Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 58 (всего у книги 88 страниц)
Глава 23
21 ноября 996 г. от ВР.
…Я прекрасно понимал, что голубой портал провисит еще как минимум четыре часа, тем не менее, заторопился – выяснил у Янины Павловны, в каком именно отделе ИСБ она регистрировалась, попросил Наташу вбить в навигатор его адрес и хорошенечко втопил. Благо, внедорожник держал дорогу лучше некуда, а во втором часу дня от утренних пробок остались одни воспоминания.
До нужного здания добрались минут за тридцать‑тридцать пять, заехали в подземный гараж, выпустили Волкову на оперативный простор и подождали еще порядка четверти часа. Зато потом подобрали новоявленную волшебницу третьего ранга, снова вылетели под дождь и помчались в Ставрово.
Нужное уведомление от СОПП поймали за окружной, прочитали, какие виды зверей выбирались из этого портала, приняли к сведению, что уничтожением иномирных тварей занимается Двадцать Четвертая Отдельная мотострелковая бригада, проигнорировали гордое дополнение «…при участии родовой дружины Нарышкиных», скопировали маршрут, залили в навигатор и прикатили к палаточному лагерю в районе пятнадцати ноль‑ноль.
Я припарковался неподалеку от импровизированной стоянки армейской техники, опустил спинку кресла и расслабился. Красовская отзеркалила мое поведение. А Волкова и чета Дежневых выбрались из салона, деловито надели дождевики и пошли по свеженатоптанной тропе в направлении, в котором то и дело били Молнии. Не успели пройти и пятидесяти метров, как от штабной палатки им наперерез рвануло какое‑то тело в темно‑синем чисто гражданском плаще, быстренько догнало и попробовало послать лесом.
Этот монолог я, увы, не услышал, так как затупил с подключением к оперативному каналу. Зато получил море удовольствия от реакции Пахома:
– Прошу прощения за некоторую жесткость вопроса, но кто вы такой, чтобы мне что‑либо запрещать?
– Я – член родовой дружины Нарышкиных! – гордо сообщило тело.
– И что с того? Организовывать уничтожение иномирного зверья имеют право только командиры подразделений, в зоне ответственности которых появляется тот или иной портал, и боевые маги высшей категории. Вы не относитесь ни к тем, ни к другим, поэтому ваши слова мне не указ.
– Вы, кажется, не понимаете, кому перечите! – грозно заявил служака, но бывшего телохранителя не впечатлил:
– Можете рискнуть меня остановить. Но предупреждаю, что результат вам очень не понравится.
Он был на голову выше и в полтора раза шире «часового», и тот решил переложить бремя решения создавшейся проблемы на начальство. Ну, а наши пошли дальше. И вскоре скрылись из глаз. А еще через полминуты в канале раздался голос Пахома:
– Олег Леонидович, вы удивитесь, но солдаты выставлены в оцепление метрах в семидесяти пяти от портала. А внутреннее кольцо – из Нарышкиных – стоит в двадцати пяти‑тридцати. О, к нам направился какой‑то прапор… И аж два «телячьих» мага! Готовьтесь веселиться…
Я попросил кинуть картинку, «поймал» и вывел на экран ИРЦ. Поэтому оценил и выражение лица прапора, явно недовольного полученным приказом, и вальяжные походки Нарышкиных.
Первым дорогу Дежневу заступил вояка – поздоровался, представился, предупредил, что из этого портала периодически выбирается стайное зверье второго класса опасности, сражаться с которым опасно для жизни, и вежливо попросил предъявить идентификаторы, открытые на вкладках с информацией о магических рангах.
Телохранитель пошел ему навстречу, и у прапорщика, наткнувшегося взглядом на надпись «Боевой маг высшей категории», мгновенно улучшилось настроение: он молодцевато вытянулся по стойке «Смирно», отдал воинское приветствие, сделал шаг в сторону и предвкушающе оскалился. «Телячьим» магам это, естественно, не понравилось, и они имели глупость возмутиться. Но формулировка фразы прозвучала недостаточно конкретно, поэтому наши пропустили ее мимо ушей и спокойно пошли дальше. А буквально через две секунды заметили нескольких лис, выбравшихся на нашу сторону, и Пахом подал первую команду:
– О, добыча! Работаем…
– Стоять!!! – гневно взревел один из Нарышкиных: – Этот портал – наш, и усиливаться на этом зверье будем только мы!
