Текст книги "Ухорез. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Василий Горъ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 88 страниц)
Я закрыл глаза и «на мгновение» ушел в себя. Поэтому часть монолога государя прошла мимо:
– … сфабрикованных видеозаписях ваш батюшка игнорировал приказы и командира подразделения, и министра обороны, гнал подчиненных вперед и, в конечном итоге, превратил самую обычную операцию в трагедию. Вот я и разгневался. А Куракин, добившись своего, начал зачищать следы – за полтора следующих года так или иначе уничтожил друзей вашего отца. А его не смог. Ибо Леонид Евгеньевич вышел из вертикали власти, устроился в структуру, никак не зависящую от Куракина, и крайне редко выбирался из тайги даже в Белоярск. А воспоминания об испытанном унижении продолжали жечь душу. Вот постепенно и трансформировались в маниакальное желание уничтожить все, что дорого вашему отцу…
– И что теперь будет с господином Куракиным, Ваше Императорское Величество? – спросил я, наплевав и на инструкции секретаря, и на возможное недовольство телохранителей Белосельского.
Но глава государства счел это нормальным. Или, как вариант, не стал показывать свое недовольство:
– Он уже казнен. Вместе со всеми помощниками. Но их смерти подарят вам, разве что, чувство злого удовлетворения. А с остальным уже помогаю я. Во-первых, специальным указом восстановил справедливость. В частности, признал свою ошибку, вернул вашему отцу награды, внес в список ветеранов спецподразделения «Бешеные Медведи» и отменил опалу. Во-вторых, помогу вашей матушке вернуться в Высший Свет, а вам – поступить в любое высшее учебное заведение Империи вне конкурса. И, в-третьих, избавлю вас и вашу матушку от необходимости зарабатывать себе на жизнь…
Последнего утверждения я тоже не понял. Но Белосельский достал из ящика стола две банковские карты и толкнул ко мне:
– Тут – все, что мог заработать ваш батюшка за пять лет беспорочной службы, и мои виры. Коды доступа к банковским счетам – на обороте.
Отказываться от этого шага навстречу я и не подумал – коротко кивнул, встал, дотянулся до карт, убрал во внутренний карман пиджака, вернулся на место и снова поймал взгляд государя.
– Теперь поговорим о ваших личных заслугах перед Империей… – заявил он через мгновение и ответил на немой вопрос, появившийся в моих глазах: – Криминальный синдикат «Морские Волки», подмявший под себя практически все ветви власти Крымского полуострова, был уничтожен только благодаря информации, добытой вами. И бой с так называемой «группой устрашения» вы провели блестяще…
Тут он поднялся с места, подождал, пока я замру в новом положении, и убил:
– … поэтому я жалую вас орденом Архангела Михаила третьей степени…
И ведь действительно пожаловал, вручив бархатный футляр с гербом Империи и пожав руку. А потом продолжил издеваться. Хотя не мог не видеть, что я несколько не в себе:
– О том, что этот орден считается высшей военной наградой Российской Империи, вы наверняка знаете. Поэтому заострю ваше внимание на «мелочи», на которую обычно не обращают внимания: кавалеры этого ордена любой степени автоматически получают право внеконкурсного зачисления в любой вуз страны. Кстати, указ о вашем награждении – открытый, соответственно, вы вправе носить этот орден даже на гражданской одежде.
Я кивнул снова, запоздало заметил, что государь снова сел, «прочитал» его жест-требование, опустился в кресло, положил футляр перед собой и снова превратился в слух.
– И последний вопрос, который хотелось бы обсудить, касается земли… – заявил он, как только я опустил руки на подлокотники. – Насколько я знаю, вчера вечером ваша матушка выставила на продажу особняк в Западной Бухте, а значит, единственная недвижимость, которая останется у вашей семьи после избавления от этой – квартира в жилом комплексе «Золотые Ключи». А это, на мой взгляд, несерьезно. Особенно с учетом того, что вас не сегодня-завтра примутся обхаживать Беклемишевы и Державины.
Я снова забил на правила поведения в присутствии Императора и заявил, что этих родов для нас более не существует.
– Все правильно: уходить под руку к предателям – последнее дело… – согласился Белосельский и загрузил: – Поэтому с сегодняшнего дня вы – глава независимой ветви рода Беклемишевых. Но независимая ветвь без родовых земель – нонсенс. И я готов подарить вам землю. Но есть нюанс: тут, то есть, во Владимирской области, свободных земель практически нет, следовательно, найти достойный кусок будет проблематично, и он будет совсем небольшим. Зато где-нибудь за Уралом я запросто выделю вам действительно солидные территории. Что скажете?
Я не задумался ни на мгновение:
– Ваше Императорское Величество, земли в окрестностях столицы нас в принципе не интересуют. Мы бы предпочли пустить корни где-нибудь возле Енисейска, но не в нем самом: жить в этом городе будет слишком тяжело, а вот рядом с вековой тайгой, с которой нас с такой любовью знакомил мой батюшка – по-настоящему комфортно…
Глава 19
18 августа 996 г. от ВР.
…Первое, что я сделал, поднявшись домой, это убрал в сейф футляры с наградами и пачку документов. Потом вернул «Шторм» на законное место, захлопнул дверцу, убедился в том, что она заблокировалась, и вышел в Сеть. Магазин, торгующий высококлассными «глушилками», нашел с полпинка, приобрел самую навороченную стационарную и самую мощную портативную, заказал срочную доставку на свой адрес, кинул взгляд на таймер обратного отсчета, появившийся в уголке странички, и отправился «заедать шок», как выразилась бы матушка.
Наваристый гуляш и отбивная по-французски примирили меня с новой действительностью, а курьер службы доставки, прибывший к «Ключам» без опозданий, настроил на оптимистичный лад. Поэтому, подняв коробки домой, я распаковал маленькую прямо в прихожей, проверил приборчик с помощью прилагавшегося «тестера» и убрал во внутренний карман пиджака, посмотрел на себя в ростовое зеркало и снова вышел в общий коридор.
Всю дорогу до Первой Клинической планировал предстоящий разговор. Но, поднявшись на двенадцатый этаж и с большим трудом доказав паре дюжих охранников, что являюсь тем самым Олегом Леонидовичем Беклемишевым, который имеет право круглосуточного посещения девятой палаты, чуть-чуть завелся. В хорошем смысле этого выражения. А после того, как потерялся в счастливом взгляде матушки, вообще забыл обо всем на свете. В результате о желании поделиться с нею последними новостями вспомнил уже после того, как закормил ее эклерами, помог помыть руки, сел на пол и подставил голову под ласковые пальчики.
Вставать было лениво. Но я себя заставил – заблокировал дверной замок, достал и включил «глушилку», сел на край кровати и… пошел на поводу у проснувшейся паранойи:
– Мам, эта приблуда – не из дешевых, но полноценную проверку я не проводил. Поэтому начну вот с этого…
Договорив, влез на сетевую страничку Кремля, нашел специальный указ, вручил матушке телефон и подождал, пока она ознакомится с текстом. Само собой, наблюдал и за реакцией. Поэтому сжал зубы, когда у нее увлажнились глаза, и не дышал все время, пока она формулировала «вердикт». А после того, как услышал слово «Сильно…» и почувствовал, что родительнице полегчало, прервал молчание:
– Это еще не все. Открой банк-клиент на своем телефоне, вбей цифры вот с этой карточки и оцени твою часть виры…
Открыла. Вбила. Оценила. И расфокусировала взгляд. Секунд, эдак, на десять. Зато потом удовлетворенно кивнула и снова уставилась мне в глаза.
– А вот еще два интересных документа… – продолжил я и снова протянул ей свой телефон.
Первый документ – указ о выделении моей ветви рода Беклемишевых в независимую – заставил матушку задуматься. А второй – о пожаловании меня орденом Архангела Михаила – нисколько не шокировал:
– А что, логично. И прекрасно вписывается в общую картину. Но есть нюансы…
– Их нет… – догадавшись, о чем она, уверенно заявил я. – Родовые земли у нас уже есть. Да, за Уралом, но настолько большие, что ни один защитник устоев не сможет обвинить нас в игнорировании традиций дворянства.
– Это меняет дело… – задумчиво пробормотала она, на несколько секунд ушла в себя, а затем спросила, собираюсь ли я строиться.
– Вопрос непростой. Поэтому и его, и все остальные нюансы нынешней ситуации мы обсудим после того, как тебя выпишут.
– Что ж, слово Главы Семьи – закон! – дурашливо заявила мама и снова посерьезнела: – Поэтому поделюсь частью своих новостей. Новость первая, хорошая: по словам лечащего врача, есть ненулевая вероятность того, что меня выпишут числа двадцать пятого-двадцать седьмого. Да, раз в три-четыре дня придется приезжать на процедуры, но это мелочи…
– Здорово! – обрадовался я и снова превратился в слух:
– Новость вторая, тоже ничего: нашелся покупатель на наш особняк в Западной Бухте. Да, тот самый Захаров, о котором я тебе уже рассказывала, но он готов заплатить нормальную цену, так что я жду только твоей санкции.
– Мам, не юродствуй… – вздохнул я. – Особняк – твой. И воспоминания, связанные с ним – тоже. Так что решать, оставлять его или нет – тоже тебе.
– Поняла… – кивнула она и удивила: – Поэтому продам сегодня вечером. А пока поделюсь третьей новостью: мои братья переругались вдрызг, и Тихон, как самый слабый, уехал вместе с семьей в поместье под Полоцком. А оно – между нами говоря, дыра дырой…
…После обмена новостями я снова сел на пол и порядка двадцати минут сочетал приятное с полезным – наслаждался ласковыми прикосновениями здоровой руки матушки к волосам и пытался использовать взгляд в себя не на себе. Увы, без толку: этот навык позволял заглянуть в собственное тело, но в упор не видел чужое.
Расстроился я – жуть. Но маньячить не перестал. Наоборот, попробовал усилить свою чувствительность, направляя Воду в голову и точечно – к глазам. Хотя разумом и понимал, что «вижу» отнюдь не ими. Убивался бы и дальше, но в какой-то момент в дверь постучали, и мне пришлось выяснять, что там стряслось. Как выяснилось, «стряслась» моя родня со стороны отца. То есть, мой дед, его супруга и наследник «наконец-то решили» навестить невестку!
Пока выслушивал доклад СБ-шника, вспомнил предсказание государя, описывавшее именно эту ситуацию, криво усмехнулся и решил, было, послать родственничков далеко и надолго, но сообразил, что моя родительница может быть другого мнения, повернулся к ней и вопросительно мотнул головой.
– Я бы их послушала. Из любопытства. Но если ты против, то настаивать не буду… – сообщила она, и я пошел навстречу – попросил служаку привести к нам страждущих. Потом огляделся по сторонам, шустренько перенес одно из трех кресел, обнаружившихся в палате, к кровати, два оставшихся сдвинул к противоположной стене и… хм… счел, что это хорошо.
Пока возвращался обратно, в коридоре послышался перестук каблуков, а еще через несколько мгновений в помещение вошли дед с бабкой. Первый растянул губы в намеке на улыбку, а второй это дело удалось чуть получше. А я почему-то задумался о том, что Евгению Львовичу можно дать шестьдесят с приличным гаком, а Юлии Борисовне – нет.
Пока разглядывал седые волосы первого и подкрашенные губы второй, в палату вплыл еще один родственник – старший брат моего батюшки и наследник главы рода Беклемишевых Илья Евгеньевич.
Этот – слава Аллаху – заявился не с пустыми руками. Но сходу попер к кровати. Вручать матушке букет.
– Стоять! – негромко рыкнул я, озверев от этой милой бесцеремонности. – Начните с приветствия.
– Племяш, не ершись… – заявил он, даже не замедлив шаг, и попробовал похлопать меня по щеке. Зря: я вцепился в «подаренные» пальцы, надавил в нужном направлении и поставил взвывшего дядьку на колени:
– Для особо самовлюбленных и тупых личностей скажу еще раз: начните с приветствия, а там посмотрим. И еще: хлопать меня по лицу не советую – терпеть не могу панибратство.
– Отпусти!!!
– «Отпустите, пожалуйста…» – уточнил я и надавил сильнее.
Намек был понят, и Беклемишев-младший не только переформулировал просьбу, но и перешел на «вы». Правда, при этом завозмущались старшие, но без перегибов, поэтому их монологи я не услышал, разжал пальцы и отправил дядьку на исходную. Потом сухо ответил на три пожелания доброго дня и поинтересовался, каким ветром эту троицу занесло в наши пенаты.
Но дед проигнорировал очень уж неудобный вопрос и обратился к моей маме:
– Доченька, а почему молчишь ты?
– Во-первых, не «доченька», а Анастасия Юрьевна. Во-вторых, мой сын – глава семьи и независимой ветви рода Беклемишевых… – равнодушно ответила она. – … соответственно, когда говорит он, я молчу. И, в-третьих, я на память не жалуюсь, благодаря чему могу повторить ваш «напутственный» монолог, произнесенный пять с лишним лет тому назад, слово в слово. Надо?
– Кто старое помянет, тому глаз вон… – вздохнул он. А я подхватил:
– … а кто забудет, тому оба. Так вот, мы НЕ ЗАБЫЛИ. Поэтому-то я и спросил, что вы тут потеряли. Но ответа до сих пор не услышал. Вы решили испытать мое терпение?
– Внук, я…
– «Олег Леонидович» и никак иначе! – холодно рыкнул я, и дед сдался:
– Олег Леонидович, пять лет тому назад я, как и государь, был уверен в вине вашего батюшки. Поэтому-то и поступил так, как поступил. Но сегодня, прочитав императорский указ, понял, что совершил страшнейшую ошибку, и приехал извиняться. За то, что позволил себе поверить в вину любимого сына и вырвал из сердца все чувства к нему, вам и вашей матушке…
– Мы тоже вырвали из сердца все теплые чувства к вам и вашей родне… – холодно оскалился я. – Поэтому извинения я принимаю, но сблизиться с нами не позволю. Ибо теплых чувств нет ни в вас, ни в нас, а предавший единожды предаст снова.
– Олег Леонидович, не рубите сплеча: каждый человек имеет право на ошибку! – патетически воскликнул он, но я не повелся:
– Евгений Львович, можете считать, что я вас простил. Но сближаться с вами и с кем-либо из ваших родственников НЕ ХОЧУ. Просто потому, что не смогу уважать личностей, променявших веру в сына, брата и далее по вполне понятному списку на возможность появляться на мероприятиях Высшего Света в прежнем режиме.
Тут выпендрился наследничек:
– Это вы так пытаетесь нас оскорбить⁈
Я презрительно фыркнул:
– Илья Евгеньевич, вы сами себя оскорбили. Предав самого достойного представителя своего рода. А я всего-навсего заявил, что не смогу уважать ни одного из вас. Но если вы считаете мои слова оскорблением, то вызовите меня на дуэль – я, слава богу, эмансипировался, так что урона вашей чести не будет. Ну, я жду…
– Не вызовет… – предсказала мама и от души потопталась на самолюбии деверя: – Знает, что ты – плоть от плоти Лёни, а тот рвал глотки всем подряд.
– Что ж, тогда считаю беседу законченной: одно извинение я принял, два других даже не услышал и предельно подробно описал свою позицию… – бесстрастно заключил я, повелительным жестом заткнул бабку, решившую прервать молчание, и попрощался: – Всего хорошего, дама и господа…
…Выпроводив бывших родичей в коридор и закрыв за ними дверь, я повернулся к матушке и вопросительно мотнул головой.
– Ты – такой же жесткий, как твой отец… – без тени улыбки сказала она. – И это радует. Но только с одной стороны. А вторая откровенно пугает. Ведь если он рвал глотки всем подряд, будучи взрослым, тренированным мужчиной и, до кучи, офицером спецподразделения, то ты еще юноша, и за твоей спиной, увы, только я.
– Все будет хорошо. Вот увидишь… – пообещал я, опустился на пол рядом с кроватью и подставил голову.
Волосы она растрепала, но с темы не съехала:
– Я поддержу тебя во всем. Но постарайся не лезть на рожон хотя бы год-полтора, ладно?
– Постараюсь. Но пообещать ни во что не ввязываться, как ты наверняка понимаешь, не смогу…
Она медленно кивнула, на пару мгновений ушла в себя, а затем спросила, собираюсь ли я наказывать Алексея Юрьевича за подставу с особняком.
– Хотелось бы… – честно признался я. – Но у меня нет доказательств вины этого горе-родственничка. Ведь теоретически «Волки» могли узнать об увольнении прислуги и охраны от кого-нибудь из уволенных, а логика и мои догадки, увы, не аргументы. В общем, пусть живет и радуется.
– Радоваться он однозначно не будет… – внезапно ухмыльнулась мама, поймала мой вопросительный взгляд и объяснилась: – Нас НЕ ограбили, ты по итогам схватки с бандитами обзавелся боевым орденом, а особняк вот-вот продастся, следовательно, мы ничего не потеряем. А все вышеперечисленное – трагедия. Для Раисы, мать ее, Генриховны. А на ком эта стерва будет срывать зло?
Я невольно улыбнулся:
– На горячо любимом муже!
– Именно! – весело ухмыльнулась она, дотянулась до завибрировавшего телефона, приняла звонок и поздоровалась: – Добрый день, Янина Павловна…
А потом Волкова начала расстреливать ее вопросами, и партия матушки начала веселить:
– Прелестно: лечусь в самом гуманном режиме… Нет, болей давно нет… Недели через две-две с половиной… Ага: узнала буквально час назад… Я вся внимание… Да, тут… Вывожу…
Вывела. Голос собеседницы на внешний динамик трубки, и та атаковала меня:
– Здравствуйте, Олег Леонидович. От всей души поздравляю с высокой наградой и желаю, чтобы она была не последней! Кстати, я ни разу не видела столь молодых кавалеров ордена Архангела Михаила, поэтому изнываю от желания исправить это досадное недоразумение…
– Здравствуйте, Янина Павловна. Рад слышать ваш голос, от всей души благодарю за поздравление и вынужден расстроить: орден я оставил дома, так что помочь с решением вашей проблемы сегодня однозначно не смогу…
Она назвала меня на редкость коварной личностью, поваляла дурака еще несколько минут, потом пообещала матушке навестить ее в субботу во второй половине дня, пожелала нам всего хорошего и отключилась.
– Первая ласточка… – усмехнулась матушка. И как в воду глядела: почти весь следующий час я провисел на телефоне, принимая поздравления. Потом устал, вырубил его к чертовой матери, почувствовал, что снова проголодался, и предложил заказать что-нибудь вкусненькое.
– Хочу что-нибудь экзотическое… – закапризничала моя родительница, влезла в Сеть, как-то уж очень быстро нашла страничку китайского ресторана «Тайшань», назаказывала блюд человек на пять-шесть и пообещала, что мне все понравится.
Я спорить не стал. Но отомстить отомстил – оплатил самую большую упаковку ее любимого клубничного мороженого и пять литров свежевыжатого ананасового сока. Потом собрался, было, расслабиться, но не тут-то было – в дверь снова постучали, и я, выглянув наружу, обнаружил не только дежурного СБ-шника, но и генерального прокурора.
На виноватый вздох первого ответил понимающим взглядом, а второму пожал руку и пригласил в палату. Там он и разошелся – подарил «больной» роскошнейший букет роз из тридцати с гаком, задал несколько вопросов о самочувствии, ходе лечения и перспективах выписаться пораньше, поздравил с моей наградой и заявил, что она воспитала достойного сына. Потом принял наше приглашение поужинать, поймал мой взгляд и перешел к делу:
– Олег Леонидович, я приехал сюда от имени и по поручению государя: вчера вечером, просмотрев видеозапись вашего боя с «Волками», он спросил, почему вы большую часть времени метали ножи, хотя великолепно стреляете. А после того, как узнал, что ваша оружейная лицензия позволяет использовать личный короткоствол только в двух городах и двух областях, распорядился оформить полную. В общем, оставлять пистолет в аэропортах вам больше не придется.
– Большое спасибо и государю, и вам! – благодарно заявил я, тщательно изучил и убрал в карман о-о-очень интересное удостоверение и ответил на вопрос «А почему именно 'Шторм»?«: – Отец считал его пистолетом номер один из-за исключительной надежности и точности боя. Поэтому два года тому назад я 'пересел» именно на этот ствол и ни разу не пожалел.
Анатолий Игоревич поинтересовался, какие еще стволы мне нравятся, выслушал довольно распространенный ответ, удивился одному из пунктов и в процессе сравнения ТТХ карабинов «Шлаг» и «Вихрь» продемонстрировал очень серьезное знание матчасти. Потом признался, что с детства болен охотой на крупного зверя, но за последние лет десять выбирался на природу всего два раза из-за катастрофической нехватки свободного времени. Похвастался и парой-тройкой самых значимых трофеев, показав фотографии.
В общем, мы настолько увлеклись обсуждением охотничьих ухваток и повадок дичи, что прибытие первого курьера службы доставки стало для меня сюрпризом. Впрочем, я быстренько переключился в рабочий режим, накрыл на стол, встретил второго курьера, засветил матушке ее любимое мороженое и увидел во взгляде тот самый отклик, собственноручно разлил сок по бокалам и пожелал старшим приятного аппетита. Они ответили тем же самым, а потом у Голицына ожил телефон.
Анатолий Игоревич извинился за то, что вынужден будет принять вызов, секунд сорок слушал невидимого собеседника, поблагодарил за информацию, отключился, поймал мой взгляд и расплылся в хищной улыбке:
– Олег Леонидович, морпехи майора Разина только что взяли командира боевого крыла «Морских Волков». Что интересно, при попытке загрузиться в мини-субмарину «Малютка», вроде как, утонувшую еще в восемьдесят пятом году. Таким образом, эта криминальная структура полностью уничтожена, а расследование ее деятельности перешло на качественно новый уровень…
