тревоги в три десять ночи. А еще через мгновение зазвонил в «продвинутом» режиме. Поэтому я принял вызов на автомате и, толком не проснувшись, спросил, что случилось.
Жаров, заступивший командиром дежурной смены, выдал лаконичный, но предельно информативный доклад:
– «Кипарис» засек два микродрона. Идут к усадьбе с запада впритирку к кронам деревьев. Личный состав СБ поднят, операторы АОТ выдвигаются к пультам управления, возможность изменения освещенности вашего особняка и гостевых домиков заблокирована.
– Микропередатчики молчат?
– Так точно! Но если «гости» идут со стороны дороги по вектору полета микродронов, то наткнутся на первые только в ста пятидесяти метрах от обочины.
– Понял… – буркнул я, натягивая штаны, и перешел к ценным указаниям: – Всех женщин, кроме целительниц, в бункер вместе с детьми; целительниц – на места согласно боевому расчету вместе с личным составом свободных смен; тревожную группу – в точку два‑два; дроноводов – к пультам!
Озвучив эту пачку команд, приказал Антипу Назаровичу перебираться в защищенный радиоканал, сбросил вызов и набрал Анциферова.
Генерал ответил после третьего гудка, и я сходу перешел к делу:
– Григорий Денисович, «Кипарисы» засекли чужие микродроны. Если это чья‑нибудь ДРГ, то акции могут быть согласованными .
– Спасибо за предупреждение, сейчас подниму своих… – протараторил он и предложил помощь.
Я отказался:
– Услышат вертолеты – уйдут, затаятся, сделают напрашивающиеся выводы и ударят иначе . А оно нам надо?
– Не надо… – согласился он, пожелал удачи и отключился. В этот момент в защищенном канале раздался голос Максима Макарова:
– Здесь командир тревожной группы. Мы на точке!
– Принято… – отозвался я и выдал серию команд: – Уходите по вектору три, там А‑два и работайте Эс‑четыре.
– Принято! – выдохнул он, и тут в нашу «беседу» врезался Жаров:
– Режим «Зонтик»! Повторяю: режим «Зонтик»!
«Пятнадцать секунд до подлета чужих дронов, на которых могут быть биосканеры…» – мысленно «перевел» я, рухнул на пол прямо там, где стоял, лег на левый бок, подложил правую руку под щеку и переключился в канал для членов моего ближнего круга:
– Мам, Ань, Наташ, одеться и лечь успели?
Три утвердительных ответа прозвучали практически одновременно, и я счел необходимым завуалированно подбодрить двух женщин, которых могло напугать начинающееся «веселье»:
– Вламываться в усадьбу самых сильных магов Империи – это полный и законченный идиотизм…
– Олег Леонидович, рассчитывайте, пожалуйста, и на нас! – сообразив, с чего это вдруг я выдал эту фразу, попросила Красовская. А Лосева добавила:
– Мы не подведем. Совершенно точно!
– Что ж, тогда ты, Аня, изображаешь тень моей матушки и страхуешь ее щитами , а ты, Наташ, работаешь моим вторым номером. Вопросы?
– Вопросов нет! – четко ответили обе, и я вернулся в защищенный канал. Кстати, вовремя: Антип Назарович как раз заканчивал долгожданную фразу:
– … микропередатчики в квадрате один‑пять.
– Отлично! – хищно оскалился я. – Ждем, пока эти уродцы не окажутся в два‑один…
Ждать пришлось семьдесят две минуты – незваные гости перемещались по лесу правильно, алогично и чрезвычайно осторожно. Но микропередатчики «вкладывали» их достаточно часто, так что мы отслеживали каждое изменение вектора движения в режиме реального времени и особо не напрягались. Зато после того, как группа, вторгшаяся на мою землю, углубилась в нее слишком глубоко для того, чтобы можно было быстро сбежать, и приблизилась к очень перспективному месту, зашевелились.
