Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 67 страниц)

Витя, будто со всеми степенями осторожности, жмет плечами. О чем-то задумывается, принявшись вертеть в руках свою кружку. Его взгляд приобрел оценивающее, взвешивающее выражение, какое я редко наблюдал на лицах подростков.

– Ну, отчего же и не поверить, – выдает, наконец, совсем неожиданную фразу. – К любому вопросу, я считаю, нужно подходить творчески. И при любом тезисе поспешный скептицизм, как и уверенность в правоте, мне кажутся дурным тоном. Проведем эксперимент. Допустим, ты говоришь правду. У тебя ведь наверняка есть какие-нибудь доказательства? Миелофон там, какой-нибудь.

Ой, да хоть отбавляй. Одно из этих доказательств у меня как раз в кармане покоится. И как раз-таки это вполне сойдет с натяжкой за миелофон. Я достаю из кармана смарт и протягиваю пионеру. Тот взял его, как мне на секунду показалось, даже с некоторым трепетом.

– Что это? – спрашивает.

– Мобильный телефон, – чутка улыбаюсь я. Трудно объяснить, но в этот момент я словно почувствовал себя каким-то мессией. – Такие в нашей стране только через пару-тройку лет появятся. Хотя нет, даже не такие, о чем это я. Да эры смартфонов еще как до луны пешком. Конкретно эта модель появится в продаже в 2018 году, то есть почти через тридцать лет. А до этого мобильные телефоны совсем иначе выглядели. Сначала были громоздкие, с кнопками, даже в карман не помещались. Потом они становились все компактнее, их стало удобно носить с собой. Потом и кнопки исчезли…

– А как тогда им, получается, пользоваться? – перебивает меня Витя, недоуменно вертя в руках чудо китайской техники.

– Да все просто, – я забираю у него аппарат, включаю экран и захожу в меню вызовов. Сам Витя медленно склонился над экраном, с застывшим на лице довольно странным выражением. – Видишь, на экране появились цифры? На них и надо жать. Телефон работает от соприкосновения пальца с экраном. Там чего-то с электродами связанное, я не очень вдавался в такие подробности, честно говоря.

– Ничего себе… – растерянно прошептал Витя. – Ну, аргумент весомый, признаю. Но…

– Могу показать мои фото и видео из 2021 года, – продолжил я на опережение дальнейших расспросов… – Возможности телефона позволяют их записывать. Но, должен сказать, что выгляжу я на них немного иначе. Видишь ли, мне просто, на самом деле, двадцать семь лет…

– Так, стоп, – решительно поднял руку ошарашенный пионер, при этом все еще украдкой поглядывая на смарт. – Для меня пока хватит и этого… телефона. Я тебе уже и так верю.

– Мы с Дэном уснули взрослыми мужиками в автобусе зимой двадцать первого, – я продолжил говорить, убрав телефон в карман, и внимательно следя за выражением Витиного лица. – А проснулись неделю назад пионерами у ворот «Совенка». Теперь понимаешь, почему я не могу ответить Алисе взаимностью? Я, блин, живу тут, грубо говоря, с мыслью, что меня в любой момент может выкинуть назад в мое время. И зачем, тогда, спрашивается, впадать в безумие, давать себе и ей ложные надежды, если в один прекрасный момент все это может вылететь в трубу?

Витя кивнул, как будто он наконец услышал что-то, что мог понять:

– Да уж, ситуация… неоднозначная, скажем так. А признаться ей, также, как мне, совсем не вариант? Доказать-то свое происхождение у тебя вообще проблем никаких не будет…

– А толку? – развожу руками. – Она не принадлежит моему миру. Нет никаких гарантий, что есть возможность вернуться в XXI век с ней. Только рану разбережу, когда настанет момент.

Пионер нервно прикусил костяшку большого пальца, всем своим видом выражая крайнюю сосредоточенность. Бог его знает, какое масло он там в своей голове гонял, но, судя по некоторой разочарованности в глазах, ни к какому конкретному выводу он не пришел.

– Тогда понятия не имею, что тебе делать, Макс… Разве что только поступить правильно.

Ага, блин, правильно… Знаем мы это болото. Моральная и этическая сторона вопроса – всегда момент очень спорный. Хотя бы потому, что мораль, как известно, для каждого своя. Ты вроде хочешь поступить правильно, но в результате имеешь большие риски наткнуться на гору осуждений. Все потому, что у тех людей просто другая точка зрения. И, безусловно, она имеет право на существование. Только вот насколько эта самая точка зрения верна, если посмотреть на вопрос беспристрастно?

– Понять бы еще, что в моей ситуации правильно, а что нет, – хмыкаю я, также вынимая ноги из воды. Окоченел уже немного.

– Отец как-то мне сказал, что, по большей части, «правильно» – это когда речь идет об общем благе. Но бывают ситуации, когда поступить правильно – это значит поступить так ради одного человека. И не важно, что подумают остальные, – заключил Витя, хлопнув меня по плечу.

– Твой отец, кажется, умный человек, – улыбнулся я.

Тот ничего не ответил, лишь самодовольно кивнул. И мы вновь принялись хорошо молчать. Изо всех сил делая вид, что все нормально. И идет ровно так, как изначально и было запланировано. А еще, смотря на неровно кружащихся вокруг железной дороги чаек, я чувствовал, что огромный камень у меня на душе после этого разговора как будто стал немного легче.

На этот раз молчание нарушил, на удивления для самого себя, я сам. Просто уж больно один вопрос настойчиво на языке вертелся. И то, даже не вопрос, а, скорее, утверждение::

– Как-то ты, Вить, уж слишком спокойно воспринял тот факт, что я из будущего. Даже, знаешь, немного подозрительно.

Тот в ответ только тихо рассмеялся, чем окончательно вогнал меня в ступор.

– Я же тебе говорил, что меня мало чем можно удивить, – подмигивает. – Скажем так, моя жизнь тоже не лишена странностей.

Он сделал паузу. Теперь уже настала моя очередь стать заинтригованным. Немигающим взглядом я уставился на черноволосого пионера. Небо почти полностью затянуло тяжелыми плотными облаками. Казалось, что вот-вот должен заморосить мелкий противный дождичек.

– Ну? – спрашиваю я в каком-то непонятном предвкушении.

– Ой, извини, – будто опомнился Витя. – Задумался. Не знаю просто даже, как это все сказать. Точнее, знать-то знаю, но вот так вываливать, увы, приходится впервые. Хотя, понимаю, что надо. Ты мне доверил свой секрет, выговорился, с моей стороны будет не особо-то и честно не доверить свой… – Он откашлялся, собираясь с силами. – Помнишь, Геннадич в райцентре упоминал егеря, который травит байки про оборотней и вурдалаков?

– Допустим, – осторожно киваю, чувствуя, как по телу начинает бежать легкий холодок.

– Угу… Не сказки это нихрена, – продолжил Витя уже каким-то совсем другим голосом. – Имел честь прошлым летом на собственной шкуре убедиться.

Вновь замолкает, упорно почему-то стараясь отвести глаза в сторону. Я уже вообще ничего не понимаю. Какие еще, к черту, вурдалаки? Типа, он сейчас тонко намекает на то, что эта нечисть в этом мире реальна? Ну, знаете, меня теперь тоже трудно чем-то удивить, если я правильно понимаю мысль.

– В ту ночь мы с Серегой как обычно планировали ночью слинять из лагеря. Добрались до места, где лаз не такой крутой, без приключений, а вот дальше… Я-то перелез, а Серегу проверяющий поймал. Я поначалу ссыканул, спрятался за деревом, да и Серега тоже на кой-то черт ляпнул, что он там один. Так бы я, может, и вышел, но не подставлять же теперь друга было? Шляться по ночам по территории – это одно, а вот за ее пределами – совсем другое, сам, поди, понимаешь. Вот и пришлось затаиться на некоторое время. Все уже стихло, но назад в лагерь я лезть не рискнул, дай, думаю, еще минут десять-пятнадцать выжду от греха. Пошел по лесу прогуляться. Там-то я на него и наткнулся. Я сначала подумал, что это волк, ровно до того момента, пока он не встал на задние лапы! А еще я прекрасно слышал хриплый, надсадный кашель, словно у сильно простуженного мужика. Звуки, мягко говоря, не характерные для волка. А потом это страшилище повернулось в мою сторону, сверкая огромными желтыми глазищами, и ринулось на меня. Честно, я до сих пор понятия не имею, как смог спастись. Бежал, наверное, быстрее, чем Владимир Петрович Куц. Да только вот эта тварь, пока я на заборе корячился, все же успела меня за ногу цапнуть. Такая вот история.

Закончив рассказ, Витя тут же продемонстрировал давно затянувшийся шрам на левой ноге в области щиколотки, оставленный ни чем иным, как острыми зубами, как-то виновато при этом улыбнувшись. А я пока переваривал сказанное. История, безусловно, интересная. Атмосферная и вполне вписывается в устройство конкретно этого мира, где всякой дичи хоть отбавляй. Впрочем, несмотря на это, у меня-таки созрела пара возражений:

– Не ставлю, конечно, под сомнение правдивость твоего рассказа, но ты не думал, что это все же был обычный волк? В темноте ведь всякое привидеться может…

– Естественно думал, – хмыкает. – Я тебе больше скажу, я был уверен, что мне действительно все это просто почудилось с перепугу. Но все сомнения развеялись буквально через пару дней, когда я осознал, что… тоже изменился.

Я сперва не понял. Зато потом… Что, простите? Нет, вы, должно быть, издеваетесь. Я многое уже видел за последнюю неделю, но сказанное Витей настолько невероятно, что дальше просто некуда.

– Подожди… – упавшим голосом произнес я, когда вообще смог вспомнить язык родных осинок. – Хочешь сказать, что ты…

– Ага, – кивает тот, будто это вообще какая-то настолько обыденная вещь, как простудой заболеть. Еще и так немножко ухмыляется левым уголком рта. Вот только я это нихрена не находил забавным или обыденным.

Хотелось сказать: «Но ведь твердое физическое тело не может просто так изменяться!», как в голове тут же возникало: «Каким вообще образом укус может так воздействовать на организм? Слюна? Но ведь это бред, ведь тогда оборотни могут тупо заражать всех подряд анаэробным способом, если элементарно чихнут!» и следом за ним: «Но ведь оборотней вообще не существует!».

И, будто всего этого моей бедовой головушке было мало, на долю секунды Витины глаза из карих стали яркого желтого оттенка…

От полнейшего охреневания меня спасла «Заря». Изрядно повеселевший Витя тут же принял вертикальное положение:

– Ну что, пойдем? На линейку опаздывать неохота.

Быстро натянув обувку, парнишка, слегка пританцовывая, направился в сторону площади. А меня от стремительно приближающегося нервного тика спасал только тот факт, что паника является признаком наличия действительно важной научной проблемы. Но все же…

– Да какого ж ху…!

***

На линейке сегодня было особенно оживленно. Пионерская братия была как никогда бодра и полна энергии. Оно и понятно – гостей провожали. Дэнчика заметил почти сразу – злого, мокрого, всклокоченного, чуть ли не готового к драке, но – абсолютно проснувшегося. Чуть дальше него Алиса, без каких-либо следов мучавшего нас так похмелья, о чем-то шепталась с Улькой. В висках тут же застучали кастаньеты. Быстро, пока девушка не оторвалась от разговора, ныряю к другу за спину. Загородит, не обломится.

– Ты где был? – спрашивает.

– Ты же меня послал, братушка, – жму плечами. – Вот я и ходил.

– Ой, да хорош тебе комедию ломать, – меланхолично ответил Дэнчик. – Мне чего-то прям реально хреново было. Хотя выпили-то всего ничего. Ты точно вообще водку взял, а не какое-то там «шило»? А то это же охренеть, блин, просто.

– Это нас карма настигла за то, что после пьянки в нашем времени нас похмелье не мучало, – не, ну а что? Как вариант. – Другие участники процессии, смотрю, распрекрасно себя чувствуют.

– От ты ж зараза, – закатывает глаза Дэнчик. – Понимаю, что шутка, конечно, но а вдруг? Тогда не мучились после пятисот на рыло, обидели Бога Диониса, вот он нам и послал адские мучения… Черт, а ведь сейчас еще зарядка будет.

Оставалось лишь только простонать. Ничего другого я все равно сделать больше и не мог.

– «Совенок», становись! – донесся, наконец, громогласный возглас Ольги Дмитриевны. Стояла она в обществе Константина Геннадьевича и Владимира Петровича. А вот Саныч на горизонте нигде, к моей радости, не наблюдался. А поскольку такого фактурного человека трудно было бы не заметить, то у меня начала зиждиться легкая надежда, что это субботнее утро окажется все же не настолько жестоким и милостиво лишит нас утреннего заряда бодрости духа.

Хотя, блин, с Панамки станется, сейчас другого физрука напряжет мучать подопечных.

Пионеры построились, а я-таки умудрился столкнуться взглядами с рыжей. Та кокетливо мне улыбнулась, чутка покраснев. Я вымучил ответную улыбку и тут же с интересом принялся слушать вожатую. Не, ну надо ведь хотя бы раз за смену.

– Пионеры, доброе утро! – радостно выпалила Ольга. – Во-первых, хочу всем напомнить, что сегодня у нас суббота, а это что значит? Верно, у нас субботник!

Радостное настроение в рядах тут же кануло в лету. Откуда-то, правда, раздалось «Ура!» разной степени уверенности. Самое громогласное, разумеется, от Слави.

– Субботники давно являются частью идеологического коммунистического воспитания масс, – продолжила вожатая. – Да, знаю, что мероприятие это добровольно-принудительное, чего уж скрывать. Но я искренне убеждена, что веселая атмосфера и совместный труд всегда сплачивали людей и облагораживали города и села. Лично я с ностальгией вспоминаю эти дни, когда я со своими одноклассниками или одногруппниками выходила на субботник. Тем более, что в этот раз, как вы знаете, он у нас будет необычный, а на территории племенного завода. Поэтому настоятельно рекомендую переодеться, кто бывал хоть раз в коровнике знает, какой там может стоять запах и как его потом будет трудно выветрить.

Да, я уж точно знаю. Доводилось бывать, причем не раз. Не назвал бы его прям противным, но выветривается он точно не за один день.

– Автобусы от предприятия подъедут к нам примерно через час. Как раз успеем позавтракать и проводить наших дорогих гостей. И, кстати о них, слово предоставляется Константину Геннадьевичу!

Вожатый «Волчонка» гордо одернул галстук и сделал пару шагов вперед.

– Ну, ребят, перво-наперво – спасибо вам всем большое! Это не первый наш выезд в другие лагеря, и, честно говоря, такую искренность и дружелюбие мы видим впервые. Спасибо, что приняли нас, что подарили моим ребятам эмоции и что с такой неохотой готовы нас теперь отпустить. Спасибо и вам, дорогие вожатые, что воспитываете таких людей, настоящих граждан нашей прекрасной Родины. Благодаря таким как вы, я считаю, наше пионерское движение ждет славное будущее. Ура!

Добрые слова вожатого были встречены одобрительными возгласами и аплодисментами, как со стороны пионеров, так и со стороны нашего педагогического, так сказать, состава. А Геннадич действительно умел зарядить толпу. Была в нем какая-то энергетика соответствующая.

– Отдельное спасибо, конечно же, футбольной команде вашего лагеря. Что не поддавались и дали нам попотеть. Вчерашняя игра была одной из самых интересных на моей памяти, верно, Владимир Петрович?

Физрук «Волчонка», до этого пребывающей в какой-то прострации, утвердительно кивнул.

– Это была незабываемая поездка. Надеюсь, что как-нибудь мы вернемся. Спасибо, «Совенок»!

После этих слов восторг аудитории достиг высшего предела. Казалось, что все резко позабыли о предстоящем субботнике. Пионеры кричали, неистово размахивая руками. В этих возгласах сочетались гордость и радость от лишнего подтверждения того факта, что наш лагерь самый способный и самый дружный во всем Союзе. Ну, почти. Кого это сейчас, в принципе, волнует?

Панамка подождала, пока весь этот гвал стихнет и продолжила свою речь:

– Спасибо вам большое за столь теплые слова, Константин Геннадьевич. С удовольствием будем вас всех ждать и в следующем году… Ну а теперь, – вернула она официоз в голос. – Лагерь! На уборку домиков и последующий прием пищи – разойдись!

Краем глаза я заметил, как Алиса тут же устремилась в мою сторону. Ой, нет, пока для разговоров явно не место и не время.

– Что говоришь, Дэн? – заорал я тому чуть ли не в ухо, что тот аж глаза от испуга вытаращил. – Срочно до домика надо? Так пошли, чего стоим?

– Я не… – начал было тот, но я быстренько схватил его за рукав и потащил в сторону дома. Пришлось прикладывать небольшие усилия – тот в шоковом состоянии еще и упираться вздумал.

– Так, и чего происходит? – тихо спросил он.

– Позже, – бросил я сквозь зубы.

– Тебя прет что ли до сих пор? – все никак не унимался Дэнчик. Вот проскальзывает порой у него, увы, такая дурная привычка: пока все не узнает – не отвянет. Хоть палкой его молоти.

– Дружище, ну хоть ты не лезь пока под кожу, – поморщился я. – И без этого всего тошно.

А еще я просто до сих пор самую малость в шоке.

А друг молчит. Внимательно изучает мое лицо, словно что-то проверяет.

– С Двачевской что ли пособачился? – вот же ведь… И ничего от него не утаишь. Пусть они и не полностью прав сейчас.

Я попытался для приличия грозно повращать глазами, но по итогу смущенно уставился в сторону пышных кустов, разделяющих тропинку и озеро.

– Ну, не совсем «пособачился», – все же выдавливаю из себя. – Я бы даже сказал, что как раз-таки наоборот… Но, в общем, ты угадал, на панике я сейчас из-за нее. В чувствах она мне призналась вчера…

– Тьфу ты, нахер! – хлопает себя по лбу. – А я-то уж подумал… Ну, что, можно тебя поздравить с тем, что ты, наконец-то, перестал по той девке страдать и строить из себя недотрогу.

– Я по ней не страдаю, это во-первых, – мрачно отозвался я. – А во-вторых, ни с чем меня поздравлять не надо. Я не уверен, что отвечать взаимностью будет разумно с моей стороны. Как бы мне этого, допустим, и не хотелось бы…

Пристальный взгляд Дэжнчика сменился легким покручиваем пальца у виска:

– Не, Макс, извини, но ты просто конченый. Без обид.

– Да какие уж тут обиды, – хмыкаю. – Сам все прекрасно понимаю. Но, так уж получилось…

– Ты хорошо подумал?

Я только киваю. Типа, – хорошо. Подумал, в смысле.

– Не понимаю я тебя, – вздыхает Дэнчик, рассудительно почесав лоб. – Но это уже не важно, если ты точно решил. Мнение свое я высказал. А дальше уж – каждый дрочит, как он хочет, уж извини за мою излишнюю прямоту.

Да было бы уж, за что извиняться. Сами не в рясе ходим. Как-то она меня уж совсем не прикалывает, если начистоту. Уж лучше в пионерской форме.

2018 годРазбудил меня шум работающей кофе-машины. Сон выветривался из головы, заполняя освободившееся место видом красивой длинноногой девицы в моей рубашке и с чашкой кофе в руке. Сначала я для порядка лишь слегка приподнял голову над подушкой, но вскоре переместился в сидячее положение, нащупал на тумбочке очки и принялся беззастенчиво разглядывать соблазнительно прорисованную под тонкой тканью рубашки грудь. Да уж, утро начинается не с кофе. Или же…

– Тоже налей, – подмигнул я.

– Встань и налей, – не замедлила восхитительно ухмыльнуться девушка.

Такая улыбка не могла не побудить к действию, и я поднялся с кровати, отбросив одеяло. Подошел к девушке и обнял ее сзади, прижавшись губами к шее, плавно поднявшись к ушку. Та мягко извернулась и поймала мои губы. Как бы ненароком подставила плечи под мои руки. Повторять дважды было совершенно необязательно, я тут же спустил с ее плеч рубашку, оставив ее почти полностью обнаженной… И, коварно улыбаясь, отстранился, надевая рубашку поверх себя. Девушка игриво закусила губы, оценив тем самым мою выдержку.

– Как этой шайтан-машиной пользоваться? – спросил я, подходя к кофе-машине.

Интерьер в квартире девушки был очень приятным. Определенно не моя с боем снятая однушка в Кузьминках. Очень цеплял этот идеальный порядок, который царил здесь, несмотря на то, что вчера у нас все началось весьма бурно, и утром времени на уборку у этой длинноногой красавицы, по идее, могло и не хватить.

Я уж хотел бросить шутливую фразу, что был бы определенно не против пожить здесь немного, как на глаза попался телефон. Я машинально открыл последние сообщения и увидел смс от Кристины: «Может, мы все-таки поговорим?».

– Черт… – нахмурился я. Весь задор куда-то разом испарился, и оставаться здесь для дальнейших телодвижений разом перехотелось. Видимо, придется опять давиться лабудой из Макдака около метро. – На работу вызывают.

– Так выходной же, – нахмурила густые очаровательные бровки девушка.

– Больные животные, к сожалению, об этом не в курсе, – ответил я, торопливо натягивая брюки. – Вызови мне, пожалуйста, такси.

Мысли сбились в кучу. Вроде ведь все решили, зачем снова начинать эти свистопляски? Выйдя на улицу, я, закурив, снова достал телефон, перечитал последнее Кристинино сообщение и, немного подумав, написал ей всего лишь два слова: «Не стоит».

1989Так вспомнилось некстати. И почему я нахожу нынешнее положение вещей таким похожим? Черт возьми, ну почему так происходит? Я ведь не хочу никому причинять боль. Пытаюсь все делать правильно. А все равно получается через жопу. Горькая ирония.

Прощание, каким бы оно ни было, это всегда неприятно. Стоянка автобуса №410 сейчас умещала в себе три «Икаруса», два из которых дожидались уже нашу гвардию. Но сперва было принято коллегиальное решение проводить «волчат». Пионеры из двух лагерей радостно бурчали, обжимались, жали друг другу руки. Даже те Миша с Таней не выглядели, будто им под нос сунули тарелку с дерьмом. Поразительно.

Я подошел к скучающему Вите. Тот лишь слегка поднял на меня глаза, кинув мимолетную улыбку.

– Пожалуй, мне определенно не стоит вновь поднимать эту тему, – начал я. – Но меня просто сжирает любопытство, хочется выяснить все до конца…

– Понимаю, – кивает пионер. – Я бы тоже хотел, будь на твоем месте. Да только вот я сам ничего пока не знаю толком. А если бы и знал, то все равно не сказал бы. Сам понимаешь…

– Да, к сожалению, понимаю, – слегка горестно развожу руками. – Ну, бывай, что ли? Может, все же, когда-нибудь еще и увидимся. Мир, как мы оба знаем, полон сюрпризов.

– Согласен, – улыбнулся Витя. – Надеюсь, вы с Денисом вернетесь домой. А там, как знать, может и в твоем мире затерялся где-то поселок под названием Белоомутск.

– Погуглю на досуге, – хмыкаю.

– Что, прости, сделаешь? – недоумевающе переспрашивает паренек.

– Ааа… забудь, – мотаю головой и протягиваю пионеру руку, которую тот жмет в ответ.

За моей спиной тут же выросли воркующие Аленка с Сережей. Оба выглядели абсолютно довольными жизнью.

– Приветствую будущего коллегу, – отсалютовал мне Сережа.

– Здравствуй-здравствуй, – кивнул я, важно скрестив руки на груди. – Как вчера время провели, дети мои?

– А тебе все скажи, – игриво ответила Аленка, под стремительно расширяющиеся что мои, что, видимо, уже покойного будущего ветеринарного врача глаза. И тут же звонко рассмеялась. – Да все нормально, папуль. Проводили меня и спать уложили. Одну.

– Серега у нас порядочный, – поддакнул ей Витя.

– Ага, – повторил за ним Сережа, который уже вовсю покрылся испариной.

– Как же ты все-таки легко смущаешься, – Аленка аккуратно провела рукой по его щеке. – Не забудь написать мне через недельки полторы-две, хорошо?

– Конечно, – живо закивал паренек.

Девушка легонько чмокнула его в щечку, после чего тот все еще с ошалелым взглядом бросил мне прощальный жест и, подхватив хохочущего Витю, исчез в автобусе.

– Что, переживал? – ехидно переспросила у меня Аленка.

– Самую малость, – честно ответил я. – Но, чтоб ты понимала, меня самого воротит от моей нездоровой реакции, а-ля «злобный старший брат».

– Не злобный, а заботливый, – поправила меня девушка. Ну, может и так, может и так… – Да правда не было ничего. Я же не какая-то там непуганая девица, чтоб на первого встречного бросаться. Хотя Сережка очень милый. Да и факт того, что фамилию менять не придется в будущем тоже свою роль играет.

Я добродушно усмехаюсь. Аленка, как обычно, в своем репертуаре.

Поворачиваюсь и тут же сталкиваюсь нос к носу с Алисой. Блин, утерял, называется, бдительность…

– А чего это мы меня игнорируем? – спрашивает та одновременно и с вызовом, и с улыбкой. – На линейке от меня убежал, за завтраком не подсел…

– Рыжуль, не надумывай, пожалуйста, – я сделал вид, что поправляю очки, а сам пытаюсь избегать этих янтарных глаз. – Случайность просто случайность. Кстати, ты сигареты вчера потеряла, я их около крыльца подобрал…

Я уже потянулся рукой к карману, но Алиса ее внезапно резко перехватила.

– Ну не здесь же, дурачок, – слегка испуганно шепчет, неожиданно легко, на мое счастье, успокаиваясь. – По приезду отдашь. Тебе в автобусе место занять? Ульку-то я сгоню на раз-два…

– Не стоит, – неожиданно выпаливаю куда резче, чем планировал. – В смысле… Я с Дэном сяду. Мне поговорить с ним надо.

– Ла-а-адно, – расстроенно протягивает Алиса. Ее лицо и впрямь было разочарованным. – Хорошо, извини, я пойду тогда.

«Мне приготовлено отдельное место в Аду», – подумал я, провожая ее взглядом.

– Так, Макс, я чего-то не поняла, у вас все хорошо? – поинтересовалась видевшая все это Аленка.

– Да, конечно, – соврал я. – Просто… Правда с Дэном надо поговорить.

– На тебе лица просто нет… Не переживай ты так, Лиска не будет долго обижаться на такую мелочь, – ткнула меня локтем под ребро Алена. – Ладно, пойду к своим. Увидимся!

Ага…

Геннадич наконец-то полностью загнал свою ватагу в «Икарус». Попрощался с Ольгой Дмитриевной, еще раз махнул рукой всем нам на прощание и исчез следом за ними в автобусе.

И мы еще долго смотрели, как он исчезает за горизонтом.

========== ДЕНЬ 7. КОЛХОЗНЫЙ ПОГРОМ ==========

– Так, ну все, товарищи, попрощались, погрустили, теперь все дружно и организованно занимаем свои места в автобусах, – хлопнула в ладоши Ольга.

Так, где Дэнчик? Черт, как же не вовремя он с горизонта-то пропал. Сейчас бы еще потерять его для полного счастья, ага. И попасть в крайне неловкую…

А, тьфу ты, нашлась пропажа. Со Славкой о чем-то курлыкает, уже чуть ли не под ручкой с ней ныряя в автобус. Ладно, извините, но мне придется временно прервать сие великолепие.

– Дэн! – кричу. – Дружище! На пару слов!

Тот мгновенно скучнеет, с вымученной улыбкой бросает что-то активистке и, повернувшись на сто восемьдесят, возвращается ко мне.

– Чего случилось? – спрашивает.

– Со мной можешь сесть? – говорю как можно тише, дабы случайно не спалиться перед рыжей. – Я Алисе просто сказал, что нам с тобой поговорить надо…

– Так, Максон, – останавливает меня Дэнчик на полуслове, досадливо прищурившись. – Можешь на меня сейчас обижаться, имеешь полное право, но нет. Мы уже со Славей договорились, что вместе поедем. И так времени проводим вместе хер да нихера считай. Было бы еще что-то важное – я бы, разумеется, с тобой поехал, со Славкой бы уж как-нибудь вопрос решил. Но давай ты со своим вот этим говном, которое сам наворотил, сам и разбираться будешь, лады?

Я нервно сглатываю. И ведь внутренне так-то понимаю, что он сейчас прав целиком и полностью… Да только вот почему-то в одночасье такая дикая злость охватывает. Хоть вешайся. А в таком состоянии всякие разумные доводы в защиту противоположной позиции уж как-то сами по себе начинают казаться совсем несущественными.

– Ну, как знаешь, – чего мне только стоило эту злость сейчас хоть как-то придушить – ума не приложу. Особенно слушая этот очевидный фарс, стараясь выдавливать из себя положительные эмоции.

– Спасибо за понимание, – улыбается Дэнчик. – Извини меня, конечно, еще раз, но ты сам должен понимать, что ты сейчас немножечко не прав… Иди, вон, лучше, к Двачевской своей. И извинись по-человечески, без этой своей фигни высокомерной. Будь человеком-то уже, в конце-то концов. Хотя – тебе решать, разумеется.

– Вот, – жму плечами, типа, равнодушно, хотя у самого трясучка конкретная. – Тут ты, Дэн, прав, безусловно. Решать именно мне. И – никому более.

Машинально поправив воротничок футболки, протискиваюсь мимо друга и с бешеными глазами молча захожу в автобус, сопровождаемый недоуменным взглядом Слави. Надеюсь, что она не додумается сейчас спросить о моем расположении духа. Ибо меня сейчас от тотального бешенства отделяет весьма тонкая грань. Очень бы не хотелось, чтобы ее крахом послужила именно эта добрая душа.

А ведь я пытался. Правда пытался. И, вроде как, даже делал успехи. Но природа homo в очередной раз не оставила мне банального выбора. В очередной раз во рту почувствовался горький привкус предательства. Это несправедливо. Просто несправедливо.

Впрочем, о том, что я закатил эту объективно тупую истерику, я пожалел почти что сразу. Беглый взгляд по оставшимся свободным сиденьям тонко намекнул, что ехать мне предстоит в паре с Шуриком, в гордом одиночестве восседающим недалеко от места вожатой. Его вечный «плюс один», а точнее его шевелюра, были замечены где-то в дальнем конце, хихикающим с Евгенией.

«Не одного меня променяли в это пасмурное утро», – хмыкаю про себя.

Надеваю самую любезную из самых моих любезных улыбок. Шурик так Шурик. Если уж положить руку на сердце – далеко не самая худшая компания.

А вот интересно, они уже обнаружили пропажу водки или еще находятся в блаженном неведении?

– Привет, – я плюхаюсь рядом, особо не утруждая себя такой простой вещью, как разрешение.

– О, Макс, привет, – растерянно поднимает глаза тот. – Не ожидал… Какими судьбами, можно поинтересоваться?

Быстро кидаю взгляд через плечо, туда, где расположились Алиса с Ульянкой. Рыжая-младшая оживленно трясла зеленоватой банкой, обмотанной вокруг горлышко небольших размеров тряпочкой. Двачевская явно слушала ее вполуха, больше смотря в окно. Лишь единожды она стрельнула глазками в мою сторону. При этом тактично сделала вид, что ничего не заметила. И от этого мне почему-то стало еще обиднее.

– А у нас с тобой, я так понимаю, общий казус вышел, – сухо ответил я, выдержав небольшую паузу, дабы убедиться, что наш разговор никому уши не греет.

Тот на меня сначала непонимающе смотрит, потом, видно, замечает расположившихся аккурат на соседнем ряду Дэнчика со Славей.

– А, все, понял тебя, – кивает. – Не, ты не подумай, я рад за Серегу с Женькой, да и молодость раз в жизни бывает, но… Жалею иногда теперь, что Лиде моей не получилось путевку сюда выбить. Поначалу-то оно и ничего было, мы с Сыроежкой вдвоем всегда были, нашей командой кибернетиков, так сказать, а теперь иногда только и остается, что паяльнику с вольтметром на одиночество жаловаться.

А я его как-то даже и не слушал. Пялился куда-то себе под ноги с умным видом. И в который уже раз мысленно себе по башке стучал. Я этого не хотел, я этого совсем не хотел, но пути назад не было. Слишком поздно. Я знал, что должен наступить себе на горло, вернуться к Алисе, в шутливой манере как-нибудь согнать Ульянку с насиженного места и извиниться. Это было бы разумно. Но с другой стороны, вот так вот покорно идти, будто побитая собака… Нет уж, увольте. Да и о чем теперь можно говорить? Не о том же самом? Уж точно не в забитом битком автобусе.