– Предъявите соответствующий документ – так и быть, остановимся… – насмешливо заявила Янина Павловна, на пару с Анной Алексеевной перешла на бег, пронеслась мимо магов, ринувшихся к Пахому, шустренько добежала до внутреннего кольца оцепления и поймала «чужой» посмертный импульс…
– Все, мы выдвигаемся к вам! – выдохнул я в оперативный канал, первым выбрался из автомобиля, плавно закрыл дверь, поймал дождевик, брошенный Наташей, надел, застегнул, натянул капюшон и услышал в гарнитуре чей‑то рык:
– Пошли вон! Обе!! А то переломаем ноги!!!
– Переломаете? В смысле, толпой? – «удивленно» уточнила Дежнева, а Волкова ответила:
– Ань, это же Нарышкины – род, только называющийся дворянским: его представители усиливаются, убивая людей . Причем провоцируя на дуэли тех, кто заведомо слабее. Кстати, вон тот вроде как аристократ – самый бесчестный трус из всех, с которыми меня когда‑либо сталкивала жизнь: он вынудил моего сына вызвать его на дуэль, выбрал магию, так как был на двадцать один уровень выше , весь бой наслаждался болью ни в чем не повинного парня, а после того, как убил, гордо вскинул руки в жесте победителя! Да, Руслан Валентинович, вы не ошиблись: я считаю бесчестным трусом именно вас. Но вы же утретесь, верно? Ибо никогда и никого не вызывали сами. Что, в общем‑то, не удивляет: для того, чтобы вызвать даже меня, женщину , требуется мужество, которого в вас ни на грош…
Следующие секунд двенадцать‑пятнадцать в канале было тихо. А затем Янина Павловна сделала следующий шаг к своей цели, снова обратившись к супруге Пахома:
– Ну что, убедилась в том, что не все дворяне – благородные?
– К сожалению, да.
– А сейчас я покажу, как патологический трус с сорока выигранными дуэлями за плечами реагирует на вызов: Руслан Валентинович, вы – подлец, и я вызываю вас на дуэль!
Реакция не заставила себя ждать:
– Я принимаю ваш вызов! Деремся здесь и сейчас, магией, без подмен и до смерти одного из противников. Мирон, вызови сюда нескольких офицеров – мне нужны независимые свидетели. Николай, перекрой портал каменной стеной . Игнат, разметь дуэльный круг…
…Нарышкины оказались подлее, чем я думал – во время обсуждений «нюансов» пытались убедить «независимых свидетелей» в том, что вывесить вокруг «дуэльной площадки» защитные воздушные стены должна их сторона. Ведь их маги намного сильнее и опытнее армейских магов, а значит, смогут защитить зрителей от площадных заклинаний.
Вмешиваться в обсуждение не пришлось. Причем ни мне, ни Дежневым: командир бригады сходу уперся рогом и дал понять, что даст разрешение на проведение дуэли только в том случае, если держать стены будут офицеры, которым он доверяет. Настолько жесткая позиция вояки, уже прогнувшегося перед их родом, «телячьим» магам, естественно не понравилась. Но давить на подполковника в присутствии нас четверых и нескольких десятков рядовых они не рискнули. Так что вояка лично проверил ранги дуэлянтов в их личных идентификаторах, позволил зайти в круг и приказал своим людям вывесить по периметру дуэльной площадки двенадцать пар дохленьких стен .
После их появления Пахом и его супруга демонстративно сформировали еще две. Между этой «преградой» и толпой Нарышкиных. Те взбеленились, но телохранитель моего покойного деда заявил, что в своем праве, и пообещал ПОСЛЕ дуэли ответить за этот поступок перед любым желающим.
Начинавшийся конфликт отложили. После очередного ультиматума все того же командира бригады, и он, развернувшись к кругу, сначала поднял вверх правую руку, а затем подал заранее оговоренную команду к началу боя – выстрелил в воздух из табельного пистолета.
Руслан Валентинович ударил без раскачки. Разрядом .
Ибо почему‑то решил, что Огонь под проливным дождем либо не сработает, либо ослабнет, а Воду, судя по записям дуэлей, использовал исключительно для усиления атак «основной» стихией. Но воздушный щит , выставленный Яниной Павловной поперек вектора атаки незадолго до начала дуэли, «помог» Молнии «стечь» в землю. А через долю секунды вокруг головы Непобедимого Бойца появилось что‑то вроде фрагмента моего кокона – сфера воды , прилично нагружавшая покров , мешавшая видеть противника и в разы ослаблявшая чувство стихий.
Воздухом Нарышкин не владел, а Воду, как я уже говорил, использовал только для усиления Молнии. Поэтому и задергался. В смысле, переключился на площадной вариант разряда и начал со всей дури вкладываться в покров , чтобы продавить сферу . А Волкова засадила под нее акустический удар на пределе своих возможностей.
Нарышкин потерял покров от силы на полсекунды. Но ей, работавшей под усилением и… выдрессированной Аней, этого промежутка хватило за глаза – Великий Дуэлянт поймал расслабление сфинктеров и тахикардию . А еще через миг оказался «заточен» в компактную мясорубку , шарашившую лезвиями двух стихий. Да, бить разрядами не перестал. Но толку от этого оказалось немного: та часть заклинаний, которая теоретически могла достать Янину Павловну, влетала в водяной щит , вывешенный сантиметрах в десяти от границы области действия мясорубки .
Попытка Руслана Валентиновича ударить Огнем тоже не привела ни к чему хорошему: площадное заклинание просто‑напросто разогрело лезвия , продавливавшие покров , и добавило страдальцу дискомфорта.
«Непревзойденный», но обделавшийся «боец», сердце которого пошло вразнос, попробовал вырваться из‑под мясорубки , но как только его нога показалась из смерча , Волкова ударила водяным кулаком . В разгибавшееся колено. А остальное доделала инерция – Нарышкин рухнул на мокрую траву.
Встать не смог – из‑за попаданий лезвий двух стихий, не позволявших упереться в землю. Не обрадовало и продолжение боевой связки: второй акустический удар , влетевший под сферу , снова вынудил потерять покров , а коагуляции , вбитые в плечи, «отключили» кровообращение в обеих руках.
В этот момент один из родичей погибающего «героя» решил дать ему лишний шанс и ударил вроде как невидимым воздушным лезвием . Причем со всей дури. Стены вояк оно бы точно продавило, а Дежневскую не смогло. Вот телохранитель и «выступил»:
– Еще одна попытка вмешаться в ход дуэли – и я, боевой маг высшей категории Пахом Борисович Дежнев , убью виновного на месте!
– Да что вы себе позволя– … – возмущенно взвыл один из Нарышкиных и заткнулся. Так как с моей помощью обзавелся лентой поперек рта. Уняться не захотел, поэтому взмахнул рукой, подавая что‑то вроде команды «К бою!» и… въехал спиной в своего родича, стоявшего на полкорпуса сзади.
Кстати, мы с Наташей сдавили воздушными стенами всю эту шайку‑лейку, добросовестно сжали и продолжили наблюдать за Воздаянием, успевшим выйти на финишную прямую: Янина Павловна, наконец, высушила резерв противника, перебила ему все четыре конечности, перевернула вверх лицом, наступила коленом на грудную клетку, медленно вырастила на кулаке тычковый нож и недобро ощерилась:
– Вы убивали моего сына две минуты двадцать шесть секунд. Я отвечу тем же. Да, жечь Огнем не смогу. За неимением оного. Поэтому буду резать. А после того, как закончу, выложу видеозапись вашего наказания в Сеть. Дабы ваша смерть стала намеком для других тварей в человеческом обличье…
…Две минуты двадцать шесть секунд показались мне вечностью. Но я ни разу не отвел взгляд от кошмарнейшей картины и не позволил вырваться на оперативный простор родичам казнимого. А вырывались они, вкладываясь в наши стены всеми освоенными заклинаниями. Но их третьи ранги не катили против наших седьмых, так что в какой‑то момент Руслан Валентинович сдох, как бешеная собака, Янина Павловна, отомстившая за сына, встала с трупа, «скинула» тычковый нож , подняла лицо к небу и закрыла глаза, а я подошел к командиру бригады, поздоровался, представился и вывесил перед ним ту самую вкладку личного идентификатора.
Не знаю, что именно подполковник слышал обо мне или о моем роде, но мгновенно подобрался и вытянулся в струнку:
– Здравия желаю, ваше благородие! Чем могу быть полезен?
– Ответьте, пожалуйста, на один‑единственный вопрос: личный состав вашей бригады в состоянии усиливаться на зверье второго класса опасности?
– Только используя тяжелое вооружение… – вздохнул он.
– Что ж, тогда подгоняйте сюда технику и готовьтесь приступить к делу.
– А господа Нарышкины? – полюбопытствовал он.
– Им сейчас станет не до иномирного зверья… – пообещал я и переиграл уже озвученное решение: – Так, стоп: отдайте приказ подогнать сюда технику, а сами вместе с офицерами, державшими стены , и солдатами, стоявшими во внешнем кольце оцепления, подойдите к порталу метров на двадцать – пока я буду воспитывать Нарышкиных, мои люди завалят для вас стаю‑другую.
Он ни разу не по уставу прижал к груди правый кулак, отдал все нужные приказания и следом за Дежневыми выдвинулся к «зеркалу». А мы с Наташей развернулись на месте, прогулялись до «шеренги» любителей усиливаться за счет убийства людей и остановились напротив самой плотной «формации».
– Приветствую, господа… – холодно поздоровался я, уставившись в глаза самому старшему представителю рода Нарышкиных. – Я, боевой маг высшей категории Олег Леонидович Беклемишев, считаю ваш метод усиления Дара недостойным ни мужчины, ни дворянина. К сожалению, нынешняя редакция соответствующих законов позволяет безнаказанно убивать других магов на условно честных дуэлях и законно мешать чуть менее сильным Одаренным усиливаться, уничтожая иномирное зверье, но на любую хитрую задницу, как известно, рано или поздно находится… подходящий инструмент. Так вот, если вы не уйметесь, то я помогу каждому из вас почувствовать себя в шкуре ваших жертв. Впрочем, некоторые последствия моего недовольства вы оцените уже сегодня. Первое будет выглядеть так: я не позволю вам убить ни одного зверя из этого портала, так как вы заведомо слабее меня и моих людей, а жителям Владимира и области нужна максимально надежная защита от вторжений…
«Телячьи» маги пошли красными пятнами, а я, сделав небольшую паузу и украсив их лица лентами , недобро усмехнулся:
– Впрочем, это будут еще цветочки. А ягодки начнутся после того, как я выложу в Сеть видеозаписи дуэлей Руслана Валентиновича с Александром Германовичем и его матушкой. Причем с закадровым текстом, повествующим о ваших любимых методах усиления, и врезкой, показывающей, как вы вели себя у этого портала, как продавливали заведомо несправедливые условия и как вмешивались в дуэль: почти уверен, что большинство уважающих себя дворян откажут вам от дома. На этом, пожалуй, все… Хотя нет, не все: кто‑то из вас, вроде как, собирался что‑то там высказать моему слуге. Я жду поднятой руки этого «героя»: даю слово, что позволю выкатить претензию, и использую все имеющиеся возможности для того, чтобы добиться монаршего разрешения на проведение заведомо неравной дуэли, но с перекосом не в вашу сторону. Что, ручки не поднимаются? А почему? Вы же, вроде как, Великие Дуэлянты?
После этих слов я «снял» все ленты , убрал стену и унизил эту толпу еще раз:
– Все, можете подбирать труп родича, обделавшегося во время дуэли, и убираться восвояси. Или, как вариант, атаковать: нас, как видите, двое, а вас – аж в одиннадцать раз больше…
Не рискнули – обошли нас с Наташей по большому кругу, подняли тело Руслана Валентиновича и понуро побрели к палаточному лагерю.
Я проводил их чувством Воздуха до границы области контроля, затем вошел в оперативный канал, вытребовал у всех участников этой командировки записи с микрокамер, «поймал» три файла, добавил к ним сделанный моей микрокамерой и отправил «пакет» Леве Комлеву. Потом позвонил. Ему же. И предельно подробно объяснил, что хочу получить на выходе. А после того, как услышал обещание «Уложусь максимум часа в полтора!», покосился на толпу вояк, как раз поймавших посмертный импульс от молниевой лисы или двух, и решительно пошел к Волковой, которую, судя по всему, накрыло моральным опустошением.
Пока преодолевал каких‑то метров тридцать, анализировал ее поведение и реакции на наше приближение. Поэтому, остановившись, сходу взял быка за рога:
– Убийца вашего сына мертв, а фильм, который опозорит Нарышкиных, будет готов от силы часа через полтора. Так вот, как бы вы хотели провести этот… и следующие промежутки времени?
Она уставилась мне в глаза и грустно усмехнулась:
– Трудно сказать. С одной стороны, месть, о которой я так долго мечтала, свершилась слишком уж легко и быстро, и это дико бесит. С другой ненависть к Руслану перекинулась на всех Нарышкиных, и часть моего сознания жаждет прибить еще кого‑нибудь из них. С третьей внутреннее напряжение начинает ослабевать, и меня тянет домой. Чтобы закрыться в спальне, упасть лицом в подушку и как следует нареветься. С четвертой я понимаю, что эти твари не успокоятся, поэтому планирую вылететь в родовое поместье и помочь родне подготовиться к возможной войне. А с пятой мечтаю отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, вернуться в вашу усадьбу и забыться в тренировках, схватках с иномирным зверьем и редких, но чертовски приятных попойках с Анастасией Юрьевной. К сожалению, долг перед родом существенно обрезает мои возможности, поэтому прямо сейчас я хотела бы сорвать злость на лисах и, заодно, взять четвертый ранг – по моим ощущениям, посмертный импульс Руслана поднял меня вплотную к переходу на следующий уровень – затем с вашей помощью добраться до дому, дождаться публикации фильма в Сети и потеряться в самых желчных комментариях…
Глава 24
21 ноября 996 г. от ВР.
…Не знаю, какой программой пользовался Комлев‑младший, но фильм у него получился о‑го‑го. Да, не обошлось без правок – Янина Павловна сочла необходимым сдвинуть кое‑какие акценты с нас на себя, а я потребовал чуть сильнее заострить внимание зрителей на хамском отношении Нарышкиных к другим дворянам – но вторая версия порадовала по‑настоящему. Так что была слита в Сеть и улетела не только матушке, но и на личную почту генерального прокурора с пометкой «Важно!».
Анатолий Игоревич позвонил через полчаса, поздоровался и огорошил чертовски интересным утверждением:
– Теперь я понимаю, почему глава рода Нарышкиных прибыл во дворец и добивается аудиенции у государя! Кстати, я отправил ваш фильм Виктору Константиновичу. Чтобы помочь правильно подготовиться к предстоящей беседе. И добавил четыре предложения по корректировке магической части дуэльного кодекса. Но корректировка, увы, дело небыстрое, зато реакции на преступное поведение магов этого рода долго ждать не придется…
После этих слов он прервался, попросил минуточку повисеть на линии, переключился на вторую, «вернулся» уже секунд через двадцать пять и задал вопрос за засыпку:
– Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а вы бы не могли подъехать к Золотым Воротам Кремля к девятнадцати ноль‑ноль?
Я посмотрел на часы, почесал затылок и вздохнул:
– Если надо, то подъеду.
– Надо! – твердо сказал Голицын, пообещал заказать пропуска на меня и Красовскую, попросил передать Янине Павловне, что он преклоняется перед ее мужеством, и отключился.
