Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 67 страниц)

– Я пока музычку организую, пусть на фоне играет, – сообщил Дэнчик. И этот забил болт на правила путешествий во времени. А почему бы и нет? Кажется, тут всем пофиг.

– У тебя магнитола с собой есть? – недоверчиво покосилась на него Алиса.

– Лучше, – бросил тот, роясь в телефоне. – Так, ага…

– Это что? – тут же накинулась на него Ульянка. – На аудиокассету похоже. Это какой-то иностранный переносной магнитофон? Дай посмотреть!

– Не мешай, мелкая, – легонько отпихнул ее Дэнчик, прежде чем включить что-то из своего плейлиста. Черт, что-то знакомое…

«Ты пчела, я пчеловод. А мы любим мед…»

Хоспадя, лучше бы не включал.

– Я тебя сейчас ударю, – простонал я, приложив руку к переносице.

– За что? – выпучил глаза Дэнчик.

– За надругательство над музыкой. Выруби нахрен, – ругнулся я, доставая из кармана свой телефон.

– А мне нравится, – Ульянка энергично трясла головой. – Заводная. А что за группа? Я такое никогда раньше не слышала.

И не услышишь. А когда услышишь, то тебе, в силу возраста, будет уже не до этого.

Тем временем я отыскал у себя песню «Don’t know what you got» группы «Cinderella». Ну, для фона сойдет.

«I can’t tell you, baby, what went wrong. I can’t make you feel what you felt so long ago…»

– Ух ты, – загадочно протянула Алиса тоном, которого мне раньше от нее не приходилось слышать. – Мне нравится этот вокал.

– Да, не самый плохой, – согласился я. – Хорош там тянуть кота за одно место, раздавай уже.

Двачевская выдала каждому по шесть карт. Козырем стали пики. Блин, никогда эту масть не любил. Чует моя жопка приключения…

– Ну, рассказывайте, что ли, – произнес Дэнчик, всматриваясь в свои карты.

– Что рассказывать? – спросила Ульянка.

– Ну, там, как живете, чем дышите. Чем занимаетесь на… – он помедлил, правильно подбирая слова. – Дома, короче.

– Эка невидаль, в школе учусь, – важно выступила рыжая-младшая. – У кого самый маленький козырь?

– Ну, допустим, у меня семерка, – сказал я, выставляя карту на всеобщее обозрение.

– Ходи тогда под меня, – Алиса не отрывала взгляда от карт.

Как скажете, Алиса Викентьевна. Круг выстроился соответственный – я, Алиса, Дэнчик, Ульянка. Недолго думая, я выкинул совершенно ненужную мне бубновую шестерку.

– Школа это все понятно, – продолжил Дэнчик знакомство с рыжими. – Я имел в виду, там, увлечения, хобби…

– А, ну, я футбол люблю, еще жуков собирать. Правда они все дохнут, приходится по новой каждый раз начинать. В пруду у себя в деревне головастиков часто ловила. Тоже дохли. Но не все! Часть выживала и я их заново отпускала в пруд. Танцевать люблю. А еще… Еще…

– Булки, плюшки, батоны и кекс, – подсказал я.

– Не без этого, – не поняла прикола девчушка. – Котят своих люблю. Но они не дохнут, не переживайте, – поспешно добавила она. – Мурзик и Плюша мои самые верные друзья. Помимо Лиски, разумеется. Бабушку еще свою люблю. Она у меня самая лучшая. Такие пирожки с вишней печет – умереть не встать.

– От того, с каким воодушевлением ты об этом рассказываешь, у меня у самого слюнки потекли, – улыбнулся Дэнчик. Перевел взгляд на Алису. – А Вы что расскажете?

– А я даже и не знаю, что вам будет действительно интересно узнать обо мне, поэтому расскажу пока то, что происходит сейчас, – как-то витиевато уклонилась от прямого ответа Алиса. – Уже второй год подряд приезжаю в «Совенок». До этого я не была здесь с десяти лет, а сейчас мне семнадцать, и мне кажется, что ничего не изменилось. И мне это нравится, даже кажется, что я разочаровалась бы, если бы хоть что-то поменялось. Ну, разве что Панамка в вожатки заделалась. Я ее еще ведь пионеркой помню. Ходила, как сейчас Ясенева ходит, всех жизни учить пыталась.

