Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 67 страниц)

Боже, что ей там еще в голову пришло?

–… я ведь могу звать вас Максимушка и Дениска? Просто мне так удобнее будет. Я не очень люблю называть людей полными именами. Вот Славю, например, Славечкой зову. А Алису – Алисонькой. А Лену…

– Леночкой? – подсказал Дэнчик немного срывающимся тоном.

– Да! – торжественно кивнула Мику.

– Мику, солнышко, давай мы покушаем кашеньку с кофеечечком, а потом поговорим разговорчики по душенькам, пожалуйста, – попросил я, сострив максимально несчастную моську.

– Да-да, конечно, – подхватила Мику. – Кста-а-ати…

Да твою ж мать.

–… вы ведь потом будете с «бегунком» ходить? А не желаете в мой клуб вступить? Я вам хоть сейчас все подпишу! Ну, клуб, разумеется, не прямо, чтобы мой, не я ведь его основала, просто я сейчас исполняю обязанности заведующей. Музыкальный клуб, если что. Я там сейчас единственная член… Тьфу!

Оговорка выбила Мику из колеи. Она покраснела и окинула нас взглядом Кота из Шрека, а мы получили время на передышку.

– Там видно будет, – сообщил я, твердо себе пообещав, что вступлю куда угодно, но только не в компанию к этой болтушке.

– Хорошо, – заулыбалась та. – Вы только не подумайте из-за той моей ошибки, что я плохо знаю русский язык, меня папа очень хорошо обучил…

HELP!

– Хацуне! – донесся громогласный возглас Ольги. – Помнишь правило о том, каким должен быть пионер во время приема пищи?

Расстроенная Мику уткнулась в тарелку с кашей. Наконец-то. Видимо, Бог все же существует.

– Максим, а это правда? – вдруг о чем-то поинтересовалась Славя.

– Что именно? – переспросил я. – Сразу, если что, озвучу тебе одну житейскую мудрость, что если ты не хочешь портить с человеком отношения – не мешай ему врать.

– Что Алиса вчера тебе территорию показывала, – активистка пропустила мой совет мимо ушей и впилась в меня странным, испытующим взглядом. – И что она непричастна к вскрытию столовой.

Прекрасно, понеслись черти по ухабам. Будто больше за завтраком поговорить не о чем. Какая прекрасная погода, мисс Ясенева! О, да, мистер Жеглов! А вы читали новый томик Хайяма? Как по мне, как всегда точная и злободневная действительность от одного из лучших мудрецов Востока!

– Даже если и не показывала, то тебе не приходило на ум, что я не собираюсь рассказывать правду только потому, что ты спросила? – озадаченно посмотрел я на Славю. – Но если уж так интересно, то да, это правда. Мы с ней вчера были вместе и около столовой даже не появлялись.

Славя выжидающе смотрела на меня, будто ждала, что у меня внезапно проснется совесть, и я выложу все, как на духу. Но я лишь кинул ей мимолетную ухмылку и демонстративно вернулся к поглощению каши. Не дождетесь.

– Славь, ну правда, – вклинился в наш диалог Дэнчик. – Мне-то уж Макс точно врать бы не стал. Так что нашего медвежатника стоит искать в другом отряде. Из наших к этому никто отношения иметь не мог.

– Ладно, хорошо, – сдалась наконец активистка. – Поверю на слово. И, Максим, ты бы все же с Алисой поаккуратнее. Втянет тебя в неприятную историю, потом будешь расхлебывать до конца смены. Думаю, что ты уже мог в этом убедиться. Вам, кстати, нужна будет помощь с обходным листом?

– В плане? – уточнил Дэнчик.

– Ну, вы еще вряд ли хорошо ориентируетесь в лагере, – пояснила активистка. – Я могла бы вас быстро протащить по всем точкам, чтобы вы успели все вовремя Ольге Дмитриевне сдать.

Дэнчик энергично закивал. Понятное дело, ему только в радость со Славей побольше времени провести. Что до меня… Мне как-то по боку – будет она с нами ошиваться, не будет, вообще все равно. Хотя, если уж совсем на духу, то все же лучше бы без нее, конечно. Но кто я такой, чтобы мешать простому человеческому счастью?

– Если тебя не затруднит, – согласился я, поймав благодарный взгляд друга.

