Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 67 страниц)

Ах, так? Хорошо, стало быть, повеселимся.

– Предупреждаю сразу, чтобы потом не удивлялись, оспаривание моих способностей может сделать любую жизнь страннее. А пока назови мне число электронов на внешней орбите атома углерода, – я решил пожалеть девочку и не валить ее сразу.

– Четыре, – ядовито улыбнулась очкастая.

– Жень, не ведись на эти провокации… – попыталась успокоить ту Славя, но было видно, что мою соперницу уже охватил азарт. Активистка хотела уже попытаться заручиться поддержкой Дэна, но сразу поняла, что сие не принесло бы результатов, ибо наблюдавшему с неподдельным интересом за происходящим Дэнчику также не терпелось увидеть победителя этой перепалки. Будто это такая интрига прям. В итоге Славя, тяжело вздохнув, вернулась к просмотру фильма, чуть от нас отодвинувшись. Видимо, чтобы не чувствовать себя такой уж причастной.

– Felicĭtas humāna nunquam in eōdem statu permănet? – Женя почему-то не сомневалась в том, что я сейчас дам заднюю.

– Латинский? Евгения, Вы меня расстраиваете. Человеческое счастье никогда не бывает постоянным, – изрек я, не скрывая превосходства. – Общая гнойная инфекция, при которой гнойные микробы и их токсины находятся в крови?

– Сепсис. Задай уже вопрос, на который не сможет ответить первоклассник, – зевнула Женя. – Я тебе даже уступлю.

Ах ты ж… Ладно, терпение лопнуло. Сама напросилась.

– У какого животного отсутствует желчный пузырь?

Женя уже было открыла рот, но тут же запнулась. Постаралась сохранить невозмутимость, но глазки-то тревожно забегали:

– Издеваешься? Откуда я это знать должна? Нормальные вопросы задавай!

– А чем этот вопрос ненормальный? – прошелестел я бархатным голосом. – Мы, вроде, не оговаривали категории.

Девушка призадумалась. Я осклабился, но на победу пока не рассчитывал. Рано еще. Вдруг лихорадочное выуживание из памяти хоть какой-то информации принесет свои плоды?

– Ладно, сдаюсь, – сварливо выдавила Женя. – Но не думай, что ты меня как-то восхитил сейчас своими познаниями. Ты просто задал вопрос, на который я в принципе не могла знать ответа.

– А разве не в этом смысл подобного соревнования – задавать вопросы, на которые оппонент не знает ответа? – я смаковал каждое слово, все больше и больше убеждая очкастую в своем превосходстве. Конечно, это было неправильно с моей стороны – все же между нами, какая бы она мозговитая ни была, – культурная пропасть и такое издевательство над школьницей как-то ниже моего достоинства. С другой же стороны, я сейчас тоже, по идее, школьник. И мне еще вариться в этом коллективе две недели. А это значит – никаких поблажек самовлюбленным брюнеткам!

Женя пробормотала что-то про какую-то «хунту», поправила толстые очки и, старательно избегая мою улыбчивую физиономию, продолжила киновечер. Поняв, что на этом полемика с Евгенией уже сто процентов окончена, повернулся к экрану и я. Краем глаза заметил, что две рыжие оторвы решили времени даром не терять и просто молча свалили, воспользовавшись отсутствием вожатой и тем, что Славя на них сейчас не смотрит. Только трясущиеся неестественным образом справа от сцены кусты выдавали то, что на месте рыжих кто-то еще с минуту назад сидел. Какие же умнички. Не то, что мы, которым около вожатой и ее подпевалы медом намазали. Особенно одному, который еще вчера с бородой щеголял.

Честно, думал, что буду дремать. А в итоге сам даже не заметил, как втянулся в просмотр. Есть у меня такая дурная особенность – богатое воображение. И, разумеется, я начал думать о том, как сам бы поступил, будь я на месте товарища Васкова. И, строго говоря, мне не очень нравилось буйство моей фантазии на тот момент.

А зори здесь тихие-тихие… И небо бездонное… голубое… И лес осенью золотом полыхает так, что в глазах больно… Озера здесь холодные, и вода в них черная… ледяная… А вокруг озер скалы крутые, мрачные… Север… Суровый край…

Бой местного значения… Как нелепо звучит эта фраза! Нет, никогда у меня язык не повернется назвать этот бой таким. Никогда.

