Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 67 страниц)

Горделиво подбоченившись, девчушка показала мне язык и, схватив неловко улыбающегося товарища, вынырнула из кустов обратно на костровую поляну.

– Мда, – подытожил я, пряча рогатку за пазуху. – Кажется, мы только что с тобой помогли нашему отряду избежать больших неприятностей.

А в ответ – беспросветная, как поздняя московская осень, тишина. Я присматриваюсь к лицу рыжей и замечаю, что ее губы едва заметно подрагивают.

– Алис, все хорошо? – спрашиваю обеспокоенно.

– Д-да, – наконец выдавливает та. – Прости, просто ты мне сейчас очень сильно кое кого напомнил…

– Правда? – я внимательно продолжаю следить за ее мимикой, но никаких сторонних эмоций больше не вижу. – И кого же?

– Неважно, – отвечает та, резко собравшись. Лишь одна, похожая на глицериновую, слеза медленно ползет по ее лицу и падает между расстегнутыми верхними пуговицами пионерской формы.

Делаю затяжку из электронки, которая становится неожиданно горькой. Либо испарик уже по-хорошему пора менять, либо… Либо мне остается только признать, что дальнейшие расспросы пока что не являются моей прерогативой. Не дорос еще, пардон муа, до такого.

– Ладно, – вздыхаю. – Пойдем. А то точно рискуем озвездюлиться.

Крадучись, прокрадываемся на полянку. Костер тем временем уже почти потух, и пионерам пришлось сгруппироваться поближе, дабы продолжать чувствовать его тепло. Словно единый организм, они держали руки на плечах друг у друга. Кто-то продолжать под нос мурлыкать свои любимые песни, кто-то просто шептал слова, очарованный моментом. Но наверняка все сейчас проматывали в голове минувший вечер, совершенно не желая возвращаться назад в лагерь.

«I know there’s gotta be some peace in me, but I can’t find it. I get so sick of the looking…» – почему-то вспомнились сейчас строчки из песни «Happiness» Грейсов.

– Ага! – торжественно провозгласила темнота позади нас голосом вожатой. – Ну и где мы шляемся?

Алиса от неожиданности вздрогнула и спряталась за мной. Оставалось принять удар на себя. Выдохнув, я с максимально деловым видом повернулся к Ольге.

– В смысле «где»? – переспросил я. – Тут мы были. Решили прогуляться. В этом есть что-то криминальное?

– В самом факте прогулки нет, – хмуро ответила вожатая. – Но можно было хотя бы меня в известность поставить. Я же за вас ответственность несу. А в лесу всякое случиться может. Особенно, в темное время суток.

– Извините, Ольга Дмитриевна, – ответил я, будто читая с бумажки. – Молодые, глупые. Все так спонтанно вышло…

– Почему-то это «спонтанно» только с вами двумя и происходит, – закатила глаза Ольга. – Ладно, чего уж теперь. Вернулись, и слава богу. Не буду лукавить, сама вас только минут пять назад спохватилась.

– Такая честность с Вашей стороны не может не радовать и подавать тем самым положительный пример, – хмыкнул я. За моей спиной раздался едва различимый смешок Алисы.

– Припомните это хоть раз – до конца смены будете радостно дежурить по столовой, – пригрозила та нам пальцем. – Все, собирайте вещи, мы уходим назад в лагерь. Да, и по поводу вашего отрядного мероприятия…

Вожатая зачем-то решила выдержать драматическую паузу, не иначе, как лишний раз пощекотать нервишки.

– Надеюсь, мне за вас утром не придется краснеть перед работниками столовой за то, что вы там насвинячите?

– Ольга Дмитриевна, обижаете, все будет ажур…

– Так, стоп! – перебила меня вожатая на полуслове. – Жеглов, никакого абажура. Я просто хочу рассчитывать на вас. Как на людей взрослых и ответственных. Вам это по силам?

– Вполне! – хором ответили мы.

– Ну и замечательно, – кивнула Ольга. – Первый и восьмой отряды, собираемся! Не забываем тщательно потушить костер! Виктор Семенович, пересчитайте своих на всякий случай, а то у меня тут уже нашлись два беглеца…

Алиса цокнула языком и направилась забирать свою гитару. Я увидел, что к ней уже летит довольная Ульянка, сжимавшая в руках какое-то неизвестное членистоногое. Поняв, что сейчас лучшим вариантом будет постоять в сторонке, я быстренько отыскал Славю с Дэнчиком и стал протискиваться к ним.