– Отлично, – заулыбалась та. – Ольга Дмитриевна попросила меня помочь ей кое с чем в администрации, я быстро сделаю дела и присоединюсь к вам. Можете пока в медпункт за подписью к Виолетте Церновне сходить, он как раз ближе всего к столовой. Выходите сейчас, идете вдоль площади, он будет в самом конце по правую сторону.

– Медпункт, понятно, – почесал подбородок Дэнчик. – А как мы потом состыкуемся? Не кричать же «Ау!» по всему лагерю?

Хихикнувшая по первости Славя призадумалась. Что-то быстро прикинула у себя в голове.

– Давайте в библиотеке? – предложила она. – И от медпункта недалеко, да и вам самим все равно туда тоже надо будет за подписью к Жене. Заодно наш водевиль обсудим. Максим, ты же надумал выступать?

– Надумал – это очень громко сказано, мне банально выбора не оставили, – проворчал я.

– Ну, не дуйся, бука, – безмятежно улыбнулась Славя. – Будет весело, вот увидишь.

– Ой, ребят, вы выступаете в постановке девочек? – напомнила о себе Мику. Механизм запущен. – Это так здорово, так здорово! Я тоже буду выступать. Правда, не в постановке, я планирую музыкальный номер. Думаю Алисоньку тоже сагитировать, она ведь гитарист от Бога. А я бы на фортепиано играла. Или на барабанах. Или мы бы в две гитары чего-нибудь сыграли. Вам, кстати, что больше нравится – бас или акустика?

– В данный момент, Чио-Чио-Сан, я бы предпочел тишину, – очень толсто намекнул я.

– Ой, ты тоже этот фильм смотрел? – захлопала глазками Мику. – Мне папа показывал. Очень понравился! Кста-а-ати, а ты видел оперу? Я без ума от опер!

Предварительно сняв очки, я с силой приложился головой об стол и беззвучно зарыдал.

– Мику, ты сломала Макса, – уважительно констатировал Дэнчик. – Можешь собой гордиться.

– А что я сделала? – удивилась та. – Максимушка, ты в порядке? Кста-а-ати…

Да бл… Все, с меня хватит. Одним глотком допив уже остывший кофе, я поспешил поскорее ретироваться, оставив хохочущего Дэнчика, недоуменную Мику и снисходительно улыбающуюся Славю. В этот же момент посреди столовой что-то оглушительно грохнулось.

– Двачевская! – тут же раздался отчаянный крик вожатой.

Уронила-таки.

На крыльце я прикрыл глаза рукой от солнца. Думал сейчас только о том, как бы не потерять голову на такой жаре. А ведь времени еще даже десяти утра нет! Обвел взглядом все так же одиноко стоящий Жигуленок. Живо представил, как я сажусь за руль и уезжаю отсюда к чертовой бабушке, с настежь открытыми окнами, обдуваемый теплым летним ветерком. Вспомнил, как я так периодически гонял по вечерней Москве на своем верном Ниссане. Хотя, гонял это, конечно, сильно сказано. Пусть при возможности я и выжимал из своего старичка максимум, но ПДД все же старался не нарушать. Уж не мажор, извините. Зарплаты ветеринарного врача в клиниках не такие уж и большие, вопреки расхожему мнению. Я куда больше мог за месяц поднять, занимаясь частным лечением. Уж личных клиентов за все время работы у меня скопилось не мало.

– Ты уж не сердись на Мику, – раздался из-за спины голос Слави. – Она хорошая. И очень добрая. Просто характер у нее такой ветряный немного. Ты привыкнешь.

– А это точно необходимо? – вяло поинтересовался я. – Привыкать, в смысле. Не сторонник вредных привычек. Пионер, всем ребятам пример, как-никак.

«Каков лжец, вы посмотрите!» – так и читалось на лице у Дэнчика.

– А что поделать, друзей не выбирают, – пожала плечами мудрая Славя. – Ладно, ребят, вы идите в медпункт, встретимся в библиотеке!

Одарив нас своей фирменной лучезарной улыбкой, активистка упорхнула по направлению к площади. Оставшись одни, я кивнул Дэну следовать за мной. Мы крадучись зашли за столовую, где я, воровато озираясь по сторонам, достал электронку, быстро сделал пару тяг и передал другу.