На ужин наш отряд шел с совершенно диаметрально-противоположным настроением, чем выходил с полдника. Сейчас все какие-то подавленные были. Даже не строем шли, а как-то вразнобой, не по-пионерски совсем. Скис даже вечно улыбающийся Электроник. А Дэнчик, клянусь, слезу пустил. Нет, история, конечно же, тяжелая. Но не до такой же степени!

– Славь, – неожиданно для самого себя обратился я к активистке. – Ты считаешь правильным показывать такие фильмы в пионерлагере?

– А почему нет? – удивленно посмотрела на меня та. – Это все же наша история. И потом, лишь только просмотр таких вот картин может заставить наше и будущие поколения сто раз подумать, прежде чем начинать снова развязывание войн. Да, это тяжело смотреть. Но, как я считаю, необходимо. Ведь за нами будущее. Мы должны понимать жизнь со всех сторон.

– Да, ты, конечно, права, но все равно… ну… – нужные слова почему-то отказывались находиться. – Просто все такие грустные теперь.

– Ой, – внезапно прикрыла рот рукой Славя, подавляя смешок. – Ты, оказывается, способен на эмпатию?

– Тебе все равно никто не поверит, – буркнул я.

– Поверят-поверят, я свидетель, – очень своевременно встрял в беседу Дэнчик.

Ой, да ну его в баню. Нечестно меня ловить в те редкие моменты, когда во мне просыпается излишняя эмоциональность. Причем, что самое обидное, очень хотелось улыбнуться Славе в ответ. Но я успел вовремя себя осадить. Живым не дамся.

– Нам все же нужно будет с тобой провести профилактическую беседу, – добро улыбнулась Славя. – Потому что ты, Максим, как черствый хлебушек. А это неправильно.

– Я, кажись, понял, у тебя просто тут нет других подопытных, чтобы на них оттачивать навыки профессионального балабола, вот ты ко мне и привязалась, – обреченно вздохнул я.

– Зришь в корень, – подмигнула активистка. – Стройтесь, а то уже к площади выходим. Из администрации кто увидит, что абы как идем, вожатой из-за нас может влететь потом.

К столовой мы подошли аккурат к моменту сигнала на ужин. Ольга уже, подобно гарпии, выжидала нас около дверей и ничуть не тише сигнала вещала о том, что каждый пионер всенепременно должен будет продемонстрировать ей чистые руки. И мне серьезно будут говорить, что они с местной медсестрой ничего не приняли на грудь? Так горланить трезвый человек просто физически не способен.

– Как вам первый день? – спросила вожатая у нас с Дэнчиком, внимательно осматривая наши руки. Заметил такой момент, что хоть Ольга и говорила, что руки показывать должны все, проверить решила она исключительно у нас. Ес-тес-твен-но.

– Нет слов, Ольга Дмитриевна, – тут же раскланялся мой друг. Черт, это действительно тот самый Дэнчик, который еще несколько часов назад орал, как резаный, глядя на свое отражение в окне автобуса? Хорошо ему, быстро акклиматизировался.

– Ага, – подтвердил я, сострив предельно честную моську.

– То ли еще будет, – довольно улыбнулась вожатая. А зрачочки-то расширены, ай-ай-ай. – Надеюсь, что по окончании смены у вас останутся самые лучшие воспоминания о нашем лагере. Воспоминания на всю жизнь!

Вот тут не подкопаешься. Что на всю жизнь – это уж наверняка.

Столовая была пока еще не оккупирована пионерами, поэтому ужин должен был пройти в относительном спокойствии. Взяв довольно неплохие на вид котлетку с пюрешкой и небольшой порцией зеленого горошка, мы подсели за столик к Славе с Женей. Ну, как подсели – Славя нас жестом пригласила, а Дэнчик меня уже чуть ли не за рукав приволок.

– Приятного аппетита всем! – сдержанно пожелала Женя.

– Спасибо, – кивнул я. Чего-то вспомнил нашу перепалку. И стало интересно. Человек-то образованный. Стоит обратить внимание. – Жень, а у тебя эйдетическая память?

– Если бы, – мечтательно вздохнула та. – Тогда не пришлось бы перечитывать книги по несколько раз, чтобы хоть что-то в голове отложилось. Но мне повезло, времени на это хоть отбавляй, что здесь, что дома.