– В девятнадцать ноль‑ноль мне надо быть у Золотых Ворот Кремля… – со вздохом заявил я, уставившись на Волкову в отражении внутрисалонного зеркала заднего вида. – Времени впритык, поэтому мы с Наташей пересядем в «Гепард», а Пахом с Аней отвезут вас домой на этом внедорожнике.
– Я могу вызвать в «Золотые Ключи» кого‑нибудь из слуг рода, благо, их у нас предостаточно… – предложила она, но я отрицательно помотал головой:
– Не надо: в Кремль впустят только нас, передвигаться по нему пешком в такую погоду я не готов и не собираюсь вынуждать мокнуть под дождем ни вас, ни моих слуг.
Дождавшись ее кивка, перевел взгляд на Дежнева и загрузил совсем в другом ключе:
– Отвезете Янину Павловну – можете заняться своими делами. Машина в вашем распоряжении. В аэропорт выдвинемся завтра в полдень, так что без пяти двенадцать вы должны быть в гараже «Золотых Ключей». Переночевать можете в этом же ЖК – в нем имеются гостевые квартиры, сдающиеся на любой срок. Охрану я предупрежу. Будут проблемы – я на связи. Вопросы?
Вопросов у них не оказалось, поэтому я сосредоточился на управлении, минут за двадцать доехал до дому, на пару с Наташей выбрался из машины в гараже, вытащил наши пожитки из багажного отделения и поднял в квартиру. Там выделил нам четверть часа на душ и переодевание в сухое шмотье, потом спустил Природницу в магазин элитной женской одежды, связался с матушкой и попросил помочь подобрать Красовской костюм для визита в Кремль.
Следующие минут двадцать пять изучал выжимку из Основ социальной концепции Русской Православной Церкви, укладывал в голове новое знание и вдумывался в каждый комментарий митрополита Симеона, коих… хватало. Потом почувствовал приближение «силуэтов» двух женщин, закрыл документ и оглядел помощницу с головы до ног. Увиденное откровенно порадовало, вот подходящий комплимент с легкой подначкой и родился сам собой:
– Ты настолько хороша, что хочется остановить мгновение…
А минут через десять, ввалившись в квартиру и закрыв за напарницей дверь, добавил еще несколько предложений:
– Если освободимся не очень поздно, то наведаемся в этот магазин снова: гардеробную покоев, которые я тебе выделил, необходимо забить шмотьем, обувью и аксессуарами на все случаи жизни. Чтобы в следующие разы не тратить время на поиски подходящего наряда. Кроме того, тебе не мешало бы выяснить у матушки, ради чего надо посещать салон красоты, и заглядывать туда самостоятельно. Впрочем, об этом мы поговорим как‑нибудь потом. А пока отнеси пакеты со старой одеждой к себе и возвращайся обратно: нам пора выезжать из дому…
…За руль «Кошака» я уселся с непередаваемым удовольствием, завел двигатель, взялся левой рукой за руль и признался Красовской, что соскучился по этой машине.
– Не удивительно… – без тени улыбки заявила Природница. – Она у вас и красивая, и мощная, и уютная. Правда, погода на улице не под нее, но с этим ничего не поделаешь…
Я согласно кивнул, вбил в навигатор словосочетание «Золотые Ворота Кремля», выбрал маршрут, убедился в том, что мы успеваем, и плавно тронул автомобиль с места. Через минуту, выехав под проливной дождь, включил дворники и чуть‑чуть придавил педаль газа. А после того, как вырулил на улицу и встроился в достаточно плотный поток машин, спросил у Наташи, какие нюансы моего утверждения про ценный приз она осознала и какими выводами собиралась поделиться.
Она повернулась так, чтобы видеть мое лицо, и пожала плечами:
– Я сообразила, что четвертая стихия превратила меня в ценный приз для спецслужб не на неделю, месяц или год, а на всю оставшуюся жизнь, и что ваш совет не отходить от вас ни на шаг тоже дан не на какое‑то время. Никакого внутреннего неприятия это «прозрение» не вызвало: мне приятно вам служить, а мысль о том, что я являюсь и личной помощницей, и напарницей, и личной целительницей, переполняет гордостью. Но это чувство не мешает думать. Поэтому я приняла, как должное, тот факт, что подпускать к себе любого мага на расстояние, с которого можно активировать взгляд не в себя , небезопасно, причем и для меня, и для вас , поймала себя на мысли, что перспектива жить только вами, Анастасией Юрьевной и Аней не пугает, а радует, и продолжила в том же духе. То есть, мысленно поставила себя на ваше место, представила, что приближаю к себе на всю оставшуюся жизнь женщину, которую знаю без году неделя, и определилась с особенностями поведения, которые гарантированно не заставят вас пожалеть об этом решении. А открытость, продемонстрированная в самолете – это одно из следствий решения никогда не лгать даже в мелочах или из самых лучших побуждений. Кстати, я меняюсь под вас . Поэтому буду искренне рада вашим подсказкам или советам. Пойдете навстречу?
Тут я невольно вздохнул и ответил откровенностью на откровенность:
– Наташ, мне всего пятнадцать, жизненного опыта в разы меньше, чем у тебя, да и характер еще не сформировался. Поэтому мои «коррективы» могут навредить.
– Сомневаюсь… – как‑то уж очень уверенно заявила она и объяснилась: – Вы заботитесь. Обо всех, кого к себе подпустили. Поэтому перед тем, как принять любое решение, думаете, во что оно выльется. А еще не стесняетесь советоваться и учиться на чужом опыте, не являетесь человеком настроения, последовательны, надежны и прочая, и прочая. Видимо, поэтому ощущаетесь не юношей‑аристократом, пытающимся кем‑то командовать, а состоявшимся главой рода боевых магов высшей категории . В общем, примите, как должное, то, что я уже меняюсь под вас, и помогите изжить все, что вам не нравится.
Я чувствовал, что она убеждена в правильности принятого решения, и неожиданно для самого себя пошел навстречу:
– Хорошо: если мне что‑нибудь не понравится, то я обязательно скажу…
Красовская благодарно улыбнулась и съехала на тему повеселее:
– Олег Леонидович, а когда в Белоярск привезут наши «Исети»?
– Первую – завтра днем. А доставку второй я пока не заказывал.
– Значит, эту, первую, погонят в усадьбу Пахом и Аня?
– Или ты. Если захочешь отойти от меня дальше, чем на шаг… – подколол ее я и попал в самую точку: она «возмущенно» засопела и помотала головой, но высказать свое «фи» не успела. Из‑за того, что ожил мой телефон и показал фотографию матушки.
– Неужели соскучилась? – ехидно поинтересовался я, приняв вызов, и нарвался на ответную шутку:
– Неа: я ждала, но не дождалась твоей реакции на наряд Наташи, потом вспомнила, что посоветовала ей купить эротичное белье, и испугалась за твою психику!
Тут я выпал в осадок, так как на подобные темы она раньше не шутила. Потом услышал ее жизнерадостный смех, забил на свои рефлексии и признал поражение:
– Один‑ноль в твою пользу. Что там с динозавриками?
– Последнюю пачку уничтожили минут двадцать тому назад, так что мы с Аней, наконец, дорвались до вашего фильма. Ну, что я могу сказать о наших впечатлениях? Руслан сдох именно так, как требовалось, а его родня настолько добросовестно подставила род, что Нарышкины гарантированно превратятся в изгоев! В общем, я вами горжусь. И страшно соскучилась. Поэтому с горя ем второй ананас и невесть в который раз мысленно благодарю Наташу за заботу. Кстати, вы, наверное, уже где‑то недалеко от Кремля, верно?
– Ага.
– Что ж, тогда мы продолжим страдать и ждать звонка. Желаем удачи…
…В кабинет государя нас завели в девятнадцать двадцать восемь и через приемную не для всех. Белосельский, пребывавший не в духе, поздоровался не со мной, а с нами , пригласил присаживаться в кресла, стоявшие по обе стороны от его стола , подождал, пока мы усядемся, посмотрел на часы и поймал мой взгляд:
– Через тридцать секунд сюда приведут главу рода Нарышкиных. Ваше дело – оставаться самими собой и… «привычно» обращаться ко мне по имени‑отчеству. Справитесь?