– Слушай, Макс, может, ну его нафиг? – предложил Дэнчик, пустив пар под пионерскую рубашку. – Меня терзают смутные сомнения, что Ольга даже смотреть на эти «бегунки» не будет. Сами начеркаем и все. Охота вот тебе была по такой жаре таскаться. Могли бы, не знаю, поплавать сходить.

– А как же общество Славяны? – я очень постарался подобрать голосу предельно деловой тон. – Да и потом, а если Ольга увидит? У нее всяко найдутся другие гениальные идеи по нашему времяпрепровождению. Как насчет, например, подмести площадь? Или перекрасить Генду?

– Братан, язвить было совсем необязательно, – мои попытки пошутить явно показались ему утомительными. – Сами – так сами. Чего, сложно что ли?

Сделав еще по тяге, мы вылезли из своего укрытия и зашагали в сторону первого чек-поинта нашего сайд-квеста от вожатой.

Медпунктом оказалось то самое деревянное здание, около которого мы с Двачевской вчера сделали небольшой привал. Странно, что я еще тогда не заметил небольшой красный крест на крыше. Почему-то охватило тревожное волнение. Все же медицина для меня – не пустой звук. Пусть и не ветеринарная, но хоть что-то знакомое и такое привычное сердцу.

Внутри нас сразу обдало приятной прохладой. Впрочем, ненадолго. Вид стоящей к нам спиной знойной брюнетки, облаченной в приталенный медицинский халатик, вновь заставил юношеский организм пуститься во все тяжкие. Когда она обернулась на скрип двери в нашу сторону, то взору горящему предстало строгое личико, которое обрамляли элегантные очки, придававшие медсестре, возрастом действительно оказавшейся едва старше Ольги, лишнего шарма. Не укрылась от внимания и ее гетерохромия. Один глаз был карим, другой – голубым. Будто природа решила, что эта женщина и так недостаточно уникальна. Вот, значит, какая ты, Виолетта Церновна.

– Так-так, а кто это ко мне пожаловал? – чарующе приятным голосом поприветствовала нас медсестра. На прикрытой занавеской кушетке, над которой та корпела, я краем глаза увидел чьи-то ноги, но кому они могли принадлежать разобрать так и не смог – медсестра заблаговременно расправила занавеску еще шире, полностью скрыв пациента.

– Здрасьте, – на одном дыхании выпалил Дэнчик. Не я один, видать, попал под чары этого горячего работника отечественной медицины.

– Вы, наверное, новенькие, верно… пионеры? – подметила Виолетта, как бы невзначай расстегнув при этом вторую верхнюю пуговичку на рубашке, скрывающуюся под халатом, слегка обнажив тем самым загорелую грудь. Мне стало малясь дурно. – Ну, проходите, не стесняйтесь.

Ага, конечно, не стесняться тут, когда такие вещи творятся. Это вообще законно так поступать с неокрепшими организмами? В смысле, эта хищница в халате наверняка же прекрасно понимает, какие последствия для семнадцатилетних пионеров может вызвать ее такой финт ушами с пуговицей. Не могла же она это правда сотворить на автомате?

– Зовут меня Виолетта Церновна Колладйер, но для вас можно просто… Виола, – томным голосом прошелестела медсестра. Я даже не обратил внимание на очередную абсурдную фамилию. Сейчас мною полностью овладело нечто совершенно другое.

– Мама… – прошептал Дэнчик.

– Тебе нехорошо? – изобразив крайнее беспокойство, Виола не преминула продвинуться к нему почти что вплотную, при этом ненароком задев меня рукой в области бедра. Я почувствовал, как по моему телу, будто миниатюрные иголки, прошли тысячи мурашек. – Так ты присаживайся на кушеточку. И ты тоже… пионер.

– Зачле… Тьфу, елки… Зачем? – спросил я со второй попытки.

– Ну как же, – Виола круто повернулась в мою сторону. Я почувствовал запах ее кожи. Он напоминал мне запах ежевики вперемешку с хорошим коньяком. Словно какой-то мощный афродизиак. – Вы ведь ко мне пришли с обходным листом, верно? Поэтому, прежде чем поставить подпись, я просто обязана убедиться, что вы… в полной боевой готовности.

Последнюю фразу она явно сказала с уклоном в двусмысленность. Плотоядная улыбка выдавала ее с головой. Я хотел как-то возразить, честно, но породистая рука Виолы уже мягко толкнула меня на кушетку. Пришлось повиноваться. Я попытался найти спасение в Дэнчике, но тот уже безропотно сидел рядом, беспомощно хлопая глазами. Беда-бедовая.

– Итак, – проворковала Виола. – Как вас осматривать? По отдельности? Или… двоих одновременно?

Господи ты боже мой…

Надо было срочно искать спасение. А то чуяло мое сердце, что скоро мой организм такими темпами меня очень так здорово подставит. Я отчаянно забегал глазами по медпункту, стараясь уцепиться хоть за что-то.

– Вилола… Эммм… Виола, а это у вас метродани… Да иттить… Метронидазол? – заплетающимся языком выпалил я название первого попавшегося на глаза лекарственного препарата.

– Он самый, пионер, – на мгновение показалось, что медсестра даже забыла о своих своеобразных намеках. – Разбираешься?

– Еще бы, я ведь сам… врач, – выдохнул я, стараясь обходить взглядом длинные ножки в черных чулках. – Ветеринарный, правда. Но, так, и за обычную медицину шарю.

– Очень… занимательно, – будто всех предыдущих пыток было мало, Виола нагнулась в мою сторону, смотря прямо в глаза. Я мог поклясться, что опусти я уже свои глаза чуть ниже, то смог бы увидеть все, что так тщательно скрывала верхняя одежда. – И какие же у метронидазола способы… введения?

Черт побери, даже Пионер в сравнении с ней выглядит той еще монашкой.

– Внутривенно, перорально, интровагиии… Нет, я не буду это произносить, – икнул я, предполагая, какая реакция может последовать у Виолы после того, как я бы сказал слово «интровагинально».

– Не стесняйся своего профессионального языка, – прошептала мне почти на ухо Виола. Меня, без преувеличения, передернуло. Я закинул ногу на ногу, в надежде хоть как-то скрыть излишки сдавшегося под таким напором организма.

– Да я не стесняюсь, – пробормотал я.

– Я вижу, – подмигнула медсестра. – Уже вступил куда, пионер?

– Нет, – пискнул я. – Я и не собирался, если уж совсем честно…

– И правильно, – Виола выпрямилась, выпятив при этом все дарованное матушкой-природой. – Нечего таким сообразительным пионерам заниматься всякими глупостями. Они должны заниматься… полезными делами. Не хочешь стать моим… ассистентом? Особо тебя нагружать не буду, по мелочи если уж совсем только. Ну, или если мне захочется… компании… умного человека в какой-нибудь одинокий летний вечер.

Я замялся. С одной стороны, мне сейчас без малого предложили должность в месте, где я хотя бы буду чувствовать себя плюс-минус в своей тарелке. С другой же, перспектива задерживаться лишний раз в этом пошлом Аду была крайне сомнительной.

– Я и от Оли лишний раз прикрыть смогу, если что, – улыбнулась она, загадочно стрельнув глазами в потолок.

Ладно. Жребий брошен.

– Я согласен, – прохрипел я.

– Замечательно, – расплылась в улыбке Виола. – Ладно, пионеры. Раздевайтесь, не томите. У вас же, как я понимаю, не так много времени.

Поняв, что деваться, в общем-то, уже и некуда, мы с Дэнчиком послушно сняли рубашки. Вооружившись стетоскопом, Виола прослушала дыхание. Затем проверила молоточком рефлексы. Стандартные аускультация с перкуссией. Хорошо, что хоть пальпацию не проводила.

– Ну, давайте ваши листочки, – наконец закончила она все необходимые процедуры. Мы почти синхронно сунули ей «бегунки». Бархатисто рассмеявшись, Виола, изящно виляя бедрами, продефилировала к столу, где быстро чиркнула на обоих свои автографы. – И помните – если вдруг почувствуете… недомогание… то сразу ко мне… пионеры. А тебя жду сегодня вечером, – обратилась она ко мне, пустив сальную улыбочку. – Поможешь мне с описью лекарств. Заодно познакомимся с тобой… поближе.

Пулей накинув на себя рубашки, мы заграбастали листочки и почти бегом выкатились из этого блудилища. Я обхватил себя руками, все еще чувствуя на себе похабный взгляд медсестры.

– Иисус-Мария-Иосиф, – прошептал Дэнчик. – Кажется, я понял методы лечения в этом лагере – с таким подходом пионеры просто в принципе забывают, что у них что-то болит.

– Да уж, – я все еще пытался отдышаться, вытерев «бегунком» проступившие на лбу испарины. – Та еще… клятва Гиппократа.

– И ты серьезно вечером к ней пойдешь? – он смотрел на меня не то с сочувствием, не то с крайней заинтересованностью.

– А у меня уже выбора нет, – я-таки смог взять себя в руки и спокойно поправил вновь ушедшие погулять очки. – Ладно, чего уж. Если я к отбою не вернусь, то знай, что я хотя бы умер самой прекрасной из возможных смертей.

На горизонте показалась знакомая рыжая макушка. Алиса. Видимо, шла в сторону сцены. Завидев нас, всех таких помятых и с красными перекошенными лицами она сперва было удивилась, но затем, сообразив, что мы только-только вышли из медпункта, расхохоталась.

– Что смешного, Двачевская? – встал в позу я.

– Да не, ничего, – ответила та, все еще держась за ребра. – Сходили к Виолетте Церновне… пионеры?

Довольная собственной шуткой, Алиса рассмеялась еще пуще прежнего. Видимо, не только мужская половина в курсе о замашках Виолы.

Мои мозги были еще немного набекрень, посему никакой колкости в ответ рыжая от меня не услышала.

– Неприлично смеяться над людьми, у которых все в розовых тонах, – сделал за меня работу Дэнчик, смерив рыжую недовольным взглядом – Сказала бы лучше, как пройти в библиотеку.

– А что мне за это будет? – напевно поинтересовалась Двачевская.

– Я сейчас не пойду к Виоле и не скажу ей, что ты вызвалась мне помочь вечером с описью лекарственных препаратов, – пригрозил я. Так, кажется, прихожу в себя. Отлично.

Надменность тут же испарилась с лица Алисы, уступив место угрюмости:

– Все веселье опять испортил. А я, может, подарок какой хотела приятный. А от вас, мужиков, не дождешься. Всю инициативу самой брать приходится.

– Так вот мой подарок тебе – свободный и приятный вечер без медсестры, которая, с таким набором качеств, никто иная, как внучка Фрейда, – продолжил я, бросив на Алису взгляд, призванный восстановить свой пошатнувшийся было авторитет главной язвы «Совенка».

– Ладно, олухи, пойдемте, все равно по пути, – тупо отозвалась Двачевская. Такое чувство, будто правда подарок хотела. Ага, верим.

Библиотека обнаружилась совсем недалеко от медпункта, стоило только пройти чуть дальше в сторону сцены, только не сворачивать налево. Очередное небольшое деревянное здание. Рыжая нам на прощание что-то вяло пробубнила и удалилась восвояси. Хорошо еще, что не надумала навязаться в попутчики.

Внутри библиотека оказалась очень тихим и даже в какой-то степени мрачным местом. Очень действовали на атмосферу изобилие советской символики. Весьма отчетливо чувствовался запах пыли. Кажется, здесь мало, кто бывает. Оно и неудивительно – поди заставь юное поколение, и без того уставшее от принудительной зубриловки за девять учебных месяцев, еще и летом окунаться в творчество различных классиков со всех уголков света. Хотя меня это, помнится, не останавливало. Порой я довольно пафосно изрекался, что книги – мой третий родитель. И я бы с удовольствием все лето напролет зарывался бы с головой во всевозможные ветеринарные справочники, научную фантастику, философию, но такая необходимая каждому молодому, преисполненному ярких надежд на лучшее будущее, человеку вещь, как гормоны, брали верх, и Ваше Сиятельство выползало на свет Божий, дабы придаться совсем уж несвойственным пытливому научному уму глупым развлечениям.