– Добрейшего вечерочка, – поприветствовал я нашу парочку. Заметил, что активистка с блаженной улыбкой облачилась в свитер друга. И ведь на улице объективно и холодно-то не было. Краем глаза глянул на Алису, которая уже со взором горящим бегала за хохочущей Ульяной в попытке надавать ей подзатыльников. Все так же в моем пиджаке.

Все же, как ни крути, а в каких-то деталях все девушки одинаковые. Пусть на первый взгляд у отдельно взятых ничего общего быть не может в принципе.

– Тебе тоже не хворать, – потянулся Дэнчик. – Чего видок такой тревожный?

Правда что ли? До сих пор? Я потряс головой в надежде согнать с себя эту уже ненужную ни под каким соусом чепуху. А то не ровен час опять пущусь в еще более ненужную внутреннюю философию. А кому оно надо? Окружающим точно, а мне так и подавно.

– Тебе кажется, – машу рукой я.

Тот не стал ничего отвечать, лишь как-то подозрительно смерив меня взглядом. Я и не сомневался, что он меня раскусит. Как бы хорошо я не прикидывался дубом, этот человек меня всегда насквозь видит.

– Мальчики, помогите, пожалуйста, Виктору Семеновичу, – улыбнулась Славя. – А то сами понимаете, какие малыши неугомонные. А с вашей поддержкой быстрее управимся.

Зерно логики в словах активистки все же было, посему мы с Дэнчиком даже без дежурного ворчания потопали к вожатому восьмого отряда. Впрочем, как выяснилось, в помощи тот особо и не нуждался. Почти все его подопечные дружно зевали, и в целом походили на сонных мушек, которые уже не чаяли поскорее отдаться объятиям мягкой кроватки.

– Редко такое зрелище, поди, увидишь, верно, Виктор Семенович? – спросил у того Дэнчик, наблюдая за строившимися по парам пионерами.

– На самом деле, в этом году они еще довольно тихие, – признался тот. – Верно я говорю, Кучишкин?

Один из его пионеров изобразил на лице удивление и несколько раз быстро моргнул, делая вид, что не очень понимает, в чем дело. Девочка, стоявшая с ним в паре, сдавленно хихикнула.

– Кстати, – вожатый почти понизил голос до шепота. – В неформальной обстановке можете ко мне на «ты» обращаться. Ребята вы уже взрослые, а я терпеть не могу выкать, честно говоря. Только смотрите, чтоб Оля не услышала.

– Понял-принял, Витек, – безмятежно ответил я.

– Ну, не настолько фамильярно, – добродушно хмыкнул тот. – Хотя, Максим, вспоминая твое выступления в медпункте, трудно от тебя было ожидать чего-то другого. Ладно, пионеры, идите там по своим делам.

Когда-нибудь я перестану косячить. Слово пионера. Когда-нибудь.

Возвращаюсь к смурной Алисе и победно улыбающейся Ульяне. Кажется, погоня обернулась не в пользу рыжей-старшей.

– Набегались? – спрашиваю.

– А то, – хмыкнула Ульянка. – А ты чего пришел? Мы с Лиской идем.

– Не, нифига, – запротестовал я. – Ты с Дэном идешь, мы договаривались.

– Ага, ему скажи, – девчушка кивнула куда-то в сторону и, проследив ее взгляд, я увидел, что тот уже был в предвкушении, как пойдет до лагеря за ручку со Славей.

– Не, ну нормально вообще? – пробубнил я.

– Эй, Макс! – услышал я голос Шурика. – Давай со мной становись!

Ульянка тут же вытаращила глаза, неуверенно начав переминаться с ноги на ногу. Так-так, кажется, пазл в моей голове наконец-то сложился. Кое-кто рыжий ненароком выдал свой криптонит. Теперь уж точно.

– Сань, с тобой Уля пойдет, – весело ответил я.

– Что? – вскинулась та. – Ничего я не…

– Давай-давай, – подмигнул я. – Топатошкай отсюдова.