– Так точно! – ответил я, а Красовская коротко, но уверенно кивнула.
– Великолепно держитесь… – заявил он ей, отстучал по подлокотнику какой‑то бравурный марш и тяжелым взглядом уставился на открывающуюся дверь. Потом перевел его на дедка лет шестидесяти пяти с гаком, возникшего на пороге, заметил, что тот, увидев нас, пошел красными пятнами, выждал секунд десять и недобро усмехнулся: – Желать вам здоровья, Игорь Петрович, нет никакого желания. И доброго вечера – тоже. Поэтому приветствую. И даю три минуты на объяснение причин, заставивших вас вымаливать аудиенцию. Время пошло…
– Ваше Императорское Величество, я надеялся на разговор тет‑а‑тет… – заявил Нарышкин, «забыв» поздороваться. И нарвался:
– Начните с приветствия. Иначе аудиенция закончится, не начавшись.
Тот побагровел от унижения, но пожелал доброго вечера и поклонился.
Император удовлетворенно кивнул и ответил на вопрос, зависший в воздухе:
– Ваши надежды не оправдались. А время идет. Так что начинайте…
Дедок обжег меня ненавидящим взглядом и… попросил «высочайшего соизволения» объявить межродовую войну моей ветви рода Беклемишевых!
– Основания? – поинтересовался самодержец.
– Оскорбление рода, которое можно смыть только кровью! – пафосно заявил старикан.
Белосельский поморщился:
– Мне нужны не общие слова, а конкретика: кто именно, когда именно и чем именно оскорбил ваш род. У вас вторая и последняя попытка.
Нарышкин чуть не лопнул от злости, но угодливо улыбнулся:
– Ваше Императорское Величество, по словам моих родичей…
– Все, дальше можете не продолжать… – рыкнул государь, дотронулся до одного из сенсоров на рабочем терминале и повел рукой, предлагая «гостю» посмотреть на засветившийся экран: – Ваши родичи могли наговорить вам все что угодно. Поэтому давайте‑ка посмотрим, как и чем их оскорбили…
Следующие двенадцать минут тридцать восемь секунд дедок зверел от бессильной злости, но смотрел фильм, созданный Левой Комлевым. А после того, как воспроизведение закончилось, попробовал заикнуться о том, что все было не так.
– Игорь Петрович, я не поленился отдать эту запись экспертам. Так вот, согласно их заключениям, ни один из фрагментов записей не корректировался. А артикуляция губ ваших родичей соответствует звуковой дорожке. Поэтому оскорбленным считаю себя я, Император Виктор Третий, Белосельский: вы, род вырожденцев, вынуждали моих подданных вызывать вас на заведомо несправедливые дуэли, убивали ради усиления Дара и мешали усиливаться другим. Таким образом, я вправе объявить вам межродовую войну. И объявлю. Но чуть позже. А пока задам вам еще один вопрос: у вас есть какие‑либо личные претензии к Олегу Леонидовичу Беклемишеву?
– Да, Ваше Императорское Величество, есть! – сдуру заявил тот и попал:
– Что ж, тогда я дозволяю вызвать его на дуэль здесь и сейчас!
– Да, но он на несколько рангов сильнее!
– Ваших родичей такие мелочи почему‑то не беспокоили… – напомнил самодержец и презрительно фыркнул: – Кстати, мне подготовили справку по их дуэльным «рекордам», и мне, откровенно говоря, захотелось выкорчевать ваше гнилое семя под корень: все четыреста семнадцать дуэлей, проведенных членами вашего рода за последний месяц, проходили по одному и тому же сценарию – вы принимали вызовы, выбирали магическую дуэль по крайним правилам и убивали намного более слабых противников. Зато в четыреста восемнадцатой ваш внук с рекордом сорок побед на ноль поражений не просто проиграл равной противнице , а не смог ей противопоставить ровным счетом ничего и позорно обделался! В общем, со слабыми противниками вы уже навоевались. Значит, пора повоевать с сильными. Олег Леонидович, вы готовы ответить на вызов Игоря Петровича?