Первый аккорд отыграл «Кипарис» – по моей команде расстрелял оба вражеских дрона и, тем самым, лишил их операторов «зрения». А затем я, мои дамы, личный состав двух свободных смен и восемь целительниц рванули к выходам из зданий через сушилки, похватали лыжи, выбежали под открытое небо, в темпе приготовились к пробежке и, разделившись на боевые четверки, ушли в лес по рекомендованным векторам.
Мою четверку вел, естественно, я. И не гнал, зная, насколько «хорошо» Лосева и Красовская бегают на лыжах и в ПНВ. А еще выбирал особо гуманные траектории движения и вслушивался в защищенный канал, дожидаясь «того самого» доклада Антипа Назаровича. И дождался. Но… другого:
– Олег Леонидович, они продолжили движение по тому же вектору!
– Зря! – злобно прошипел я, сообразив, что ДРГ решила «быстренько» решить проблему «силой», скорректировал векторы движения «четверок» и взял правее.
К границе нужного квадрата выбежал уже через шесть минут, в темпе скинул лыжи, подождал, пока мои действия отзеркалят женщины, жестом дал команду следовать за мной, и попрыгал вперед рывками . Благо, снег был не очень глубоким и почти не мешал.
Пропрыгал каких‑то метров семьдесят. Потом остановился, лег в снег, сразу после «падения» спутниц сформировал вихрь и в темпе припорошил наши лежки снегом. Следующие минут пять вслушивался в доклады старших других четверок и мысленно отмечал их взаимное расположение на карте. А после того, как последняя добралась до своей позиции, спросил у Жарова, где носит наших гостей.
– Судя по щелчкам микропередатчиков – в сорока‑сорока пяти метрах от западной опушки того самого березняка… – протараторил он и добавил: – Судя по темпам их передвижения, доберутся до его середины через сто сорок‑сто шестьдесят секунд!
– Миленько. Ждем… – промурлыкал я. И торопил время все эти две с половиной минуты. А потом Антип Назарович сообщил, что «гости» на месте, и я перешел на негромкий рык: – Активируем усиления и вливаем в покровы максимум энергии. Вторые номера поднимают щиты , прикрывают первых и держатся точно за ними. Пять секунд до начала движения… Четыре… Три… Две… Одна… Начали!!!
На ногах оказался еще до того, как договорил, почувствовал, как передо мной формируется щит Красовской, навелся на восточную опушку березняка и продолжил командовать:
– Первые номера: вешаем туманы по вектору движения максимально далеко от себя и каждые пятнадцать метров формируем в новой точке фокуса!
Свой вывесил на нынешнем пределе дальности – на двадцать первом метре – краем глаза заметил, как появился второй, созданный матушкой, дал Прохору, наблюдавшему за нами через видеокамеру дрона, скорректировать курсы четверок, и озвучил следующий приказ:
– Бьем лезвиями по откату. В полуметре над землей.
А секунд через тридцать пять, уже чувствуя деревья на границе зоны контроля, рявкнул в полный голос:
– Вывешиваем перед собой мясорубки , доходим до опушки и тормозим!
Как только я раскрутил свою, к процессу подключилась Наташа. Только добавила моему заклинанию дури обычным смерчем . Потом я «передвинул» туман , на втором шаге «нащупал» Воздухом «неправильное утолщение» в нижней части ствола одной из березок и всадил в него пятнышко .
По моим ощущениям, оно испарило левое плечо и часть корпуса, вот диверсант, прятавшийся под западным аналогом нашего «Зеркала», и заорал. А этот вопль вызвал ожидаемую реакцию: коллеги пострадавшего принялись палить на расплав стволов и бросать гранаты.
Пули, пролетавшие сквозь туманы и мясорубки , увязали в покровах и никому не вредили. А гранаты, летавшие значительно медленнее и обладавшие куда большей парусностью, благодаря чему засекавшиеся и бравшиеся под контроль на раз, без проблем отправлялись обратно. В комплекте с лезвиями или, в моем случае, с шаровыми молниями . Так что в березняке стало грустно. Но это были еще цветочки. А ягодки я начал после того, как Осоргин выровнял «коридор» и сообщил мне его примерную ширину – тут мы с матушкой начали движение и изобразили магические грейдеры: срубали тоненькие деревца лезвиями мясорубок , всаживали разряды в постоянно передвигаемые туманы и шарашили пятнышками по всему, что ощущалось людьми.