– Женя – заведующая библиотекой, – пояснила Славя.

Я тут же воодушевился. Библиотека это хорошо. Даже очень хорошо. А то на одном случайно взятом с собой Адамсе я далеко не уеду.

– Слушай, а есть у вас что по ветеринарной медицине? Или только про войну, да коммунизм?

– Не знаю, посмотрю, – как-то недовольно ответила Женя. Будто ее кто насильно заставляет.

– Кстати, Жень, с нами сейчас сидят наши потенциальные Золотниковы, – прощебетала Славя.

Че?

– Они? – скривилась Женя. – Ясенева, ты шутишь? Хотя… Не, ну, в принципе… – девушка оценочно окинула нас обоих предельно внимательным взглядом. – Умник вполне может Василия Петровича сыграть. А этот тогда Александра. С его детским личиком самое то.

– Эй! – возмутился Дэнчик. Ну да, попробовала бы библиотекарша сказать такое, увидь его с бородой. А сейчас он действительно похож на кудрявого пупса. И я надеюсь, что у меня хватит ума этого не озвучивать. Никогда. Я слишком дорожу его дружбой.

– Так и планировала почему-то, – ответила Славя, едва заметно покраснев. Чей-та вдруг? А, собственно, какая мне разница?

– Спешу напомнить, что я вообще-то еще не давал никакого согласия, – спокойно сказал я. Как правильно стоит начать протест? Только хотел поговорить о чем-то действительно важном, нет, опять они со своим спектаклем. Девушки…

– Да ради Бога, не велика потеря будет, – покровительственно фыркнула Женя.

– Полностью согласен. Что для меня, что для российского театра, – не преминул подыграть я библиотекарше и, не добив ужин, поспешил удалиться от столика этих горе-театралов.

Начинался великолепный закат. Круглое, отполированное солнце величественно, с необыкновенным достоинством, вплывало в землю. Смутная тревога кольнула меня, неприятная, странная, раздражавшая прежде всего своей непонятностью. Не то предчувствие, не то прозрение, не то напоминание. Что же меня ждет дальше? В «Совенке» я уже около пяти часов, а так до сих пор ничего толком и не понял. Просто если исключить сам факт моего нахождения здесь и прочие небольшие странности, то все здесь… совершенно нормальное. Даже слишком нормальное. Идеальная модель пионерского лагеря, где все радостные, добрые и дружелюбные. И вот что тут прикажете делать? Просто, как я уже ранее обозначал, подыгрывать местной пионерии и радоваться жизни? Сюжет. Я уже прямо представляю:

«Привет, я Фродо, я уничтожил Кольцо Всевластия, созданное темным владыкой».

«А я Гарри, я семь лет сражался с темным волшебником и победил его. Потом про меня, конечно, написали жуткий фанфик, который почему-то стал каноном, но я не жалуюсь».

«А я Питер. Меня укусил радиоактивный паук. После того, как мой дядя погиб по моей вине, я стал борцом с преступностью, известным, как Человек-Паук».

«А я Максим, и я две недели жил в пионерлагере».

Звуки сверчков.

– О чем думаешь, братишка?

Дэнчик. Странно, что без Слави. И что снова не уговаривает меня примерить на себя роль неизвестного Петровича.

– О том, что литературный герой из меня, как из говна конфетка, – отозвался я. – Проще говоря, ни о чем. Небольшая порция вечерних рефлексий. Слишком много событий за день.

– Да, это точно, – согласно кивнул Дэнчик. – Я тут к вожатой сейчас подходил, типа, с дороги устали, все дела. Короче, она сказала, что, если хотим, то можем отбиваться. Администрацию она поставит в известность.

Дэнчик, ты же моя умничка! У самого промелькали мысли лечь сегодня пораньше на боковую. Хорошо, что теперь мы можем это сделать официально.

Я не успел обрадоваться, как перед глазами возникла запыхавшаяся и красная, почти под цвет футболки, Ульяна.

– Ребят… пожалуйста… помогите… – еле дышала она.

– Чего случилось? – напрягся Дэнчик.

– Да мы с Лиской, короче, за территорию вылезли, думали до заброшенного корпуса в лесу прогуляться… А она упала… Теперь встать не может… Помощь нужна, до домика донести ее…

Ульянка смахнула пот со лба и окинула нас умоляющим взглядом.