– А почему вдруг снова спустя столько лет вернулась в «Совенок»? – спросил я.

– Просто захотелось. Соскучилась по нытью Панамки, – и снова уходит от конкретики. Вспомнились слова Пионера о том, что здесь все обитатели с подобными странностями. Но как-то совершенно не хотелось бросаться в омут с головой и начинать верить этому психопату. Мало ли что там у Двачевской на душе.

– А на кого после школы думаешь пойти? – задал ей еще один вопрос Дэнчик.

– Слушай, чего ты пристал ко мне? – неожиданно огрызнулась Алиса. – С Ясеневой пример берешь, как профессионально под кожу лезть? Не нужно. Давайте о чем-нибудь стороннем поговорим, если уж так чешется.

– Короче, ясно, что ничего не ясно, – подвел итог беседы мой друг.

– А вы сами давно дружите? – спросила Ульянка.

– Да со школы еще, – бросил Дэнчик, но ту же опомнился. – В смысле, я хотел сказать, с начальной школы.

– С пятого класса, если быть точным, – внес коррективу я.

– Кру-у-то, – присвистнула девчушка. – Тоже хочу такого друга как-нибудь встретить. Чтобы вот раз и навсегда.

– Да встретишь еще, куда денешься, – ненароком пообещал я, вспомнив своего одногруппника, который со своим лучшим другом начал общаться только когда был в одиннадцатом классе. И, насколько я знаю, они до сих пор не разлей вода. Это все же такое дело, никогда не угадаешь.

– И что вы, ни разу не ссорились? – продолжала допрос Ульянка.

– А из-за чего нам ссориться? – пожал плечами Дэнчик. – Мы с Максом, на самом деле, совершенно друг на друга не похожи. Так сказать, у нас разные охотничьи угодья. Делить нечего. Вот и живем душа в душу уже… шесть лет.

Плейлист тем временем решил одарить нас Black Strobe. I’m a man, bitches.

– Никто из вас еще не планирует сдаться? – такой себе блеф, конечно. Оставшиеся у меня на руках карты были совершенно безобразными. Как бы я не умел хорошо играть, а я и не умел, мне сейчас просто не везло – в наличии была одна мелочь, да и та ни разу не являлась козырной. – Мне прям прет.

– Ври, ври, да не завирайся, – хмыкнула Алиса. – Вижу я по твоему сосредоточенному лицу, как тебе прет.

– У нас тут телепаты вышли из отпуска, смотрю? – подперев рукой подбородок, я отвлекся от карт и посмотрел Алисе прямо в глаза. Та по началу хитро улыбалась, но потом будто случайно поправила челку, пряча свои два кусочка янтаря.

Блин, такие глаза иметь вообще законно? Они же буквально гипнотизируют.

А в такой непринужденной обстановке нельзя было не заметить, какая же Алиса красавица. Генетика тут определенно очень хорошо постаралась. И дело было даже не в перевязанной рубашке. Нет-нет, дорогие мои, тут имело место быть что-то совершенно другое.

Тем временем козырной валет спас Дэнчика от неминуемой лавины карт, что подкидывала ему Алиса. Выдохнув с облегчением, скинул со своей колоды семерку крестей, которую Ульянка сразу же покрыла. Поняв, что никто ей ничего подкидывать не собирается, скинула эти две карты в «биту» и с видом триумфатора сунула мне под нос свою последнюю карту, которая являлась червовым тузом. Отбиваться мне, с таким-то букетом, было нечем.

– Красивая красная жопа, мило, – пробубнил я, забирая туза к себе.

Право хода перешло к Двачевской, у которой оставались три карты. И что-то мне казалось, что одна из этих карт ни что иное, как козырной туз, поскольку тот еще ни разу за весь кон не засветился.

Лукаво подмигнув мне, Алиса сунула под нос Дэнчику бубнового вальта. Понурив голову, тот покрыл его, очевидно, своим последним козырем. И следом бросил мне червовую десятку.

Итак, если у Алисы козырной туз, то одну мою карту она отобьет сто процентов. Вопрос в другом – подмащу ли я ей, если сделаю перевод? Не то, чтобы это сильно помогло, но чем черт не шутит? Или все же стоит просто отбиться?

– У тебя последний шанс сдаться, – постарался отшутиться я.

Рыжая в ответ дерзко усмехнулась:

– О, да. Я уже вся трясусь от страха. Чем же сможет удивить меня великий картежник Максим Жеглов?

Честно говоря, я бы самого себя удивил, если бы как-нибудь умудрился выпутаться из этой ситуации. Ладно, пускай будет, что будет. В конце концов, даже, если я сейчас и проиграю, то ничего страшного. Не на корову, в самом-то деле. Ну, да, на желания. А что они нам, чисто в теории, могут загадать? Поцеловать друг друга с Дэном в щечку? Пф, проблема-то.

И я перевожу на Алису две десятки.

***

– Ну, вы готовы? – Двачевская потирала руки в предвкушении невероятного зрелища.

– К этому невозможно быть готовым… – с трудом произнес я.

Конечно, это было не самым худшим из того, что могло прийти в их рыжие головы. Хорошо, что еще хоть не заставили в таком виде бегать по территории лагеря. Либо нам повезло, и сие не пришло им в голову, либо они просто нас пожалели. И трудно было даже предположить, какой вариант более правдив.

– А ты, Дэн? – облокотилась на того Ульянка.

– А я чего? – пожал плечами тот. – С меня, слава Богу, всего лишь вокальная партия. Это Макс у нас сейчас звезда.

– А будет возможность отыграться? – с надеждой переспросил я.

– Нет, – весело ответила Алиса. – Потом мы идем на пляж. И вы даже не думайте как-то отвертеться. Мы ведь так близки стали.

– Уж с Максом точно, – хмыкнула Ульянка. – В таком виде, мне думается, его даже мама родная не видела.

– Я сейчас все вообще закончу! – возмутился я.

– Но-но-но! – осадила меня Алиса. – Карточный долг – святой долг.

Ой, да идите вы со своими понятиями. Дайте я уже просто закончу с этим бредом поскорее.

Ах, ну да. Я стоял посреди домика рыжих в одних розовых плавках, украшенных цветами и бабочками. Дэнчик был рядом со мной, по-отечески положив мне руку на плечо. И мне предстояло промаршировать под его песнопения. Обхохочешься. Хорошо, что хоть стринги не дали, и на том спасибо.

– Бим!

– Бам!

– Бум! – рыжие хлопнули друга-друга по рукам и велели нам начинать представление. И по закону жанра сейчас сюда просто обязан будет кто-то зайти до кучи. Ну вот к бабке не ходи.

– Наверх вы, товарищи, все по местам. Последний парад наступает, – заголосил Дэнчик, намеренно растягивая слоги, а я с максимально недовольной физиономией принялся вышагивать в такт песне. – Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает!

И тут, словно по заказу, стук в дверь.

========== ДЕНЬ 2. РОЛИ ==========

Ну, вообще отлично. Накаркал, что называется. И как теперь быть прикажете? Если что, то наличие на моей филейной части розового порождения «Модного приговора» меня, в целом, не особо смущало. Просто сама ситуация выходила весьма интересной для стороннего наблюдателя. И ведь даже не объяснишь ничего на первых парах. Тем более, если пожаловать в вотчину рыжих вздумала Ольга-свет-Дмитриевна.

– Твою… – встрепенулась Алиса, бешено завертев головой вокруг своей оси. – Минутку!

Ульянка суетливо заерзала на кровати, а Дэнчик оперативно убрал руку с моего плеча, да и вообще постарался отстраниться как можно дальше. Ничего-ничего, далеко все равно не уйдешь. Мы с тобой, друг, в одной комнате, слухи один черт уже сто процентов обеспечены.

Я уж приготовился по старой доброй традиции сигать в окно, но Двачевская ненамеренно перегородила мне путь:

– Ты чего глазами хлопаешь, тормоз? Лезь в шкаф!

– Куда? – я недоверчиво окинул взглядом скромных размеров предмет интерьера. – Милая, я туда не влезу.

– Влезешь! – безапелляционно заявила Алиса и, схватив меня за плечи, затолкала внутрь. Я пытался что-то промямлить про окно, но рыжая сейчас явно не намеревалась меня слушать. Пришлось подчиниться и заодно проявить чудеса гибкости, чтобы суметь там хорошенько утрамбоваться. Хотя все равно даже минимального уровня комфорта в этом саркофаге достичь не особо выходило. Беда-бедовая.

– А если я в туалет захочу? – поинтересовался я, сострив в меру глупое и наивное выражение лица. Раз уж собрался творить хрень, то хотя бы стоило сделать это с перчинкой. Да и лишний раз побесить ДваЧе – почему бы и да?

– Сверху банка есть! И я тебе не «милая»! – шикнула Алиса и с силой захлопнула дверцу шкафа, чуть не прищемив мне нос. Обозначенная ею банка при этом пошатнулась и с характерным стуком хлопнулась на боковину, покатившись в уголок верхней полки. Воистину, сила есть – ума не надо.

Тайминг сработал безупречно. Как только Алиса ногой запихала мою форму под кровать, и следы моего пребывания в домике окончательно стерлись, я в небольшой щелочке между дверцами увидел вошедшую Лену. Ну, повезло, что не вожатая. И не Славя. Если я и умудрюсь нечаянно вывалиться, а сомнения в этом отпадали с каждой новой проведенной в шкафу секундой, то фиолетоволосая, конечно, уйдет в осадок, но хотя бы не побежит тут же докладывать об извращенце в розовых плавках, нагло подглядывающем за пионерками.

– Привет, Алис, – туманно поздоровалась Лена. – И вам тоже, – кивнула она Дэнчику с Ульяной. – Слушай, мы… можем с тобой поговорить наедине?

– Наедине? – замялась Двачевская. Понимала, что наедине сейчас ну никак не получится у них поговорить. А разговор, по всей видимости, рискует быть очень даже личным, знать всех деталей которого мне было ну вот совершенно не обязательно. – Может позже? Мы тут в карты играем, не хотелось бы прерывать партию на ровном…

– Нет-нет, вы разговаривайте, – загадочно произнесла Ульянка, то и дело поглядывая в сторону шкафчика. Да уж, военную тайну ей определенно доверять бы не стоило. Лена ведь вроде как не глупая, догадается, что неспроста мелкая на шкаф пялит. Или она что-то задумала сейчас, я не понял? – Мы с Дэном как раз думали пойти мячик попинать, верно ведь?

Так, не-не, стоп! До меня дошло, что там удумала эта мелкая заразка. И мне это вообще не прельщало!

– Ульяна! – округлила глаза Алиса. Такой подставы она явно не ожидала. Девчушка в силу своей детской непосредственности явно не особо отдавала себе отчет, какую свинью собралась подложить подруге.

Ладно, повезло, что у Дэнчика царь в голове какой-никакой, но есть, и он не будет…

– А ведь и правда, надо поторопиться, а то младшие отряды какие поле займут!

…вестись на эти провокации. Сволочь. Ладно он этой мстить удумал – я-то за какие шиши сейчас под раздачу попал?

– Денис! – еще громче возмутилась Двачевская, ненароком озвучив и мой крик отчаяния.

Но учтивая парочка футболистов, чуть ли не раскланявшись, поспешила покинуть домик, оставив Алису в обществе Лены и притаившегося в шкафу, до нельзя возмущенного, меня. В одних розовых, напоминаю, плавках. Ситуация. Никогда бы не подумал, что мне придется примерить на себя роль любовника жены из анекдотов.

– У тебя все в порядке? – поинтересовалась у подруги фиолетоволосая. Казалось, будто она сама пыталась побороть некое замешательство, вызванное подобным поведением со стороны Ульянки с Дэнчиком.

– Вне всяких сомнений, – я почти физически чувствовал напряжение в голосе Алисы. Но надо было отдать ей должное, виду она не подавала совершенно. Для пущей убедительности расслабленно опустилась на кровать и легла, закинув ногу на ногу. – О чем поговорить хотела? Только недолго, а то я… на пляж надумала сходить. А до полдника не так уж много времени осталось.

– О тебе, Алис, – Лена тяжело вздыхает и присаживается, сцепив руки, на соседнюю кровать, из-под матраса которой тут же высыпалась еще пара фантиков. – Ты долго всей этой ерундой страдать будешь?

– О чем конкретно речь? – Алиса прикрыла глаза, всем видом давая понять, что разговор ей не особо интересен. – Я последнюю неделю только ей и занимаюсь.

– Я о выходках твоих, – неожиданно строго сказала Лена. – Вскрытия столовой, издевательства над кибернетиками…

– Вот издевательство-то – парочкой яиц закидать, – фыркнула Двачевская.

– Да какая разница! Алис, я устала тебя выгораживать! – Лена старалась сохранять спокойствие, пусть и тембр выдавал ее с потрохами. – Да и желания никакого больше нет, честно скажу тебе. Не потому что мне все равно¸ а потому что, к сожалению, без толку. Ольга Дмитриевна пока еще смотрит на все твои выходки сквозь пальцы, потому что чисто по-человечески жалеет тебя, хотя вот сегодня даже ее терпение лопнуло. Если бы новенький за тебя не заступился…

– Новенький? – прищурилась Алиса, непроизвольно метнув взгляд на шкафчик, где я с досады легонько приложился головой об дверцу. Вот надо было ляпнуть? – Дай догадаюсь – очкарик который?

– Он, да, но дело сейчас не в этом, – продолжила Лена. – Пойми, пожалуйста, – если ты удумаешь снова подорвать Генду или что-то близкое по масштабам к этому, то в этот раз тебе уже помочь не сможет ни Ольга Дмитриевна, ни даже мой отец.

– Я и в прошлый раз не просила помощи, – Двачевская насупилась, стыдливо поморщившись. Мне кстати, показалось, или она действительно здесь и сейчас готова расплакаться? Уж очень характерное для такого дела сокращение окологлазных мышц приметил я из своего импровизированного убежища.

– Алиса, тебя хотели домой отослать! Ольга Дмитриевна чуть не получила выговор! И было бы лишь вопросом времени, когда эта история дошла бы до Воблы. Ты хоть представляешь, какие у моих родителей могут быть неприятности, если тебя вернут…

– Достаточно! – Алиса вскочила с кровати, буравя Лену злобным взглядом, при этом нервозно теребя свисающий с руки галстук. – Знаешь, Лен, в этом-то и кроется проблема – ты печешься лишь о том, чтобы в твоем идеальном мирке все хорошо было. Не надо прикидываться, что тебе есть до меня дело. Я терпеть не могу фальшь.

Я, кажется, говорил уже о том, что разговор намечается очень личный? Так вот, кажется, он стал слишком личным. Я, конечно, не понимал основную суть доброй его половины, но то, что я не должен был это слышать было очевидно более, чем полностью. Ох, надо было все же в окно выходить.

– Во-первых, мне есть до тебя дело, – перебила порыв Алисиного негодования Лена. – А во-вторых, да, представь себе, я волнуюсь о своей семье. А ты себя ведешь, как неблагодарная эгоистка. Захотела – там нашкодила, захотела – памятник подорвала. Ну а почему бы и нет, верно? Королевишне же хочется.

– Неблагодарная? – гортанно произнесла Алиса. – За что, стесняюсь спросить? Если ты забыла, я ни к кому не напрашивалась. Меня вполне устраивала моя жизнь.

– И куда бы она привела? – тут встала уже Лена и подалась вперед, так что ее лицо оказалось в считанных сантиметрах от лица рыжей. – Вот эта вот твоя жизнь? Уж явно не в химико-технологический, куда ты так отчаянно метишь.

Что-о-о? Алиса шарит за химию? Не, можно было догадаться, учитывая, что она как-то соорудила порох в лагерных условиях, но это, положа руку на сердце, каждый дурак сумеет. А вот чтобы прям разбираться… Это стало для меня новостью. Двачевская в моих глазах заработала плюс один балл к уважению.

– Я бы и сама справилась, – буркнула рыжая, отведя взгляд от Лены и смотря будто куда-то вдаль, хотя на самом деле она внимательно следила за тоненькой щелочкой, где при желании можно было наверняка разглядеть мою сосредоточенную физиономию. И смотрела очень несчастными глазами.

– Не будь такой наивной, – тон Лены переменился. Она даже добродушно улыбнулась. – С таким твоим портфолио тебя бы просто завалили на вступительных экзаменах и все, какая бы талантливая ты не была. Это реалии жизни, в которой мы живем.

Алиса недоверчиво покосилась на Лену. На лице читается ярко выраженная горькая насмешка. И непонятно даже, над чем именно.

– Просто, пожалуйста, попробуй иногда задумываться над тем, как некоторые твои поступки могут отразиться на окружающих, – закончила мысль фиолетоволосая.

Двачевская пару секунд переваривала сказанное, затем вновь с вызовом уставилась на Лену:

– А окружающие не пробовали задуматься над тем, что я, так-то, в первую очередь живой человек со своими интересами? Да, я может и не идеальная, как некоторые…

– Алис, ну не начинай опять…

–… но не надо пытаться из меня слепить свое жалкое подобие. Роль пай-девочки играть не собираюсь, уж извините.

Неожиданно я почувствовал на плече какое-то щекочущее движение. Машинально попытался смахнуть, но рука напоролась на что-то крупное и довольно твердое. Я с небольшой опаской покосился в сторону объекта. По телу тут же прошелся табун мурашек. Видимо, банка на верхней полке оказалась с сюрпризом. И, свалившись, выпустила этот сюрприз на прогулку. Не то, чтобы я испугался обычной кольчатой сколопендры, но вид этой десятисантиметровой твари, беспечно ползающей по плечу, все равно был не из приятных.

– А тебя кто заставляет? – оторопело спросила Лена.

– А ты спустись с небес на землю, Лена! – Двачевская быстро увильнула с позиции жертвы и теперь уже сама пустилась в словесную атаку. – Или я могу перефразировать – оторвись от своего долбаного мольберта и посмотри на происходящее с точки зрения человека, который пытается быть личностью, а не родительской куклой!

Сколопендра сползла с плеча и начала спускаться все ниже. Ее многочисленные лапки прошлись по груди, отчего я, в попытках не начать издавать странные для шкафа с одеждой звуки, оперативно зажал рот рукой. Полностью соблюсти тишину, увы, не получилось.

– Что там у тебя? – непонимающе спросила услышавшая шорох Лена, боязливо отодвинувшись от шкафчика на пару шагов.

– Ульянка опять жуков наловила, думаю, что это они в банке копошатся, – пожала плечами Алиса, как бы ненароком подойдя к шкафчику, и привалилась спиной к дверцам. Так она минимизировала возможность Лены меня заметить, но тем самым погрузила меня в кромешную темноту.

А Scolopendra cingulata даже и не думала заканчивать поход по моим телесам и уже была около, скажем так, области чуть ниже живота. Я сглотнул и набрал в грудь побольше воздуха. Лишь бы только в плавки не залезла. В голове уже картина – Алиса с Леной разговаривают на повышенных тонах на очевидно серьезные темы, и тут я с ревом вываливаюсь из шкафа с торчащей из плавок сколопендрой. Меня аж самого передернуло. Стыд и позор.

– Жуки, – презрительно отозвалась Лена. – Ужас. Как вообще можно спокойно спать, зная, что в твоем шкафчике целая банка этих… созданий?

– А что в них такого? – спросила Алиса. – Жуки и жуки. Эка невидаль.

Воцарилось молчание. Сколопендра обогнуло самое дорогое и стремительно спускалась вниз по бедру. Было невыносимо щекотно. Я сжал кулаки, уже морально готовясь к тому, что «жуки» в шкафу внезапно завоют.

– Ладно, я, пожалуй, пойду, – либо это упоминание насекомых так подействовало, либо сработало мое обычное везение. – Алис, подумай над моими словами.

– Угу, – угрюмо бросила Двачевская в ответ.

Звук шагов и последующий за ним скрип половиц с дверными петельками оповестили меня о том, что опасность миновала. Выждав еще с полминуты, Алиса распахнула дверцу шкафчика. Я тут же выскочил, аки чертик из табакерки, стряхивая с ноги многоногую животину. Та отлетела куда-то вглубь комнаты и мгновенно скрылась под кроватью Алисы.

– Пипец просто! – возмущенно начал я, заодно надеясь, что моя непринужденность в общении отодвинет неминуемый диалог о том, что мне сейчас пришлось случайно подслушать куда-нибудь на второй план. – Знаешь, Алис, за такие мучения с тебя…

Та неожиданно резко толкнула меня, отчего я довольно неприятно прошелся спиной по ручке шкафа. Было неприятно, но легкий шок пересилил болевые ощущения. Ладно, обойдусь и без дополнительного треугольника с кефиром на ужин, зачем кидаться сразу?

– Ты чего творишь, бешеная? – вскинулся я, кое как умудрившись не обозвать Алису словцом покрепче. Нечего накалять и без того напряженную ситуацию излишней грубостью.

Девушка прижала меня изящной ладонью к дверцам. Я почувствовал, как мне в плечо впились острые миниатюрные ноготочки. Хорошо так прижала, без применения силы я бы по любому не смог бы сейчас вывернуться. И она явно очень злилась. Взгляд пылает, кулак сжат. Очень некстати вспомнился рассказ Шурика о том, как она наградила на прошлой смене Электроника бланшем. Просто сейчас она действительно походила на человека, который в состоянии ударить ближнего. А не ее обычные детские угрозы.

– Если ты… Хоть один раз… Хоть где-нибудь… Заикнешься о том, что сейчас услышал… Я нихрена не шучу… купание в ванной, наполненной до краев серной кислотой, покажется тебе высшей степенью милосердия, – прошипела рыжая.

– Да я даже не понял ничего, – попытался оправдаться я. – Клянусь тебе своей ученой степенью… б-будущей.

Блин, какие же глаза! Я сейчас, по идее, должен трястись от страха, но глядя на такие выразительные янтарные драгоценные камни, не мог никак думать о чем-либо стороннем.

– Издеваться вздумал? – Алиса говорила шепотом и одновременно рычала. Звучало это, признаться, жутковато.

– Хотел бы сказать, что еле сдерживаюсь, но нет, – я примирительно поднял обе руки вверх. – Слушай, я обещаю, что дальше меня ваш диалог не уйдет. Я бы даже если и хотел проболтаться, то не смог бы, потому что, повторюсь, ни черта не понял. Понимаю, что причин доверять мне нет, ибо мы едва знакомы, но, все же рискну тебя попросить об этом.

Тут я сделал, как наверняка бы показалось Алисе, неслыханную дерзость. Медленно опустил левую пятерню и накрыл ею прижавшую меня руку бунтарки. Почувствовал, как она вздрогнула. Мысленно приготовился к оплеухе, но таковой не последовало. Значит, имел право еще больше дерзнуть и улыбнуться.

Когда до Алисы наконец полностью дошла суть происходящего, она выдернула свою руку из под моей, словно ее ударило током, тем самым наконец-то выпустив меня из своей стальной хватки. Тяжело дыша, все еще продолжала недобро сверлить меня глазами. А потом ее взгляд упал на любезно предоставленные ей для меня плавки. И наконец-то уголки губ дернулись в улыбке. Фуф, кажись, отпустило.

– Ну, да, такому фламинго грех не поверить, – нахально ухмыльнулась девушка. – Дуй переодеваться, мы на пляж собирались, если ты не забыл еще. И еще не мешало бы Улю с твоим товарищем отыскать. Хотя, нет, стой. Может, стоит тебя заставить в этих плавках пойти…

– Сама в них щеголяй, рыжая, я еще не настолько сильно накосячил, – подметил я, выгребая свою форму из-под кровати. И тут же ее откинул, ибо она внезапно зашевелилась. Как оказалось, в ней уже успела зарыться моя знакомая сколопендра.

– Настолько-настолько, – озорно подмигнула Двачевская, с интересом принявшись наблюдать за моими дальнейшими действиями.

Стиснув зубы, я аккуратно перехватил насекомое и, приоткрыв окошко, выкинул туда это многоногое чудовище. Сколопендра с глухим шлепком приземлилась на травку и тут же поползла куда-то по своим сколопендрячим делам. Ну и скатертью дорога.

– Эх, прощай, Юрец, – деланно всплакнула Алиса. – Ульянка наверняка обидится, что ее питомец был отпущен на волю без ее ведома.

Юрец? Иисусе… Ладно, сам в детстве садового паука Жорой окрестил. Не мне судить ребенка. А вот, что обидится… Вспоминая, что жизнь насекомых у этой барышни неведомым образом сокращается, то я, думается, сделал благое дело.

– Касательно косяков – не моей инициативой было запихнуть меня в этот ночной кошмар клаустрофоба, – съязвил я, натягивая шорты.

– Хочешь об этом поговорить? – тут же отреагировала Алиса, поигрывая костяшками пальцев. Вот уж действительно бодливой корове Бог рогов не дает.

– Ни капли, – мотнул головой я.

Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, я с тоской посмотрел на галстук. Плюнув, я повязал его на запястье на Алисин манер. Та одобрительно хмыкнула. А ведь действительно неплохо смотрится.

– Ладно, я отчаливаю, – сообщил я. – Мне зайти за тобой?

– Ага, – монотонно ответила Алиса. – Только постучаться не забудь. А то вдруг я еще не закончу переодеваться. Тебе же хуже будет.

– Ну, знаешь, я же не ты, – ответил я и, улыбнувшись закипающей рыжей, пошел к себе в домик.

Лишь когда деревянная дверь крепко за мной захлопнулась, я позволил себе полностью выдохнуть. Ну и дела. В голове, будто на репите, прокручивался разговор девчонок. Из которого я не понял ровным счетом ничего, хотя кое что все же понял. Семьи девушек определенно дружат, раз у Алисы такие довольно близкие и непростые отношения с родителями Лены. Которых она, без преувеличения, стыдится. Отношений, в смысле. Не родителей фиолетоволосой, ибо стыдиться там явно нечего, раз уж отец Лены сумел как-то обелить Алису в глазах дружного пионерского коллектива после ее прошлогодней глупости с памятником Генде. Очевидно, что непростой человек.

Еще Воблу какую-то упоминали. Что за Вобла такая – тайна сия велика была, да и не наплевать ли мне?

Кажется, Алиса с Леной далеко не просто подружки с четко распределенной между друг другом иерархией головы и рук. Что-то там намного серьезнее. Чего мне, как уже довольно тонко намекнула Алиса, знать не полагается. Ну и ладно. Любопытно, да. Все же нам еще вместе две недели вариться, и-таки хочется побольше знать о людях, которые окружают. Но, раз уж не хочет человек, значит, так тому и быть.

У нас в домике я застал Дэнчика с Ульянкой. Нет, не целующихся. Но довольно увлеченно беседующих о шансах Сборной СССР на Чемпионате мира в следующем году. Даже моих скудных знаний о футболе хватало, чтобы быть твердо уверенным, что, спойлер, шансов никаких. Но Дэнчик не портил боевитый настрой девчушки и усиленно восхвалял некоего Протасова, который «ну по любому должен будет забить».

– Сидите, предатели? – изобразив глубочайшее оскорбление, я подошел к тумбочке, откуда выудил свои черные плавки. – Все, лафа закончилась. Брысь, мелкая, мне переодеться надо.

– А чего это ты раскомандовался? – спросила Ульянка, не утруждая себя тем, чтобы понизить голос. – Может, я не хочу уходить?

– Ладно, оставайся, – пожал плечами я. – Но учти, что после всего, что ты увидишь, ты просто обязана будешь выйти за меня замуж.

– Фу, – скривилась рыжая-младшая. – Я лучше до конца жизни буду цветной капустой питаться, чем выйду за тебя.

– Согласен, становиться моей женой – не самое мудрое решение, как и до конца жизни питаться упомянутой тобой дрянью, – согласно кивнул я. – Поэтому, Улечка, если действительно не хочешь совершать ни одного из этих мерзких поступков, то выкатись отсюда, пожалуйста.

– Вот сразу мог бы «пожалуйста» сказать, – Ульянка сострила озорную гримасу и выпорхнула из домика.

– Как посидел? – глумливо поинтересовался Дэнчик.

– Нормально, – я решил от греха выждать пару минут на случай, если Ульянка додумается вытворить какую-нибудь пакость, пока я бы переодевался. – Ненароком сделал то, что ненавижу в homo больше всего – вторгся в чужую личную жизнь. Не самое приятное теперь чувство, знаешь ли.

– Да ладно тебе уж так остро на это реагировать, – Дэнчик подошел ко мне и приобнял за плечо. – Мы же в пионерском лагере. Подслушивать девчачие разговоры здесь в порядке вещей. Они же не планировали там, допустим, совместного убийства Панамки?

– Не планировали, конечно, но все равно была затронута какая-то тема, о которой Алиса явно не хотела бы распространяться, – я прислушался к происходящему за дверью – признаков Ульянки, по крайней мере, слышно не было.

– Ну, значит, не распространяйся, – невозмутимо ответил на мое укоризненное замечание Дэнчик. – Смотрю, уже с Двачевской на одной волне?