Да, нам отвечали. Но пули и гранаты из подствольников прилетали в щиты , а Аня с Наташей восстанавливали их плотность и… помогали – лупили лезвиями в режиме скорострельных пушек.
Кстати, слишком толстые стволы, не срубавшиеся мясорубками , мы разносили шаровыми молниями . А они взрывались достаточно шумно и, до кучи, валили соседние деревья. Вот в какой‑то момент два последних диверса и решили, что умирать так кошмарно, наверное, неприятно, прекратили огонь и на неплохом русском проорали, что сдаются.
И ведь действительно сдались. Правда, один из них, брюнет со стильной бородкой‑эспаньолкой, чуть позже попробовал взять в заложницы Лосеву, но она легко и непринужденно сместилась в сторону, его тычковый нож уперся сразу в четыре щита , пятнышко матушки лишило придурка правого предплечья, а мой правый боковой с рывка отправил в тяжелейший нокаут.
– Вы тоже собираетесь дурить? – поинтересовался я у второго вояки, охреневшего от скорости расправы над его коллегой.
– Нет! Даю слово честь!!! – торопливо выдохнул он и задрал руки еще выше.
– Что ж, тогда представьтесь, пожалуйста. Только имейте в виду, что лгать мне не стоит – я, несмотря на молодость, имею представление о методике выбивания информации и, при необходимости, не задумываясь, воспользуюсь имеющимися навыками.
– Нас предупредить, что вы есть сын Бешеный Медведь… – попробовал подольститься диверс, почувствовал, что номер не прошел, и ответил на мой вопрос:
– Я есть капитан Патрис Шарпантье, группа особый назначений «Черный Мамба».
– Военно‑учетная специальность?
– Снайпер.
– Боевая задача, поставленная вашей группе?
Тут француз заколебался, но увидел, как заискрился мой кулак, сглотнул и сказал правду… или ее часть:
– Захватить и допросить носителей информация о все стихия магия. Узнать идеальный методик инициаций три стихия. Проверить на вся группа. И любой цена передать знания командований.
– А сколько групп в данный момент работают в Енисейске?
Этот вопрос его тоже основательно напряг. Но вояка покосился на то, что осталось от березняка, и облизал пересохшие губы:
– Я есть знать про совместный операция четыре государство – Франция, Британия, Италия, Новый Свет.
– Меня интересует количество групп… – напомнил я, добавив в голос закаленной стали. И мужик поплыл:
– Шесть или семь…
…Никаких экспертов‑криминалистов к нам не присылали. В тринадцать десять к КПП подкатила мини‑колонна из армейского «Скорпиона», грузовика с рефрижератором и бронированного автозака. А старший группы, представившись дежурному, заявил, что ему приказано забрать пленных и… фрагменты тел диверсантов вперемешку со снегом, землей, обрубками деревьев и опавшей листвой.
Тимофей Бажов решил, что это шутка, и пошутил в ответ:
– И как вам все это закидать? Лопатами? Погрузчиком? Экскаватором?
– Без разницы… – равнодушно ответил вояка. – Государь собирается отправить эту кашу королю Франции. Дипломатической почтой. А на реакцию последнего мне, честно говоря, наплевать…
Моим понравилась эта идея, поэтому двое «Владимирских» погоняли к березняку и обратно на мини‑экскаваторах и закидали в рефрижератор тонны три‑четыре окровавленного месива. А бойцы одной из свободных смен тем временем принесли на носилках двух сладко спящих диверсантов, сдавшихся в плен, и двух их товарищей, охранявших машины, но внезапно попавших под каток магов тревожной группы.
В общем, к двум часам от незваных гостей остались одни воспоминания, и я, выслушав доклад Антипа Назаровича, со спокойной совестью разослал «боевые». После чего добудился до матушки, Лосевой и Красовской, дал им время привести себя в порядок и «отконвоировал» в большую гостиную. Ибо страшно проголодался, а обедать без них не хотел.
Мария Тарасовна встретила нас улыбкой до ушей, быстренько поставила перед нами по тарелке гуляша, пожелала приятного аппетита и, сложив руки под грудью, весело поинтересовалась, слышали ли мы о подарке государя королю Франции.
Моя родительница отрицательно помотала головой, Аня с Наташей перестали есть и превратились в слух, а я повел рукой, предлагая Жаровой начинать. И она разошлась. То есть, описала планы Белосельского настолько образно, сочно и смешно, что расхохотался даже я. Впрочем, веселился не так уж и долго. До вопроса «родственницы» на куда менее веселую тему:
– А чем, в конечном итоге, закончился ночной бой в Енисейске?
– Наши взяли в плен девятерых, а остальных положили… – со вздохом начал я. – Но не без потерь: у них два трупа и аж восемнадцать раненых!
– Да уж… – разочарованно выдохнула матушка, заявила, что хваленые «Ведуны» оказались клоунами, и сфокусировала все внимание на гуляше.
Я тоже последовал ее примеру. Поэтому умял первое и почти все второе в тишине. А потом ожил мой телефон, и я, посмотрев на экран, показал его маме.
– Танька? – заулыбалась она и потребовала вывести голос племянницы на внешний динамик.
Вывел. После того, как принял вызов и поздоровался. А через мгновение чуть не оглох от чертовски эмоциональной скороговорки:
– Привет, братик! Звоню, чтобы поделиться впечатлениями о первой магической дуэли с участием нашего родственника.
– О‑о‑о!!! – восхитился я и спросил, кто и с кем дрался.
Державина презрительно фыркнула:
– Дрался⁈ Витька и некий Александр Ростиславович Найденов почти десять минут слонялись по дуэльной арене, бездарно атаковали заклинаниями Воздуха и Воды, бездарно уклонялись, бездарно принимали атаки на дохлые покровы , а затем высушили резервы, побоялись сцепиться в ближнем бою и… согласились на ничью!!!
– Зато заслужили право называться магами‑дуэлянтами… – хохотнула моя родительница, весело поздоровалась с экспертом по тактике магических поединков, выслушала ответное приветствие и застрадала: – А мой сын о таком статусе может только мечтать…
– Ну да… – ехидно поддакнула Татьяна. – Уильям Кавендиш сломался, не успев озвучить вызов, а значит, тот бой дуэлью не считается. Кстати, теть Насть, как ваше плечо?
– Никак… – «убито вздохнула» матушка, помучила девочку довольно долгой паузой и продолжила: – Мне его вылечили. Полностью. Магией. Наша целительница. И теперь я тренируюсь вместе с твоим братиком.
– Ура‑ура‑ура!!! – радостно заверещала Таня. – Передайте целительнице огромное спасибо и от меня! А еще скажите, что я ее очень‑очень уважаю, и… что тоже когда‑нибудь «возьму» Жизнь. Ибо она нужна, как воздух, любой уважающей себя девушке…
Мы посмеялись, поболтали с Державиной еще несколько минут, а потом она перешла на шепот, протараторила, что к ней, кажется, кто‑то пришел, скомкано попрощалась и сбросила вызов.
– Девица с характером… – довольно мурлыкнула матушка, доела кусок бисквитного торта с заварным кремом, заявила Жаровой, что она нас балует, и призналась, что хочет немного полениться.
Лениться ушла на пару с Лосевой. «Чтобы не было скучно». А Наташа, поймав мой вопросительный взгляд, сказала, что хотела бы потренироваться. Я планировал заняться тем же самым, поэтому согласно кивнул, предложил ей встретиться в спортзале через четверть часа и ушел переодеваться.
Натягивая шорты, посмотрел в окно, за которым красиво кружились белые хлопья, вспомнил, что собирался купить снегоходы, и решил поручить это дело бездельничающим женщинам, не стал откладывать это дело в долгий ящик, набрал родительницу и порадовал ей интересной боевой задачей. Из‑за чего в спортзал спустился с небольшим опозданием, переступил через порог и удивился, обнаружив, что Красовская сидит на матах в полной темноте. Вот и спросил, чем она занимается.
Природница открыла глаза, собралась с мыслями и тихонько вздохнула:
– Сегодня ночью я чувствовала себя неуютно из‑за того, что не привыкла к прибору ночного видения. А несколько минут тому назад, войдя в темный зал, сначала позавидовала животным, прекрасно видящим в темноте, а потом сообразила, что магия, по логике, должна позволить улучшить зрение и нам, людям. Вот и пытаюсь выделить кластеры, активирующиеся при попытке что‑нибудь разглядеть. Но пока не получается: если я фокусируюсь на взгляде в себя , то сбивается концентрация на предмете, на который смотрю.
– Что ж, тогда предлагаю объединить усилия… – торопливо выдохнул я, оценив красоту идеи: – Ты вглядываешься в предмет, а я – в твои кластеры…
Глава 22
16 октября 996 г. от ВР.
…В ночь на воскресенье Антон Макаров обнаружил в квадрате два‑пять зеленый портал и цепочку следов, уходящих на восток. Пока поднимал меня, тревожную группу и Егора Жарова, догнал и идентифицировал животное по описаниям аналитиков генерала Анциферова. Ковырять «Сполохами» покров рогача, вроде как, продавливающийся лишь при одновременном попадании половины блока неуправляемых ракетных снарядов «Урагана», я был не готов. Поэтому решил использовать не пулеметы, а ракетно‑пушечное вооружение «Кипарисов».
Пока одевался, приказал командиру дежурной смены отправить в бункер Ивана Борисовича и его бойцов, Леву Комлева и Валю Филимонову. Потом подобрал дам, вывел из особняка под небо, затянутое сплошной облачностью, вдохнул морозный воздух и торопливо активировал пока еще дохлый, но уже работающий ночной взор .
Окружающий мир немножечко посветлел, и я на радостях распорядился вложить халявную энергию в развитие этого заклинания.
Сообразив, с чего это вдруг я о нем вспомнил, женщины последовали моему примеру и захвалили Красовскую. За идею, упростившую нам жизнь. Я тоже назвал Природницу умницей, краем глаза заметил девчонок, несущихся к нам, чуть‑чуть подождал и встретил их вопросом на засыпку:
– Доброй ночи, девчат! Торопитесь подняться на следующий уровень?
– Доброй ночи! – радостно поздоровались они, и Валя, как старшая, дала обстоятельный ответ:
– Да, Олег Леонидович, торопимся: в нынешних реалиях наша слабость – это брешь в обороноспособности рода. Кроме того, новый уровень позволит ускорить рост растений, значит, добавит нам еще толику продовольственной независимости.
– И ведь не поспоришь… – довольно промурлыкала матушка, назвала девиц умницами, следом за мной подошла к «стакану», через который можно было спуститься в бункер, подождала, пока я открою дверь, и первой скользнула в тамбур.
Следующие минуты полторы прошли в обычной суете, а потом я сел за пульт управления, врубил экраны и с помощью Макарова‑младшего вывел на один из них телеметрию с камеры дрона, «убедившего» иномирного монстра изменить направление движения.
Тут дамы почти одинаково охнули и задали несколько вариантов одного и того же вопроса.
Я ответил распространеннее некуда:
– Вероятнее всего, так называемый рогач. Был замечен и описан в первых числах октября – появился из зеленого портала, походя завалил семерых особо доблестных представителей рода Звенигородских, решивших поохотиться на что‑нибудь интересное и встретивших его на выходе, обожрался и заснул. А через какое‑то время принял на покров несколько неуправляемых снарядов «Урагана» и донельзя впечатлил пилота своей нереальной живучестью.
– … то есть, монстрик не из слабых, и расстреливать его из пулеметов – дело неблагодарное и крайне небезопасное? – на всякий случай уточнила моя родительница.
– Ага… – подтвердил я, закончил тестирование «Кипарисов» и добавил: – А рисковать вами или кем‑либо еще я не намерен.
– И правильно… – удовлетворенно проворковала она и замолчала, так как в помещение просочились бойцы второй смены, ответили на мое приветствие, поклонились матушке, бесшумно опустились на свободные маты и уставились на экран.
Страхолюдиной со здоровенными рогами, зубастой пастью, ярко‑рыжей шерстью и кургузым хвостом любовались порядка семи минут. А после того, как она вышла на финишную прямую, я приложил себя ускорением , поднял защитный колпачок с отдельного блока сенсоров, навел прицельную рамку на морду зверя, врубил режим автоматического сопровождения цели, подождал еще немного и в момент начала неконтролируемого падения рогача в ловушку открыл огонь.
Еще через долю секунды догадался приглушить яркость экрана. Так что одновременный взрыв четырех ракет «Орион» никого не ослепил. И позволил заметить, что покров монстрика выдержал настолько мощное воздействие. Но не успел восстановиться. Поэтому очереди тридцатимиллиметровых снарядов продавили его к чертовой матери и превратили здоровенную тушу в дуршлаг.
– «Кипарисы» – это сила! – довольно хохотнул я, скинув ускорение .
– Ага! – хором ответил народ, дожидающийся посмертного импульса. А потом заговорил Щепкин:
– Олег Леонидович, по моим ощущениям, это животное должно весить больше тонны. Поэтому его тушу, да еще и насадившуюся на колья, мы из ямы не вытащим!
– Припашем вертушку… – ответил я и аж задохнулся от чудовищной мощи накатившего удовольствия. В этот же момент за спиной сладострастно охнули девчата, но мне было не до них – взгляд в себя , активировавшийся «сам собой», «показывал», как «темнеет» ядро, как разделяются и «опухают» узлы на периферийных каналах, и как наливается «светом» резерв.
«Это меня так поднимает на настоящий третий уровень?» – подумал я, затем отметил, что этот переход произошел на двадцать втором «обычном», и вспомнил о решении вложиться в кластеры ночного взора .
Вот и вложился. А после того, как потратил всю силу, полученную на халяву, вернулся в реальность и почувствовал стихии как бы не вдвое лучше прежнего: Воздух втягивался в наши легкие при каждом вдохе, вырывался наружу при выдохе, причем в разы более влажным и теплым, закручивался в невидимые вихри, поднимался к потолку и так далее!
Да, от столь глубокого «понимания» стихий закружилась голова, но мне как‑то удалось «отодвинуться» от безумных ощущений, и головокружение как ветром сдуло. А ему на смену пришло дикое желание поэкспериментировать. Но я его задавил, вслушался в многоголосое обсуждение мощи рогача, решил, что мое мнение не добавит к уже высказанным ровным счетом ничего, достал телефон и позвонил Анциферову…
…Труп рогача забрали в районе шести утра, и личный состав свободных смен, успевший обслужить «Кипарисы», с энтузиазмом принялся за чистку ловушки. Контролировать процесс не было никакой необходимости, поэтому я спросил у дежурного дроновода, не вылезло ли из портала что‑нибудь еще, выслушал отрицательный ответ и ушел в спортзал. Экспериментировать.
Ага, так мне это и удалось: стоило переступить через порог помещения, как матушка переместилась ко мне рывком , пожаловалась на то, что он все так же «стоит» на десяти с половиной метрах, то есть, почти вдвое короче, чем мой, подождала, пока я посочувствую ей и двум другим страдалицам, цапнула за руку и подтащила к матам. А там приказала лечь «мордой вниз» и дать как следует изучить мою энергетику.
Лег. Закрыл глаза. Расслабился. И порядка пяти‑семи минут обдумывал программу экспериментов. А потом ко мне обратилась Лосева, и мне стало не до досужих размышлений:
– Олег Леонидович, по моим ощущениям, вам стоит развивать кластеры без таких серьезных перекосов. Посмотрите сами: те, которые ответственны за Воздух, Воду и Молнию, ощущаются здоровее. В принципе, неплохо выглядят и «Танковые». А на оставшиеся больно смотреть.
– Де‑юре я владею только Водой, Воздухом и Молнией… – напомнил я.