Женя спала, положив руки под голову, окруженная сваленными вокруг нее, словно костяшками домино, книгами. Зрелище, навевающее чувство безмятежности и несправедливости. Стало быть, пока остальные вкалывают, эта всезнайка тут слюни пускает. Понятно тогда, откуда в ней по вечерам столько бодрости, что она на полном серьезе вчера решила мне бросить вызов в интеллектуальной дуэли.

– Солдат спит, служба идет, – шепнул мне Дэнчик.

– И не говори, – ответил я, задумчиво следя за тем, как размеренно дышит Женя. – Будем будить? Или пусть пока поспит? Слави я еще все равно не наблюдаю.

– Да, пусть спит пока, – согласился Дэнчик.

Оставив товарища, я решил пройтись вдоль книжных рядов. Голова крутилась во все стороны – я старался не пропустить ни одного корешка, в надежде найти что-нибудь интересное. Впрочем, мои тщетные блуждания вскоре убедили меня в том, что ничего действительно стоящего в библиотеке «Совенка» не имелось. Точнее даже не так. Любая книга чего-то да стоит. Правильнее будет сказать, что ничего стоящего для меня. Посади здесь какого-нибудь историка, тот бы уписался от радости.

АПЧХИ!

Дыхательные пути Дэнчика не выдержали всего этого накала, отчего тот громогласно чихнул. Что немедля разбудило библиотекаршу.

– Что? Ольга Дмитриевна, я не… – затараторила Женя, но, поняв, что навестила ее далеко не вожатая, мигом успокоилась. Даже больше – состроила такую недовольную гримасу, будто ей под нос сунули тарелку с биоотходами человеческого происхождения. – Чего приперлись? Еще и шумите тут, не знаете, как себя в библиотеке вести, неучи?

– А тебе, смотрю, вчера мало показалось? – злорадно уточнил я. – Так я всегда готов ко второму раунду.

– Поменьше говори, умник, за умного, может быть, сойдешь, – зевнула Женя, совершенно не обратив внимание на озвученное ей противоречие. Вот уж воистину – лишь бы ляпнуть. – Чего надо, спрашиваю? Или берите книги, или катитесь отсюда, не мешайте человеку работать.

– О да, плющить харю это ведь такая ответственность, – хмыкнул Дэнчик. – Полки бы хоть, что ли, протерла для приличия. Дышать ведь невозможно.

– Надо будет – протру! – рявкнула Женя. – И вообще, это не моя обязанность.

– А что, кстати о птичках, входит в твои обязанности? – после оброненной ей фразы мне действительно стало интересно. – Сидеть тут сутками и зарабатывать геморрой вкупе с искривлением позвоночника?

– Слушай меня внимательно, хунта ты высокомерная, – высоким голосом заговорила Женя, неуклюже поправив торчащий вихор. – Я не…

Договорить та не успела, и что она там «Не» осталось тайной за семью печатями, ибо в библиотеку впорхнула Славя.

– Всем привет! – радостно поздоровалась активистка, мгновенно разрядив тем самым накалившуюся обстановку. – Простите, что задержалась, решила по дороге покормить белочек. Жень, а ты уже подписала ребятам обходной?

– Нет еще, – хрипло ответила та. Затем уставилась на нас, подобно барану на новые ворота. Кажется, присутствие помощницы вожатой очень благоприятно сказывалось на Женином характере. – Чего стоим? Давайте ваши бумажки. Читательские билеты заводить будем?

– Может быть чуточку позже, – прошипел я. – Как только названия книг можно будет разобрать из-под слоя пыли.

Видно было, как она борется с тем, чтобы не ответить на мое замечание как подобает. Не рискуя терять лицо перед Славей, загнала себя в угол. Довольствуясь такой маленькой победой, мы с Дэнчиком молча протянули библиотекарше «бегунки». Язвительно улыбнувшись, она нарочито аккуратно поставила в каждом по своей закорючке.

– Добро пожаловать в «Совенок», – гаденько улыбнулась она, протягивая нам наши листочки.

– Жень, а я с хорошими новостями – Максим с Денисом все же согласились участвовать в нашей постановке, – «обрадовала» ее Славя. Библиотекарша так и засветилась от счастья. – Так что можем сегодня уже начать полноценную репетицию.

– Не можем, – мрачно ответила та. – Ко мне после утреннего дежурства Ольга Дмитриевна подходила, сказала, что Селезнева умудрилась каким-то образом гриппом заболеть. Со вчерашнего вечера у Виолы лежит. Ее, скорее всего, в больницу будут класть. Так что остались мы временно без Кубыркиной.

