Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 88 страниц)
Глава 4
25–26 сентября 996 г. от ВР.
…Персональные приказы получил не только генерал. Но приказ для него прилетел на почту, а телохранителей загрузили через тактические наушники. Бедняги, явно охранявшие Мирона Андреевича не первый год, побагровели и, по моим ощущениям, подумывали упереться, но в какой‑то момент доперли, что восемь вооруженных егерей ошиваются поблизости далеко не просто так, и сообщили бывшему Большому Начальству, что ему следует сдать личное оружие и средства связи генеральному прокурору.
Поляков подобрался. И, кажется, решил потрепыхаться. Но Анатолий Игоревич требовательно повел рукой, отправляя к нему Ремезова с небольшим металлическим контейнером наперевес, а сам остался стоять рядом со мной. А для того, чтобы снять все возможные вопросы, сообщил задержанному, что «тара» будет опломбирована при нем, а вскрыта в личном присутствии государя.
Честно говоря, смысла большей части телодвижений этого этапа «игры» я не понимал. И не знал, по какой причине примерно за полчаса до прибытия генерала генеральный прокурор вдруг переиграл свои планы. Но догадывался, что стал невольным участником «интриги высшего уровня сложности», вот и подыгрывал тому, кому был должен и кого считал договороспособным. А еще чуть‑чуть, но напрягался, понимая, что телохранители генерала – и профессионалы экстра‑класса, и уже чему‑то научившиеся маги, а значит, при желании, могут устроить нам похохотать. Но все обошлось – после того, как Поляков сложил в контейнер кобуру с пистолетом и запасными магазинами, телефон, умные часы и гарнитуру, эта толпа вояк взяла под козырек и умотала к «Онеге», а пилот вертолета, тоже получивший какие‑то ценные указания, поднял свою машину в воздух и увел на северо‑запад.
– А вам, Мирон Андреевич, придется поскучать порядка сорока минут – ИСБ‑шный борт, высланный за вами, уже в пути.
– И все это из‑за того, что я не предупредил вас о возможности случайно инициироваться в одну стихию? – желчно спросил он Голицына.
Анатолий Игоревич поморщился:
– Я понимаю, что вам хочется получить максимум информации, чтобы выстроить оптимальную линию защиты, но вы опять наступили на любимые грабли – сочли себя умнее окружающих. Кстати, о линии защиты: понимаю, что фраза прозвучит избито, но советую говорить следователям только правду, ибо любая ложь только усугубит вашу вину. На этом, пожалуй, закончу. Олег Леонидович, ваши люди помогут Петру Романовичу присмотреть за Мироном Андреевичем?
– Да, конечно… – ответил я, поймал взгляд Пахома Борисовича Дежнева и серией жестов приказал приглядывать за генералом.
Бывший телохранитель деда коротко кивнул, подошел чуть поближе и сместился в мертвую зону Полякова. Егеря тоже поняли намек, так что я со спокойным сердцем предложил Голицыну вернуться в особняк, совершенно спокойно повернулся к генералу спиной и… ударил. Разрядом . В пряжку его офицерского ремня, рванувшуюся следом за нами. Затем сместился. Рывком . За спину генеральному прокурору. А в момент выхода из перемещения принял на покров из двух стихий что‑то вроде ледяной иглы , невесть как углубил ускорение чуть ли не в полтора раза, обновил защиту, просевшую от силы на треть, и ударил серией заклинаний – туманом , еще одним разрядом и тремя воздушными лезвиями подряд.
Кстати, ледяной покров Мирона Андреевича схлопывался четырежды – под каждым из моих разрядов , под пулями моих вояк и под первым лезвием . Да, обновлялся очень быстро. Даже в полуобморочном состоянии, в котором, благодаря ударам Молнии, пребывал генерал. Но два последних лезвия и восемь пуль, ударивших с минимальными временными зазорами, превратили конечности Полякова в дуршлаг. А еще через секунду‑полторы за этим уродом возник Пахом и идеально выверенным ударом в затылок погасил ему свет.