Одарив меня злобным взглядом, рыжая-младшая удалилась к растерянно теребящему очки Шурику, оставив меня довольствоваться зубами выгрызенному месту рядом с солнцем.

– Зря ты это все, – покачала головой Алиса. – У него, насколько я слышала, девушка есть. А Улька по этому очкарику с начала смены сохнет. Лучше бы их общение и дальше ограничивалось периодическим воровством у него ватрушек.

Черт, об этом я как-то не подумал…

– Может и так, – попытался выкрутиться я. – Но, положа руку на сердце, скажу, что порой подобная недосказанность еще хуже.

– Можно подумать, что от того, что они сейчас парочкой пройдутся у них прям пипец какая досказанность будет, – съязвила рыжая. – Какие же вы, парни, тугодумы иногда бываете, честное слово.

– Ой, – я старался, чтобы мой голос не выдал во мне желания придушить себя самолично.

– Вот тебе и «ой», – положила мне руку на плечо Алиса, явно при этом передразнивая меня, учащего Улю уму-разуму. – Да не делай ты такое могильное лицо, Макс. Подумаешь, в очередной раз облажался.

Ну, спасибо тебе, рыжая, утешила. Впрочем, вся моя угрюмость мигом улетучилась, как только я увидел, что девушка ненавязчиво держит свою открытую ладошку возле моего бедра. Дважды повторять не пришлось, я тут же, пряча глупую улыбку, аккуратно принимаю ее приглашение. Алиса тут же сжала мою руку, словно опасаясь, что я куда-то вырвусь. Эх, глупышка, куда ж я от тебя уже денусь.

Убедившись, что любые возможные источники возгорания устранены, дружной оравой двинулись в сторону лагеря. Оставшиеся шесть отрядов, которых нам еще пришлось выжидать у развилки, выглядели примерно сродни нашим. Очень редкие личности сохраняли боевитый настрой.

Виола, приметив меня за ручкой с Алисой, одобрительно, прямо почти по-хозяйски, хмыкнула. Высшее руководство одобрило, что называется. А я аж мурашками в этот момент покрылся. Хорошо, что рыжая в этот момент отвлеклась на что-то и не заметила этого взгляда. Я-то уж едва его выдержал с предполагаемым для почти тридцатилетнего мужика достоинством. А уж про эту девочку, пусть и строящую из себя с переменным успехом пацанку, я такого бы точно не сказал.

Какая же Вы, Виола, все-таки хищница. Грациозная и смертоносная. Ваш взгляд действительно обладает какими-то гипнотическими свойствами. Даже не знаю, не будь в этом лагере Алисы, сам бы верняк попался, как беспомощный зайчонок в змеиную ловушку.

– Блин, у второго отряда зефир, оказывается, был, – вырвала меня из размышлений девушка, когда Ольга всех построила в ряд и дала отмашку продолжать шествие. – А нам – шиш. Нормальная вообще история?

– А тебе, смотрю, лишь бы поесть, – смеюсь.

– Дурак! – делано обижается Алиса, стукнув меня свободной рукой.

– Да и вообще, – продолжаю я, держа оборону. – Кто мешал самим проявить инициативу? Договориться с вожатой, чтоб нам хотя бы ту же картошку выделили с барского плеча? Что-то я не видел ни у кого особого рвения, у тебя в том числе, хочу заметить.

Алиса закипела и, выдернув руку, зашагала рядом, картинно отвернувшись. Не вынесла душа поэта позора мелочных обид. Ну, как говорится, и ладно. Все равно она, как и я, никуда не уйдет. А что касается ее взбалмошного характера… Пожалуй, я уже свыкся.

До лагеря добрались без происшествий. В целом, это не стало каким-то откровением – чтобы хоть как-то повредиться на нашем маршруте – это нужно было очень сильно постараться. Хотя отдельные личности очень сильно пытались, но об этом история умалчивает.

– Всех участников мероприятия попрошу выйти из строя, остальных вожатые сопроводят до умывальников и по койкам, – без особой охоты скомандовала Ольга Дмитриевна.

Мы с Алисой тут же сделали шаг вперед. Вместе с нами вышли Алена, и, внезапно, почти весь наш отряд за исключением Шурика, Феди с Толей, и, на мою искреннюю радость, Жени, которую до этого усиленно пытался дергать за рукав грустный Электроник. Однако библиотекарша, несмотря на все его старания, не проявила желания участвовать в этой самодеятельности.

Кого благодарить за это чудо?

– Девять человек, – быстро пробежалась по нам глазами Ольга. – Замечательно. В столовой ничего не красть, не ломать, вести себя прилично. Иначе… Славяна, все под твою ответственность!

Активистка бодро кивнула, и вожатая после этого удалилась, предварительно просверлив взглядом каждого из нас. Звякнув ключами, Славя повела всю нашу толпу следом за ней. Я уже было направился за ней, как меня довольно резко одернула Алиса.

– Ты не говорил, что колхозница тоже с нами будет, – прошипела та, сражаясь с собственным замешательством.

– Мне казалось, что это логично, – пожал я плечами в ответ. – Иначе как бы мы законным образом проникли бы в столовую в такое время?

– Ох, ну простите, что я такая тугодумка! – развела руками рыжая и круто развернулась на каблуках. – Я отчаливаю. Спокойной ночи, Максим.

Не понял. Это еще что за цыганочка с выпадом?

– Стоять! – теперь была уже моя очередь схватить ее за локоть, круто развернув к себе. – Алис, что за детский сад? Мне казалось, что у вас более-менее наладились отношения после наших совместных поисков Ульяны.

– Тогда тебе явно стоит очки поменять, раз ты в них ничего не видишь, – огрызнулась та.

– Господи, Баранкин, да будь ты человеком, а! – терпение мое явно сейчас дало трещину. – Я же тебя не заставляю с ней подружками становиться. От того, что вы проведете вечер не на расстоянии пушечного выстрела друг от друга, твоя гордость не пострадает.

Алиса смотрела мне прямо в глаза, едва ли не прожигая меня взглядом. А я даже если бы и захотел – не смог бы отвернуться. Алиса это поняла и даже как-то в одночасье сникла.

– Да она опять выделываться начнет, она всегда так делает… – насупилась девушка.

– Не начнет, – я успокаивающе провел ладонью по ее щеке. – Я даю тебе слово пионера.

– Да засунь ты себе это слово… – повторно взорвалась Алиса, но я, окончательно уставший от всего этого спектакля, в наглую подцепил ее за талию и поволок в сторону столовой, совершенно игнорируя ее активные попытки в протест. Нет уж, рыжая, нет у тебя еще методов против Кости Сапрыкина.

– А ну пусти, наглая морда! – извивалась рыжая. – Я кричать буду! Гитарой зашибу!

– Кричи, – вздохнул я. – Привлеки внимание всего лагеря. Отличное решение проблемы. Сейчас на твои вопли прибежит Панамка и разгонит весь наш Цирк дю Солей. Аленка, поди, расстроится…

Запрещенный прием, на самом-то деле. Но, главное, что рабочий.

– Ага, расстроится, – пробубнила девушка, явно нехотя ослабляя сопротивление. – Да все, хорош меня лапать, не убегу я! Но учти, что я это делаю только ради Алены. А не потому, что ты меня попросил. И я уйду, как только расскажу свою историю, усек?

– Кристально, – кивнул я, выпуская из рук рыжую тучку.

Ладно, с боем, но хоть какого-то положительного результата я смог добиться. Настаивать на чем-то большем сейчас – окончательно ее сейчас выбесить и потерять на этот вечер. Чего мне очень так-то не хотелось бы. Пусть уходит после своей истории. Утром, если повезет, проснется у девочки совесть.

Где-то вдалеке послышался слабое уханье совы. Чудесно. Лагерь милостиво подкидывает атмосферы в этот томный вечер. Значит, все должно пройти просто отлично.

В столовой уже были зажжены свечи. Электроник с Дэнчиком активно сдвигали столы со стульями, образуя эдакий квадрат, чтобы мы всей гурьбой расселись друг напротив друга. Стоило нам войти, как к нам тут же подскочила Аленка.

– А вы чего так долго? – живо спросила та.

– Ильича потерял, – монотонно ответил я. – Алиса искать помогала.

Рыжая уставилась на меня удивленным взглядом, на который я слабо подмигнул. Ага, не ожидала, поди. Ничего-ничего, совесть – такая штука, рано или поздно у каждого проснется. Даже у меня… когда-нибудь.

– Поняла, – кивнула Аленка. – Ладно, проходите, присаживайтесь. Готовы к порции мурашек?

– Естественно, – буркнула Алиса, проходя к столу и облегченно падая на свободный стул, стараясь не смотреть никому в глаза. Заметил, что Сыроежкин при ее приближении аж весь съежился. Хотя никаких признаков враждебности Алиса честно старалась не проявлять. Даже на приветливо улыбнувшуюся ей Славю никак не отреагировала.

«Вот что значит когда у страха глаза велики», – подумал я, присаживаясь рядом с рыжей.

– Что ж, – протянула Алена, закрывая скрипучую столовскую дверь. Повернулась к нам и продолжила тихим, приглушенным голосом. – Каждый лагерь хранит в себе много мрачных преданий… Эммм… – Это немного сбило довольно атмосферное вступление, но рассказчица быстро сориентировалась. – В самые темные ночи и в призрачное полнолуние каждый пионер рано или поздно внимал хриплому шепоту рассказчика страшных историй. Какие только немыслимые ужасы не передавали наши предшественники друг другу из поколения в поколение. И вот теперь – настал наш черед!

Она как раз в этот момент проходила мимо свободного участка стола и с силой хлопнула об него ладонью, заставив Лену с Мику дружно взвизгнуть. Все остальные, кроме злорадно захихикавших рыжих, сохранили серьезную физиономию. Впрочем, девушка все равно была весьма довольна воспроизведенным эффектом.

– Да начнется наш вечер страшилок! – торжественно объявила Алена. – Итак, кто решится первым пощекотать нам нервишки?

– Ну… – неуверенно начал Электроник. – Давайте я, что ли…

Все вокруг затихли, вперившись глазами в блондинчика. Тот, смутившись от такого пристального внимания, прокашлялся, и начал свою историю:

– В общем… Одна девочка как-то заболела сильно воспалением легких, пришлось положить ее в больницу. И вот там в этой больнице она услышала про Черную медсестру. Будто бы ночью она ходит по палатам и делает детям плохо. На кого-то побрызгает ядовитой жидкостью, кому-то в тапочки дохлую мышь засунет, у кого-то журнал стащит, а одной девочке она вообще над койкой написала: «Ты скоро умрешь». Девочка и правда скоро умерла. Эта Черная медсестра такая черная…

«Что в гетто ее принимают за свою» – пронеслась в голове шальная мысля.

– …что в темноте ее вообще не видно. Только если посветить фонариком, можно увидеть красный крест в воздухе. А если резко включить свет в палате, то можно успеть увидеть тень на полу.

Одна девочка не очень верила страшилкам, она думала, что ее специально пугают. Просто издеваются над ней так. Ночью она спала спокойно. А когда проснулась, то тоже увидела надпись на стене у себя над головой: «Ты скоро умрешь». Девочка устроила страшный скандал. Она подумала, что это ее соседки написали ночью, когда она спала. Пришла мама девочки и тоже ввязалась в скандал. Кончилось тем, что девочку поселили в отдельную палату, где больше никого не было.

Лежит она ночью в кровати, заснуть не может. Все-таки одной страшно спать в больничной палате. Тут открывается дверь… и никто не заходит. Девочка приглядывается, но все равно ничего не видит. Только маленький такой красный крестик в воздухе. Поняла девочка, что Черная медсестра пришла за ней. Подскочила к выключателю, щелкнула им, а свет не включается. Девочка щелкает-щелкает, а ничего не происходит.

Тут в коридоре послышались какие-то тяжелые шаги. Девочка перепугалась. Легла опять на койку, притворилась, что умерла. Слышит – в палату кто-то зашел.

«Здесь что ли труп?» – спросил мужской голос.

Другой ответил:

«Здесь вроде бы. Сигнал из этой палаты поступил».

Просто девочка перепутала и вместо того, чтобы включить свет, вызвала санитаров. И вот теперь сильные руки схватили девочку и потащили куда-то, потом положили на носилки и уже на них понесли.

Девочка так перепугалась, что боялась пошевелиться. Тут ее куда-то положили, а потом задвинули. Стало холодно. Девочка открыла глаза и ничего не увидела. На ощупь вокруг были железные холодные стены. Она была в холодильнике в морге. Девочка стала стучать в стенки. Ее достали. Врач-патологоанатом спросил:

«Ты что, дурочка, в мертвых решила поиграть?»

«Меня Черная медсестра испугала»

«А ты не бойся ее, просто положи на тумбочку рядом ломтик лимона. Черная медсестра ужасно запах лимонов не любит. Или апельсинов».

Девочка так и сделала. Больше ее Черная медсестра не беспокоила.

Электроник закончил, выдохнул и победно оглядел всех нас. В этот момент, честно говоря, очень кстати пришлись бы звуки сверчков. Даже Лена не особо-то и взбледнула, хоть и заметно округлила глаза.

– Туфта, – лениво протянула Алиса. – Начало еще ничего, но вот концовка – хрень полнейшая.

– Ну чего ты сразу начинаешь-то… – насупился Сыроежкин.

– Алисонька, ты несправедлива! – возразила Мику. – Как по мне, то история довольно жуткая, чем-то даже напомнило мне легенду о Кутисакэ-онна.

Да, с таким радостным голосом она явно не самый востребованный гость на подобных мероприятиях.

– Че? – переспросила Ульянка.

– Может, тогда Мику возьмет теперь слово, заодно рассказав нам во всех подробностях эту, безусловно, мерзкую историю? – заговорщицким тоном предложила Алена.

– Ща чего-то будет, – пробормотал Дэнчик.

– Значит, слушайте, – воодушевленно начала Мику. – Это известная японская городская легенда о прекрасной женщине, которая была изуродована и убита своим ревнивым мужем, а затем вернулась в мир живых как мстительный злой дух. Легенда о Кутисакэ-онна получила наибольшую известность у нас в Японии совсем недавно, но сумела вызвать настоящую панику. Существуют даже сообщения о том, что администрации некоторых школ якобы рекомендовали детям ходить домой в сопровождении взрослых или хотя бы группами

Сама же Кутисакэ-онна – это очень красивая женщина с длинными волосами, в большом пальто, шарфе и хирургической маске, закрывающей нижнюю часть лица. Но некоторые говорят, что на самом деле она носит кимоно и закрывает рукавом свой изуродованный рот. Убивает своих жертв большими ножницами. Происходит это следующим образом – останавливает ребенка и спрашивает его: «Я красивая?» Если ребенок отвечает, что нет, она сразу же убивает его большими ножницами, которые всегда носит с собой. Если он ответит, что да, женщина снимет маску, показывая рот, перерезанный от уха до уха, с огромными зубами и змеиным языком, и спросит: «А теперь?» Если ребёнок ответит, что нет, то будет обезглавлен. Если же ответит, что да, то она разрежет ему рот так же, как у нее.

Однако, если постараться как-нибудь нестандартно ответить на ее вопрос, то, в теории, от нее можно спастись. Но, к сожалению, до сих пор никому не удавалось убедиться в этом наверняка.

Блин, будто о котятках с щенками рассказывает, кроме шуток.

– Есть много версий того, как у Кутисакэ-онна появился её ужасный бесформенный рот. Одни говорят, что это результат неудачной медицинской операции. Другие утверждают, что она пострадала в автомобильной аварии. В некоторых версиях она – сумасшедшая, которая сама разрезала себе рот. Согласно изначальной версии легенды, женщина, в которую вселился злой дух, жестоко избивала маленького сына, за что он разрезал ей рот от уха до уха. В другой версии легенды женщину изуродовал собственный муж, думая, что она ему изменяет. В общем, тут нет какой-то определенности, хих…

Вот надо ей было хихикнуть, да? Интересно, это веский повод усомниться в ее психической стабильности?

– Мику, мне теперь с тобой страшно в музклубе будет одной оставаться, – хмыкнула. Алиса, подхватив мою мысль. – Ну ладно я – ты Лену пожалей, она с тобой вообще под одной крышей ночует.

Все перевели взгляд на фиолетоволосую – та сидела в каком-то предобморочном состоянии. И зачем только пошла, раз такая впечатлительная?

– Леночка, с тобой все хорошо? – обеспокоенно затараторила Мику. – Я не хотела тебя пугать, честно-честно! Все рассказывают страшилки, это же ведь ночь страшилок! Я же не знала, что тебе будет так страшно от моей истории, а если бы знала…

– Так, все, тишина, не портим атмосферу! – прикрикнула Алена. – Лен, если ты хочешь домой, то иди – никто не обидится.

– Нет-нет, – тряхнула головой та, слабо улыбнувшись. – Все хорошо, не волнуйтесь. Я просто немного переживаю, ведь скоро мне рассказывать…

– Ой, а можно я тогда! Можно я! – заерзала на стуле Ульянка.

– Не смеем отказывать, – прошелестела Алена.

Обрадованная девчушка схватила свечу, поднеся ее почти к самому лицу, и начала нашептывать:

– История такая – один мальчик копался в саду и увидел в земле огромный палец. Он его тянул-тянул, но вытащить не мог. Тогда он хорошенько дернул, и палец оторвался. Раздался стон, и мальчик убежал.

Он принес палец на кухню и показал маме.

«Какой толстенький! – воскликнула мама. – Сварю-ка с ним суп на ужин».

– Фу-у-у-у, – скривилась Мику.

– Нет, ну вот я тебя перебивала? – возмутилась Ульяна.

– Прости, пожалуйста, Улечка, – неловко улыбнулась полуяпонка. – Просто палец готовить – буэ.

Она так забавно сморщилась, что я невольно прыснул.

– Горе-то какое, вы, японцы, вообще сырую рыбу едите, это что вообще такое? – завелась рыжая-младшая.

– Очень вкусно… – смутилась Мику.

– Так, ребят, ну чего за дела? – воскликнула Алена. – У нас вечер страшилок или что? Вы чего устроили?

– Вот именно! – поддержала ее Славя. – Мику, все комментарии на потом. Пожалуйста. Продолжай, Ульян.

– Не хочу, – показала язык та.

– Как же с вами тяжело… – вздохнул Дэнчик.

– Ульян, ну хватит, – требовательно произнес я. – Сейчас не время вредничать.

– Пусть кто другой рассказывает, – продолжала выпендриваться та.

– Улька, зараза, не беси меня! – рявкнула Алиса.

– Ой, ладно! – аргумент в виде своего наставника подействовал на нее лучше всех прочих. – За ужином отец порубил палец на три части, каждому по одной. Помыв посуду, вся семья отправилась спать.

Мальчик быстро уснул, но посреди ночи проснулся от громкого звука с улицы. Кто-то звал его.

«Где-е-е-е мой палец?!» – громыхал голос.

Мальчик перепугался, но решил: «Откуда ему знать, где меня искать?»

Голос прогремел вновь, но уже ближе.

«Где-е-е-е мой палец?!»

Мальчик с головой укрылся одеялом и зажмурился. «Буду спать, – подумал он. – Пока я сплю, он уйдет».

Тут он услышал, как открылась задняя дверь. Голос опять проревел:

«Где-е-е-е мой палец?!»

Ульянка очень старательно в этот момент завывала. Не страшно. Но старательно.

– С кухни донеслись шаги. Потом из столовой, потом из гостиной, потом из коридора. Заскрипели ступеньки.

Шаги приближались. Хозяин пальца поднялся наверх, подошел к двери в спальню мальчика.

«Где-е-е-е мой палец?!»

Дверь открылась. Дрожа от страха, мальчик услышал, как во тьме кто-то подошел к его кровати. Звук шагов стих.

«Где-е-е-е мой палец?!» – прогремело у мальчика над самым ухом.

Ульяна замолчала, затем резко вцепилась в Лену и прямо в ухо ей прокричала:

– У ТЕБЯ!

Скример сработал безупречно. Почти все барышни взвизгнули, даже Электроник испуганно ойкнул. Что до Лены…

Ее визг, казалось, без малого услышал весь лагерь. Бедная девушка вскочила со своего места с бледным лицом и держась за сердце.

– Ты… Ты… – шептала она срывающимся голосом. И тут… – Да ты дура просто!

Всхлипывая, Лена выбежала прочь из столовой, оставив всех нас с раззявленными, мягко говоря, ртами. Поди как у той бабы из истории Мику.

– Эко ее пропесочило… – пробормотала Алиса, глядя вслед подруге. – Макс, посидишь, я…

– Ульян, – крайне серьезным голосом и крайне не вовремя произнесла Славя. – Ты же понимаешь, что это был перебор?

– В чем перебор? – развела руками та. – Обычная пугалка, в чем проблема? Я же не виновата, что она такая нервная!

– Ты прекрасно знаешь, что Лена очень впечатлительный человечек, – продолжить буравить ее взглядом активистка. – И что такие фокусы… У тебя вообще хоть капелька совести есть? Или такое понятие для тебя где-то за гранью восприятия находится?

– Совесть? – скуксилась рыжая-младшая. – При чем здесь совесть? У нас вечер страшилок или детский утренник?

– Ульяна! – повысила голос Славя.

– Ты чего тут разбушевалась, я не пойму? – вступилась за подругу Алиса. – Лена прекрасно знала, куда шла. Уля не могла знать, что она неадекватно отреагирует.

Ох, елы-палы, чувствую, накрылся вечер медным тазом. Беда-бедовая.

– Ульяна все знала, она специально ее выбрала, – ледяным тоном продолжила Славя. – Почему она не Денису в ухо тогда закричала, скажи на милость?

– Потому что Дэн бы не испугался! – уголки губ Ульяны дрогнули. – И было бы не так весело.

– Зато сейчас, смотрю, всем весело, – покачал головой Электроник.

– Тебе вообще слова не давали, сиди молча, гриб несчастный! – переметнула на него свой праведный гнев Алиса.

– Двачевская, может ты угомонишься? – сурово уставился на нее Дэнчик.

Е-мое, этот-то куда полез?

– О, защитничек нашелся, – скривилась та. – Вы с селючкой будете образцовыми родителями – все вокруг виноваты, кроме вашего дитятки.

Почувствовал, как адреналин хлынул в мою кровь. Уж не знаю, к чему приведет дальнейшее препирательство, но вряд ли к чему-то хорошему. А раз уж начали сцепляться двое людей, которые мне действительно дороги, то точно пора капитально вмешаться.

– Тихо! – стукнул я кулаком об стол. – Да что с вами такое, вашу мать? Заигрались, бывает. Что, глотки из-за этого друг другу перегрызть? Да, Лена прекрасно знала, куда шла, Алиса тут безоговорочно права…

– Вот видите! – торжественно заявила рыжая-младшая. – Хоть один здравомыслящий человек нашелся!

– Но Ульяна, я считаю, должна извиниться, – закончил я под удивленный взгляд той. – Это будет правильно. И больше никто эту тему не поднимает. С этим все согласны?

– Да за что извиняться-то? – Ульянка явно не горела желанием сдавать позиций.

– Хотя бы для очистки совести, – устало ответил я.

– Чиста у меня совесть!

– Я не в этом плане…

– Так, все! – прервала нашу полемику хранившая до этого молчание Алена. – Я сейчас сама за Леной схожу и обо всем с ней поговорю. Достали вы меня все!

Девушка резко встала из-за стола и решительно направилась в сторону выхода.

– Подожди, – окликнула ее Алиса, будто при этом ненароком схватив стоящую в ногах гитару. – Я с тобой.

Алена притормозила, после чего коротко кивнула.

– Алис, может, мне тоже… – начал было я.

– Сиди, Макс, – Алиса мягко надавила мне на плечо, призывая остаться. – Ты сейчас будешь лишним, поверь.

Девушки удалились, оставив нас в подобии гробовой тишины. Завертелась, блин, карусель, затянуло щепку водоворотом… Очень хотелось пару раз затянуться электронкой, но я четко приказал себе не провоцировать лишний раз и без того напряженную ситуацию.

– Как же все плохо-то, – грустно вздохнула Мику.

– Не говори, – цежу я. Интересная у меня, все же, психика – в обычной ситуации могу сколько угодно комплексовать, страдать и рефлексировать, а в критической – башка почему-то сама по себе сразу чистой становится. Не мозг, а боевой компьютер. Когда отхожу от адреналинового впрыска – сам себе иногда удивляюсь, не поверите. – Короче, так. Сначала вы мне обе все объясняете. А я буду делать выводы.

– Тут надо что-то объяснять? – переспрашивает Славя. И смотрит искоса на Ульянку, у которой самой взгляд из серии «ща кого-то порву, держите меня семеро».

– Очень даже надо, – киваю утвердительно головой. – Тебе, кстати, в том числе. Например, какого черта нужно было лезть поперек паровоза со своим стремлением всех учить своей жизненной философии?