Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 67 страниц)

До сих пор, как вспоминаю его рожу – тошно на душе становится.

С другой стороны, это же деревня, тем более, Советская, кого я ожидал тут увидеть? Выпускников МГУ, сплошь облаченных в Хуго Босс с Лакостами?

– Макс? – повторно полюбопытствовал Дэнчик.

– А, это… Гермолаич какой-то, – ляпнул я.

Мой друг в ответ закатил глаза и, слезши с велосипеда, направился к шайке. Постояв немного, я пошел за ним, уповая что даже при худшем раскладе эти парни не станут дурить ввиду габаритов впереди идущего пионера.

Какое-то время троица просто остолбенело таращилась в нашу сторону, прежде чем один из них, сравнимый по габаритам с Дэнчиком, за исключением лишь того факта, что за место мышц его телеса представляли сгусток липидов, подал голос:

– Ба, Ромка, зацени, какие кадры к нам занесло! Слышь, слепошарый, а ты чего, спросонок не заметил, что на детский велик сел?

Ну твою-то мать, вот так и знал, что первым делом их привлечет «Олимпик». Спасибо большое, Ольга, блин, Дмитриевна! Ладно, спокойствие. Знаю я этот типаж, перед такими главное не показывать страха.

– Нормальный транспорт, главное – ездит, – процитировал я кастеляншу. – Можешь попробовать усадить на него свою жирную жопу…

– Максон, твою мать… – прошипел сквозь зубы Дэнчик.

–… и самостоятельно убедиться.

– Чего вякнул, козел очкастый? – ощетинился толстяк. Но тут же стушевался, стоило, как я понял, Ромке чуть приподнять руку. На безымянном пальце я заметил у него что-то на подобии печатки.

– Заблудились, парни? – спросил тот серьезным, раздумчивым голосом. Но глаза его возбужденно сверкали.

Кажется, что этот паренек в коже не особо настроен на конфликт. Хотя, пес его разберешь. Этот-то всяко поумнее жирдяя будет. Может, прощупывает почву, ищет уязвимые места.

– Мы Гермола… Тьфу, блин. Сторожа мы ищем, – ответил Дэнчик.

– А зачем он вам? – проговорил Ромка все тем же раздумчивым голосом. Случайно или нет, но одновременно с этим он сунул руку в карман и достал нож-бабочку, начав ее демонстративно покручивать. Я непроизвольно в этот момент дернулся. По лицу же Дэнчика трудно было что-то сказать, но выглядел он по крайней мере максимально пофигистично. Это успокаивало. – Игорянь, как думаешь?

– Да хер его знает, Ромка, – пожал плечами третий из компании. – Но чего-то мутные они какие-то. Разузнать надо. Вдруг не по делу приперлись. А Ермолаич таких не любит.

– Почту забрать для пионерского лагеря «Совенок». Слыхали, наверное, о таком, он тут недалеко, – очень уж не хотелось, чтобы они начинали что-то «разузнавать», Да и потом, упоминание лагеря могло остудить начинающий разгораться пыл хулиганов. Ибо, раз мы из лагеря, то за нами стоят взрослые. А эти взрослых должны как огня бояться. Мне хотелось так думать, честно говоря.

– Гыгы, пионеры, мля, – затрясся толстый. – А где же ваши красные тряпки? Мамочка постирать забрала?

Хотелось ответить что-то по типу «Все тряпье твоей отдали», но благоразумно подумал, что лучше промолчать. Думаю, они уже убедились, что мы не из трусливых. Вестись на такие глупые провокации – не самый разумный поступок.

– Костян, да заткни ты хлебальник уже, – неожиданно жестко осадил того Ромка. – Боже, как же ты порой бесишь…

Игорь хохотнул. Костян в ответ на замечание своего покровителя неуверенно обнажил подгнившие местами зубы. Сомнений больше не оставалось – кожаный пижон действительно был у них за старшего.

– «Совенок», говоришь, – продолжил Ромка, вновь обращаясь к нам. На удивление, теперь в его голосе сквозило дружелюбие. – Как же не знать. Один из лучших лагерей в стране, чтоб его…

Казалось, будто пижон сейчас что-то стремительно прикидывает в своей голове. Нож-бабочка при этом эффектно перебрасывался из одной руки в другую.

– Да, так поговаривают, – Дэнчик потихоньку приближался к парню, дабы в случае чего резким выпадом выбить из рук нож. Это можно было понять по тому, как его зрачки следили за траекторией полета убийственного металла. И я очень надеялся, что у него это получится, если дело дойдет до такого.

– А вы че, ботаны типа дофига? – высунулся из-за Ромки Игорь.

– Да нет, не сказал бы. Мы там по ошибке оказались, – ответил Дэнчик. И даже, по сути-то, правду сейчас сказал, что самое интересное.

– Ладно, хер бы с ним со всем этим. Вы лучше скажите, Алису Двачевскую часом не знаете? – неожиданно упомянул Ромка нашу рыжую бунтарку, подкуривая очередную сигарету. У меня после этого в животе похолодело – какие у Алисы могут быть дела с этим типом?

– Рыжую-то? Знаем, – кивнул Дэнчик.

– Я ее сигаретами снабжаю, – в голосе Ромки слышались зачарованность и отвращение. – Маякните ей, что буду ждать ее завтра где обычно, часов в девять вечера. Я бы и сам, но западло опять до лагеря пилить.

Минуточку… Так это его, получается, на прошлой смене Алиса поймала, подглядывающим за пионерками? Образ крутого хулигана в моих глазах после этого мигом рассеялся. Строит из себя черти что, а на деле его девчонка к стенке прижала. Пусть даже это и была Алиса.

– Чего ты там скалишься, дрищ? – заметил мою ухмылку Костян.

Я деловито поправил очки и уже собирался вновь проехаться по нему крепким словцом, как вдруг…:

– Эй, чего тут за столпотворение, я не понял?

Из домика напротив высунулся старый, лет под восемьдесят, дедушка с ружьем наперевес. Друзья хотят покушать, пойдем, приятель, в лес, чтоб вас…

– К Вам из пионерлагеря пришли, Георгий Ермолаевич, – радостно улыбнулся Ромка, что его лицо на мгновение чуть ли не стало, как у того ангелочка.

– Ааа, за почтой, – протянул дед, пряча ружье. – Заходите, сынки, сейчас все вам выдам.

Мы всей толпой внимательно следили, как Георгий Ермолаевич исчезает в своем домике. Как только ставни захлопнулись, я вопросительно посмотрел в сторону хулиганов.

– Короче, я надеюсь, вы все усекли, фраера, – повторил Ромка, сплевывая бычок от «Беломора» в кусты. – Все, парни, погнали до ларька, по пивку возьмем.

– Слышь, Ромка, мы чего их, просто так отпустим? – возмутился Костян.

– Ну, валяй, махай кулаками, тебя же жирной свиньей назвали, – плотоядно улыбнулся пижон. – Думаю, что тот здоровяк на тебе неплохо оттянется.

– Не то слово оттянется, – вторил Ромке Игорь, в чьем голосе слышалась какая-то скованность.

Троица двинулась вглубь деревни. Костян только подзадержался.

– Я тебя запомнил, – рычит. – Говна кусок.

И ушел следом за остальными.

А мне оставалось лишь пожимать плечами. Я тебя тоже люблю, думаю.

– Макс, ну ты совсем обалдел? – повернулся ко мне тяжело дышащий Дэнчик. Глаза – бешеные.

– А что – молчать надо было? – хмурюсь. – Такие, как эта пародия на прямоходящее и борзеют только потому, что им все ссут слово поперек сказать. Типа, – я не я и хата не моя. Вот они и садятся на шею. А если и дальше будем язык в жопу засовывать, так и срать, извини меня, на нее начнут.

– А вот прыгнули бы они сейчас на нас – ты бы чего делал? – спрашивает Дэнчик.

А вот… хрен его знает, если честно. И коленочки чего-то сразу потряхивать начало. Я достал электронку, сделал пару успокоительных тяг и сунул сигарету другу.

– Да не прыгнули бы они, – отмахнулся я. – Они ж тебя зассали, сам ведь это, поди, прекрасно понял.

– Ты думаешь, – криво усмехается Дэнчик. – Что им не пофиг и что у них хватает мозгов на такую банальную вещь, как инстинкт самосохранения? Я чего-то немного сомневаюсь в этом деле. Ты уж прости мою детскую недоверчивость.

Я морщусь, понимая, что действительно поступил немного неразумно. Ну, чего уж теперь говорить, что было, то было. Повезло дураку, что рожа на боку.

– Вот не верю, что я тебе это говорю, Макс, но будь немного прагматичнее. Пустое геройство – оно нафиг никому не уперлось. Ладно, айда за почтой, – Дэнчик возвращает мне электронку, и мы вдвоем идем в сторожку, через стоящий скорее для виду маленький заборчик, крепко сжимая свои велосипеды.

Домик Георгия Ермолаевича встретил нас просторной комнатой, со столом посередине, где хозяин уже зачем-то расставлял фарфоровые чашки. В углу возвышалась русская печь, недалеко от входа на, предположительно, кухню. По правую сторону от нас была еще одна дверь, ведущая в спальню.

– Вы, парни, конечно, везунчики, – качал головой старик. – Не успели приехать, а уже с Лукашевичем и его отморозками встретились. Я вас в окно увидал – сразу понял, что лучше с ружьем высунуться. Дабы избежать всякого…

– Спасибо… наверное, – тихо ответил я. Нормальный тут, смотрю, авторитет у этой троицы. А видок деда действительно производил определенное впечатление.

– А чего ж никто ничего не сделает с этим Ромкой и его дружками, раз уж даже Вы их отморозками называете? – спросил Дэнчик.

– Дык, а что ж с ними сделаешь-то, Костя с Игорьком единственная молодежь на деревне, пусть и отморозки, но рукастые, из песни слов не выкинешь. А Лукашевич он только летом объявляется, да и дед его – полковник в отставке. Вот и приходится терпеть их выходки. Ладно, – продолжил Георгий Ермолаевич. – Присаживайтесь за стол, можете не разуваться, я пока на кухню, за чаем.

– Да нет, что Вы, не надо, – смущенно мотнул головой Дэнчик из соображений вежливости. А вот я бы, честно говоря, не отказался. И от чая, и от стула, сидя на котором и выпил бы этот чай.

– Надо-надо, – мягко возразил Георгий Ермолаевич. – А то я вижу, какие вы бледные сейчас оба. Попьете чаю, я вам почту отдам и езжайте с миром. Ох, ну и утро, что ни час, то новая морока…

Ворча, сторож исчез в кухне, оставив нас с Дэнчиком наедине с фарфоровыми чашками и в небольшом недоумении.

– Сами-то откудова? – донесся с кухни голос.

– Да, знаете… с Москвы, – помедлил с ответом я.

– Городские, стало быть… Чего там в столице-то? Говорят, неспокойно очень.

– Да нет, нормально, вроде, – надеюсь, что его этот ответ устроит, ибо я и в своем мире не особо шарил за все тонкости Перестройки, а тут уж и подавно.

– Ну хоть где-то нормально… А у нас тут ужас что. Считай, каждый на свои силы порядок в деревне и хозяйстве поддерживает. Благо, хоть денег немного, но есть у каждого. Тут же старики в основном, а нам многого-то не надо.

– Деревня, на самом деле, очень красивая, – отметил Дэнчик. – Так что у вас отлично получается.

– Ага, получается… Обидно только – всю жизнь без гроша в кармане…

Георгий Ермолаевич вернулся с чайником и тарелкой с парой бутербродов с сыром. Все так же мило улыбаясь, он любезно разлил по кружкам кипяток, а сам сел напротив нас.

– Сыр домашний, Нюрка делала… А, да откуда вам знать-то ее, чего я тоже… Ну, за здоровье, пионеры!

– Спасибо, Георгий Ермолаевич, – я посмотрел на чай. Да, мутноватый, но аромат замечательный. Я сделал маленький глоток. И вкус чудесный.

Сторож рассказывал что-то, а я отметил, что он хорошо сохранился для своих лет. И совсем без проблем с памятью, как говорила Панамка. Высокий, с роскошной серебряной бородой. И глаза такие – синие-синие, хоть и уже потухающие.

– Простите, Георгий Ермолаевич, а «Совенок» наш, он вообще, ну, старый? Что Вы о нем можете рассказать? – спросил я, решив таким образом постараться узнать что-нибудь, что могло подтолкнуть к разгадке нашей непростой ситуации.

– Дык, ты бы это лучше у вожатых своих поспрашивал бы, – растерянно отозвался тот.

– Ой, да будто Вы не знаете, что вожатые такой ерундой заниматься не будут, – я картинно надул губы. – Ну, пожалуйста, расскажите.

– Ну, довольно-таки старый, – призадумался дед. – Да и знаю я не особо многото. В пятидесятых «Совенок» основали. В Райцентре завод стоит, ему и принадлежит лагерь.

– Понятненько… А с ним связаны какие-нибудь, не знаю, загадочные истории? – спросил я, сделав еще один глоток чая и протянув руку за бутербродом. – Вдруг там, например, пионеры пропадали? Или в окрестных лесах существ видели непонятных?

– Скажешь тоже, – добродушно улыбнулся Георгий Ермолаевич. – Ни о какой мистике отродясь не слыхал. Хотя у вас, пионеров, когда страшных историй друг от друга наслушаетесь – каждая тень вурдалаком становится. Хотя одна история все же есть! – неожиданно воскликнул он, словно ему открылась великая истина. – Корпус один закрыли лет пять назад. И стоит он заброшенный до сих пор. И никто с ним ничего не делает, хотя уже были жалобы, что там любопытные пионеры то ногу, то еще чего повредят. Но в остальном – все, я тебе тут, сынок, больше не помогу ничем.

Короче, ясно, что ничего не ясно. Ни о каких призраках, сумасшедших бабках и девочках-кошках старик отродясь не слышал. Хоть про корпус обмолвился, и на том спасибо. Надо будет, кстати, наведаться туда, как представится возможность. Если его действительно даже после многочисленных жалоб не сносят, то в теории там можно будет узнать что-нибудь интересное.

После чашки чая действительно стало легче. Георгий Ермолаевич сначала проверил окно, смотря, не караулит ли нас Ромка с дружками, после чего вынес коробку с письмами.

– Давайте, – принял ее Дэнчик. – К себе на багажник погружу. Ну тебя, Максон, с твоим «Олимпиком».

Поблагодарив деда за гостеприимство, мы вышли на улицу. Дэнчик снял ремень и привязал им коробку с письмами к решетке багажника, после чего мы со спокойной душой оседлали наших коней-поней. Можно было трогаться в путь.

Комментарий к ДЕНЬ 4. ЗА ВОРОТАМИ

Обложечку тут сделал, хех)

А в остальном – полет нормальный, держимся 😅

========== ДЕНЬ 4. ЗМЕИ, ИЕРОГЛИФЫ, РОК-Н-РОЛЛ ==========

Комментарий к ДЕНЬ 4. ЗМЕИ, ИЕРОГЛИФЫ, РОК-Н-РОЛЛ

Из хороших новостей – вроде как в Мск закончилось сами-понимаете-что, я живой и почти довольный, возвращаюсь в привычный режим)

Из плохих… А, пофиг, поныть всегда успею.

Я еще тут сподобился полностью распланировать дальнейшее содержание фика, получилось… обширно. Так что мы тут с вами надолго. А уж плюс это или минус – решать сугубо вам, дорогие читатели)

Дорога назад заняла у нас больше времени, чем планировалось, поскольку, как оказалось, ехать пришлось в горку, к чему мой организм оказался совершенно не готов. Несколько раз приходилось слезать с «Олимпика» под видом того, что велосипед лихорадит, но на самом деле мне просто хотелось передохнуть. Тут и на обычном мне тяжеловато пришлось бы, а на таком-то крохе и подавно.

Когда на горизонте наконец-то показались ворота лагеря, я уже просто готов был слезть с велика, схватить его подмышку и побежать до ворот на своих двоих. Однако я мужественно дотерпел до конечной точки нашего маршрута, остервенело крутя педали и молясь, чтобы при этом не слетела цепь.

Хотя, даже если бы она и слетела, то уже плевать. Лагерь-то – вот он, рукой подать.

У ворот собралась группа вооруженных кисточками пионеров. Забор подкрашивали. За старшей у них была Славя, которая, облаченная в черную спортивную форму, прохаживалась вдоль вверенной ей рабочей силы, изредка помогая ребятам с покраской.

– Утро, смотрю, начинается не с кофе, – поприветствовал Дэнчик активистку.

Славя бросила в нашу сторону утомленный взгляд, но все же нашла в себе силы улыбнуться:

– О, ребят, вы вернулись! Это хорошо, а то Ольга Дмитриевна там уже за вами, поди, хотела кавалерию отправлять.

– Да, пришлось задержаться, нас сторож чаем попотчевать решил, – ответил Дэнчик. – А отказываться уж как-то неудобно было.

– Понимаю. Ну, это хорошо, что вы составили компанию пожилому человеку. Ему, наверное, было очень приятно.

О другой встрече, естественно, ни слова. Нечего этому ангелочку знать такие подробности.

– Помочь, может быть? – предложил мой друг, спешиваясь со своего транспорта.

Ну вообще отлично! Правильно, дружище, подряди нас на покраску забора, нам же заняться-то нечем, окромя этого. Тоже мне, маляр-столяр шестого разряда.

– Ой, да нет, что ты, не нужно, – ответила на мою радость Славя, смущенно опустив глаза. – Ребята и так отлично справляются. Но если ты хочешь им помочь, то думаю, что они тебе будут очень признательны, – так, обо мне речи не идет, уже радует. – Но только для начала вы оба до Ольги Дмитриевны сходите, она вас ждет у себя в домике.

– Нууу… А это обязательно? – протянул Дэнчик, определенно не горя желанием заниматься чем-то не под крылом золотоволосой красавицы. – А то вдруг у нее самой для нас другие поручения найдутся?

– Это вполне возможно, – кивнула Славя. – Но ты ведь не собираешься весь день с письмами и ее велосипедом таскаться, правильно?

Дэнчик с тоской посмотрел на привязанную к сиденью коробку. Ноша и вправду обещала стать лишней обузой на пути к приятному времяпрепровождению.

– Но ты можешь сказать, что уже обещал помочь здесь, Ольга Дмитриевна поймет. Благоустройство лагерного быта у нее в приоритете, чем какие-то мелкие задачки. Да и я все же была бы очень рада, если бы ты пришел ко мне… То есть, к нам, конечно же к нам.

Девушка смущенно поджала губы и отвернулась. Ухмыльнувшийся Дэнчик подошел к Славе и легонько повернул к себе, держа при этом за руку.

– Если ты так хочешь, то я приду, – пообещал он. И такая нежность в глазах, любо-дорого смотреть прям было. На меня бы так кто смотрел.

Я про себя одобрительно улыбнулся и, стараясь не привлекать к себе внимания, откатил «Олимпик» к дорожному знаку. Прислонил его к столбу, а сам присел на сидушку велосипеда, с травинкой в зубах, запрокинув голову так, что солнечные лучи принялись приятно щекотать нос. Прикрыл глаза, поняв, что, пока эти двое там воркуют, могу себе позволить пару минут отдыха.

– Ну, просто я не хотела бы, чтобы это все выглядело, как будто я тебя использую, – донесся до меня голос активистки.

– Да брось, Славь, я даже и не думал об этом! – горячо откликнулся Дэнчик. – Тем более, напоминаю, что я изначально сам вызвался помочь.

– Ладно… Слушай, Денис, от тебя так пахнет зубной пастой… Впервые вижу, чтобы человек уделял такое внимание гигиене рта, – произнесла Славя с восхищением. Я разразился немым хохотом, дав волю фантазии касательно лица моего друга в данный момент. Открывать глаза мне еще было очень лениво.

– Ну, что поделать, пионер должен быть всегда чист и опрятен, – отозвался тот, скрежеща зубами.

– А хочешь, мы потом, как все сделаем, пройдемся по окраине леса, покормим белочек? – предложила заговорщицким тоном девушка.

– С удовольствием, – с готовностью ответил Дэнчик.

– Но если у Ольги Дмитриевны найдутся для вас задачи, которые объективно будут важнее покраски забора, то вы останетесь при ней! – вернула Славя официоз в голос.

– Да пофиг мне на ее задачи, – опрометчиво ляпнул тот.

– Денис! По ушам получишь!

– Шучу я, не ругайся. Ну, так мы пойдем?

– Идите, – тихо ответила Славя.

Эх, недолго музыка играла. А я только откисать начал. Потянувшись, заставил себя встать с «Олимпика» и, перехватив его за ручки, двинулся следом за товарищем внутрь лагеря.

Чем ближе приближался полдень, тем больше начинала устанавливаться типичная для этих мест жара. Потеплело резко, настолько, что сразу в голове прочно засели мысли о холодной газировке и пляже. В течении всего дня. Только я, песочек, книжка и, желательно, какой-нибудь навес. Вот хоть бы раз, блин, для приличия дождик полил. А то уже ну совсем ни в какие ворота.

– Ты сразу к Панамке? – уточнил я, когда мы с Дэнчиком добрались до площади.

– Ну да, смысл мне с тобой до склада таскаться, – пожал плечами тот. – Давай, в темпе возвращай этого жеребца в стойло, я пока постараюсь вожатку еще на чаек уломать, раз она нам должна была бутерброды, как ты говорил, оставить.

– Вот ты Кадавр желудочно неудовлетворенный, – смеясь, заметил я. – Там поел, тут поел… Того и гляди, скоро будешь бегать по всему лагерю и кричать «Абырвалг! Абырвалг!». Ладно, давай, увидимся.

– Знаешь, это уже явное преувеличение. У меня просто растущий организм, чтоб ты знал! – бросил уже на ходу Дэнчик.

– Ага, растущий… Ввысь или вширь, разреши уточнить этот тонкий момент?

Тот не стал ничего отвечать. Ну да и ладно. Похрустев позвонками, покатил «Олимпик» в сторону склада. Особо решил не торопиться, ибо ну его нафиг – сейчас ведь только попадись Оленьке на глаза, взаправду ведь заставит какую-нибудь хрень выполнять для нужд лагеря. А так я вроде бы и при деле – велосипед казенный возвращаю. Не подкопаешься.

Но как бы я не старался растягивать удовольствие – здание склада все постепенно увеличивалось и увеличивалось, да и Дэнчик мне вряд ли «спасибо» скажет, если я и дальше буду тянуть время, так что под конец все-таки прибавил шаг. Я уже подходил к территории кастелянши, как вдруг услышал оттуда женский вопль искреннего ужаса. Особо я не раздумывал – отбросив «Олимпик» в сторону, я рванул внутрь помещения, как герой боевиков.

– Кто кричал? Что происходит? – оповестил я весь склад о своем прибытии.

– Шо ты орешь? Совсем ополоумела? – донесся до меня недовольный возглас кастелянши.

– Анна Петровна, там змея! – сей пронзительный голос явно принадлежал Лене. Сопровождался он звонким Алисиным смехом.

– Что змея? Где змея? Ой, кошмар, ой с сердцем плохо! – запричитала старушка.

– Ну все, бабусь, эвакуируйся, – нарочито ласково произнесла Алиса. – Лен, ну хорош, слезай оттуда!

– И не подумаю! – воскликнула фиолетоволосая. – Я потеряла ее из виду и не спущусь, пока не смогу убедиться, что ее тут нет!

Ориентируясь на голоса, я вскоре вышел на всю троицу. Моим глазам предстала весьма комичная картина – дрожащая Лена восседала на самой верхней полке одного из стеллажей, мертвой хваткой вцепившись в опору, Анна Петровна, судорожно сжимая в руке веник, обеспокоенно стреляла глазами по углам и лишь одна Алиса, с крайне довольным видом, сохраняла спокойствие, лениво теребя косички.

– О, Макс, – бодро улыбнулась она мне. – Ты прям вовремя. Я теперь даже не жалею, что мне Панамка разнарядку втюхала – такое шоу бы пропустила.

Рыжую я сейчас не слушал, ибо мое внимание полностью привлекла Лена. Я случайно осознал, что абсолютно не понимаю, как она без подручных средств умудрилась взобраться на эту верхотуру.

– Лен, а ты… как там оказалась?

– Не знаю, само как-то получилось, – неуверенно протянула девушка, с опаской всматриваясь в темный пол склада.

– Допустим…, – ладно, думаю, что ответ на сей вопрос заставит меня мучиться бессонницей до конца смены уж точно.

– Летать научилась моя пташка, – издевательства над Леной, видимо, доставляли Алисе немалую порцию удовольствия.

– А это вообще точно змея? – решил уточнить я. – Вдруг это просто ремешок чей валялся?

– Не, Макс, точно змея, – тонко улыбнулась Алиса, посматривая в сторону подруги. – Гадюка, наверное. Или гюрза.

Лена так жалобно взвыла, что мне стало даже как-то обидно за нее. Человек и так боится, причем, судя по лицу, чуть ли не до самой настоящей истерики, а Алиса масла подливает. Не есть хорошо. Сделав обеспокоенное лицо, я выглянул за плечо рыжей:

– Ой, а там не…

Реакция последовала незамедлительно. Взревев как выпь, Алиса прыгнула ко мне в объятия. Тяжело дыша, слегка подрагивая губами, принялась нервно водить головой по сторонам. Ладно, не буду затягивать, хватит с нее.

– Упс, показалось, – усмехнулся я.

– ЧТО? – рыжая тут же вырвалась из моих руку и принялась молотить меня кулачками. – Ах ты, юморист недоделанный! Да я тебя в муку сотру! Да я… Да я…

Не найдя больше никаких угроз, Алиса обиженно надула губы и, топнув ногой, отвернулась.

– Прости, рыжуль, не специально, – продолжил нарываться я.

– Я тебе не рыжуля, – пробубнила та. – Совсем уже страх потерял.

– Да чавой вы тут базар развели? – вскрикнула Анна Петровна, размахивая веником. – Идите ловите эту гадость ползающую!

– Ну Анна Петровна! – дало о себе знать игривое настроение после удачного прикола над Алисой. – Для человека науки, вроде меня, эта змея является прекрасным творением природы. И мне больно слышать, что Вы отзываетесь о ней столь неодобрительно.

– А ты не умничай, ученый, тоже мне! – фыркнула кастелянша, сделав акцент на букве «ё». – У меня в сорок четвертом такая свояченицу укусила. Две недели в больнице маялась.

– Макс, ну пожалуйста, поймай змею! – пролепетала Лена плачущим голосом.

– Мякс, ну позязуста, памай змею, – передразнила подругу Алиса.

– Слушай, Алис, может, ты хочешь помочь? – я решил попробовать взять ДваЧе на слабо. А то чего-то она разговорилась. – В шесть глаз-то всяко быстрее управимся.

– А вот возьму, – та горделиво выпрямила спину. – И помогу!

– А чавой-та в шесть? – не поняла моей самоиронии Анна Петровна. – Вы на шо там намекаете? Я не пойду никуда!

Синхронно вздохнув, мы с Алисой двинулись вдоль стеллажей. Рыжая старалась идти как можно ближе ко мне. Иногда пальцы ее рук случайным образом соприкасались с моими. Но как-то реагировать на это я не торопился. Как там – ждем момента, да?

– Ну что, как прошел тет-а-тет со Славяной?

– Нормально, – язвительно улыбнулась Алиса. – Эта мымра мне с такой сладострастной улыбочкой всучила разнарядку, клянусь, думала, что не удержусь и в рожу ей харкну.

Жестко она… Я даже по началу подумывал уже о том, что не стоит продолжать вести разговор об активистке, но понимал, что рано или поздно придется. Девушки друг друга не то, что даже недолюбливали – чуть ли натурально не ненавидели. По крайней мере Алиса уж точно. И эту проблему нужно было решать. Поскольку у них теперь появилось кое-что общее – мы с Дэнчиком. И, как ни крути, но хотелось бы жить в мире.

– Что между вами происходит? – спросил я, максимально аккуратно подбирая слова. – Я, конечно, понимаю, что две такие разные по характеру девушки вряд ли будут лучшими подружками, но…

– Она меня бесит, – ответила Алиса, будто само собой разумеющееся.

– Да это понятно, – продолжил я. – Но все же должна же быть какая-то причина…

– Нет причины, – перебила меня девушка. – Бесит и все. Раздражает ее напыщенность и правильность. От таких людей добра не жди, ничем не лучше змеюки, которую мы сейчас ищем.

– Ну, Алис, Славя, конечно, та еще зануда, но я не думаю, что она плохой человек…

– О, ну разумеется, селючка у нас святая, зато Двачевская плохая, на танцы не пошла и товарища пастой измазала, верно? – вспыхнула Алиса.

– Да я вообще не это имел в виду, – вздохнул я.

Рыжая в ответ промолчала. Ладно, надо переводить тему. А то сейчас у меня будут проблемы посерьезнее змеи. А примирение подождет.

– Как там Ульянка?

– Как-как… Дуется, – буркнула Алиса. О своей недавней вспышке, видимо, сама предпочла позабыть. – На линейке и за завтраком со мной не разговаривала. Не знаю я, Макс, кажется все-таки, что я в чем-то виновата. Ну при чем тут могу быть я и ее вчерашнее свидание?

Вопрос хороший, да вот только вряд ли я на него отвечу. Дебри женской логики и так запутаны, а уж логики девочки-подростка и подавно.

– Поговорим с ней и узнаем, – смотря на расстроенное лицо Алисы, я все же решил, что черт с ним, с этим моментом, и взял ее за руку. – Не переживай, рыжуль.

– Да хватит! – возмутилась девушка. – Ну не называй меня рыжулей!

– Ладно-ладно, не буду, – капитулировал я.

На одной из полок заметил теннисную ракетку. Недолго думая, решил ей вооружиться. Может пригодиться в качестве вспомогательного средства.

– В бадминтон собрался поиграть? – саркастично хмыкнула Алиса.

– Хочешь ловить змею голыми руками – флаг тебе в руки, – пожал плечами я.

Алиса раздраженно зыркнула на меня сквозь челку и, выдернув руку, гордо зашагала впереди. Потом, видимо, вспомнила, что мы разыскиваем шипящее и не очень приятное на вид чешуйчатое и поумерила пыл, вновь поравнявшись со мной.

Тут я вспомнил про Ромку и в груди что-то недовольно застрекотало. Почему-то мне начало казаться, что не стоит ей докладывать о его словах. Ну, мутный тип же, чего от него можно ждать хорошего?

«А не ревнуешь ли ты часом, Макс?»

Ага, конечно, еще чего. К кому там ревновать? К этому панку недоделанному? И с чего мне вообще ревновать? То, что меня немного занесло еще ни о чем не говорит. Я, знаете ли, личность свободная.

– Мы тут, кстати, когда с Дэном в деревню мотались – друга твоего встретили, – намеренно беззаботно сказал я.

– Друга? – не поняла Алиса.

– Ну, который тебе сиги приносит, – пояснил я.

– А, этот придурок, – махнула рукой девушка. Этот жест и брезгливая интонация по отношению к нему, признаться, меня обрадовали. – Чего он хотел?

– Сказал, что будет тебя ждать завтра в девять где обычно.

– Понятно, – ответила Алиса без особой заинтересованности. – Слушай, Макс, а тебе вообще не боязно? Мне так-то тоже, конечно, но мало ли, вдруг не заметим, наступим, она тебя укусит…

– А почему именно меня? – удивленно изогнул я бровь.

– Ну, не меня же! – фыркнула девушка, весело улыбнувшись.

– Логично… Отсосешь яд тогда по-быстрому, только и всего.

Наверное, тут я уже хватил лишка. Впрочем, я и не произносил эту фразу в контексте звенящей пошлости. Только потом сообразил, что мой язык по своему обыкновению опередил мысль. Но, на мою удачу, Алиса оказалась не настолько испорченной, как Ваш покорный.

– А я не умею… – сконфуженно ответила та.

– Ладно, не переживай, надеюсь, что до этого не дойдет, – подмигнул я.

Выглянув из-за очередного стеллажа, я увидел небольшую, на вид примерно с полметра, свернувшуюся змею. Оливкового цвета чешуя, с темными, расположенными в шахматном порядке, пятнами. Особенно выделялись ярко выраженные желтые отметины на голове. Иными словами – наш возмутитель спокойствия оказался обыкновенным безобидным ужом.

– И это из-за него весь сыр-бор? – недоуменно почесал бровь я, поправляя очки для пущей убедительности своего спокойствия.

– Ты лучше думай, как мы ее ловить будем, – проворчала Алиса.

Змея с шипением подняла голову, и рыжая моментально исчезла за моей спиной.

– Ну, я же не зря взял с собой ракетку, – сказал я, как мне казалось, очень авторитетным тоном.

– А ты видишь, в каком она настроении? – спросила Алиса, косясь на змею с явным опасением. – Вот иди сам и импровизируй. А я буду прикрывать тебя с тыла.

– Подтащи тогда вон то мусорное ведро, – кивнул я в сторону пластиковой объемистой тары в дальнем углу. – Тыловик ты мой.

Я, конечно, понимал, что Алиса ни за какие коврижки не пойдет на отлов вместе со мной, поэтому был готов к тому, что буду вынужден действовать всецело на свой страх и риск. Я выставил перед собой ракетку и двинулся на змею, в расчете на то, что подцеплю сетью пресмыкающееся и, пока оно бы соображало, что к чему, кинул бы ее в ведро и уже со спокойной душой вынес на улицу. Признаться, я сейчас испытывал дикий кайф от ситуации, чувствуя себя настоящим исследователем дикой природы, не скованный стенами ветеринарной клиники, каким я уже давно мечтал быть. Как Владимир Бобров или Джеральд Даррелл.

Но уж оказался умнее, чем я думал. Собравшись в тугой, дрожащий от напряжения узел, бросился на ракетку, а я заплясал вокруг, пытаясь привести свой стремительно проваливающийся план в действие. В один момент мне почти удалось, но змея и в этот раз умудрилась увернуться. Поняв, что с нее хватит, она поползла прочь, шипя, словно газовая горелка. Только что вернувшаяся с ведром Алиса взвизгнула, как увидела, что уж ползет прямо на нее, слишком резко отступила назад, ударившись об стеллаж, отчего тот зашатался и на рыжую голову девушки с глухим стуком свалился какой-то флакон, подозрительно похожий на шампунь. Ойкнув, Алиса по инерции попыталась схватиться за ушибленное место, вследствие чего выпустила из рук ведро, рассыпав по ближайшему радиусу весь находившийся в нем мусор. Я невольно прыснул, а рыжая, смачно выматерившись, внезапно резко сорвала с себя рубашку, оставшись в одном нижнем белье, и, как заправский тореадор, накинула ее на удаляющуюся змею, от чего животное потерялось в пространстве и, свернувшись в кольцо, замерло на месте. Я же, окончательно утратив дар речи, как рыбка несколько раз шлепнул губами, с неописуемым удивлением и восторгом глядя на представившуюся картину с широко распахнутыми глазами.