Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 67 страниц)

– Да нет, вроде, – честно ответил я. – Сама инициативу проявила.

– Скромничает, – хитро прищурилась Алена, похлопав меня по плечу.

– Да правда не я, – повторяю. – Может я, конечно, чего и не знаю, но мы с ней это не обсуждали.

Вскоре показалась активистка с помощниками, и мы всей труппой двинулись к библиотеке.

Поход сопровождался настойчивым и монотонным комариным жужжанием, и порывами налетающих этих вот самых насекомых. Вот ведь расплодилось сволочей на четвертый день, по началу ведь не было почти что.

Мучился не только лишь я. Дэнчик то и дело бил себя по шее, Женя руками махала, Славя недовольно фыркала.

– Ребят, может, я за ДЭТА сбегаю? – предложила Лена. – Вы пока какую-нибудь другую сценку начнете…

– Нет уж, – проворчала Женя. – У нас сегодня по плану с седьмого по девятое явление. Ты там принимаешь активное участие. Так что никаких мне тут.

– Но ведь можно немного и поменять программу, – нахмурилась Алена.

– Никто ничего менять не будет! А то у нас будет не репетиции, а бардак! – отрезала Женя. – Потерпим пару минут, уже пришли почти.

– Просто ты до сих пор не сподобилась найти девочку на роль Кубыркиной, – укоризненно посмотрела на нее Лена. – Вот и придумываешь сейчас отмазки.

– Я работаю над этим, – сквозь зубы ответила Женя. – И вообще, не спорьте с худруком!

– У меня есть идея, – внезапно довольно громогласно заявил Дэнчик. – А давайте… – он сдавленно хихикнул. – Давайте Сыроежкин эту вашу Пупыркину сыграет?

– Нет! – хором воскликнули одновременно все девушки.

– А что, хорошая идея, – согласился я. – Загримируем его, поролона куда надо напихаем и вуа-ля!

– Тебе поролона напихаем, – приглушенно отозвалась Женя. – И знаешь куда? В рот! Чего вы, хунта, над парнем издеваетесь?

– Жень, да никто и не думал даже, – поспешно оправдался я. – Просто шутка безобидная.

– Вот именно, – заступилась за нас Алена. – Чего ты завелась-то?

– Шутки у них… – пробормотала та в ответ. – Не надо моего Сыроежку обижать. Он и так малахольный.

Ага, твоего, значит. Не будем-не будем, Евгения. Мы же не изверги какие, в самом-то деле.

Как только мы вошли в библиотеку, Женя внезапно хлопнула себя по лбу и попросила меня ей помочь, как она сказала, «кое с чем». Я печально вздохнул и, под недоуменный взгляд Дэнчика, пошел следом за библиотекаршей куда-то в дальний конец книжных полок.

– Так о чем ты… – начал было я, но библиотекарша жестом попросила меня подождать. Как только все голоса плавно переместились в репетиционную, Женя, изрядно покраснев, буквально выдавила из себя:

– Я это… Спасибо хотела сказать.

Так, о чем это она сейчас толкует? Не может же быть, чтобы она догадалась, что я приложил руку к ее любовным похождениям?

– За что? – удивляюсь.

– Макс, совсем уж идиота не включай, – чуть повысила голос библиотекарша. – Думаешь, я не поняла, что это ты надоумил Сережку с Ильфом и Петровым?

Или может?

– Неужели так очевидно было? – ладно, чего уж, раз прижали к стенке…

– Конечно, вы же совсем не подозрительно вместе на крыльце столовой ошивались, когда он меня пригласил, – засмеялась Женя. – Понимаешь, я его так-то не первый год знаю, и он мне уже давно, ну, нравился. Но я сама как-то стеснялась… Не ржи сейчас только! – ладно, не буду, уговорила. – Да, стеснялась. И потом – я девочка, не язви только, пожалуйста, а то вижу, что хочешь. А от него так вообще разве дождешься чего? Тем более того, что он вчера выдал. Он же такой глупенький.

Женя сказала это таким нежным голосом, что я аж чуть не поперхнулся. И вот правда хочется съязвить. Но, как я понимаю, библиотекарша завуалированно предлагает хотя бы частично закопать наш топор войны. Соответственно, я должен поддержать эту ее инициативу.

– Да пожалуйста, чего уж там, – улыбнулся я, отсалютовав рукой. – Максим Жеглов, aka Валентин Совенкович к Вашим услугам, Евгения.

– Не паясничай, Купидон, – хмыкнула та. – Все, я тебя поблагодарила, совесть облегчила, теперь пошли репетировать. Если что – ты помогал мне книги от задолжников быстро по полкам раскидать. И не думай, что мы там теперь друзья или что-то такое, patet?

– Понял, не дурак, дурак бы не понял, – скороговоркой ответил я. – Но если я захочу чайку с тобой попить, обсудить всякие насущные вопросы на латинском, неужто ты мне откажешь? Я ведь расстроюсь, буду плакать.

Библиотекарша обреченно вздохнула и бодро зашагала в репетиционную. Я пошел следом, чувствуя себя вполне довольным. Поборник добра и света из меня пока получается вполне себе. Хотя над амплуа еще стоит поработать.

В комнате уже все рассредоточились по своим местам – Аленка уселась на подоконник и считала ворон, Лена усиленно вчитывалась в текст водевиля, а Славя раздавала какие-то указания помощникам.

– Так, труппа, начинаем! – пару раз хлопнула в ладоши Женя. – Явление седьмое, действующие лица – Дарья Семеновна, Маша, Золотниковы. Давайте не будем друг друга задерживать. Итак… – Женя откашлялась. – Вот вам и моя Машенька, Василий Петрович; прошу любить, да жаловать… Держись прямее! Она у меня застенчива… Да присядь же хорошенько! Вы ее извините, Василий Петрович: она у меня девушка не светская, все за рукодельем да за книгами.

– Да перестаньте, маменька! – шикнула на Женю неестественно грубым для нее голосом Лена.

Я наконец-то нашел нужную страницу сценария. Да, правда, мои реплики присутствуют. Печально.

– Нет, я ей говорю: «Что ты, Машенька, в свои лета глаза портишь, в твои лета надо искать удовольствий, веселиться», а она мне говорит: «Нет, маменька, не хочу я ваших светских удовольствий, что в них? Женское дело не танцевать и не кокетничать, а быть доброй супругой, нежной матерью», – нахваливала свою сценарную дочь Женя.

– Маменька, я уйду! – прорычала Лена.

– Поверите ли, я ей все хозяйство отдала на руки – пускай привыкает, а в свободное время музыкой занимается, рисует. Где бишь у тебя эта головка, которую ты кончила без учителя, ну, знаешь, этого Аполлона Вельбедерского?

– Изорвала! Маменька, Вы мне надоели!

Так, моя реплика, собрались:

– А вот, сударыня, и сынок мой… Да кланяйся же!

– Не хочу, – капризно ответил Дэнчик.

Ну а что поделать? Надо, значит надо!

– Ты что, не настоящий пионер? – немного отклонился я от сценария.

– Умник, ну куда ты без… – не поняла сначала Женя. – Так… Какие пионеры в XIX веке? Совсем уже с ума сошел?

– Я немного пошутил, – вежливо объяснил я, под дружный смех всех остальных собравшихся. Даже Славя, и та засмеялась.

– Moron, – буркнула Женя.

– Coactus est dissentire, – возразил я. – Все, продолжаем. Евгения, чего Вы от текста отбиваетесь? Работаем!

Библиотекарша покраснела, потом, кажется, позеленела, а потом ее лицо приобрело нежно-фиолетовый оттенок.

– Работаем, – повторила она с убийственным спокойствием. – Очень приятно познакомится: вы в первый раз пожаловали к нам в Петербург?

– Да! – тут же отозвался все еще едва сдерживающий смех Дэнчик.

***

Довольно скоро мы закончили с седьмым явлением. Восьмое было полностью отдано Дэнчику и Лене, посему я, пользуясь парой минут законного отдыха, присел рядом с Аленой на подоконник.

– Ты сегодня опять таким образом от вожатого своего прячешься? Твоих-то реплик опять не прогоняем.

– Знаешь, Макс, будь у тебя такой придурок, как у нас, ты бы тоже вечно прятался, – вздохнула девушка.

– А вашего придурка, случайно, не Никита Валерьевич зовут? – осведомился я.

– Именно так, – кивнула Алена. – Откуда знаешь?

– Догадался. Просто довелось с ним тут встретиться, не самое приятное впечатление за собой оставила данная особь, – отвечаю, потирая немного уставшую от очков переносицу. – Соболезную, что еще могу сказать.

– Да пофиг, – чуть улыбнулась Алена. – Все равно он меня особо-то и не трогает.

– Глаза-то, глаза-то какие! – донеслось до нас радостное стенание Дэнчика. – Где ж у меня были глаза, что я не заметил ее глаз!

– Кажется, твой друг всерьез вознамерился весь лагерь по разику огулять, – прыснула Алена.

– Да кто ж ему даст, – хмыкнул в ответ я. Только потом сообразил, что ляпнул. – В смысле, огуливать… Короче, не будет он этого делать.

– Ты такой милый, когда смущаешься, тебе Лиска не говорила? – спросила Алена.

– Не доводилось, – кривлюсь.

– Ну, значит я первой буду, – девушка зевнула и положила голову мне на плечо. – Скучно. Безумство, что ли, какое устроить…

– Устрой, – тихо отвечаю я. – Какие варианты?

– Не знаю, – хмурится Аленка. – Но что-нибудь обязательно придумаю… Ты ведь со мной?

– А куда я уже денусь? Вместе, и до ларька, – кивнул я.

– К чему ждать, ждать? Это лицемерство! – кричал Дэнчик. – Я не хочу ждать! Я люблю Вас, мы любим друг друга, мы будем счастливы! У нас будут дети! Делайте из меня что хотите! Приказывайте, располагайте, позвольте только доказать вам любовь мою.

Какой ужас.

– Не, все же он вознамерился, – покачала головой Алена. – Глянь, с какой отдачей перед Ленкой пляшет.

– Да, мне тоже уже так начинает казаться, – цокаю языком в ответ. – И за руку так нежно берет… Жалко, что платочка нет, слезки умиления вытирать.

Теперь смеемся уже оба, за что получаем порцию строгих взглядов от Жени и Слави. Я обеим в ответ лишь легонько улыбаюсь – в конце концов, это всего лишь юмор.

– Так, минуточку, – обратил на себя внимание Дэнчик. – Тут в конце явления небольшая стихотворная часть, ее же тоже не надо читать?

– Обожди… – Женя быстренько пробежалась глазами по тексту. – Не, это можно оставить. Думаю, что это хорошо сыграет на атмосферу. Только это, кудрявый, прочти эти строчки не так, будто ты у доски Пушкина читаешь перед учительницей литературы, а немного, знаешь, напевно, понял?

– Не-а, – мотнул головой Дэнчик.

– Ну, напевно… Придумай что-нибудь, сымпровизируй, ты же актер!

– Ага, блин, ДиКаприо, – выругался тот. – Так что ж? На что вам букет?

– Оно в моде: иметь в руках букет. Вы не понимаете? – сделала удивленное лицо Лена.

– Нет.

– Ну так я вам скажу: ступайте за букетом, только из живых цветов.

– Да куда же я пойду?

– Куда хотите: это уж ваше дело. А мне надо гостей принимать… До свидания, – на этих словах Лена протянула Дэнчику руку, которую тот сделал вид, что целует.

– Какая ручка! – Дэнчик постарался изобразить предельно счастливое лицо, после чего пару раз глянул в текст, тяжко вздохнул и напевно начал импровизировать. – Что за ручки, просто чудо-о! Целовать бы век гото-ов.

– Ну, ступайте же, покуда-а, принесите мне цвето-ов, – подпела ему в такт Лена.

– Отлично! – библиотекарша вздернула большой палец вверх.

– Что за странности какие-е, Вам в букете что за про-ок! – а мой друг вошел во вкус. – Вам на что цветы чужие-е, сами лучший вы цвето-ок!

– Браво! – тут же захлопал я.

– Я старался как мог, – шевелит тот слегка побелевшими губами.

– Ты у меня умничка, – подмигнула ему Славя. И цвет лица тут же к нему вернулся.

– Да, неплохо, но когда будем второй раз прогонять – чуточку более энергичнее, ты же девушке красивой поешь, в которую без памяти влюбился на ближайший час, а не похоронный марш, – сделала-таки замечание Женя.

– Постараюсь, – пообещал Дэнчик.

– И правда ведь умничка! – одобрительно улыбнулась библиотекарша. – Так, давайте, Золотниковы, девятое явление. Потом отдых пять минут и продолжим.

Жалко, что за это время не успею сбегать за электронкой. Ладно, погнали!

– Куда ты, сумасшедший?

– Батюшка, с букетом поздравляю тебя! Обними меня! Я исполню твое приказание… Твое желание для меня закон! Да! Я женюсь на ней! Я счастлив! Я весь переродился! Из живых цветов!

Нет, с автором этого произведения определенно было что-то не так.

========== ДЕНЬ 4. ЧАСОВЫЕ ЛЮБВИ ==========

Библиотечная дверь послушно открылась после легкого толчка, выпуская меня под уже потихоньку уходящее за горизонт солнце. После долгого нахождения в помещении немного кружилась голова, посему хотелось подольше побыть на свежем воздухе, а не сразу бежать в столовую. Благо, тут оного хоть отбавляй. Сунув руки в карманы, со вздохом посмотрел в сторону сцены. Тотчас же захотелось повторить вчерашний вечер. За вычетом, конечно же, рандеву с Пионером.

– Увидимся, Макс! – радостно помахала мне рукой на прощание Аленка. – И не кисни там смотри. Прорвемся!

Сопровождающая сестру Лена скромно улыбнулась. В ответ я слабо потряс ладошкой, но девочки уже на меня не смотрели, потихоньку исчезая за поворотом на площадь.

Следующую репетицию поставили на завтрашнее утро. Ибо потом, как крайне недовольно сообщила Женя, аж до вторника будет некогда. Завтра всеобщая подготовка к предстоящему в воскресенье дню Нептуна, вечером поход, послезавтра футбольный матч, в субботу парко-хозяйственный день, в понедельник родительский день… Невооруженным глазом было заметно, как библиотекарша всеми фибрами искренне недоумевает, как может быть что-то важнее ее постановки, и с каким удовольствием она бы отменила все прочие мероприятия к неизвестной науке матери. К счастью, такой власти у нее не было. Что не отменяло того, что у нее вполне были полномочия заставить нас ко вторнику уже назубок знать хотя бы большую часть своей роли без текста. На шквал последующего за этим объявлением недовольства Женя, будто твой истинный политик, внимания не обращала.

– Максон! – неожиданно тихо окликнул меня Дэнчик. – Тут это, у Слави идея появилась одна касательно наших репетиций.

– О, у меня тоже, – язвительно ответил я. – Денисардо ДиКаприо, нарисуете-с меня, на радость нашей прекрасной половине, как одну из своих француженок?

Денисардо в ответ лениво пихнул меня в плечо.

– Каких француженок? – удивленно подняла бровь Славя. – И что такое ДиКаприо? Уже второй раз за вечер слышу.

– Не «что», а «кто», актер это один американский начинающий. А про француженок просто цитата из фильма, не обращай внимания, – сконфуженно ответил Дэнчик. – Короче, о чем я говорил-то… – он подозрительно оглянулся, как бы случайно при этом еще подперев ногой выход из библиотеки. – Есть предложение в воскресенье собраться, без Жени, в спокойной обстановке поучить текст. Славя с Леной и Аленой поговорит за ужином, уверен, что они не будут против. Так ведь, согласись, интереснее, чем просто тупо сидеть и зубрить.

– Полное погружение, блин… Идея неплохая, я подумаю, – не оборачиваясь бросил я, стремительным шагом уходя от библиотеки как можно дальше.

– А ты куда втопил-то? – спросил мой друг. – Может, вместе пойдем?

– Мне до домика надо, – отвечаю. – Чарон забрать, а то потом времени не будет.

По идее, он сейчас должен понять, о чем я. И, вроде как, понял, судя по понимающему кивку.

– Макс, подожди! – не собиралась меня отпускать активистка.

– Да что еще? – нетерпеливо отозвался я.

– Мне Алена рассказала про вашу с ней задумку о вечере страшных историй, так вот, я обеими руками за, – улыбнулась активистка. – Поговорю с Ольгой Дмитриевной, думаю, что ради такого события она мне даст в неурочное время ключи от столовой под мою ответственность.

– Ну… отлично, – просипел я, не будучи особо уверенным, как воспринимать эту новость. – А матного гномика, если чего, попробуем вызвать? На меньшее не согласен!

– Думаю, что Ульянка и так не пропустит это событие, – хмыкнул Дэнчик под легкий тычок от Слави.

Ухмыльнувшись, оставил голубков и засеменил к домику. Хотелось в ускоренном темпе забрать курилку и уже начать с Алисой патрулировать столовские окрестности. Интересно, а это вообще нормальная практика, когда потенциальные воры сторожат то, что сами не прочь и обнести? Хотя, мы-то ради благого дела – собаку покормить.

«Well, your left hand’s free and your right’s in grip. With another left hand watch his right hand slip. Towards his gun… Oh, no».

Дверца была чуть приоткрыта. Видимо, когда в прошлый раз выходил, до конца не захлопнул, в итоге сквозняком надуло. Другие варианты даже не рассматривал, ибо вряд ли здесь кто-то мог проникнуть в наш домик с целью наживы на чужом имуществе.

Собственно, беглый осмотр это полностью подтвердил – ничего не изменилось с того момента, как я был здесь последний раз, даже дневник Дэнчика остался в таком же положении, каким я его запомнил. Захватив электронку, бросил беглый взгляд в окно, где увидел Жульку, которая прыгала вокруг неизвестной девочки в спортивной форме, напоминающей больше какое-то оборванное платьице коричневатого оттенка. И, вроде, ничего такого, не думаю, что среди всех обитателей лагеря Жулька благосклонна только ко мне и Алисе, да только вот было в самой девочке что-то странное, только я никак не мог понять, что именно…

– БУ!

– Твою мать!

Алиса собственной персоной. Подкралась незаметно, пока я отвлекся, наблюдая за странной девочкой. Которая, к слову, будто испарилась, стоило мне лишь на секунду отвести взгляд. В моем поле зрения осталась одна лишь Жулька, которая втягивала носом воздух, затем подобрала что-то с земли, похожее на какой-то гриб и, радостно виляя хвостом, скрылась с глаз долой.

Хорошо, это было ни капли не странно. Подумаешь, пионеры освоили искусство Бэтмена. Эка невидаль-то. Ладно, черт с этой девочкой, вернемся к Алисе.

– Двачевская, я твоими стараниями точно не доживу до конца смены, – вздохнул я. – И какими судьбами ты тут?

– Гитару в домик закинуть надо было, не идти же с ней в столовую, а там смотрю – ты в домик зашел, думала, тебя на выходе встретить, потом вижу, ты в окно неотрывно пялишься, ну, грех, думаю, упускать такую возможность, – хохотнула рыжая. – А чего ты там так внимательно разглядывал?

– Да там Жулька играла… с кем-то, – помедлил с ответом я.

– С кем это? – оживилась Алиса. – Ну-ка отойди.

– Да там нет уже никого…

Но девушка меня не услышала. Пару секунд, прищурившись, внимательно вглядывалась в зелень кустов, прежде чем разочарованно вздохнуть:

– Ну вот, а я уж думала узнать, с кем там еще Жуля подружилась… Ладно, айда в столовку, итак опаздываем прилично, нам сейчас вожатка всю плешь проест.

– Она нам и так всю плешь проест, так что можно не торопиться, – справедливо отметил я, нарисовав на лице деланно серьезное выражение.

– Хорошо, я голодная, так понятнее? – вкрадчиво поинтересовалась девушка. – Когда делом занимаешься – оно аппетит довольно разыгрывает.

– Рад, что ты сделала для себя такое открытие, – подмигнул ей я уже на выходе, между делом ускоряя шаг, пока шестеренки в рыжей голове обдумывали смысл брошенной мной фразы, и их хозяйка в конец не осатанела.

– Ах ты, зараза очкастая! – вздрогнув, будто опомнившись, Алиса круто развернулась на каблуках и, пылая праведным гневом, кинулась в погоню. Ни секунды не мешкая, я пустился бежать в сторону столовой, периодически бросая взгляд через плечо на разъяренный рыжий ураган.

– Стоять, хуже будет! – доносилось мне вслед.

Да, рыжик, охотно верю. С учетом того, что догнать меня у тебя определенно не получается. Мы уже подбегали к площади, когда я-таки решил поддаться немного. Все так и было задумано изначально, дело совершенно не в том, что я сам потихоньку из сил начинаю выбиваться, нет.

Моя остановка оказалась слишком неожиданной для Алисы, ибо та, с застывшим на лице удивлением, врезалась в меня на полном ходу аки локомотив. Секундное замешательство, после чего она попыталась меня стукнуть, но я успел отстраниться, перехватив руку, и ровно таким же движением, как в первый вечер в «Совенке», прижимаю девушку к себе. Та пыхтит, но не вырывается. Вскоре затихает. И тут я с удивлением обнаруживаю, что ее голова ложится на мое плечо, а сама девушка умиротворенно улыбается.

И вот стоим мы, такие красивые, посреди дороги, прямо около площади, считай, в самом сердце «Совенка». А мимо проходящие и такие же опаздывающие на ужин пионеры удивленно пялятся на того отбитого на голову человека, который рискнул так сблизиться с рыжей угрозой. И я даже не знаю, что дальше делать. Да и нужно ли? Ведь все так хорошо сейчас.

– Алис… Ужин, – напомнил я.

– Да, точно, – тут же отпрянула девушка, старательно отводя от меня глаза. – Пошли.

Она еще постояла недолго, ковыряя в плитке носком сандалии, словно чего-то ожидая от меня, но, так и не дождавшись, сдула упавшую на глаза челку и неторопливо зашагала в сторону столовой.

В какой-то момент захотелось снова схватить этот огонек за руку, но я тут же себя одернул. И так уже за день случилось много чего, еще большей нагрузки могу и не выдержать, не железный все-таки. А то натворю делов, о которых со стопроцентной вероятностью пожалею. И так уже собирался по утру. Хорошо, что Алиса оказалась поумнее, в отличие от меня, которого начало штормить, и который чуть не поддался безрассудным эмоциям.

А что я могу поделать? Я виноват в том, что мне сносит крышу к чертовой бабушке?

Именно поэтому весь оставшийся путь решил держаться от девушки в небольшом отдалении. Мозги постудить.

– Так-так, опять мои пионеры нарушают режим. И кто же это? Жеглов и Двачевская, быть того не может!

Вот ведь, накликал беду своими нехорошими мыслями. А Панамка стояла, скрестив руки на груди, и победно изучала нас своим орлиным взором.

– Чего застыли? Подходите, не стесняйтесь, ругать вас буду.

– Ольга Дмитриевна, мы… – начал было я.

– Обнимались около площади, я это все видела, – закончила за меня Ольга с лукавой улыбкой.

Вспыхнувшая румянцем Алиса, с глазами навыкат, тараном прошла мимо вожатой, параллельно распихивая уже закончившие прием пищи младшие отряды. Вожатая хотела ей что-то вслед крикнуть, но в итоге махнула рукой.

– Ну и зачем? – спросил я, смерив ту осуждающим взглядом.

– За надом. Считай это альтернативным способом воздействия, раз уж в вашем случае ни кнут, ни пряник не работают, – ответила Ольга Дмитриевна, подойдя ко мне с невозмутимым видом и поправив мой галстук.

– Альтернативный способ воздействия у Виолетты Церновны подглядели?

Вожатая в ответ неопределенно хмыкнула:

– Скорее, немного адаптировала. Не забыли еще про дежурство?

– Конечно же нет, – ответил я, напустив в голос важности. – В списке наших с Алисой личных планов это у нас на первом…

– Да-да, я это уже все не по одному разу, и не только от тебя слышала, – не дала мне договорить Ольга. А затем внезапно изменилась в лице, уставившись каким-то совершенно нетипичным для нее взглядом. – Максим, я надеюсь, что ты понимаешь, во что ввязываешься?

– Вы про дежурство? – переспросил я, намеренно скосив взгляд. – Ну, думаю, что там ничего сложного не будет, ходи себе, товарищей отпугивай…

– Да нет, не о дежурстве, – видимо, вожатая поняла, что звучит сейчас слишком строго и заметно смягчилась. – Максим, давай отойдем на секундочку? Чтоб без лишних ушек.

Ох, етижи-пассатижи, это еще что за новости такие? Не нравится мне вот это вот все. Почему-то появилось стойкое ощущение, будто я попал на знакомство с родственниками, и теперь суровый родитель зовет меня поговорить с ним наедине о том, какие последствия меня будут ждать, если обижу его ненаглядную доченьку. Неуютненько, короче говоря.

Панамка облокотилась на перила, продолжая буравить меня взглядом. Я все еще для верности прикидывался дубом, хотя смутно и понимал, что это бесполезно.

– Хотела еще утром об этом поговорить, но решила, что не стоит при Денисе… Понимаю, конечно, что у вас вряд ли есть друг от друга какие-то секреты, но все же хотелось, чтобы обстановка была чуточку более приватной. Очень надеюсь, что ты меня сейчас услышишь. И уж тем более, не будешь рассказывать об этом разговоре нашей рыженькой, – назидательно начала та, стараясь при этом говорить как можно тише. – Максим, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что лагерь это такое место, где очень часто молодые люди познают первые ростки любви. И весь сопутствующий этой самой первой любви ущерб.

Блин, серьезно, да? Избавьте меня от этих нотаций, пожалуйста, очень прошу.

– Ольга Дмитриевна, я понимаю, к чему Вы сейчас клоните, но…

– Максим, не перебивай, – вожатая сделала легкий жест рукой, призывающий меня помолчать. – Алиса девушка своеобразная. С ней… не бывает просто. И дело не только в ее характере, есть еще некоторые факторы, о которых она уже сама тебе расскажет, если захочет. Но я уверена в одном – если Алиса полюбит и при этом получит в ответ взаимность, то с ее стороны это, скорее всего, будет навсегда. И у меня к тебе только одна просьба – не делай ей больно. Ей и так много чего пришлось пережить, она этого не заслуживает.

В голове так некстати зазвучала сказанная Алисой утром фраза: «Если хорошо попробовать, то окажется, что иногда можно». Явно ведь подразумевалось, что если я действительно хочу, так сказать, прильнуть к устам, то должен буду сделать что-то такое, что можно будет охарактеризовать, как поступок мужчины ради женщины. Начать добиваться, проще говоря.

И ведь совсем недавно около площади, в момент небольшой заминки после наших объятий, от меня определенно требовалось что-то эдакое. Хотя бы банальная фраза «Знаешь, Алис, ты мне нравишься». И ведь в хорошей истории так и случилось бы. Да только вот это не такая история. И романтик из меня, как из Дэнчика балерина. Посему даже пытаться не стоит.

– Ольга Дмитриевна, – все же попытался возразить я. – Понимаю и уважаю Ваши опасения, но мы с Алисой просто друзья. Не о какой л… – слово застряло в горле, напрочь отказываясь выходить. – Ни о чем таком между нами и речи быть не может.

– Да-да, слышала я уже сегодня подобные заверения, понимаешь, думаю, о чем я, – беззлобно улыбнулась вожатая. – Видишь ли, когда-то Арина Петровна и я обещали ее отцу, что будем за ней приглядывать. И пока что у меня, к сожалению, очень скверненько получается выполнять данное обещание. Поэтому и прошу тебя о помощи. Алиса к тебе очень привязалась, это видно. И мне хотелось бы, чтоб у вас обошлось без слез, истерик и побегов из лагеря. Просто… Я не строю сейчас из себя какую-то умудренную жизнью тетку, но кое-что я все же понимаю. И вижу, к чему все идет. И если ты не уверен, то не давай ей надежду, хорошо? Безответную любовь можно легко пережить, вопреки расхожему мнению, а вот предательство – вряд ли.

– Ольга Дмитриевна, – распрямился я. – Я дорожу нашей сумасшедшей дружбой и не собираюсь ее портить. Поэтому можете быть спокойны. Я точно не буду кидать никаких громких слов на ветер.

Вожатая очень цепко и внимательно смотрела на меня, словно прикидывала, стоит мне поверить или еще дополнительно нотаций накинуть.

– Хорошо, – наконец пришла она к какому-то выводу. – Не подведи ее. Приятного аппетита!

Полагаю, теперь я могу быть свободен. Вымучив улыбку, нырнул в столовую, все еще спиной ощущая взгляд Ольги Дмитриевны.

Да уж, нечего сказать, внезапный диалог. И ничего я по ней не сохну, цитируя нашего местного феодала. Прекрасно понимая, что оба врут безбожно. Только один в силу детской непосредственности, а другой в силу парочки других незначительных обстоятельств. Фигня, всего лишь отсутствие доверия к homo, в результате чего я и потерял веру в химическую реакцию, и того факта, что я, вроде как, не из этого мира. Меня может преспокойненько в любой момент выкинуть в XXI век. А значит и не нужно давать девочке какие-то ложные надежды. Тут Ольга Дмитриевна права полностью и безоговорочно. Потому что тогда чем я буду лучше той, которая раздавила меня пять лет назад?

Взяв ужин, быстренько отыскал рыжих, которые расположились в дальнем углу столовой. Дэнчик, обреченно мусоля остатки курицы и поглядывая на двери столовой, восседал в обществе, разумеется, Слави, Жени и Мику, которая с нехилым энтузиазмом что-то рассказывала. Люблю такую стабильность.

– Чего-то ты там долго, – смерила меня подозрительным взглядом Алиса.

– Ну, ты же знаешь ее, пока не пропесочит основательно все мозги с порядочностью, не отпустит, – бросил я довольно ленивую, но действенную отмазку. – Так что смиренно прошу моего прощения.

– Ну, раз смиренно, то извинения приняты, – ответила за нее Ульянка. – Хотя нет… Конфеты украдешь для меня – тогда точно будут приняты.

– Живот заболит, столько конфет будешь есть, – медленно произнес я, силясь придать этой фразе как можно больше драмы.

– Не беда, – хитро сузила глаза Ульянка. – Ты же у нас медбрат, угля у тебя возьму.

– Вот вы ведь помешались все на этом угле, – вздохнул я, приступая к трапезе. Однако губы у меня против воли растянулись в улыбке.

В глазах Алисы сейчас играло какое-то отсутствующее выражение, как будто она перенеслась мыслями куда-то очень и очень далеко. Но продлилось это не долго, на губах у нее вновь заиграла задорная полуухмылка.

– Не будем мы тебе ничего таскать, – говорит. – Не заслужила. Да и мне завидно будет, когда ты в ночи начнешь фантиками шуршать.

– Но я же хочу! – возразила Ульянка со всей своей детской непосредственностью. – И не порть мне все своей диетой. Я же не виновата, что ты боишься лишний грамм набрать.

Алиса весьма скептически окинула себя взглядом. Что, с моей точки зрения, было довольно несправедливо с ее стороны, ибо фигура у рыжей была, без лишней скромности, идеальная.

– Что поделать, Уль, одна наша общая потребность важнее одной твоей, – глубокомысленно изрекла Двачевская. – Опять ты этих журавликов делаешь. Что у тебя за страсть к ним такая?

Я только сейчас увидел, как рыжая-младшая начала складывать из салфетки, что была почище, что-то похожее на птицу.

– Я делаю их, когда мне хорошо. Чтобы запомнить этот миг, – она торжественно помахала перед нами кособоким журавликом, и его вислые складчатые крылья заколыхались. – А еще я могу тебе его подарить и теперь и ты, глядя на него, никогда не забудешь, как отказала мне в такой простой житейской радости, как конфеты.

Алиса внимательно посмотрела на подругу:

– Пожалуй, это верное утверждение.

– Задача завершена, – негромко произнесла девчушка и положила журавлика около подноса Алисы. Помедлив, та приняла преподношение и с радостной улыбкой запустила птицу мне в лицо.

– Эй! – хором возмутились мы с Ульяной.

– Да, я та еще стерва, которая не уважает чужой труд, – сообщила Алиса со смехом. – Прости, Уль, он просто с таким глубокомысленным видом ел, что сам собой на это напрашивался. А ты, кстати, ускоряйся, на нас уже поглядывают.

Обернувшись вполоборота, я увидел Панамку, которая пристально смотрела в сторону нашего столика.

– Армейские какие-то замашки начались, – пробормотал я. – Пять минут на прием пищи – это что такое вообще?

– Это называется «Нечего шляться где попало, когда горн прозвенел хрен его знает сколько минут назад», – с важным видом произнесла Алиса.

– Ой, чья бы корова сейчас мычала, – не остался в долгу я, грозно нацелив на нее вилку.

– Так чего, конфеты-то украдете? – вновь спросила Ульянка.

– Прыщи будут, – Алиса ласково потрепала ее за косы-ракеты. – И целлюлит в придачу.

– Ну, спасибо тебе, подруга, – буркнула рыжая-младшая и покосилась на меня, чтобы посмотреть, вдруг я дам слабину и пообещаю заветные сладости. Весьма ожидаемый ход, так что я и бровью не повел. Отказываясь признавать поражение, Ульянка пододвинулась ко мне и, прежде чем я успел среагировать, больно ущипнула. Это у нее уже начинает входить в какую-то дурную привычку.