– Я не убеждаю вас использовать Огонь, Лед и Землю в присутствии посторонних… – вздохнула она. – Я советую хоть иногда вкладывать энергию в откровенно слабые фрагменты энергетической системы: мне кажется, что так ваше развитие ускорится и будет заметно более гармоничным.
– Кстати, а почему бы вам не использовать вроде как отсутствующие стихии неявно? – внезапно спросила Красовская. – Попробуйте добавить в те же лезвия из двух стихий ледяные или огненные «сердечники». Или в том же ключе усиливайте тычковые ножи .
– Спасибо за советы: я ими обязательно воспользуюсь… – ничуть не кривя душой, пообещал я, перевернулся на спину, сел, отодвинулся назад так, чтобы видеть лица всех трех женщин, и спросил, что еще интересного они углядели в моей энергетике.
Тут заговорила матушка:
– Я, в основном, сравнивала твою и наши. Кроме того, проанализировала описания изменений при каждой мини‑мутации. В итоге пришла к выводу, что раз наши энергетические системы развиваются приблизительно в одну целую и восемь десятых раза медленнее, чем твоя, значит, на следующем уровне на наших ядрах, наконец, вырастут иглы, и полноценно проявится резерв. Кстати, пока ты наблюдал за обслуживанием «Кипарисов» и дожидался вертолета, мы изучили энергетики Вали и Вари. Так вот, они развиваются в том же самом ключе, что и мы. Но если нас рогач поднял всего на один уровень, то им его посмертного импульса хватило на два. И они теперь на тринадцатом. А значит, потенциально способны превратиться в очень серьезные боевые единицы. Так, может, стоит добавить им нагрузки? Ведь девочки без гнильцы и тянутся за нами изо всех сил.
– Решила взять их под свое крылышко? – на всякий случай уточнил я и не угадал:
– В данный момент не вижу смысла. Но если ты поставишь им задачу как можно быстрее наработать боевой опыт, и они по‑настоящему упрутся в свое развитие, то возьму.
Я пообещал настропалить обеих и неожиданно для самого себя вырастил на кулаке тычковый нож из Лавы, «обернутый» тончайшим слоем Воздуха, и искрящийся Молниями.
Женщины мгновенно замолчали и уставились на «клинок», вызывавший безотчетный страх, а я, поймав кураж, метнул его в один из щитов. Ага, без какого‑либо труда «оторвав» от перчатки и отправив в полет!
Последнюю модификацию мишени – стальной блин, присобаченный на двадцатисантиметровый чурбак из дуба – «порвало» в самом центре. И – как выяснилось через несколько мгновений – превратило дерево в уголь!
– Кошмарненько! – довольно мурлыкнула моя родительница, прискакав к щиту сразу после меня и оглядев результаты попадания тюнингового лезвия . Потом на мгновение расфокусировала взгляд и предложила метнуть в другой щит лезвие , сформированное из стихии Земли.
Я невольно кинул взгляд в угол, в котором складировал тренировочные голыши, но потянуться к ним Даром и «отщипнуть» немного породы не успел. Из‑за комментария Красовской:
– Олег Леонидович, зачем вам «внешнее» сырье, если вы только что вложили в лезвие эту же стихию? Отключите блок в сознании и ударьте!
Отключил. В смысле, убедил себя в том, что это возможно. Ударил. И убедился в том, что советчицы абсолютно правы: тоненькое каменное лезвие сформировалось почти так же легко, как воздушное. Да, разогналось заметно медленнее. Но все равно впоролось в мишень и разлетелось на мельчайшие осколки.
– А теперь ударь Льдом! – потребовала матушка, не дав мне оклематься, и я вдребезги разнес очередной блок. После чего закрутил воздух в слабенький смерч и остудил, а еще через мгновение организовал небольшую метель !
Реакции на это заклинание развеселили – родительница гордо задрала носик, Аня залюбовалась рукотворными снежинками и восторженно заявила, что таких больших и красивых не видела ни разу в жизни, а Наташа ошалело посмотрела на свое предплечье, покрывшееся мурашками, и ляпнула:
– Заморозить – заморозили. А кто будет отогревать?