– Да уж, маги – зло… – пробормотал Анатолий Игоревич в тот момент, когда бессознательное тело начало заваливаться на землю. И, взяв себя в руки, обратился ко мне. Причем сначала поблагодарил за спасение жизни, а затем загрузил: – Олег Леонидович, Мирону Андреевичу желательно оказать первую помощь. И лишить его возможности использовать магию. Иначе я не рискну ни отправлять его куда бы то ни было, ни подпускать к нему своих дознавателей, ни приглашать на допросы государя.
– Я сделал то, что должно… – ответил я на первое утверждение, заявил, что с оказанием первой помощи проблем тоже не предвидится, ибо народ у меня служит бывалый, и задумчиво потер переносицу: – А с лишением Дара могут возникнуть проблемы…
– Со стороны Закона проблем не будет! – твердо пообещал он. – Я дам официальную санкцию на нужное воздействие…
– … которое еще надо придумать… – со вздохом закончил я, почесал затылок и позвонил Лосевой…
…Алгоритм уничтожения ядра с минимальным вредом для остального организма придумывали втроем – Анатолий Игоревич, Аня и я. Причем без свидетелей. Чтобы ненароком не выпустить джинна из бутылки. Рассмотрели семь более‑менее реальных вариантов, попробовали, но безуспешно, все чисто энергетические воздействия, а реализовали предпоследний, «смешанный» – Лосева в темпе сбегала к себе, притащила одну девятисантиметровую иглу для иглоукалывания и ввела в тело Полякова так, чтобы кончик оказался точно в середине ядра, а я с четвертой попытки подобрал мощность удара Молнией «по игле», от которого ядро скукожилось, посерело и ударило посмертным импульсом, усиливающим чужие энергетические системы, а внутренние органы почти не пострадали.
К этому времени ИСБ‑шная вертушка уже стояла на стрельбище, так что Голицын организовал переноску тела новоявленного простеца в пассажирский отсек и принялся строить двух полковников, прибывших за арестованным, а я объяснил личной целительнице матушки, как вложить полученную энергию в кластеры, ответственные за лечение, а сам потратил ее на раскачку разряда, рывка и невидимости . При этом не чувствовал никаких угрызений совести, так как считал, что «взял» эту энергию в бою, который начал генерал, да еще и не нападая, а защищая.
Закончив с этим делом, отправил целительницу к матушке – проводить следственные эксперименты – а сам умотал на стрельбище, постоял в сторонке до отрыва «Онеги» от земли, и ничуть не удивился тому, что освободившийся генеральный прокурор подошел ко мне. Причем отправив личного помощника погулять.
– Олег Леонидович, вы, вероятнее всего, не понимаете, по какой причине я внезапно превратил запланированный обмен любезностями с Поляковым в его задержание. Вдаваться в подробности я, по понятным причинам, не буду. Скажу лишь, что, по агентурным данным, генерал и ряд старших офицеров его службы заигрались в богов – совершили более полутора сотен убийств и… уже начали убирать или калечить высшее руководство Империи, освобождая путь к вершинам власти для Мирона Андреевича и его окружения. Скажу честно: доказательств всего вышеперечисленного я пока не видел. Но имею основания доверять первому заместителю, тщательно проштудировавшему материалы, полученные от государя, и получил личный приказ Виктора Константиновича немедленно вскрыть созревший гнойник. Основной объем грязной работы выполнит личный состав одного из армейских спецподразделений – намертво закроет Енисейск и предложит сотрудникам структуры, которой командовал Поляков, добровольно пройти через медикаментозные допросы, а тех, кто не согласится, задержит по предельно жесткому варианту. А мне останется всего ничего: сделать все, чтобы личности, готовившие государственный переворот, предстали перед судом и понесли заслуженное наказание.
Я мысленно хмыкнул, так как понимал, что за словосочетанием «всего ничего» скрывается сумасшедший объем работы. А Голицын тем временем перешел к самому главному:
– Уничтожать подданных государя только за то, что они стали магами и служили под началом Мирона Андреевича, нельзя. Точно так же, как нельзя и противопоставлять государя этой категории его подданных, проводя закрытые судебные процессы. Поэтому первые медикаментозные допросы мы проведем в Енисейске: выясним, кто из задержанных входил в ближний круг Полякова, кто активнее всего зарабатывал его доверие, кто уничтожал невинных людей и так далее. А потом я прилечу к вам на поклон. Так как в данный момент у меня нет ни рабочего алгоритма гарантированной нейтрализации магов, ни магов, в принципе способных использовать вашу разработку.
После этих слов виновато усмехнулся и развел руками:
– Олег Леонидович, я понимаю, что предлагаю вам и помощнице вашей матушки взять на себя обязанности палачей. Но у меня нет другого выхода: побег любого секретоносителя такого уровня за рубеж создаст серьезнейшие проблемы, а на инициацию в Молнию и Жизнь доверенных подчиненных, их развитие и обретение нужных навыков требуется время, которого у меня нет. В общем, я прошу содействия. От имени и по поручению государя.
Я задумчиво потер переносицу и мрачно вздохнул:
– Анатолий Игоревич, я патриот. В изначальном и самом правильном смысле этого слова. Поэтому полностью согласен с тем, что нелюди в погонах и белых халатах обязаны ответить за свои преступления по всей строгости Закона. А еще прекрасно понимаю внутреннюю логику вашего предложения и, по большому счету, не вижу ничего недостойного в оказании такой помощи государству. Но есть нюанс. Вернее, целых три. Во‑первых, при таком способе уничтожения ядра энергетической системы оно выдает тот самый импульс, о котором говорил профессор Ковалевский, а значит, нейтрализуя задержанных, мы с Анной Филипповной будем усиливаться в ключе, не радующем от слова «совсем». Во‑вторых, как только у государства появятся… хм… собственные «палачи», и информация о побочных эффектах этого способа нейтрализации преступников уйдет на сторону, нас наверняка постараются заляпать грязью. И, в‑третьих, мы наверняка превратимся в цели номер один для большинства любителей разживаться силой на халяву…
– … и если вам, потомственному аристократу, развяжет руки Грамота о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия, то мещанка Анна Филипповна окажется под ударом? – без труда сообразив, к чему я клоню, продолжил Анатолий Игоревич, дождался подтверждающего кивка и пожал плечами: – Олег Леонидович, я учел даже мстительность сослуживцев, друзей и родичей тех, кто вашими стараниями потеряет Дар. Поэтому маги, забывшие о Присяге, будут доставляться в вашу усадьбу в состоянии медикаментозного сна, заноситься в какую‑нибудь вспомогательную постройку вашими людьми и сразу после «операции» увозиться в Белоярск. Для последующей переправки во Владимир. Анна Филипповна получит личное дворянство. За заслуги перед Империей. Уже в ближайшие дни и закрытым указом государя. А по поводу вашего с ней усиления скажу следующее: меня оно не пугает. Именно потому, что вы – патриот в изначальном и самом правильном смысле этого слова…
…Большую часть второй половины дня прокурорские провели в покоях, выделенных Голицыну – держали руку на пульсе происходящего в Енисейске и корректировали телодвижения вояк. А в девятнадцать десять Анатолий Игоревич позвонил мне, выяснил, где я нахожусь, спустился в спортзал и мрачно сообщил, что операция по блокированию научно‑исследовательской лаборатории, построенной рядом с Енисейской Сверхглубокой, и Енисейска закончена, что в бега ушло всего два человека, и что следователи уже нашли морг с тридцатью девятью трупами жителей края, вроде как пропавших без вести, «несуществующий» крематорий и две независимые базы данных по магии, не передававшиеся во Владимир. Поделился и информацией о потерях силовиков – оказалось, что маги Полякова убили двадцать два, а ранили более шести десятков человек, из‑за чего вояки озверели и последние минут сорок работали по самому жесткому сценарию. То есть, отстреливали конечности из крупнокалиберных снайперских винтовок, использовали армейские варианты светошумовых гранат и не жалели спецбоеприпасы, вызывающие тяжелейшие контузии.
– В общем, половина Енисейска лежит в развалинах, раненых – за сотню человек, медики сбиваются с ног, каждого из двадцати дознавателей, ведущих медикаментозные допросы, охраняет по целому отделению военнослужащих, жаждущих крови, а контрразведка уже взяла в окрестных лесах несколько пар «грибников», «охотников» и «рыболовов» из сопредельных стран… – мрачно подытожил он, закончив описывать ситуацию «вчерне».
– Весело… – буркнул я, представив, как много чего осталось «за кадром».
– Не то слово… – подтвердил он и вздохнул: – Поэтому «веселиться» вот‑вот улетим и мы с Петром Романовичем. А часа через два‑два с половиной он привезет вам первую партию «пациентов». Само собой, если вы не изменили свое решение.
– Не изменил. И не изменю… – спокойно ответил я, выяснил, в котором часу вертушка, вызванная им, сядет на моем стрельбище, поднялся к себе, в темпе помылся и переоделся, а потом проводил прокурорских до винтокрылой машины и пожелал удачи.
Следующие четверть часа командовал слугами, готовившими торцевую комнату первого этажа к приему «доноров Силы», как выразился бы отец. А потом сел на подоконник и настолько ушел в свои мысли, что бездумно принял вызов с неизвестного номера, поздоровался, поинтересовался, с кем имею честь, и вслушался в дрожащий женский голос:
– Добрый день, ваше благородие. Это Наталья Красовская, продавщица цветов из салона «Белый Ирис». У вас найдется минутка для разговора?
– Найдется… – ответил я, как‑то почувствовав, что женщина балансирует на грани нервного срыва. – Я вас очень внимательно слушаю.
– Ваше благородие, вы ведь знаете, что магия – это не выдумки, верно?
– Да, знаю.
– Так вот, я инициировалась. В конце прошлой недели. Во что, даже не представляла. А сегодня у меня в руках распустилась орхидея в горшочке. Да так невовремя, что это увидел хозяин торговой точки и продал меня младшему сыну главы рода Кологривовых. Задорого. И попытался запереть, чтобы я не сбежала до приезда сотрудников СБ. А я не хочу превратиться в собственность личности, с которой вынужденно сталкиваюсь уже полгода и боюсь до дрожи в коленях. Поэтому разбила витрину, сбежала из магазина, сообразила, что дома меня найдут, и вспомнила о вас. Скажите, вам, случайно, не нужен маг этой специализации? Да, я пока ничего не умею, но научусь. Честное слово!
Я понимал, что не знаю о ней совсем ничего, что за внешней красотой может скрываться все что угодно, и что эта особа видит во мне подростка, а не мужчину. Но она мне нравилась. И я решил дать шанс. То ли ей, то ли себе:
– Наталья, скажите, пожалуйста, а квартира, которую вы упомянули – ваша?
– Нет, ваше благородие, я ее снимаю.
– Родители, братья‑сестры, муж и дети имеются?
– Есть тетка под Архангельском. И там же – две двоюродные сестры. Был жених, но в начале лета ушел к другой. Детей нет.
– Паспорт при себе?
– Да, конечно.
– А что у вас с деньгами?
– На счету – что‑то около тысячи. А с собой – рублей семьдесят пять‑восемьдесят.
– Переезд в мое родовое поместье не испугает?
Я был уверен, что этот вопрос заставит ее сбиться с темпа. Но получил неожиданный ответ:
– Нет, ваше благородие, не испугает: я читала статью, в которой вас называли карающим мечом Императора, и знаю, что вы меня не обидите.
– Что ж, тогда вызовите такси, езжайте в аэропорт «Стрешнево» и ждите звонка.
Как только она отключилась, набрал исполнительного директора АО «Полет», поздоровался, выслушал ответное приветствие и взял быка за рога:
– Константин Антонович, мне нужно доставить одну мещанку без багажа из Владимира в Белоярск. Сегодня. Любым бортом, включая транспортные. Могу оплатить перелет деньгами или помощью в инициации одного не‑мага в две‑три стихии. Каким будет ваш положительный ответ?
Силин оказался хватом, каких поискать:
– Доставим. В обмен на инициацию моего сына. Отправляйте ее ко мне и предупредите, что придется изобразить стюардессу. Когда и куда присылать наследника?
– Наталья уже едет. Наберет вас через пару минут после того, как мы договорим. Далее, стюардессу изобразит. Без вариантов. И последнее: если ваш сын прилетит в Белоярск вместе с Красовской, то мои люди заберут его в аэропорту и привезут в мое родовое поместье. Нет – позвоните заранее, и мы договоримся. Единственная просьба: не разрешайте ему гулять под несущими винтами вертолетов и за самолетами, прогревающими двигатели – это может вызвать спонтанную инициацию в одну стихию.
– Я именно так и инициировался. В одну‑единственную… – вздохнул он. – Встречал садящийся вертолет и стал Воздушником. Поэтому и вкладываюсь в сына…
Глава 5
26–27 сентября 996 г. от ВР.
…Вертушка с первой партией «доноров Силы» села на мое стрельбище в двадцать три двадцать. Я встретил борт сам, заглянул в десантный салон, пересчитал вояк, врачей и бессознательные тела, уложенные на носилки, затем поймал взгляд Ремезова, правильно интерпретировал изображенный им жест и натравил на «клиентов» егерей, прекрасно представлявших боевую задачу.
Как только отставные вояки подхватили ближайшие носилки и понесли в «операционную», я выяснил у прокурорского масштабы войсковой операции по поиску беглецов, пришел к выводу, что мои люди даже при очень большом желании не прорвутся в Большой Мир сквозь блокпосты на единственной дороге, и попросил содействия:
– Петр Романович, мне надо забрать в аэропорту Белоярска двух человек и привезти сюда, в усадьбу. Нужен пропуск на машину…
Юрист предложил прекрасную альтернативу:
– Олег Леонидович, трасса стоит. Вся. Зато я буду мотаться туда‑обратно всю ночь. Так что замкните своих людей на меня. Или, как вариант, отправьте со мной этим рейсом одного человека, чтобы он смог их встретить в аэропорту, и забудьте об этой проблеме.
– Отправлю. Спасибо. С меня причитается…
– Вот еще! – фыркнул он. – Это я перед вами в долгу. В общем, жду их звонка…
Я пожал протянутую руку, затем приложил два пальца к правой брови и в ленивом режиме потопал к заднему входу в особняк. Хотя тушки «доноров» носились напрямик. И несколько минут поскучал в коридоре. Зато после того, как услышал доклад Жарова, что последнее, двадцатое тело, уже на месте, а окно закрыто ставнями, ускорился, вызвал из спортзала матушку и Анну Филипповну, вместе с ними вломился в нужную дверь и принялся за работу.
Ядра «гасили» пачками по пять штук. А в перерывах усиливали свои энергетические системы. Причем ни разу не от балды: Лосева фанатично вкладывалась в лечение , покров и кластеры, которые должны были помочь ей освоить воздушные лезвия , моя родительница – в покров , регенерацию , кластеры под разряд и туман , а я работал по более сложной схеме. Сначала развил кластеры, которые, по словам Анны Филипповны, активировались при взгляде не в себя и все‑таки обрел этот навык. Потом уделил внимание рывку и ускорению . А энергию, полученную с двух последних пятерок «доноров», вбухал в невидимость .
Кстати, выходить из дома и прощаться с Ремезовым даже не подумал – увел своих дам в покои матушки, а тушки уже‑не‑магов утащили в вертолет все те же егеря. В общем, мы активировали «глушилку» и приступили к экспериментам еще до того, как борт оторвался от земли и ушел на Белоярск.
Первой отстрелялась Лосева: влила в плечо настоящей пациентки пяток лечений и радостно заявила, что это заклинание стало мощнее процентов на тридцать. Потом я оценил плотность покровов обеих дам, счел достаточно мощными для нынешнего уровня развития энергетических систем и… посоветовал использовать силу следующей партии «доноров» для ускорения слияния магистральных каналов. А после того, как понял, что этот совет воспринят, как руководство к действию, удовлетворенно кивнул, подошел к зеркалу, активировал невидимость и присвистнул.
– Ага… – подтвердила матушка. – По моим ощущениям, еще три‑четыре таких вливания – и заклинание начнет оправдывать свое название.
Я согласился, оценил прирост длины рывка , тоже приятно удивился и поделился с женщинами мыслью, болтавшейся на краю сознания весь вечер:
– Анатолий Игоревич сделал нам сумасшедший подарок…
– Твои были не хуже… – флегматично ответила моя родительница: – Ты инициировал его в три стихии, поделился своими личными наработками, спас жизнь и на пару с Аней придумал рабочий способ нейтрализации одаренных преступников. Впрочем, подарок действительно сумасшедший. И, что самое главное, чрезвычайно своевременный: усиление на начальном этапе развития позволит тебе удержаться в «группе лидеров».
В этот момент заговорила Лосева:
– Лидер группы, фактически монополизировавшей исследование магии – генерал Поляков – наверняка усиливался при любой возможности и являлся самым сильным магом в своем окружении. Тем не менее, не смог продавить покров Олега Леонидовича. Кроме того, не умел уходить под невидимость , разгонять сознание ускорением , перемещаться рывками , вывешивать туман и бить разрядами . Так что ваш сын, Анастасия Юрьевна, был круче этого типа и без подарка Анатолия Игоревича. А после того, как вложит в свое развитие всю «халявную» силу, обгонит «группу лидеров» еще сильнее!
– Оле‑е‑еж, кажется, у тебя появилась первая воинствующая фанатка! – ехидно ухмыльнулась матушка.
Я почувствовал, что она вот‑вот разойдется, и технично переключил ее внимание на тему, которая не могла поставить Лосеву в неловкое положение:
– Я бы этому порадовался. Но большая часть моего сознания пытается понять логику совершенно идиотского поступка Полякова…
– Ты имеешь в виду нападение на Голицына? – уточнила родительница, дождалась подтверждающего кивка и криво усмехнулась: – Олег, ты просто не в курсе, что Анатолий Игоревич женат на двоюродной сестре Императора. И что государь считает генерального прокурора одним из своих самых верных сподвижников. А теперь добавь в картину этот фактик и оцени ее заново.
Я включил голову, поставил себя на место генерала и прозрел:
– Ты хочешь сказать, что Мирон Андреевич бил не на поражение ⁈
– Именно: он с вероятностью в сто процентов собирался ранить особо ценного заложника . Чтобы продемонстрировать готовность идти до конца. Ну, и, конечно же, выиграть пару мгновений, чтобы сократить дистанцию, взять Голицына, пребывающего в шоке , в правильный захват, потребовать вертолет и так далее. Кстати, другого варианта выжить у Полякова не было: государь никогда не прощает тех, кто его предает. А от нас до границы с Монголией – каких‑то полторы тысячи километров…
…Красовская позвонила в два ночи, извинилась за то, что разбудила, и доложила, что они с Николаем Константиновичем Силиным уже в Белоярске и вот‑вот выйдут из самолета в переходной рукав.
Я помотал головой, чтобы побыстрее проснуться, собрался с мыслями и включился в работу:
– У вас в непрочитанных сообщениях должно обнаружиться и мое. В нем номер телефона Пахома Борисовича Дежнева, уже дожидающегося вас в зале прилета. Набираете, находите друг друга и отправляетесь по магазинам: ваша задача – приобрести все необходимое для жизни в поместье, расположенном в глухой тайге. Причем уложиться в полтора‑два часа, успеть переодеться и не спорить с человеком, который точно знает, что вам понадобится, а что – нет. Далее, платить ни за что не надо: ваше дело – подбирать нужные размеры всего того, что порекомендует Дежнев, и делать вид, что это более чем нормально. А все финансовые вопросы мы с вами обсудим за– … вернее, сегодня днем… или вечером. И последнее: ориентировочно в половине пятого вашу компанию подберет… не очень стерильный военно‑транспортный вертолет. Это тоже нормально: держите лицо и просто ждите приземления. Вопросы?
– Вопросов нет… – ответила она и вздохнула: – Ваше благородие, хозяин торговой точки, на которой я работала, прислал еще сообщений тридцать. Я открыла два последних. В них одни угрозы.
– Можете смело забыть о его существовании до разговора со мной. Что‑нибудь еще?
– Нет.
– Тогда до встречи… – буркнул я, сбросил вызов, вернул телефон на тумбочку и снова отключился. До звонка Ремезова, раздавшегося в двенадцать минут четвертого.
В этот раз пришлось вставать, одеваться, поднимать матушку и Анну Филипповну, спускаться в «операционную» и гасить ядра еще двум десяткам «доноров Силы». Кстати, в этой партии было очень много раненых, поэтому Лосева сочетала приятное с полезным – тянула энергию и шарашила лечением по чрезвычайно серьезным ранам. Для практики. Очень неплохо поработала и над слиянием магистральных каналов – добила этот этап развития энергетики после второй «пачки» из пяти человек, благодаря чему взяла третий уровень, а после последней ее ядро мутировало снова и вознесло хозяйку на четвертый. Матушка же взяла только третий. Доконав магистральные каналы только минут через сорок‑сорок пять после отлета вертолета. И с чувством выполненного долга отправилась спать. А у меня вдруг включилось критическое мышление, и я понял, что вкладываться в невидимость было ребячеством. Ведь она сама по себе не дает ровным счетом ничего – да, под ней меня, может, и не видно, но только в сухую погоду. Зато я пахну, «звучу», оставляю следы и излучаю тепло. Да, теоретически можно прикрыть и эти «уязвимости», но упираться в «творчество» на начальном этапе развития и в преддверии войны всех против всех – полный и законченный идиотизм!
Расстроился – жуть. Умотал в гардеробную, активировал невидимость перед большим зеркалом, оглядел почти прозрачное тело и наступил на горло собственной песне – решил, что потрачу всю «халявную Силу» на улучшение навыков, которые увеличат шансы на выживание, а этот доведется до ума «сам собой».
До кровати доплелся в расстроенных чувствах, лег и уставился в потолок в полной уверенности в том, что после такой эмоциональной встряски точно не засну. Ан нет, вырубился, как миленький. А «через мгновение» проснулся от очередного звонка Ремезова, не сразу, но врубился в смысл того, что он мне сказал, и включился в работу:
– Спасибо. Встречу. Лично…
Оделся и умылся, что называется, бегом, вынесся в коридор, слетел по лестнице на первый этаж, вышел из особняка через заднюю дверь, услышал рокот двигателя подлетающего вертолета и чуть‑чуть ускорился.
К стрельбищу подошел за считанные мгновения до его приземления, поздоровался с егерями из дежурной смены, примчавшимися на «посадочную площадку» раньше меня, встретил Красовскую, Силина‑младшего и Дежнева, поблагодарил Петра Романовича за доставку и спросил, в котором часу ждать третью партию «пациентов».
– Она уже готова, так что буду у вас максимум через час… – ответил он, снова поднялся в десантный салон и помахал мне рукой.
Пилот вертушки оторвал ее от земли от силы через пару секунд и увел с набором высоты на северо‑запад, а я, развернувшись на месте, наткнулся взглядом на побледневшее лицо гостя и весело поинтересовался:
– Что, инициировались в воздух?
– Кажется, да… – выдохнул он, заранее расстроившись.
– Пахом Борисович, прогоните, пожалуйста, Николая Константиновича по схеме Вода‑Огонь! – попросил я. А после того, как телохранитель, коротко кивнув, приказал подопечному следовать за собой, сорвался на бег и унесся к дому, взглядом показал Роману Комлеву на баулы со шмотьем Красовской, объяснил, в какие покои их отнести, и уставился на «цветочницу»: – Наталья, вы как, в состоянии пообщаться, или отложим разговор на вечер?
Она выглядела не столько замотанной, сколько растерянной. Но взяла себя в руки и заявила, что предпочла бы решить все вопросы сразу. Поэтому я поднял ее в кабинет, повел рукой, предлагая усаживаться в любое из кресел для посетителей, сел напротив и помог правильно настроиться на разговор:
– Сообщения бывшего работодателя дочитали?
Наталья помрачнела:
– Ваше благородие, мне писал не только он. Два сообщения с угрозами прислал Антон Ильич Кологривов. А полчаса назад, включив телефон на пару секунд, я получила еще одно. От хозяина доходного дома, в котором снимала квартиру. С ультиматумом.
Я разрешил ей обращаться ко мне по имени‑отчеству и спросил, как звучал ультиматум.
– Не появлюсь в квартире до десяти утра – все мои вещи отправятся на помойку.
– А квартира, как я понимаю, оплачена как минимум до конца месяца, верно? – на всякий случай уточнил я и не ошибся:
– Она оплачена до конца года. Плюс я вносила депозит. За лишний месяц. Так что это требование незаконно.
– Отлично… – довольно заключил я и сменил тему беседы: – Ненадолго отложим этот вопрос и поговорим о вашем будущем. Помнится, вы как‑то сказали, что любите цветы больше людей. Это и помогло вам инициироваться в Природу, верно?
Она утвердительно кивнула и легонечко покраснела:
– В одной из поставок цветов обнаружились три надломанные орхидеи в горшочках. И я их выхаживала – гладила стебли и листья, убеждала не умирать и так далее. Возилась с ними всю ночь. Незадолго до рассвета почувствовала жар за солнечным сплетением и волну приятной прохлады. А поняла, что это было, уже после того, как в Сети началось обсуждение магии.
– Скажите, пожалуйста, вам знакомо понятие «гидропоника»? – спросил я после того, как она договорила.
Красовская удивила:
– Олег Леонидович, я закончила Краснодарскую Сельскохозяйственную Академию с красным дипломом. Первые пять с половиной лет искала работу по специальности. И находила. Но все восемнадцать работодателей в какой‑то момент ставили перед одним и тем же выбором – спать с ними или отправляться на вольные хлеба. Я отправлялась. А потом мне повезло устроиться продавщицей на точку, принадлежавшую шестидесятипятилетнему скряге. Да, он постоянно к чему‑нибудь придирался и штрафовал, но не домогался. Поэтому я и расслабилась. Как оказалось, зря.
– О скряге пока забываем… – потребовал я и вернул ее из неприятного прошлого в нормальное настоящее: – Эту усадьбу мне подарили сравнительно недавно. В ней есть прекрасно оборудованные теплицы, не использовавшиеся почти два года. И я бы хотел их запустить. Чтобы хотя бы к концу зимы у нас на столе появились свои свежие фрукты, овощи и ягоды.
Возьметесь?
– Да!!! – как‑то уж очень эмоционально выдохнула она, покраснела и исправилась: – С превеликим удовольствием…
– А теперь вдумайтесь вот во что… – спокойно продолжил я, «не обратив внимания» на эту вспышку. – Бардак, начавшийся из‑за прихода магии, может закончиться чем угодно, включая мировую войну. А любая напряженность вызывает сумасшедший рост цен на все и вся. Поэтому ваша первостепенная задача – максимально быстро составить список всего того, что необходимо для запуска и функционирования тепличного хозяйства в течение пары лет. Чтобы я смог это приобрести в ближайшие недели.
Она заявила, что не подведет, и я продолжил в том же духе:
