Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 67 страниц)

Конечно, если отмести то, что тебя засосет во временную аномалию. Но это уже лирика.

А девчушка игриво улыбается и коротко кивает в ответ на мою просьбу. Все правильно, думаю. Все так и должно быть.

– А ты, Макс? – вдруг спрашивает она. – Я вот смотрю на тебя – вроде такой же, как я или Лиска, свой в доску человек, не подкопаешься. А рассуждаешь иногда как взрослый.

Да уж, была причина…

– Иногда получается, что обстоятельства накладывают на нас определенные обязательства, – говорю как можно более расплывчато. – В моем случае мне пришлось повзрослеть немного раньше, чем я того планировал.

– Грустно это, – тянет Улька, смотря уже не на меня, а куда-то в лагерную темень.

– Я не жалуюсь. В конце концов, сейчас я снова чувствую себя ребенком. И для меня это повод жить.

А она даже никак не реагирует на эту ремарку. Да и разве должна была? Не та ситуация, чтобы заострять внимание на такого рода оговорки. Просто вечер, свежий воздух и довольно интересная беседа.

Доходим до двадцать третьего домика, где я отпускаю мелкую егозу и она, задорно показав мне язык, не забыв при этом нарисовать на лице деланно серьезное выражение, скрывается в его недрах. Я пытаюсь разглядеть там Алису, но, к своем удивлению, ее там не наблюдаю. У Лены, что ли, засиделась? Что ж, в таком случае сюрприз Микуську ожидает по приходу. Хотя, вряд ли она будет против. У них, вроде как, довольно дружеские отношения.

Мой друг еще всяко пропадал в обществе прекрасной активистки, так что домик был в моем распоряжении. Заслуженный отдых в тишине с книжкой. А вот закончится у меня скоро Адамс, чего мне делать прикажете? Идти на поклон к Жене, окей. Да только вот беглый взгляд на библиотечное содержимое в свое время не обнаружил там никакую интересующую меня литературу. Хотя, думаю, что все же стоило бы провести дополнительную ревизию.

Уже будучи около двери, я услышал внутри домика какое-то копошение. Что было довольно странным – свет ведь не горел. Неужто Дэнчик каким-то образом быстрее меня вернулся и уже завалился спать? Я схватился за ручку, как меня буквально обожгла тревога. Я не мог до конца понять, чего именно я испугался, ведь копошение могло быть всего лишь ветром, потому что кто-то из нас забыл закрыть окно, но все эти странности, которые преследовали меня по пятам, уже очевидно довели меня до ручки.

Я открываю дверь и вижу посреди комнаты силуэт. Сгорбленный силуэт, чья ссохшаяся рука, стоило мне показаться, потянулась в мою сторону… Та самая ведьма из бани!

Сердце заколотилось с запредельной частотой, а крик застрял в горле, из-за чего получился лишь сдавленный писк. Старуху это явно развеселило. С ее стороны раздался хрип, напоминающий едкий смешок:

– Ну здравствуй, Максим! Отдай мне свою кровь!

Все происходило словно в кошмарном сне, в котором ты можешь двигаться лишь невероятно медленно, независимо от быстроты твоей реакции. Каким-то уголком своего обезумевшего от паники, вопящего рассудка я внезапно осознал, что голос у нашего призрака какой-то до боли знакомый… Хотя какой там, спасаться надо! С силой захлопнув дверь перед самым носом у медленно приближающегося привидения, я собирался уже было стартануть на всех парах куда подальше отсюда, но по неосторожности запутался в ногах и кубарем полетел с лестницы, больно ударившись об землю поясницей. А был бы мозг – еще бы и сотрясение заработал до кучи. На руках, используя пострадавшую пятую точку в качестве опоры, я пополз от домика, даже не пытаясь уже встать на ноги, принимая свою неизбежную кончину от потусторонних сил, когда вновь услышал смех. Но только на этот раз он был… девичьим?

– Не понял… – пробормотал я. До меня потихоньку начала доходить вся суть этого привидения, но надо было убедиться…

Используя остаток сил, я поднялся и пулей подлетел к домику. Отворив дверь уже без каких-либо опасений, я увидел хохочущего искренним и радостным смехом «призрака», который аж похрюкивал от удовольствия. Включаю свет и вижу, что тонкая рука – всего лишь криво сделанный из пары палок макет, горб – торчащая из-под накинутой поверх тела простыни подушка, а из-под старушечьей небрежно связанной шали виднеется нагло ухмыляющееся личико…

– Двачевская! – взревел я.

Алиса расхохоталась пуще прежнего, держась за ребра. А я стоял, будто громом пораженный, не в силах ни дальше орать на рыжую падлу, ни нервно хохотать, смеясь над яркими фантазиями своего собственного воображения. И как же я сразу не догадался? Ведь она еще вчера спалилась, когда рассказывала мне эту свою страшилку. А два и два я сложить не сообразил.

– Ой, извини… Но это было… – нервно дышала Алиса. – Ой, кошмар, это же… Ахахахах!

Первая волна шока потихоньку отступала. Я уже начинал соображать и даже вспоминать, как правильно изъясняться на языке родных осинок:

– Ничего сказать не хочешь? – требовательно спросил я.

– А что тут говорить? – хмыкнула девушка, вытаскивая из-за спины подушку и наконец-то получив возможность распрямиться. – Это была моя страшилка. Лично для тебя. Хотя, я надеялась, что вы оба с Дэном завалитесь. Но так даже лучше получилось. Вряд ли бы он начал пищать, будто ему самое ценное прижали.

– Да ты… Да ты… – я не мог найти подходящих слов и просто обессиленно рухнул на пол, прислонившись спиной к стенке. – Ты больная на голову, тебе лечиться нужно.

– Заслужил, – беспечно подмигнула рыжая, пропуская мимо ушей мои угрозы.

Все еще кипя, я посмотрел в ее довольные глаза и понял, что не могу злиться на эту девочку. Ведь это все же просто обычный, пусть и слегка отбитый, розыгрыш. Уж зная ее… Легко отделался еще.

– И чем же я заслужил таких стараний с твоей стороны? – спрашиваю, доставая из кармана курилку и затягиваюсь слегка трясущимися руками.

– Поведением своим, – деловым тоном заявила Алиса, бесцеремонно присаживаясь рядом со мной, все еще укутанная в потрепанную временем простыню, изображавшую рванье призрачной старухи. И ведь по-прежнему хороша, чертовка. – Вообще, изначально это была месть за медпункт. А ты взял и все испортил, помирившись со мной. Ну а что мне теперь было делать – я весь день тогда наряд готовила, легенду придумывала, даже ради этого пришлось Мику в ее самодеятельности помогать, в обмен на иероглифы и ее молчание. Не сворачивать же такой гениальный розыгрыш?

– Так Мику тоже участвует? – удивился я.

– Не совсем, – хмыкнула рыжая. – Просто если бы я начеркала на двери что-то на русском, то могла бы спалиться с почерком. Английский тоже не подходил, по той же причине. Тут-то мне и пришел в голову японский язык, поди, разбери опосля, кто там эти каракули рисует. Пришлось идти на поклон к Мику. Она мне все и рассказала. Но я подозревала, что кто-то из вас пойдет к ней узнавать про перевод. Как и понимала то, что она всяко проболтается, что Алисонька давеча к ней по поводу такого же иероглифа подходила. Вот и пришлось взять с нее клятвенное обещание молчать и не задавать лишних вопросов, подписавшись на дуэт с ней. Так что цени, на какие жертвы я пошла ради тебя.

Хитро-хитро… Ни добавить, ни прибавить.

– Ты же понимаешь, что могла ее подставить перед Панамкой? – хмуро спросил я.

– Ой, да я тебя умоляю, – фыркнула та. – Ее даже если заставить чистосердечно признаться в порче имущества – вожатка бы все равно ей не поверила. Поняла бы, что ее кто-то шантажом заставил. Все же, когда ты эдакий ангелочек, в этом есть свои плюсы. Какая бы хрень не происходила – на тебя в последнюю очередь подумают.

Логично. Ладно, Двачевская, оправдалась, так уж и быть.

– Все равно не понимаю, – покачал головой я. – Ладно, в тот вечер понятно… А сейчас-то на кой?

– Так вечер страшилок же, – заулыбалась та. – Ну и ты меня немного, но разозлил. Плюс еще вся эта история с Улькой и Леной… Серьезно, Макс, вот какого черта?

– А что я сделал-то такого? – нормальная история, я еще и, оказывается, в чем-то виноват?

– Да вот именно, что ничего, – Алиса погрустнела и отвернулась. – Этот друг твой за селючку рвет и мечет, а ты отмалчивался сидел.

– В смысле отмалчивался? – переспросил я. – Я как раз-таки и помирил Ульянку со Славей. Та даже у нее прощения попросила. Просто кто-то уже свинтил в этот момент.

– Наша умница-девочка извинилась перед Улей? – в глазах рыжей отобразился живой интерес. – Ничего себе. Чем шантажировал?

– Ничем, Алис, – вздохнул я. – В этом не было никакой необходимости. Не злись сейчас на меня, но ты о ней довольно предвзятого мнения.

– Ну конечно, – скривилась та.

– Представь себе, да, – сказал немного жестче, чем планировал, но все равно, может так убедительнее получится. – Она просто выполняет свою работу. У нее нет какой-то идеи-фикс испортить тебе или Ульяне жизнь. И она умеет признавать свои ошибки, пусть даже и не всегда сразу.

– Ну, разумеется, опять Алиса дура, которая просто не так поняла намерения девочки, – Алиса поднялась, неожиданно разъярившись, как от пощечины, а в длинных ресницах что-то влажно блеснуло. Опять двадцать пять. Как по минному полю, блин, хожу. Один неверный шаг – и все, расстрел. Вот надо ей быть такой колючкой? Напоминаю, что вообще по всем правилам это я сейчас должен рвать и метать на правах пострадавшего.

– Не, даже не думай сейчас так поступить, – спокойно отреагировал я на ее всплеск негодования. – Опять ты пытаешься все перевернуть так, будто все в этом лагере против тебя. Но это не так. Я на твоей стороне, если ты до сих пор не поняла. И в любом конфликте приму твою сторону. Но в личной беседе будь, пожалуйста, добра на меня не кидаться и спокойно выслушать мое мнение. Я же как лучше хочу. Для тебя в первую очередь.

– В первую очередь я хочу человеческого отношения, – ох, понесло Остапа. – Хочешь, чтобы я к ней нормально относилась? Да без проблем, мне не трудно улыбнуться, но имей в виду, что никакого уважения априори ты от меня к ней не дождешься. Пусть и она ведет себя, как человек, а не как зазнавшаяся жаба в своем болоте. Это мое последнее слово.

– Я не заставляю тебя с ней дружить, – блин, лучше бы с демонической бабкой столкнулся, честное слово. – Я просто хочу, чтобы у нас больше не было конфликтов на этой почве. И чтобы ты не шарахалась от ее общества, как поп от триппера. И все бы у нас протекало по заветам кота Леопольда. Дай ей шанс, хорошо? А если что и возникнет, то мы все решим. Без истерик. И вместе. Ты это поняла?

Алиса сердилась. Это было очевидно, даже если бы я не успел с ней так сблизиться и хоть немного, но начать понимать ее. Но это была уже не та злость, что была еще пару минут назад. Скорее это было даже обычным капризным негодованием. Неужели она и вправду допускала мысль, что я могу обернуться против нее? Я не мог с уверенностью утверждать, что она нарочно строит из себя жертву, скорее, у нее это уже просто вошло в привычку, как дыхание. Вечно думать, что весь мир против тебя. Было бы интересно узнать причину такого поведения, но пока я еще только в процессе изучения этого человека. Ибо вряд ли это связано только лишь с тем мудаком, который хотел ей воспользоваться. Ее диалог с Леной, который я случайно подслушал, явственно намекал о чем-то более серьезном. Проблемы дома? Такое же непонимание со стороны родителей? Но я ведь помнил, с какой нежностью она о них упоминала. Так не говорят о людях, с которыми у тебя конфликт. Так в чем же причина?

– И откуда же ты такой гуманист-то выискался? – кажется, Алиса потихоньку начала сменять гнев на милость.

– Я хоть и злой, но я за добро и справедливость, – ответил я, поднимаясь следом. – «Фауста» же читала? Ну, или Булгакова там, «Мастер и Маргарита»?

– Булгакова читала, – нехотя ответила девушка. – Не скажу, что понравилось. Какая же это любовь? Они друг друга просто увидели, и… и все. Разве так бывает?

Ох уж эти девушки. Я, значит, о высоком, а они об опостылевшем. Хотя, у меня было что сказать и по этому поводу.

– Так поражает молния, так поражает финский нож, – прошептал я. – Знаешь, может так и должно быть? А все эти прелюдии – чушь собачья, придуманная ввиду абстрактных понятий о морали. А на самом деле – ты видишь человека, и тебя поражает наповал. Как «выскочивший убийца из-под земли». Ну, или как ведро холодной воды за шиворот, тут уж как тебе удобнее.

Черт, зачем, зачем… Идиот. Придурок. Что я сейчас ляпнул? Вот кто просил? Как ей это интерпретировать, окромя как завуалированное признание? Убейте меня…

– Это… ты сейчас к чему? – осторожно спросила Алиса. И сама такой напуганной выглядит, словно за секунду подменили человека

– Просто удачная аналогия, – сглотнул я, покрываясь испариной. – Все же Михаил Афанасьевич слишком иногда заумно выражался.

– Кого-то он мне, в таком случае, напоминает, – хихикнула девушка. А в глазах какое-то небольшое, но очень хорошо заметное разочарование…

– Все, рыжая, тебя Улька ждет, – выдохнул я, проходя в сторону кровати, силясь не обернуться в сторону этой маленькой озорной ведьмы.

Только лишь Славя Дэнчика приворожила, думаешь?

– И то верно, – неожиданно легко согласилась Алиса. – Ладно, спокойной ночи. Выспись хорошо, завтра нас, я так понимаю, ждет что-то интересное.

– Угу, – буркнул я, словно набрав в рот свинца. Алиса не стала пытаться меня как-то разговорить, подобрала валявшуюся на полу горб-подушку, и, подхватив подол импровизированного платья, оставила меня в одиночестве.

Честно, будь я на ее месте, то давно послал бы меня к чертовой матери. Я ведь не тупой. Понимаю, что она от меня ждет. И я, буду честен, до безумия хочу ответить на это, но не могу. Просто не могу, и все. Не в таких условиях. Эх, беда-бедовая, как же меня все это достало!

Я упал на кровать и попытался продолжить чтение, но буквы отчаянно не хотели складываться в слова. Помучив свой мозг еще с некоторое время, я вышел на улицу, уселся на крыльцо и стал смотреть на звезды. Вот бедолаги, до чего же им, должно быть, надоело смотреть, как мы из раза в раз совершаем одни и те же ошибки. Я закрыл глаза и медленно разложил все свои тревоги по коробкам, по очереди заклеивая их. Тягу к саморазрушению в одну, лагерную мистику – в другую. В коробку отправилась и завтрашняя авантюра, потому что сейчас я просто не в силах был думать еще и об этом.

С каждой коробкой мне становилось чуть легче, чуть проще дышать.

Единственное, от чего я не смог заставить себя избавиться, было чувство отвращения к самому себе, что выставляю себя в глазах дорого человека мудаком. Оно осталась при мне. Его я заслужил. Заработал. Хотя чего уж, мне не привыкать.

В вышине неслись по кругу бесчисленные звезды, точно замысловатый рисунок, изображенный безумным художником. Меня затягивало туда, в космос, к воспоминаниям. Воспоминаниям о другой жизни. Только что я был там, мое утро и моя жизнь тянулись передо мной, как кадры из фильма. Интересного, но все же немного предсказуемого. А в следующий миг я сажусь в автобус №410.

Я бросил короткий взгляд в сторону двадцать третьего домика. В окошке горел свет, который то и дело выхватывал силуэты двух его обитательниц. Алиса, поди, сейчас с нескрываемым смехом рассказывает Ульяне, как она до чертиков напугала этого очкастого зазнайку. Они еще посмеются, поговорят напоследок свои личные разговоры и лягут спать. И будет новый день, который для них совершенно нормальный. Не обремененный моими попаданческими дилеммами.

Хотя, думается, что Дэнчик тоже особо не задумывается об этом.

Бремя образцового пионера. Бремя образцового пионера.

Ладно, к черту все это. Добегу, пожалуй, до умывальника, приведу холодной водой мысли в порядок, раз уж все равно на ногах. А дальше на боковую, в ожидании каких-нибудь любых мультиков, лишь бы они хотя бы ненадолго отвлекли меня от всего этого.

Холодная вода, вопреки моим ожиданиям, не отрезвила меня, лишь заставила еще больше разочароваться в жизни, под саундтрек моих изысканных матюгов. Чем вам не матный гномик, ага. Стряхнув с волос капли холодной воды, потопал назад, кристально осознавая, что эта вылазка была не самой лучшей идеей. Еще и вдалеке где-то заискрил фонарик дежурного. Не особо хотелось, чтоб мне еще и по ушам начали сейчас ездить, так что я прибавил шагу, лелея надежду поскорее окунуться в объятия койки. Движущийся воздух после холодной воды колол щеки, но пах свежестью и чистотой. Это уже немного успокаивало, пусть и не так, как хотелось бы.

Но около домика я внезапно столкнулся с совсем уж комичным зрелищем – одинокой фигурой, с головой обернутую в белоснежную простыню. Совсем как Дэнчик в наш первый день. Фигура стояла неподвижно, лишь едва покачиваясь на мысках. О том, кто это развлекается, гадать не приходилось – пара выпуклостей, явно обозначающих наличие двух хвостиков на голове, полностью выдавали тайную личность шутника.

– Издеваешься что ли, – покачал головой я.

На мое появление Алиса никак не отреагировала. Все также продолжала стоять недвижимо, словно застывшая каменная статуя.

– Знаешь, рыжуль, после всего того шоу, которое ты мне устроила, банально обернуться простыней даже как-то ниже твоего достоинства, – сообщил я, приближаясь к девушке. Та в ответ все так же молча пожала плечами. Какая выдержка, вы только подумайте!

Я подошел к ней вплотную. А Алиса как стояла, так и продолжила. Лишь только было слышно тяжелое дыхание из-под простыни. Я пару раз махнул у нее перед глазами рукой – ничего.

– Двачевская, ну что за игрища? – устало спросил я.

Но рыжая молчала. Это уже начинало напрягать. Но в этот раз я не собирался впадать в истерику. Два раза за день она меня не проведет. Хотя очень старается, надо признать. Знаете ли, дискомфортно, когда ты обращаешься к человеку, а он просто на тебя смотрит и не подает никаких признаков жизни, как какая-то кукла.

– Ладно, стой здесь, не буду мешать, – я попытался было пройти мимо, но тут Алиса внезапно также сделала шаг в сторону, встав у меня на пути. Тяжело вздохнув, я вновь попробовал ее обойти, но девушка явно не хотела меня пропускать. – Ну хватит, а! Затянулась уже шутка, не находишь?

Дурдом на выезде какой-то. Скрестив руки на груди, я вызывающе смотрел на привидение, чье истинное лицо сейчас под простыней наверняка едва сдерживалось, чтобы не разойтись хохотом. Я попытался схватить простыню, но Алиса ловко отскочила, так что поймал я лишь воздух.

– Ты слышала что-нибудь про карму? – спрашиваю.

Рыжая мотнула головой. Что ж, хотя бы шевелиться начала, уже хорошо.

И тут я кое-что заметил. В целом, в темноте это могло бы и не выглядеть так странно, но слабое освещение все же должно было хоть как-то отражать тень от Алисы. А ее не было. Совсем.

– Эм-м-м-м… – протянул я. Нет, мне просто кажется. Это же ведь просто глупо. Как физический объект не может отбрасывать тени? Ну бред же. – Алис, у тебя все хорошо?

Девушка хихикнула. Причем настолько неестественно, что я вновь ощутил то самое чувство первобытного ужаса. А в мозгу застучала одна-единственная мысль – то, что сейчас стоит передо мной – не Алиса.

«Так, Макс, ну-ка возьми себя в руки! – приказал я себе. – У тебя уже на нервной почве крыша поехала. Конечно же это Алиса, кто еще это может быть? Сейчас она наиграется и скинет с себя эту тряпку. Главное, не давать ей повода думать, что ты снова испугался».

Убеждать я себя, конечно, мог сколько угодно, но когда все твое нутро не то, что кричит, а натурально орет о том, что впереди опасность, то становится уже как-то не до убеждений. Я снова попробовал приблизиться к стоящей передо мной девушке и сорвать с нее простыню, но она опять увернулась. Я понятия не имел, почему я до сих пор не грохнулся без чувств. Понимал, думается, что этот зловещий танец между мной и тем, что прикидывается Алисой, не может длиться вечно.

– Гюльчатай, покажи личико, – нервно попросил я.

Существо наклонило голову, я видел, как свет фонаря просвечивает контуры под простыней. Я мог поклясться чем угодно, что это Алиса, больше просто некому, но почему мне тогда так страшно?

– Ладно, черт с тобой, ты победила, я вновь обосрался, давай уже заканчивать с этим? – на одном дыхании выпалил я и вновь потянулся к простыне. На этот раз я смог ухватиться за ее край, после чего сорвал резким движением.

То, что я увидел… Никому не пожелаю такого.

Это действительно была Алиса. Точнее, жуткое существо, похожее на нее. Эта тварь просто не могла быть человеком. Кожа на ее лбу раздалась в стороны. Сквозь нее проглядывала белая кость, покрытая пленкой желтоватой слизи, словно стекло какого-то тусклого фонаря. От носа остался один только хрящ над двумя красными, пламенеющими дырами. Один глаз, в котором еще можно было узнать тот самый кусочек янтаря, злобно блестел, а вторую глазницу заполняла губчатая черно-коричневая масса. Нижняя губа твари провисла, а верхней не было вовсе. Я даже видел ощерившиеся зубы, торчащие из черных, покрытых язвами, десен. А на шее синеватого оттенка след из-под удавки. Если мне не изменяла память – из нескольких перевязанных пионерских галстуков…

– Такой я тебе тоже нравлюсь? – булькнуло чудовище, ухмыляясь остатками рта.

Я не мог кричать – не хватало воздуха в легких. Но когда рука, на которой кожа тоже висела лохмотьями, оказалась почти у моего горла, сработал присуще сугубо русскому человеку инстинкт – сначала бить, а потом разбираться, что к чему. Возможно, именно это спасло мне жизнь в тот момент. Не соображая, что делаю, я наотмашь ударил тварь со всей силой, на которую был способен. Раздался отвратительный хруст, что позволило мне выйти из оцепенения и побежать, просто бежать, не ведая куда, лишь изредка оглядываясь, чтобы видеть, где оно. Но бежал я недолго, ибо, обернувшись в очередной раз, я врезался во что-то большое, пусть и довольно мягкое.

– Ох! – только и вырвалось у меня.

А моим неожиданным препятствием оказался Дэнчик. Бледный, как сама смерть.

– Макс! Макс! – орал он.

– Чт… чт… что? – лепетал я онемевшими губами.

– Там Лена! Она… Она совсем с дубу рухнула! – надрывно продолжал кричать мой друг. – С ножом на меня набросилась!

Сознание было слишком затуманено, так что я даже сначала и не понял, о чем вообще речь.

– Какая, нахер, Лена? – монотонно спросил я, борясь с дрожью в голосе.

– Наша Лена! Кажется, она рассудком тронулась! Я еле отбился! – Дэнчик схватил меня одной рукой за плечо, а вторую, где виднелся свежий порез, сунул мне под нос. – Макс, тут уже совсем какая-то хрень начала твориться! Забудь все, что я говорил – нам валить нахер отсюда надо!

– Ага… – кивнул я, все еще не понимая, чего конкретно хочет от меня мой друг. Видимо, мой мозг принял решение, что с него хватит.

– Макс, ты меня хоть не пугай! – умоляющим голосом прошептал Дэнчик. – Слышишь меня?

– А это не я пугаю… – сообщил я, истерически смеясь. – Это все она. Я тут не при делах…

Бам! Щеку обожгла увесистая пощечина, аж очки с лица слетели. Не обращая на это внимания, я тряхнул черепушкой, пытаясь понять, за что мне сейчас прилетело. Слава богу, что в этот момент мой мозг снова начал функционировать. Кажется, у меня сейчас произошел второй в жизни нервный срыв. Как тогда, когда я выперся на проезжую часть. Прикольненько.

– Черт, извини, просто… Блин, чувак… – еще немного, и я рискую снова сорваться. И ведь не объяснишь даже толком.

– Мать твою, Макс, да что с тобой? – взорвался друг. – По лагерю натурально бродит слетевшая с катушек пионерка, а ты…

– На меня напала зомби-Алиса, – то спокойствие, с каким я сейчас говорил, поразило даже меня самого. И это даже никак не было связано с поиском очков в траве. Просто… так получилось.

– Чего? – ошарашенно переспросил Дэнчик.

– Чего слышал, – отвечаю.

– Какая… Чего? Макс, это шутка какая? – почему он думает, будто я шучу? Я сейчас похож на человека, который готов фонтанировать юмором? – Если ты шутишь, так и скажи, просто сейчас реально не до этого! Нам срочно к вожатой надо…

– Нет, подожди, стой, – схватил я его за рукав. Он слишком торопился. Лена? Напала на кого-то с ножом? Простите, не верю. Сюрреализм происходящего не давал покоя. Мы с Дэнчиком считай, что одновременно видели что-то, что никак не вписывается в местную картину мира. Что-то жуткое, непонятное. Чуждое настолько, насколько это возможно. Но только для этого места. Для этой реальности. Но не для других. Так-так, а кто у нас обладает возможностью взаимодействовать с другими реальностями? – То, что ты видел – эта была не Лена. Как и то, что я видел – не было Алисой. Неужели непонятно? Это Пионер, его рук дело, я уверен. Он ведь этого и добивается, хочет, чтобы мы только и мечтали, как выберемся отсюда!

Дэнчик молчал. В один момент это уже даже начало казаться немного затянутым, особенно с учетом того, что реакция была довольно предсказуемой.

– Пионер… – глаза друга зло сузились. – Поменяшь черта, что называется… Сука! Я убью этого гада!

– Конечно, мы для надежности можем пробежаться до тринадцатого домика, но я уверен, что настоящая Лена сейчас спит мертвым сном, а не ходит по лагерю, косплея Памелу Вурхиз, – откуда-то подул холодный ветер, что я аж поежился. – То существо, оно тебя, кстати, сильно задело? Прости, что не обеспокоился раньше, просто ты так мельком об этом упомянул, да и я немного не в себе был…

– А, да все нормально, – отмахнулся Дэнчик, косо взглянув на слегка кровоточащую ранку. – Не растерял еще навыки все же. Хотя, справедливости ради, мразота та тоже далеко не спецура была. Обращайся она с ножом чуточку более профессионально – глядишь, и посерьезнее бы встрял. Черт, а я ведь реально думал, что это Лена чокнулась. Хорошо, что к тебе по инерции сначала побежал, а не к Панамке, а то позору было бы… Твою мать, дай электронку свою, руки ходуном ходят! – я молча протягиваю тому сигарету и просто смотрю, как он несколько раз глубоко затягивается. – Вот собака, не помогает ни черта… Макс, зачем ему все это надо?

– Явно не ради достижения какой-то высшей цели, направленной на наше душевное благополучие, – мне казалось, это будет смешно, но ни один из нас не засмеялся. Дэнчик устремил взгляд в сторону площади. Он все смотрел и смотрел, словно ни о чем не думал, и я вдруг понял, как я все же неправильно себя повел. Почему я не сказал ему о том, что видел вчера в домике? Нам ведь вместе сейчас нужно держаться, дополнять друг друга, только так у нас есть шанс что-то решить. Но момент был уже упущен, и теперь все мои слова прозвучали бы, словно замаливание вины. При одной мысли о том, чтобы произнести это вслух, мне почему-то стало не по себе.

– Я начинаю бояться, дружище, – тонким голосом прошептал друг. – Не за себя. За них. Это ведь люди, Макс. Пусть и не такие, как мы, но разве это что-то меняет?

– Ничего. И мы защитим их, я в этом уверен, – кладу ему руку на плечо. – И начнем это делать уже завтра утром, ибо сейчас, без шуток, уже с ног валюсь.

– Ладно, идем тогда, – неуверенно улыбается Дэнчик. Расслабиться у него не получается до сих пор. – Навстречу ночным кошмарам. Если нам сегодня будут сниться добрые сны, то я тогда вообще ничего не понимаю в человеческом подсознании.

А вот мое подсознание сейчас меня повело далеко не в сторону ночлега. А немного правее. Вряд ли они еще спят. А даже, если и так… По крайней мере, я для себя смогу убедиться, что все в порядке.

– Я быстро, – сообщил я Дэнчику. Тот коротко кивнул и направился к нам. Что до меня, то я вновь оказываюсь около двадцать третьего домика. Несмело постучался. До меня донеслось ворчание, и вот я снова вижу Алису. Настоящую. Мою Алису. Хотелось скакать от радости, крепко обнять ее и улыбаться во весь рот. А может, даже плакать. Я не очень понимал, как поступают в подобных случаях.

– Че приперся? – спрашивает.

А я не могу сдержать улыбки. Идиот? Идиот.

– Соскучился по твоему лицу, – подмигнул ей я.

– Завтра насмотришься, – начала закипать недовольная рыжая. – Куда я от тебя денусь?

Никуда. Я это точно знал. Я не стал что-то говорить вслух, какой смысл? Лишь крепко заключил девушку в объятиях. Алиса сперва оторопела, но под конец ответила взаимностью.

Я разрывался между желанием вынырнуть из этого мига и устремиться к чему-то большему и желанием остановить мгновение, сохранить навсегда ощущение предвкушения чего-то большего и абсолютной безопасности. Трудно было выбрать, на самом-то деле.

Но я точно знал, что теперь при любом раскладе все будет хорошо.

– Добрых снов, мое маленькое привидение.

– И тебе, родной…

Так поражает молния, так поражает финский нож.

========== ДЕНЬ 6. АВАНТЮРА АЛЕНЫ ==========

Ты понимаешь, что что-то с твоей жизнью определенно не так, когда просыпаешься в потерянном во времени пионерском лагере, в одном из соседних домиков живет прекрасная рыжеволосая пионерка, но ты думаешь о том, как сделать так, чтобы пионер по имени Пионер со сверхъестественными силами, по которому до кучи плачет Кащенко, больше не путался под ногами. Чудны все же дела твои, Господи…

Был ли какой-то конкретный план? Черта с два. Я понятия не имел, что можно противопоставить этому недоумку, поскольку ровным счетом не понимал природу его способностей. Знаю, что до какого-то момента времени Пионер, которого в счастливом прошлом звали Семен, был таким же попаданцем, как и мы. Пока он каким-то образом не научился творить все эти штуки. Выяснить как, и мы будем на шаг ближе к разгадке. Как выяснять – тоже понятия не имею.

– Может его стоит просто святой водой окропить? – предположил Дэнчик, боязливо подставляя ладони под напор совершенно не святой и чертовски холодной воды в умывальниках.

– А достать ее ты собрался из…? – уточнил я, не особо скрывая скепсиса.

Тот с мудрым видом умолк. И больше глупостей не предлагал. Буркнул только что-то из серии «Панамку в кувшин попрошу поплевать». Да только вот, друг мой, и сия затея обречена на провал. Строить из себя святошу и быть святошей таки немного разные вещи. Хотя бы потому, что настоящие святоши жизнь никому не заедают. Это только сугубо показушно-правильные считают своим долгом всем морали читать от светладцати до темнадцати. А у самих грешков за спиной – как блох на той барбоске. Такая вот нехитрая арифметика…

Так что запомните, дети мои, если вас начинает кто-то очень усердно и агрессивно учить тому, как правильно надо жить, за исключением разве что родителей, да и то не всегда, – шлите этого человека куда подальше, причем как можно боле прямым текстом. А то насоветует. Уж я-то, блин, знаю.

Борис Александрович на зарядке в этот раз выдумал новый прикол – после стандартных руки-наклоны-приседания, физрук объявил внеплановый бой петухов. Суть сего действа была в том, чтобы разбиться на пары, встать на одну ногу, держа при этом руки за спиной. А следом, посредством толкания, заставить партнера опустить вторую ногу. Я со вздохом посмотрел на возвышающегося надо мной Дэнчика, который очень неумело прятал злорадную ухмылку, уже будучи в позе.