…Красовская вспоминала свою «претензию» и краснела, как помидор, почти всю тренировку. Поэтому во время заминки матушка поймала ее взгляд и задала провокационный вопрос:
– Наташ, ты что, передумала служить моему сыну?
Тут Природнице стало не до воспоминаний о своей ошибке:
– Нет!!!
– Тогда почему ты его подставляешь?
Страдалица растерялась:
– Подставляю? Я? Чем⁈
– Своим стеснением! – рявкнула «воспитательница» и добавила в голос закаленной стали: – Любая твоя слабость – это возможность ударить по нему. К примеру, заляпать грязью. Или загнать в ситуацию, в которой Олег будет вынужден отстаивать свое доброе имя на дуэли. Поэтому сделай, наконец, выбор: если ты – его личная помощница, то забудь обо всех своих комплексах и живи им одним , если нет, то продолжай жить в привычном режиме, но держи более серьезную дистанцию.
– Ма‑ам, ты перегибаешь палку… – мягко сказал я, почувствовав, что она завелась.
Родительница закусила губу, расслабила плечи и грустно усмехнулась:
– Наташ, я тебя уважаю. И искренне рада, что судьба привела тебя в наш род. Но высший свет – это клоака, в которой слабости не прощаются, а любая возможность ударить используется с максимально грязным и долгоиграющим эффектом. Я знаю это по себе – в юности имела глупость допустить маленькую ошибку и расплачивалась за нее лет шесть или семь. Поэтому то, что я тебе только что наговорила, не тупая претензия дворянки, одуревшей от чувства собственной важности, а попытка защитить и Олега, и тебя ! В общем, услышь меня, пожалуйста, обдумай все то, что я сказала, и как‑нибудь задай вопросы, которые не могут не появиться : даю слово, что отвечу на все до единого и помогу понять все то, что осталось неозвученным.
– Я услышала… – на удивление спокойно сказала Природница и заявила, что хотела бы задать несколько вопросов перед завтраком или после него.
Мама облегченно выдохнула и повернулась ко мне:
– Оле‑еж, мы уйдем приводить себя в порядок прямо сейчас, ладно?
Я утвердительно кивнул, эта парочка свалила, а Аня решила сгладить неприятное послевкусие от этого… хм… обмена мнениями и предложила меня помять. А для того, чтобы я не отказался, пообещала подпитать Жизнью, что, вроде как, полезно.
Подпитывала минут двенадцать‑пятнадцать, но оттянула весь негатив, добавила сил и доставила море спокойного удовольствия. Увы, откладывать трапезу я был не готов, поэтому назвал ее волшебницей, честно признался, что хочу еще, и заявил, что страшно завидую матушке, наслаждающейся таким массажем каждый божий день.
Лосева пообещала радовать и меня. По моим ощущениям, без какого‑либо внутреннего сопротивления. А после того, как я встал и мотнул головой в сторону двери, поделилась интересными «разведданными»:
– Олег Леонидович, по моим ощущениям, Валя Филимонова раскачивает Жизнь под вас. То есть, задалась целью заслужить право стать вашей личной целительницей. Кстати, девочка без гнили и, как мне кажется, рвет жилы не из расчета, не из подростковой влюбленности и не для того, чтобы «выбиться в люди», а потому, что вас по‑настоящему уважает, считает, что вы подарили ее семье завтрашний день, и жаждет воздать добром за добро.
– Ты с ней разговаривала на эту тему? – спросил я, дослушав этот монолог.
Женщина отрицательно помотала головой:
– Нет. И без вашего приказа не стану: будущее рода определяете вы, а мое вмешательство – даже из самых лучших побуждений – может навредить вашим планам.
– Ты умница, Ань! – без тени улыбки похвалил ее я, довел до лифта, прокатил до второго этажа и отправился к себе. Принимать душ и все такое. В двадцать восемь минут девятого снова вышел в коридор, навелся на дверь покоев матушки, качнулся вперед и вытащил из кармана телефон. А после того, как посмотрел на экран, принял вызов и поздоровался с Голицыным:
