Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 67 страниц)

– Макс… – встрял было Дэнчик.

– Не Макс! – жестко оборвал я его. – Алиса собиралась сразу пойти за Леной, как только эта ситуация случилась. Но кому-то надо было срочно встрять, не оценив ситуацию, и начать читать морали. Зашибись так, да? И нет, Уля, не смотри на меня, я сейчас не тебя выгораживаю. В твой адрес у меня тоже пара ласковых найдется.

– Надо было промолчать? – активистка сердито смотрит мне в глаза, но, видимо, что-то в моем взгляде кажется ей убедительным. Интонация сама себя выдает.

– Именно! – торжественно отвечаю я. – Представь себе, ты, блин, не центр Вселенной, на чьих плечах лежит ответственность за судьбы всего человечества, у каждого homo, как бы меня самого это не удивляло, есть своя, блин, голова на плечах. Если кому-то нужна помощь – они об этом и сами попросить могут. Славь, я вот не понимаю – ты умная девушка, почему мне приходится объяснять тебе такие простые истины?

Молчит. Похоже, думает. А я поворачиваюсь к Ульянке:

– Так, теперь ты…

– Да понимаю я все, – пробубнила та, не поднимая головы. – Понимаю, что зря я это… Я же как лучше хотела. Не со зла я…

– Я знаю, – чуть улыбаюсь я девчушке. – Если бы со зла – поверь, у нас сейчас был бы совершенно другой диалог, девочка. Ты извинишься перед Леной, когда они вернутся? И я ни на что не намекаю, но твоя рогатка все еще у меня, так что…

Ульянка мелко-мелко кивает, силясь побороть небольшие слезки. Теперь я вопросительно гляжу на Славю – уловила ли та мой месседж, али еще провести профилактические беседы?

– Ульян, я погорячилась, сказав, что у тебя нет совести, – спокойным голосом заявила активистка. – Мне действительно стоило посмотреть на эту ситуацию немного под другим углом. Предлагаю мир. Согласна?

Та смотрит на нее и, поколебавшись, кивает. И только сейчас я понимаю, что за все это время Мику не проронила ни слова. За Электроника и так понятно, этот сейчас, поди, в полном ауте сидит, понять не может, о чем я вообще сейчас говорил. Но вот Мику… Удивительные вещи происходят.

– Максон прав по всем пунктам, – Дэнчик при этом аккуратно берет Славю за руку. – В очередной раз доказывая тем самым простую истину, что все наши проблемы – в нас самих, а не в окружающем мире. Устраивать истерику по поводу внешних факторов, даже не сделав попытку как-то иначе взглянуть на них – эгоистично даже, что ли. Мы все сейчас должны извлечь из этой ситуации урок, чтобы подобной фигни не повторилось в дальнейшем.

Что ж, кажется, на этом наш небольшой конфликт можно было считать фактически исчерпанным. Осталось только ту троицу дождаться и спокойно, в ламповой обстановке, завершить этот злосчастный вечер.

– Ну, давайте, что ли, пока мы девочек ждем, я свою историю расскажу, – поправила косу Славя. – Она, так сказать, будет немного отличаться от ваших, потому что история, которую я сейчас поведаю произошла со мной на самом деле. Было мне тогда пятнадцать лет. Пошла я как-то в лес за грибами. Вечером уже пошла, после шести. Набрала немножко рыжих и, собственно, пошла домой. А поскольку лень было выходить на дорожку, пошла напрямую, чтобы, так сказать, срезать угол. Ну, и наткнулась на разоренную полянку этих самых рыжих грибов. Там все перерыто было, грибницы вывернуты, несколько молодых деревьев сломано. Ну, думаю, кабаны похозяйничали… Присмотрелась – а пенечки грибов ровно срезаны. Я, конечно, поплевала, поругалась, засыпала иголками разворочанные грибницы и пошла дальше. В не очень хорошем настроении. Все думала, что за нелюди так гадят?

Вышла на дорожку и прибавила шагу – почти стемнело уже к тому времени. Иду, а вокруг тишина. Вдруг слышу, дерево за спиной явственно скрипнуло, и топоток по утоптанному песку такой быстрый-быстрый, как будто кто-то бежит позади меня и вот-вот догонит. Обернулась, думая, что это припозднившийся бегун какой-нибудь, любят там у нас бегать спортсмены всякие, но никого не увидела… Ну, мало ли, думаю, показалось, тишина ведь редкостная, даже ветра, можно сказать, нету.

Иду дальше. И тут снова за спиной громкий и явный скрип дерева и быстрый топоток, как будто ребеночек маленький бежит. Вновь обернулась – никого. Ну опять же, мало ли, может, на соседней дорожке кто бегает, а я в потемках не вижу просто… И повторялось так раз, наверное, пять.

Как перестала оборачиваться, топот за спинной просто стал равномерным. Он не приближался и не удалялся. Я решила, что просто устала за день, и это со мной что-то не то. Мерещится.

И вот, когда я уже почти вышла из леса к домам, увидела, что мне навстречу кто-то бежит. Мужик какой-то, кричит что-то матом, явно пьяный. Испугалась я жутко. В этот же момент я вижу в паре метров от себя полянку, словно из воздуха появившуюся, грибов там – видимо-невидимо. И вроде умом понимаю, что бежать мне надо, но как завороженная иду в ту сторону, достаю ножик и начинаю грибы срезать, совсем не торопясь. Как во сне, я понимаю, что делаю абсолютную глупость, но было такое ощущение, что кто-то меня за руку держит и заставляет срезать грибочки. Мужик, что так рьяно бежал мне навстречу, поравнялся со мной, посмотрел на меня в упор, отвернулся в ту сторону, откуда я пришла и стал кричать туда что-то про глупую бабу. И побежал туда, как будто продолжал за кем-то гнаться. Я в той стороне никого не увидела, а вот он явно кого-то видел.

И только когда он убежал довольно далеко, меня словно бы отпустили и еще пинка поддали. Я подхватила лукошко и помчалась домой.

А на следующее утро соседка мне вот что рассказала – пили вчера четыре добра молодца на краю леса. Вдруг, видят, идет девушка с лукошком. Ну и решил один из них, так сказать, «познакомиться». Ну, и побежал к ней резвым аллюром. Друзья его видели, что она как шла вперед, так и шла, а когда тот почти добежал до нее, шагнула в сторону – и пропала. А друг в лес побежал, как ошпаренный. Вернулся утром, замерзший, протрезвевший и какой-то пришибленный.

Вот и задумываюсь иногда, может, с пьяных глаз он меня не увидел, а может и неспроста это все…

Нет, ну она правда, кажется, ведьма. Если не врет. А по голосу ведь слышу, что нет. Интересная, однако, история. Не приворожила ли она взглядом уж случайно моего непутевого товарища?

– Ух ты! – присвистнула Ульянка. – Ну и дела, Славка! Повезло тебе, а то мало ли, что там у этого пьяницы на уме-то было.

– В неспокойное время живем, товарищи, – задумался Дэнчик. – Все же прав был тот, кто сказал, что самые большие ужасы – они в жизни происходят, а не где-то там еще.

Время шло, а девушки все не возвращались. Я уже начал откровенно скучать без своей рыжей искорки. Да и в целом атмосфера уже стала какой-то скомканной. Не знаю, чего конкретно я ожидал от сегодняшнего вечера, но явно не этого. И с историей про девочку-кошку, видимо, тоже облом вышел…

– Че, Макс, твоя очередь? – уставился на меня Дэнчик.

– Не, – поправил очки я. – Не хочу пока. Надо мысль до конца сформулировать. Давай ты. Знаю, ты умеешь ужаса нагонять.

– Уф, – вздохнул тот. – Не знаю даже, с чего начать-то толком… Пожалуй, с того, что эта шокирующая история произошла на самом деле. Дело происходило на севере, в провинциальном городке. Близился канун Нового Года, а так как жители зарабатывали немного, копили деньги на праздничный вечер для детей в течении нескольких месяцев. И вот – 31 декабря, все хорошо, родители радуются. Заказали они Деда Мороза, он приехал. Все происходило в актовом зале городской школы. Родители наблюдали за счастливыми лицами детей. И, когда настал черед конкурсов, Дед Мороз сказал выйти родителям из зала, чтоб их дети поменялись костюмами, и родители должны были разыскать своего ребенка. Когда они провели уже более двадцати пяти минут в коридоре, то начали паниковать, всей толпой они вернулись в актовый зал, но не увидели никого. Сначала они думали, что это очередной розыгрыш. Но прошло еще полчаса, и начался слышаться крик матерей и плач отцов.

Через некоторое время наладили телефонную связь, и директор поседел на глазах, потому что позвонил приглашенный в качестве Деда Мороза человек из театрального коллектива и извинился, что не смог доехать на елку из-за завалов на дорогах. В школе было полно милиции, заплаканные родители снова и снова рассказывали, как отправили детей из зала, как искали их после, и что было на них надето. Тем вечером пропало восемнадцать детей в возрасте от шести до девяти лет. Тело одной девочки обнаружили к лету, когда уже сошел снег. Она лежала в стороне от железнодорожной насыпи со связанными ручками и ножками. Позже под снегом было найдено еще десять трупов. Семерых оставшихся детей так никогда и не нашли…

Ой, кстати, помню эту историю, частенько раньше перед Новым годом в новостной ленте Контакта мелькала. Никогда при прочтении не думал, что если ее рассказать с соответствующей интонацией, то такая жуть может получиться, бр-р-р-р…

Внезапно скрипнула дверца столовой. Электроник взвизгнул и с головой ушел под стол. Перепуганная Мику затараторила что-то, напоминающее и русский, и японский одновременно. Признаться, самого даже немного передернуло. Но, вместо призрака, в проеме мы увидели лишь Аленку. Жалко, что без молний за спиной и задутых от ветра свечей для полноты картины.

– Да, Улька, устроила ты сцену, – сходу заявила девушка. – Полный атас, блин. Еле успокоили дурынду нашу.

– Как она там? – тихо спрашивает девчушка.

– Домой пошла, чего, – пожала плечами Аленка. – И зачем только, спрашивается, с нами увязалась, если нервы ни к черту… Она, кстати, на тебя, Уль, не злится. Но ты все равно извинись на всякий случай. Как Макс говорил – для очистки совести.

– А Алису где потеряла? – уточнил я, полностью осознав, что вернулась Аленка в одиночестве.

– Провожать ее пошла, – коротко бросила девушка. – Типа, не хочет в таком состоянии бросать подругу. А вы тут как, не переубивали еще друг друга?

Ясно, думаю. Значит, рыжую уже ждать определенно не стоит. Свинтила под удобным предлогом. Жалко.

– Нормально все, – пискнул из-под стола Электроник.

– О, я вижу, – хмыкнула Аленка, с интересом рассматривая едва торчащую макушку. – Ладно, чья очередь рассказывать?

– Я только что закончил, – ответил Дэнчик. – Славя тоже рассказала. Остались только вы с Максом.

– Ну, я, как ведущая, думаю, что должна закончить этот вечер, – захлопала глазами девушка. – Так что, Макс, давай, жги.

– Ладно, сами напросились, – потянулся я. – Статуя пионера стоит возле ворот одного из многочисленных лагерей Союза. У этой статуи довольно странный вид. Большинство пионеров обычно стоят с поднятой головой, символически стремясь в будущее. А эта статуя всегда смотрела на землю. У нее также очень мрачное выражение лица, с холодными, странными глазами и пустыми веками. Многих отдыхающих это нервировало. Часто шли разговоры о том, что возникало ощущение неудобства в непосредственной близости от статуи. Будто она следила за всеми, кто выходил или заходил в лагерь.

Одной ночью двое пионеров, мальчик и девочка, решили сбежать из лагеря. Возле ворот они решили задержаться у этой статуи и повнимательнее ее осмотреть. И тут девочка взвизгнула испуганным голосом, начав утверждать, что голова у статуи пошевелилась. Но мальчик лишь посмеялся над ней. Постояв еще с некоторое время, пионеры засеменили прочь от лагеря.

Сильно далеко они уходить не стали, расположившись на одной из полянок на окраинах близлежащего леса. Они сидели, разговаривали, как вдруг услышали голос:

«Первой падешь ты!»

Взмах – серп, со свистом разрезая воздух, воткнулся девушке прямо в лоб, а ее шея с хрустом дернулась назад, от удара ручкой серпа. Парень закричал, подбежал к подруге и обессиленно упал на землю, тряся ее за плечи.

«Она больше не проснется! – раздался голос нечто. – Никогда!»

Убийца в один прыжок сократил расстояние между ними и схватил парня за волосы, поднимая его одной рукой высоко над землей. Парень попытался закричать, но, увидев своего мучителя в свете луны, потерял дар речи – им оказалась та самая статуя пионера.

Статуя решила поразвлечься, отпустив мальчика, но тот не собирался убегать, а просто со слезами молил о пощаде, стоя на коленях и периодически всхлипывая от страха и боли.

«Простить? Отпустить? А что дальше?» – статуя продолжала улыбаться, оскаливаясь и показывая свои гипсовые зубы.

«Я… я уйду! Больше никогда здесь не появлюсь и никому ничего не скажу! Мне же даже не поверят!» – речь мальчика была сбитой, он то и дело переходил на плач и всхлипы.

Пионер уселся напротив него и, широко улыбнувшись, размозжил его голову молотом. Тут же раздалось карканье нескольких десятков, а может и сотен, ворон.

«Приятного аппетита, друзья», – сказал пионер и пошел в сторону своего постамента, на ходу вырывая серп из головы девушки. Ее шея лишь еще раз хрустнула, а голова неестественно вывернулась, на что ожившая статуя лишь выдавила смешок.

Закончив со своими потугами в Стивена Кинга, я откинулся на спинку стула, оценивая реакцию оставшихся участников вечера страшилок.

– Жестко, – поежилась Алена. – Я такую не слышала никогда. Сам придумал?

– Отчасти, – кивнул я. – Оригинальная страшилка была про статую Ангела. Я ее немного адаптировал, кое что от себя добавил… Вот и получилась такая вот история.

– Ой, Максимушка, очень жутко было, – дрожала зубами Мику.

– А мне понравилось, – хмыкнула Ульянка. – Особенно на моменте, когда статуя серпом в голову…

– Ладно, ребят, хорош, – взмолился позеленевший Электроник под дружный девичий смешок.

– Я так понимаю, осталась только моя история, – Аленка задумчиво уставилась в потолок. – Вы же знаете, что у «Совенка» есть своя собственная страшилка?

– Девочка-кошка? – тут же уточнил я в предвкушении. Наконец-то!

– Именно, – подмигнула мне девушка.

– Я, кстати, что-то о ней слышала, – вставила активистка. – Якобы, она продукты из столовой ворует. Но я тогда думала, что это шутка Ольги Дмитриевны.

– И не только продукты, – добавила Алена. – Еще и всякие мелочи у пионеров. Но это еще цветочки. Это ведь не просто какой-то местный полтергейст, говорят, что это выходец из генетической лаборатории. Думаю, ни для кого не секрет, что в 1948 году во время расширенной сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени Ленина генетика официально была объявлена реакционной и буржуазной лженаукой, а ее преподавание было повсеместно запрещено. Но сделано это было не ввиду липовой связи с пропагандой евгеники, то было лишь прикрытие. Истиной целью было сосредоточить все возможные ресурсы сугубо в одном направлении этой науки, собрать под одной крышей все лучшие умы, чтобы создать сверхчеловека посредством генетических скрещиваний с животными. Лабораторию построили под землей, а сверху обосновали пионерский лагерь для прикрытия. Так и появился наш «Совенок».

– Ты сейчас ведь говоришь про старый лагерь? – сверкнула глазами Ульянка.

– В точку! По слухам, в каком-то из зданий можно найти люк, который приведет к туннелям, соединяющим девять корпусов одной лаборатории. Там безумные ученые и творили свои дьявольские эксперименты. Долгое время они ни к чему не приводили, пока однажды в юго-восточном корпусе не смогли вывести гибрида человека и кошки. Казалось, что вот он, успех. Но она сбежала, умертвив всех своих создателей. После этого инцидента было принято решение оставить исследования. Генетики покинули эти края, но девочка-кошка до сих пор обитает где-то здесь неподалеку. Скрытная, неуловимая, да и опознать ее довольно проблематично, ведь она выглядит как совершенно обычная девочка небольшого роста, но, если приглядеться, то у нее на голове можно с легкостью увидеть кошачьи уши, а также длинный хвост, торчащий из-под оборванного платья.

Дэнчик в этот момент закашлялся, после чего бросил на меня ошарашенный взгляд. Нетрудно было догадаться, о чем он сейчас думает. Ведь мы своими глазами мельком видели огромный кошачий хвост в наш второй день в лагере.

Но это было сейчас сущей безделицей. История дала подсказку. Если где-то и покоится ответ на то, как мы сюда попали, что здесь вообще происходит и можно ли отсюда выбраться – то искать его необходимо в старом лагере. А это значило, что туда просто жизненно необходимо наведаться в кратчайшие сроки.

А еще я только сейчас понял, что странного было в той девочке в коричневом платьице, давеча игравшей с Жулькой. Маленькие кошачьи ушки на голове…

========== ДЕНЬ 5. ВЕДЬМА ==========

Вновь скрипнула дверца столовой, на этот раз не сопровождаемая воплями Электроника, и мы всей гурьбой вышли на улицу. «Совенок» уже погрузился в сон. Ну, или его видимость, ведь наверняка, если заглянуть внутрь почти что любого из домиков, то сном там даже и пахнуть не будет. Волею случая оказавшиеся под одной крышей пионеры лежат, смотрят в потолок и болтают о всяких присущим детям и подросткам мелочах. О делах амурных, какие в школе учителя нехорошие, как весело проводили в деревне каникулы. Или, как мы, рассказывают друг другу страшилки.

И ведь даже не подозревают, что где-то во тьме этого лагеря бродит странная девочка с кошачьим хвостом и ушами. Не знаю уж, насколько правдива версия ее происхождения, рассказанная Аленой, но факт ее существования был лично для меня неоспорим. Поди тут поспорь, когда тебе лично довелось ее видеть, пусть и издалека.

Да уж, «Пищеблок», блин, отдыхает. Пространственно-временные аномалии, сумасшедшие пионеры, девочки-кошки, божества… Не многовато ли для моего и так пошатнувшегося мировосприятия? Просто как теперь, скажите на милость, я должен воспринимать всю вот эту науку, которая, напоминаю, яро отрицает существование всего того, во что я умудрился вляпаться?

– Макс! – окликнул меня Дэнчик. – Подойди на секундочку.

На лице друга читалась крайняя озабоченность. Оно и понятно – сейчас наши мысли были как-никак схожи. Он отвел меня в сторонку, пока Алена с Улей и Мику о чем-то переговаривались, Славя возилась с ключами, а Сыроежкин с грустными глазами смотрел куда-то вдаль. Не иначе как о крокозябре своей думал. Эх, какой же все-таки злой может быть эта химическая реакция.

– Ты же понимаешь теперь, что мы тогда видели? – оживленно зашептал мне на ухо Дэнчик, явственно намекая на тот огромный кошачий хвост. – И та девочка за окном с горящими глазами – это же по любому она была! Все сходится!

– Да не ори ты так, – осадил я его. – Понимаю, конечно же. Только вот, что нам теперь с этим делать, сразу говорю, понятия не имею. Если только не устраивать вылазку в старый лагерь. Но надо помнить, что у нас нет ничего, окромя этих крупиц информации. Мы можем там сутками провозиться и ничего не найти в итоге. Так что надо тщательно все продумать. И желательно где-то раздобыть серебряные пули. Ну, так, на всякий случай.

Дэнчик опустил глаза, стыдливо поморщившись, явно прогоняя в голове какую-то не шибко приятную мысль. На его лице читалось отчетливое напряжение, а зрачки нервно бегали по орбитам.

– Пионер всяко должен что-то знать, – очевидно, что он сам не был в восторге от упоминания этого придурка.

– Хочешь с ним рандеву устроить? – усмехнулся я. – Если так – то попрошу без меня. Я уж как-нибудь своими силами.

– Поверь – совершенно не горю желанием, – сплюнул Дэнчик. – Но что делать, если не останется выхода? Как бы ни противно было это признавать – этот урод единственное, что нас хоть немного связывает со всей местной аномальщиной и, что еще хуже, с реальным миром.

Так-то оно, конечно, так, но на поклон к Пионеру я не собираюсь ни под каким соусом. Даже если натурально к стенке прижмет. Да, ситуация кажется сложной, но не безвыходной. Всему свое время.

– О чем шепчетесь? – подошла к нам Алена.

Да, понимаешь, девочка, решаем проблемы, без преувеличения. кроссвселенского масштаба. Домой-то, как ни крути, а хочется. А за вычетом портала в домике, если это вообще было то, о чем я думаю, никаких намеков на сие не наблюдается.

– Хотим устроить облаву на девочку-кошку, – улыбнулся я. Сказать правду в определенном смысле мне сейчас показалось лучшим из решений. Не время как-то юлить. Слишком уж как-то подозрительно получается. Так что возвращаем напускную беззаботность.

– О, ну, удачной охоты, – хмыкнула девушка. – Как знать, вдруг вам повезет. Станете героями, вас потом Сергей Капица к себе на передачу пригласит. Только, пожалуйста, постарайтесь не вляпаться в какую-нибудь неприятную историю в старом лагере, если уж вы туда заблагорассудите залезть.

– Прости, я сейчас правильно услышал, что ты нас отговариваешь от безрассудства? – удивленно уставился я на нее. – Кто ты и что ты сделала с моей подругой?

– Знаешь, Макс, безрассудство безрассудству рознь, – справедливо заметила Алена. – А старый лагерь все же не место для каких-то развлечений. Поломать там какую-нибудь конечность – перспектива более чем реальная. А я предпочитаю, что у моих друзей все было в рабочем состоянии.

– Не переживай Ален, я защищу нашего Максимку от глупостей, – подмигнул ей Дэнчик.

– Это ты-то меня защитишь? – скептически уставился я на друга. – Ну-ну, как скажешь. Я скромно промолчу о том, что все глупости, которые я в последнее время делаю, происходят либо с твоей подачки, либо по милости Двачевской.

– Ой, ну не драматизируй, – отмахнулся тот. Заметил, что его взгляд задержался на активистке. – Слушай, Макс, ты же ведь сможешь дойти до домика без моего надзора?

– Нет, провожай меня и лично положи в люльку, – съязвил я.

– Обойдешься колыбельной, – хлопнул меня тот по плечу – Славь, это самое, слушай…

Дэнчик упорхнул к активистке, оставив нас с Аленкой с неловкими улыбками. Повезло ему все же. Славя хоть и не без заморочек, но, по крайней мере, не похожа на бомбу замедленного действия. А Дэнчику действительно нужны вот эти вот стабильность и спокойствие в личной жизни. Для него это, без прикрас, лучший вариант. Это мне все дым коромыслом подавай… За что и расплачиваюсь, кажется, по сей день.

– Жалко, что Алиса так и не вернулась, – подхватила мои мысли Алена.

Ну зачем по больному-то?

– Да ладно, – пожал плечами я, пряча и без того плохо скрываемое негодование. – Согласись, что так только всем спокойнее было.

– По тебе не заметно, – девушка чуть склонила голову, внимательно следя за моей реакцией.

– А я что? – я не стал как-то прятаться или отводить глаз. Вот еще, не дождетесь. Гомерические страдальцы, томно прячущие взгляд от неудобных фраз, это, пожалуйста, в другую степь. – Я уж как-нибудь переживу. Мы с Алисой и так времени проводим вместе куда больше, чем я планировал изначально.

– А как же вся эта романтика насчет любой свободной минуты? – игриво переспросила Аленка.

– Какая еще романтика? – скривился я. – Все мои мысли сейчас о том, что этот чертов день наконец-то скоро кончится. Да и потом, я, вроде, не давал поводов думать о себе так плохо.

– Почему плохо-то? – удивилась девушка.

– Забей, – соскочил я с не самого приятного для меня в данный момент разговора. – Тебя проводить?

– Да не надо, – мотнула головой Алена. – Мне с Мику, считай, по пути. Ты лучше, вон, Ульяну в целости и сохранности до домика доведи, попутно оберегая от неприятностей.

– Мне кажется, что это неприятности нужно от нее уберегать, – покачал головой я. – А то, представь, они ждут кого-то адекватного, и тут Улька заявляется. Будь я неприятностью, то очень сильно бы начал переживать за свою сохранность.

– Нет, ну есть совесть вообще такое говорить? – надулась Ульянка, которая, как оказалось, все это время подслушивала.

– Совесть? Это ты про ту штуку, которая дает о себе знать, когда нет логичных причин вести себя так, как от тебя требуют? – отшутился я.

– Мало того, что рогатку отобрал, так еще и обзывается, – продолжала ворчать та. – Фу таким быть.

– Да ладно тебе, мелочь, – потрепал я ее за голову. Ульянка сначала постаралась отпрянуть, но тут к делу подключилась Аленка, ловко перехватившая ее сзади. Я злорадно улыбнулся и принялся капитально портить девичью прическу.

– Эй, вы что творите? – отчаянно вырывалась рыжая-младшая. – Насилуют! Караул!

– Уля, не кричи ты так! – взмолилась Славя, которая уже спускалась с крылечка, держа Дэнчика под руку. – Дежурный ведь услышит. Кому-то охота была объяснительную писать?

Ульяна фыркнула и, вырвавшись из Аленкиных объятий, молча скрестила руки на груди, всем своим видом выражая крайнее недовольство.

– Явно не мне, – пробормотал засеменивший за нашей парочкой Электроник. – Эй, ребят, подождите!

– Ой, ладно, тоже пора идти, – зевнула Мику. – А то уже глазоньки слипаются. Хотя я даже не знаю, как усну после всех этих ужасов. Хотя, мне это особо никогда не мешало… – А она сейчас вообще с кем разговаривает, стесняюсь спросить? – Хотя все равно теперь немного боязно. Уф… Кста-а-ати, Славечка…

– Это, Микусик, подожди меня, пожа… – без особой на то надежды постаралась окликнуть стремительно убегающую полуяпонку Алена, после чего, вздохнув, повернулась к нам с Улей. – Ладно, черт с ней, сама дойду. Спокойной ночи, ребят. Не забываем, что завтра у нас важное дело!

Да, знать бы еще, на что я подписался. А Аленка, послав нам с Улей воздушный поцелуй, спрыгнула с крылечка и резво устремилась в длинную, казавшейся сейчас бесконечной, лагерную темень, оставляя меня наедине с рыжей-младшей.

– Эй, душа моя, не серчай, – постарался подбодрить я девчушку, видя ее недовольную моську. – Пойдем, провожу тебя.

Сам даже не понимаю, зачем, но протягиваю ей руку. Та смотрит на нее в легком замешательстве, тихо охает, но все же принимает приглашение.

– Чего это ты вдруг? – спрашивает с огоньком в глазах.

– Ну как это чего – насиловать собираюсь, – ответил я с максимальным спокойствием.

– А-а-а, – протянула рыжая-младшая. – Ну, раз так, то пошли.

От той серьезности, с которой Ульянка отреагировала на мою шпильку в ее адрес, я не выдержал и расхохотался. Просто случайно представилась реакция любого стороннего человека, который мог бы подслушать наш диалог.

– Чего ты ржешь, оглобля? – девчушка, казалось, сделала самое наивное личико из всех возможных.

– Поражаюсь, насколько высокие у нас с тобой выстроились отношения, – объяснил я, все еще пытаясь деть куда-то весь этот смех, так отчаянно вырывающийся наружу.

Ульянка непринужденно улыбнулась. Она и сама прекрасно оценила всю комичность ситуации. Все же все эти двусмысленные разговоры с ее стороны всегда были всего лишь детской игрой. Прикольными словечками, которыми спокойненько можно вывести из равновесия незадачливого собеседника. Честно говоря, я даже сомневался, что она вообще осознает, какие вещи иногда говорит. И тем было лучше.

В самом деле, с кем еще можно спокойно так шутить об, пардон муа, изнасиловании?

– Так, конечно, интересно выходит, – задумалась рыжая-младшая. – Всегда общалась в основном со сверстниками, а тут… Я когда поняла, что меня случайно отправили в первый отряд, то жутко перепугалась. Думала, что лето безнадежно потеряно, ведь была уверена, что все в этом отряде будут относиться ко мне с подобающим взрослым высокомерием. А уж когда я узнала, что Ольга Дмитриевна поселяет меня к Лиске, ух… Все, думаю, каюк мне. Такие слухи про нее ходили, ты даже не представляешь. Особенно этот, кудрявый старался. Я даже, прикинь, пыталась уломать Ольгу Дмитриевну, чтоб она меня к Славе подселила. Но та была непреклонна. И ты не представляешь, как я была рада, когда поняла, что Лиска относится ко мне с уважением, несмотря на разницу в возрасте. А уж потом поняла, как сильно бы я ошиблась, если бы вожатая пошла у меня на поводу. А еще, что такую подругу, как Лиска, стоит беречь, как зеницу ока.

Ух ты, какие интересные наблюдения. И ведь она права, зачастую детям очень не хватает элементарного уважения со стороны взрослых. Неважно даже, кто они – родители, товарищи… И дело тут даже не в каких-то социальных статусах, просто так заведено. Почти все взрослые в этом плане одинаковые. И если родитель умеет снисходить до своего чада, что ж… Памятник таким надо ставить.

– Откуда же у тебя к нашему брату такое недоверие? – спрашиваю я, старательно делая вид, что пока не понимаю корень проблемы.

– Знаешь, когда мне было семь, в нашем районе завелся вор-домушник. Все о нем только и говорили. И вот как-то моя мама должна была отнести одолженный чайник соседу, жившему в доме напротив. Папа был на работе, деды тоже дома не было. Таким образом, я должна была на некоторое время остаться одна. Я просила маму не уходить, потому что боялась, что пока ее не будет, то в этот момент к нам залезет вор, а я не смогу ничего сделать. На что мама ответила, мол, не надо так говорить. Как будто если я так скажу, то нас точно ограбят. Я попыталась объяснить ей это, но она все равно продолжала собираться уходить. Я была слишком мала, чтобы понимать, насколько маловероятно нападение на нас грабителя среди бела дня, но я, как оказалось, была достаточно взрослой, чтобы понять – нечто плохое может с тобой случиться, независимо от того, думаешь ты об этом или нет. Поэтому я была очень напугана.

– Как-то это… – замялся я, но тут же заткнулся. Видно, что девчушке это было важно, посему мой скепсис был определенно лишним. – Логично, на самом деле.

– Да не юли, Макс, я и сама сейчас понимаю, что нервничала по пустякам. Но для маленькой меня это был один из переломных моментов в жизни, понимаешь? В том смысле, что я ведь знала, что нечто плохое может случиться, даже если об этом не думать. Я знала, но видела, что мама думает совершенно по-другому. И как бы я не пыталась объяснить, она всего лишь отмахивалась, смеясь надо мной. Все, что я говорила, она воспринимала как какую-то шутку… – Ульянка сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. – Пожалуй, именно тогда я поняла, что взрослые не будут ко мне прислушиваться, какие бы аргументы я не старалась приводить, а значит, полагаться на них в полной мере я не могу.

Черт, а ведь этот сумасбродный и безбашенный подросток, в голове которого, как кажется на первый взгляд, гуляет такой ветер, что ураган «Катрина» отдыхает, умеет рассуждать целостнее большинства представителей homo, как я только что имел честь убедиться. Да, немного наивно, но по сути-то правильно.

– Я так понимаю, что все твое хулиганство – своеобразный знак протеста? – спросил я, понимая, что Улька сейчас позволила мне узнать ее чуть получше, чем кто-либо еще в лагере. А это значило, что я вполне мог сейчас задать ей некоторые более личные вопросы.

– Да не то чтобы… – помедлила с ответом та. – Просто не хочу становиться, как они, понимаешь?

– Эх, Улька-Улька, – приобнял я ее. – Рановато тебе еще о таком задумываться. Живи просто, получай удовольствие от жизни, от этого вечера. Молодость она один раз дается. Не потеряй ее.