– Какой ужас, бедная девочка! – взволнованно воскликнула Славя, прикрыв ротик рукой. Все же не чуждо ничто человеческое нашей активистке. Убеждаюсь в этом очередной раз. Хорошая она девушка, на самом деле. Пусть и с некоторыми закидонами. По крайней мере, здоровье пионеров ее заботит намного больше, чем какая-то постановка. Чего, кстати, нельзя было сказать о Жене. – Надеюсь, что с ней все будет хорошо. Жень, ну ты тогда сможешь пока за нее речи проговаривать?

– А есть выбор? – скривилась библиотекарша. – Буду временно за двоих отдуваться. Но надо срочно искать новую Кубыркину. А то мы так далеко не уедем.

– Найдем, – твердо заявила Славя. – Лагерь большой, наверняка кто-то да захочет принять участие в нашей постановке.

«Ага, мели, Емеля, твоя неделя», – почему-то пронеслось в голове у меня.

– Твои слова, да ему… – библиотекарша махнула рукой в сторону бюста Ленина. – В уши. В общем, после полдника всей труппой собираемся в книгохранилище. Посмотрим, какие из наших безусловно уважаемых новичков… театралы.

При этом смотрела четко в мою сторону. Знаете, это уже начинало становиться личным. Если наши перепалки с той же ДваЧе напоминали, скорее, эдакую безобидную игру «кто кого задавит авторитетом», без каких-либо признаков настоящей агрессии по отношению друг к другу, то здесь мне уже начиналось хотеться без шуток задавить эту заносчивую жабу.

– Обязательно посмотрим, – не удивлюсь, если мой голос был сейчас холоднее абсолютного нуля. Раз уж даже Славя как-то испуганно ойкнула.

– Ладно, нам пора, – Дэнчик недвусмысленно дергал меня за рукав, другой рукой нарочито покашливая в кулак. – Славь, ты идешь?

– Да-да, – поспешно ответила та, удаляясь вслед за ним.

Поиграв напоследок пару секунд с Женей в гляделки, я также покинул недоброжелательные стены этого мрачного храма мудрости. Свежий воздух меня немного отрезвил. Я допустил просчет. Позволил ей вывести меня из себя. Не знаю, виной ли тому усталость, давление советской пропаганды внутри библиотеки, или же пространственно-временные перемещения немного меня выбили из колеи. Ладно, была у меня такая одногруппница. Тоже вечно с ней собачился. А она еще и подружкой Кристины была… Короче, не впервой я на родео.

– Ну вот зачем ты с ней зацепился? – укоризненным тоном отчитала меня Славя.

– Она меня первая зацепила, если ты не заметила, – возмутился я.

– Мог бы просто проигнорировать, – взгляд активистки как-то уж слишком быстро потеплел. – Женя очень сложный человек, я сама иногда не понимаю, откуда в ней столько язвительности. Иногда просто стоит пропускать такое мимо ушей. Целее будешь.

«Не тронь говно, вонять не будет», – перефразировал я ее высказывание на более привычный лад.

– Может и так, – я принял тактическое решение о временном отступлении. Сейчас просто лучше было согласиться. Контекст не важен. Да и, если подумать, то Славя была так-то права. Кто же виноват, что мое эго просто-напросто не позволяет промолчать.

– Ладно, Славь, и ты, Макс, предлагаю оставить все склоки в этом здании. Ведите нас уже к цели, товарищ помощник старшей вожатой смены, – Дэнчик таким нетривиальным способом решил нам обоим напомнить изначальную цель нашей встречи.

– И то верно, – отметила Славя. – Сейчас бы, конечно, отсюда удобнее всего было бы дойти до спортивных секций, но Борису Александровичу временно пришлось отъехать, так что туда придется идти в последнюю очередь. Ну, пойдемте тогда навестим Сашу с Сережей.

Кого? А, блин. Даже не сразу понял, что речь о Шурике с Электроником. Мать честная, уже нормальные имена перестал воспринимать в этих ваших «Совенках».

Славя твердой походкой зашагала впереди, Денчик почти с ней рука об руку. Мне же отвелась роль стороннего наблюдателя. Ну, да и ладно. Меня устраивает.

– Ну вот, как вчера и обещала, показываешь мне лагерь, – неловко заулыбался мой друг, в попытках завести беседу.

– Честно говоря, я не совсем так себе это представляла, – ответила Славя, мечтательно глядя в небо.

– А как?

– В более непринужденной обстановке, – пожала плечами девушка. – Чтобы не нужно было никуда спешить. Размеренно гулять, наслаждаясь природой и осознанием того, что ты живой.

– Ага, с Панам… то есть, с Ольгой Дмитриевной поди так понаслаждайся, – иронично отметил Дэнчик. – Она, чувствую, живет по незыблемому армейскому правилу – солдат срочной службы должен быть постоянно чем-то занят.

– Так и в повседневной жизни человек должен быть постоянно чем-то занят, – высказала мнение Славя. – А то какая же это жизнь? Скука же.

– Ну, блин, заниматься-то разными вещами можно, – возразил Дэнчик. – Это совершенно необязательно должны быть какие-то общественно-полезные работы.

– Ну, я и не имела в виду только их, – мягко улыбнулась активистка. – Я вот, например, стараюсь в свободное время подкармливать зверушек – белочек, там, ежиков. А еще у нас, кстати, по лагерю бегает собачка. Правда, она какая-то нелюдимая. Пыталась ее приручить, а она никак не дается.

– Собачки и прочая живность – это к Максу, – кивнул Дэнчик в мою сторону. – Он же у нас будущий ветеринар.

Ветеринарный врач, вашу Машу!

– А я на краеведа пойти хочу. Всегда интересовалась историей родной страны, – глазки у Слави хитро забегали, прежде чем вновь остановиться на моем товарище. – А ты на кого думаешь пойти учиться после школы?

Дэнчик застопорился. Он явно уже давно не задумывался о подобном вопросе. Я пока решил не вмешиваться. Пусть для начала сам попробует выкрутиться. Не вечно же его нянчить, в конце-то концов?

– Когда-то хотел связать свою жизнь с футболом, – признался он. – Но теперь не знаю.

– Почему? – видимо, такое откровение нашло очень большой отклик в сердце нашей активистки. Слишком уж эмоционально отреагировала.

– Не уверен, что смогу прыгнуть выше головы, когда это потребуется, – печально улыбнулся мой друг.

– Могу тебя заверить, что этого и не требуется, – Славя вновь включила нравоучительный режим. – Я полностью уверена, что ты сможешь со временем добиться необходимых тебе результатов, не прибегая к каким-то излишкам.

– А если на секундочку предположить, что я примерно догадываюсь, каких я результатов смогу добиться за последующие десять лет и на их основе с куда уже большей уверенностью заявить, что они меня не устраивают? – осторожно спросил Дэнчик.

– Тогда, если уж так ставить вопрос, тебе стоит проанализировать эти результаты, твой путь к ним, понять, что ты сделал не так и сделал ли вообще, подчеркнуть самое необходимое и удвоить это. Все ведь просто! – Славя говорила с такой легкостью, будто ей каждый день приходится выслушивать стенания почти что тридцатилетних дяденек. И ведь все по делу говорила. Ни добавить, ни прибавить.

– Тебя послушать, так ведь и действительно все начинает казаться довольно простым, – признал Дэнчик.

– Люди часто все пытаются усложнить, – Славя взяла его за руку, отчего тот покрылся видимыми даже невооруженным взглядом мурашками. – Зачем – известно лишь им одним. Иногда нужно просто подумать под другим углом.

Они замерли, смотря друг другу в глаза. Затем, сообразив, что тут что-то не так, резко отдернулись. Эх, пропал момент.

– Спасибо за совет, – пробормотал Дэнчик.

– Да не за что, – ответила чуть покрасневшая Славя. – Ты, кстати, в курсе, что мы сегодня с тобой заступаем в вечернюю охрану столовой?

– Да, вожатая что-то такое говорила утром, – протянул Дэнчик. – Жду с нетерпением.

Мы уже почти подошли к воротам, прежде чем остановиться у небольшого одноэтажного здания. По правую сторону от двери гордо расположилась почти выцветшая вывеска «Клубы».