Дела. А я-то думал – чего это я рыжих не наблюдал на ужине. А они умудрились вляпаться в историю. Помочь-то, безусловно, надо. Только один вопрос – лично мы-то тут что сделаем?

– А тебе не кажется, что тебе не мы нужны, а хотя бы помощница вожатой? – спросил я. – Или сама вожатая.

– Ты что, нет! – отчаянно замахала руками Ульянка. – Мы же за территорией были! Панамка узнает – нам каюк. А у Лиски и так сегодня проблемы из-за меня случились.

– А если у твоей подруги перелом? – попытался я воззвать малую к благоразумию. – Вы молчанием можете все намного хуже сделать. Вплоть до того, что ногу придется ампутировать, и я сейчас нифига не шучу. Пойдем, Ульян, Ольга Дмитриевна в столовой как раз…

– Нет! – топнул ногой ребенок.

– Скажи честно, ты дурочка? – как бы невзначай поинтересовался я.

– Слушай, Макс, вожатую действительно лучше не ставить в известность, – поддержал Ульянку Дэнчик. – Как и не вариант относить Двачевскую просто в домик отлежаться. Поэтому, я предлагаю нам с тобой самим отнести ее в медпункт. А там просто попросим медсестру не докладывать лишнего Ольге. Вдруг поймет?

Серьезно? И этот туда же?

– Да-да! Виолетта Церновна поймет, она наш человек! – закивала в ответ Ульянка.

– Дэн, ну хоть ты будь взрослым человеком! – не думал я, что придется объяснять ему очевидные вещи. – Ты же тем более футболист, ты должен понимать, что может значить перелом! Нужно срочно сообщить вожатой, тут другие варианты в принципе не должны рассматриваться!

– Ой, да делай ты чего хочешь, короче, – отрезал тот. – Просто пока мы тут препираемся, девка там одна, в лесу лежит. И ей нужно помочь, не привлекая внимания Ольги. Потому что это сейчас последнее, что ей может быть нужно. Поступи хоть раз уже по совести, Макс, в конце-то концов!.

И не дожидаясь моего ответа, Дэнчик побежал следом за Ульянкой.

– Идиоты… – схватился за голову я и припустил следом. Не бросать же друга, даже если он тупой?

Мы пробежали мимо наших домиков и углубились чуть дальше в лесок, прежде чем малая вывела нас к небольшой дырке в заборе.

– Далеко отсюда? – спросил Дэнчик.

– Нет, – Ульянка в панике бегала глазами по окрестностям. – Минут пять, не больше. Мы с Лиской не успели далеко отойти.

Раз уж ввязался в авантюру, то стоит хотя бы начать прикидывать, как и из чего быстро соорудить шину на первое время. Вот же хреновы альтруисты! Помощники, вашу Машу. Легко быть добрым, когда всю работу за тебя сто процентов будет делать один баран с почти что медицинским образованием. А сам так, в сторонке постою, поохаю. И постараюсь изображать активную деятельность.

Спустя почти ровно пять минут мы вышли к рядам березок, которые вперемешку с густыми кустами окружали плотным кругом небольшую полянку. Эдакий лесной амфитеатр. В ярко-зелёной траве цвели разнообразные цветы, переливающиеся всеми цветами радуги. А между ними мелькали ярко-красные ягодки земляники, вокруг которых кружились стрекозы и порхали бабочки.

– Лиска за теми кустами, – дрожащим голосом Ульянка указала на скопление зелени. – Алиса, ты там?

– Да… – донесся до нас несчастный голос Двачевской. – Нога очень сильно опухла.

– Ничего, я помощь привела, – успокоила подругу Ульянка. – Все будет хорошо.

Дэнчик уверенно пошел вперед, я шел четко следом за ним. Кусты зашевелились. Сквозь листву начали проглядываться очертания белой пионерской формы. Черт, странно это все. Зачем надо было лезть в кусты? Какой смысл?

Точки над Ё расставились сами собой спустя мгновение. Стоило Дэнчику подойти к кустам на опасно близкое расстояние, как оттуда, словно пуля, выскочила Двачевская и окатила моего доверчивого приятеля ведром воды. Той самой ледяной воды из умывальников. Я едва успел отскочить.

Две девочки-подростка развели нас, как лохов. Прекрасное завершение дня.

– ТВОЮЮЮЮЮЮ, – выл Дэнчик, прыгая на одной ноге.

– Я предполагал, что будет нечто подобное, – заметил я на фоне сгибающейся от смеха рыжей хулиганки. – Что ж, брат, я предупреждал. Это будет тебе уроком, что благими намерениями вымощена дорога в ААААААААА…

Договорить я не успел, ибо Ульянка также окатила меня сзади еще одним припасенным ведром.

И это оказалось пипец как холодно!

Двачевская уже без малого каталась по земле от смеха.

– Ну и рожи у вас! – заливалась рыжая. – Это надо было видеть! Аааа! Уууу!

– Ну что, мокренькая кисонька, довыпендривался? – стуча зубами, поинтересовался Дэнчик, игнорируя издевательства Двачевской.

– Сссс…смешно, – проворчал я, отчаянно растирая себя руками в попытке согреться. – Теперь чижика ищи, блин, неделю, все замерзло.

– Ну чего, новички, добро пожаловать, – захихикала Ульянка. – Это вам была штрафная за опоздание. Впредь больше не косячьте!

– Штрафные, как правило, наливают, а не окатывают ими из ведра, – пробурчал Дэнчик.

Относительно придя в себя после этого расслабляющего душа, я зыркнул максимально суровым взглядом на Двачевскую. Там же мой взгляд и остался. Тут было, как бы, без вариантов. У любого бы остался. Ибо рыжая внесла небольшие коррективы в правила ношения формы. Пионерский галстук болтался на руке, на подобии напульсника, а рубашку она почти полностью расстегнула и подвязала узлом, на манер открытого купальника, не стесняясь тем самым демонстрировать идеальную загорелую фигуру. Ей Богу, было бы просто-напросто честнее, если бы сверху вообще ничего не было. Пропал дом.

– Челюсть с пола подними, очкарик, – ухмыльнулась та. Разумеется, то, как я на нее пялился, не осталось без внимания.

А я чего? А я ничего. Сами виноваты.

– Поднял бы, да вот незадача – болтик разболтался, – съязвил я.

– Советую подкрутить, а то больно сделаю, – не осталась в долгу рыжая, за секунду спрятав ухмылочку. Янтарные глаза сурово буравили меня из-под челки.

Да у меня, смотрю, серьезный конкурент в словоблудии появился. Ладно-ладно.

– Боюсь-боюсь, – нагло ухмыльнулся я. – Знаешь, ты не производишь впечатления человека, который в состоянии выполнить эту угрозу.

– Проверить хочешь? – вскинулась Двачевская, хрустнув костяшками пальцев. – Сыроежкин уже в прошлом году имел честь убедиться. Всю оставшуюся смену от меня по кустам шарахался. Так что, если не хочешь, чтобы мама прислала тебе новые очки, то советую захлопнуть варежку.

– Поверь, она сейчас не шутит, – покачала головой Ульянка. – Так что, новичок, мой тебе товарищеский совет – беги до Китая, пока можешь. Второго шанса может не быть.

– Какие мы грозные тут все, смотрю. Двачевская, тебе какую щеку подставить – правую или левую? – конечно, я нарывался. Сильно нарывался. Но, с другой стороны, а что такого? Посмотрим, из какого теста сделана эта пионерка.

– Так, все, брэк! – Дэнчик встал между нами буквально в последний момент, решив, что сейчас стоит обойтись малой кровью. – Пойдем, Максон. Ну их нафиг, связываться еще с ними. А то нам еще сегодня, если не забыл, жилище обустраивать и форму до кучи теперь надо будет сушиться где-то вешать. Нужны вот тебе сейчас лишние приключения на задницу?

– Правильно, слушай кудрявого, – оскалилась рыжая. – Он, смотрю, поумнее тебя будет. Сразу фишку просек.

Так уж и быть, барышня. Позволю тебе оставить этот раунд за собой. Ты еще, милочка, не представляешь, какого ты себе неприятеля нажила. Не я от тебя буду по кустам шарахаться, ох не я.

Отыскав тропу, мы, все еще машинально согреваясь руками, двинулись по ней в сторону лагеря. Напоследок я все же обернулся. Не уходить же просто так?

– Тебя ведь Алиса зовут, я правильно расслышал? – спросил я у Двачевской.

– Твое какое дело, очкарик? – огрызнулась та.

– Хотел сказать, что меня Макс зовут. А то мы стали так близки, а даже имен друг друга не знаем.

– Да пошел ты, придурок, – ощерилась Алиса, почему-то при этом отведя взгляд куда-то в сторону.

Ульянка встала на цыпочки и начала ей что-то усиленно нашептывать, но расслышать сие у меня возможности уже не было. Да и ладно.

Дорога назад в лагерь заняла куда больше времени. К моменту, когда мы дошли до дырки, стало уже довольно прохладно. Не в последнюю очередь из-за мокрой формы. Где-то вдалеке, у умывальников, шумела кучка пионеров. Лелея надежду, что мы сейчас не напоремся ни на кого из вожатых, мы с Дэнчиком почти по-шпионски преодолели ограду и уже вскоре оказались у домика.

– Чего будем говорить по поводу формы, если нас таких распрекрасных Ольга заметит? – спросил Дэнчик.

– Тебе не все равно? – поинтересовался я. – Скажем, что на речку ходили. Начали толкаться и случайно грохнулись.

– Рыжих решил не сдавать?

– А зачем? Это совершенно не мой стиль. Мы обязательно отыграемся, но куда более изящно. А это, извини, моветон.

Войдя в домик, я никак не ожидал увидеть, что на моей кровати бесцеремонно расположится какой-то пионер, беззастенчиво вертевший в руках мой мобильный телефон.

========== ДЕНЬ 1. НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ ==========

– Не понял юмора, – округлил глаза я, видя эту занимательную картину. – Ты еще что за кекс такой?

Пионер лениво оторвался от изучения невиданной техники и повернулся к нам. Ничем не примечательный – такая же нелепая форма, худощавое телосложение, длинная челка почти полностью покрывает глаза, под которыми, тем не менее, проглядывались внушительных размеров синяки. Будто он не спал, по крайней мере, несколько дней.

– А вот и главные герои нашего представления! – торжественно объявил он.

– Слышь, родной, ты чего вообще забыл в нашем домике? – у Дэнчика заметно побелели скулы и сжались кулаки. – Еще и в личных вещах копаешься. Тебя мама не учила не брать чужое?

– Должен признать, что я под впечатлением, – пионер начисто проигнорировал угрозу и, ловко вскочив с кровати, облокотился за столик, не отрывая от нас взгляда из-под челки, которая лишала всякой возможности как-то точно описать его лицо. – Я до последнего не верил, что этот безумный план сработает, но этот сукин сын все же добился своего. Изумительно.

Под кайфом. Не иначе. На выпившего он не смахивал, а по-другому объяснить эту бессвязную чушь возможности не представлялось. Прекрасно, конечно. А я уж думал, что вечерние банные процедуры от рыжих бандиток будут финальным аккордом сегодняшнего и без того странного дня. А тут вон – обдолбанный неизвестными веществами пионер шарился по нашим вещам. К слову, мой телефон он из рук так и не выпустил.

– Положи штучку, что у тебя в руках, – максимально сдержанно попросил я. – Это не игрушка для детишек, знаешь ли.

– Что? – переспросил пионер, прежде чем обратить внимание на телефон в руках. – Ах, это. Да брось, думаешь, я не в курсе, как обращаться со смартфоном? Но ты не переживай, Максим, я все равно не знаю пароля, чтоб его разблокировать. Так что твои грязные переписочки останутся на твоей совести.

Пионер засмеялся, а мы с Дэнчиком, абсолютно шокированные, переглянулись, по-идиотски хлопая глазами. Откуда он знает, что это?

– А вам, разве, не доводили, что пионерам запрещено пользоваться средствами связи? – продолжал издеваться пионер, по-прежнему гогоча. – Панамка узнает – по попе надает. И в Комсомол не пустит.

Уж не знаю, что этот пионер находил смешным в данной ситуации, но лично мне было нифига не смешно. А очень даже наоборот. Я почувствовал, как по всему телу забегали мурашки, а каждый волосок на оном встал дыбом.

– Послушай, дебил, – кажется, Дэнчик, на наше общее счастье, не был так напуган. – Не знаю, что ты тут сейчас пытаешься из себя изобразить, но лучше заканчивай ржать. А то рука у меня, знаешь ли, тяжелая.

– Как мне страшно, аж ноженьки дрожат, – пионер изобразил испуг и наигранно затряс коленями. – Что за грубость? Как же хваленое пионерское гостеприимство?

– Я тебе сейчас устрою гостеприимство, – прорычал Дэнчик. – Так, Максон, скручиваем этого психа и ведем к Ольге. Пусть его отводят в медпункт и вкалывают лошадиную дозу успокоительного.

– Нет, так мы далеко не уедем, – вздохнул пионер и, прежде чем хоть кто-либо из нас успел дернуться, щелкнул пальцами.

***

Мне снился сон.

Во-первых, я был крабом. Старательно перебирал своими лапками по песку, отчаянно стремясь добраться до воды. Но всякий раз, когда я подбирался на достаточно близкое расстояние, подлетала чайка и уносила меня на исходную точку. Я готов был покромсать чертово пернатое, но куда мне, тщедушному крабику, было тягаться с этой птицей?

Потом пришел пингвин и почему-то заявил, что он рыба. Я пытался оспорить этот тезис с научной точки зрения, но выходило как-то тухленько. Пингвин просто смотрел на меня, а потом как заорет:

– Вставайте, охламоны, приехали!

Ага…Так, стоп. Когда я успел вырубиться? Почему я снова слышу того водителя автобуса? Я разве не…

Я резко выпрямился, в результате чего больно ударился головой об спинку. Мои многострадальные очки, и без того съехавшие набок, полностью слетели с лица и укатились куда-то под впереди стоящее сиденье. Наблюдавший за мной при этом водитель криво усмехнулся:

– Эвона резвый какой. С тобой все в порядке, пионер?

Воспоминания о последних нескольких часах разом навалились на мою несчастную головушку. И вместе с ними миллионы вопросов. Почему я не в домике? Где тот странный пионер? Какого вообще хрена происходит?

– Кошмар приснился, – машинально ответил я, нащупывая на полу очки. К счастью, поиски надолго не затянулись. Вновь нацепив окуляры, я первым делом проверил Дэнчика. Тот, как и в прошлый раз, безмятежно сопел рядом. Так, хорошо. Одной проблемой меньше. – Простите, а мы же в «Совенок» приехали?

На всякий случай. А то вдруг опять скаканули черти куда. Что было бы весьма обидно – я только начал привыкать к тамошней пионерии.

– Ну а куда же еще? – пожал плечами водитель. – А ты чего, в «Артек» захотел? Ну, извини, учиться надо было лучше.

Да, знаешь ли, друг мой ситный, у меня, в общем-то, как я понимаю, вариантов других в принципе не имеется.

– Да чего я там не видел, в этом Крыму вашем, – пробормотал я под нос.

– В общем, давай, буди своего товарища, и выметайтесь уже. Я сейчас пойду, перекушу, надеюсь, что к моему возвращению вас тут уже не будет.

Водитель покинул автобус, оставив меня в растерянности и недоумении. Ладно, и как прикажете это все понимать? Смена началась сначала? Но почему? Последнее, что я помнил, это как тот пионер щелкнул пальцами. Это что получается, наш очередной скачок – его рук дело? Быть не может. Хотя… А если правда? А что, если этот пионер в принципе отправил нас сюда? Это выходит, что Дэнчик набыковал на местного Морфеуса или кто он там?

Кстати о Дэнчике…

– Вставай! – крикнул я, с силой толкнув того в плечо. Автобус огласил стон умирающего тюленя. Дэнчик смерил меня недовольным взглядом, прежде чем уже его глаза расширились от шока.

– Макс? – растерянно спросил он меня.

– Дэнчик? – передразнил я его.

– По-по-почему мы снова здесь? – мой друг ошарашенно озирался по сторонам, в тщетных попытках уцепиться хоть за что-то, поддающееся логике.

– Да чего ты опять меня-то спрашиваешь? – рассердился я. – Я откуда знаю? Прими как данность.

Дэнчик откинулся на спинку сиденья и обреченно уставился в пошарпанный потолок. Немая ругань так и застыла на его помолодевшем лице. Мне было немного стыдно за мою резкость, но что он еще от меня ожидал услышать? Я такой же дилетант во всем этом, как и он.

По крайней мере, если смена действительно началась сначала, то мы хотя бы знаем, чего ожидать. Сейчас появится Славя и отведет нас к Ольге. Мы получим инвентарь, потом отправимся на просмотр кинофильма, после чего схлестнемся с рыжими. А потом встреча с загадочным пионером. К которой в этот раз определенно стоит подготовиться. Не все так страшно, на самом деле. Могло быть….

– Полагаю, теперь вы готовы к диалогу? – послышался откуда-то сзади зловещий голос.

…гораздо хуже.

Мы с Дэнчиком разом обернулись. На последних рядах, вальяжно закинув ноги на спинку и покуривая электронку, расположился наш знакомый пионер.

– Ты! – зашипел Дэнчик и уже было ринулся к нему, но в этот раз я успел схватить его за плечо. Нет уж, хватит с меня пространственно-временных перемещений.

– Стой! – осадил я друга. – Дэн, не кипятись! Давай его выслушаем.

– Чего его выслушивать? – не унимался Дэнчик. – Это ведь он нас сейчас назад во времени вернул! Я вспомнил, как он щелкнул пальцами! И он же нас, наверняка, сюда в принципе и закинул!

– Ну, допустим, и что ты собрался делать, а? – я круто повернул Дэнчика к себе и, неожиданно для самого себя, достаточно сильно тряхнул за ворот. – Ты же сам видишь, что это не просто какой-то пионер, которых мы встречали здесь ранее. Я, например, даже не уверен, что это вообще его истинное физическое воплощение. Успокойся, прошу тебя. Если это он нас сюда закинул, то сможет выкинуть и обратно. Давай. Его. Выслушаем.

Пионер с нескрываемым любопытством наблюдал за нашей перепалкой. Дэнчик еще некоторое время попыхтел, но, кажется, услышал мои слова. По крайней мере, он больше не вырвался так отчаянно.

– Знаешь, Максим, ты мне уже нравишься, – усмехнулся пионер. – Сразу бы так. А то налетели на дорогого гостя с кулаками, словно варвары какие-то. Клевая штука, кстати, – потряс он электронкой. – Я у тебя одолжил из тумбочки. Не переживай, верну, мне чужого не надо. Просто в моем времени таких еще не было. Вас откуда закинуло хоть, мальчики?

– Декабрь две тысяча двадцать первого года, – произнес я, все еще не без усилий удерживая одной рукой Дэнчика.

– Надо же, ровно восемь лет уже прошло, – задумчиво ответил пионер, склонив голову набок. – Если отталкиваться от вашего мира. Сколько же для меня времени утекло – страшно представить. Даже я, видимо, не смогу получить на все ответы.

– Так тебя тоже сюда из будущего закинуло? – окончательно умерил пыл Дэнчик. Взглядом попросил меня убрать руку. Я немного поколебался, но все же решил отпустить его. Кажется, он и вправду успокоился.

– Если можно так выразиться, – хмыкнул пионер. – Давно это было, очень давно. Витков двести назад. Если не больше. Я сбился где-то после пятидесятого.

– Слушай, друже, можешь на русском шпрехать? Мы с другом без понятия, о каких ты там витках, планах и сукиных детях толкуешь, – нетерпеливо попросил я. В самом деле, что за мода такая? Тоже мне, Загадочник недоделанный. – Тебя как зовут вообще? Если ты взаправду рассчитываешь на диалог, то хотелось бы знать, с кем честь имеем.

Пионер глумливо рассмеялся. Это начинало подбешивать. Появляется, значит, какой-то хрен с бугра, который обладает сверхъестественной силой, несет непонятную околесицу, угарает постоянно, а нам понимай, что он тут имеет в виду. Нет уж, так дела не пойдут.

– Тебе напомнить, что обозначает смех без причины? – нахмурился Дэнчик.

– Глубочайшие извинения, просто вы, новички, всегда такие юморные, – пионер смачно харкнул в угол автобуса. – Что мои вариации, что вы двое. Ладно. Скажем так, у меня нет имени. Точнее, оно-то есть, но я уже давно себя с ним не ассоциирую. Да и что оно значит, в сути своей? Ровным счетом ничего. Пустой звук. Так что можете звать меня, не знаю, Пионер, если душе угодно.