Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 67 страниц)

Девушка звонко рассмеялась. Даже на лице Лены отобразилась тень улыбки.

– Ладно, празднуй. Только не забудь после ужина зайти за мной в седьмой домик, – подмигнула Алена.

– Ага, – махнул рукой я, уже не особо интересуясь как Аленой, так и прошедшей следом за ней, вновь с грустной моськой и слегка опущенной головой, Леной. – Седьмой домик, принял.

Найти бы его еще. Ну, так, желательно.

А вон и Дэнчик подтягивается. В сопровождении кибернетиков и, внезапно, Ольги Дмитриевны. Ясно, пора двигать булками и занимать столик. А то не особо хочется светиться перед вожатой без особой на то надобности. Приметив свободный, предварительно убедившись, что Мику в обществе Слави и Алены с Леной расположились на довольно приличном расстоянии, взял макарошки с курицей и, немного подумав, запеканку, уселся туда и стал ждать остальную тройку парней, предварительно махнув тем рукой, когда они вошли. Можно пока немного насладиться относительной тишиной. Вся эта лагерная жизнь стала уже такой привычной. А прошло-то всего лишь чуть больше двух суток.

– Задолбался я чего-то, – случайно проговорил я вслух.

И даже как-то не особо понятно, от чего конкретно. Казалось бы, живи и радуйся. Но все равно происходящее еще воспринималось инородным. Два разных мира вращались один вокруг другого, сближались все сильнее и завязывались в такие узлы, что я только диву давался.

Мне хотелось работать. За почти десять лет ветеринария стала такой моей неотъемлемой частью, что длительное ее отсутствие в моей жизни было весьма дискомфортным. Помощь Виоле немного сглаживала ситуацию, но все равно это было явно не тем, чем бы мне хотелось заниматься до конца смены. Беда-бедовая.

– … и она дает гарантию на положительную характеристику с правом подать документы в лучшие технические ВУЗы… Привет, Макс! Как прошли ваши с Ульяной индивидуальные занятия? – поздоровался Электроник, сделав акцент на слове «индивидуальные».

– Я тебе сейчас вилку в глаз воткну, – надоел, честное слово. – Лучше бы ты столько внимания своей библиотекарше уделял, а не мне.

– Да я это самое… – мигом стушевался тот. – Приятного аппетита, в общем.

– Взаимно, – ядовито ответил я.

– Макс, все нормально? – спросил Дэнчик с тревогой в голосе. – А то ты совсем поникший какой-то. Неужто Ульянка все ноги оттоптала? Так это не беда, среди местных танцующих сей недуг вряд ли будет заметен.

Да, забавно. Эх, брат, если бы только все было настолько прозаично…

– Оттоптала, разумеется, но дело не в этом.

– А в чем тогда?

Наши взгляды встретились. Я не был уверен, что мне стоит распинаться, ибо, при всем безмерном уважении к моему другу, вряд ли он был бы способен понять меня сейчас в полной мере. Сомневаюсь, что вообще меня кто-то из пионеров в «Совенке» поймет. Одна надежда на вожатых. Но идти с моими загонами к ним – крайне недальновидно. Я и изъясниться-то толком не смогу, без возможности вызова на мою скромную персону санитаров.

Но ведь, если пораскинуть мозгами, ближе человека у меня тут нет. Может, он и не поймет. Но, по крайней мере, выслушает. И не будет под кожу лезть. Что тоже не мало.

– Просто кажется, что, занимаясь всей этой беззаботной хренью, безбожно просираю свой потенциал, – пожаловался я.

– Макс, не думай об этом, – как-то по-отечески улыбнулся Шурик. – Середина лета, мы отдыхаем в лагере, оставь все житейские проблемы на первое сентября.

Дельный совет, на самом деле. Только он больше подходит для семнадцатилетнего зеленого вьюноша. Коим я сейчас, по сути, и являюсь, но тут как раз ключевое и есть это многострадальное «по сути».

– Видишь ли, Саш, ты вот занимаешься любимым делом, а я не могу, – возразил я. – А это, сам понимаешь, не учеба с идиотским штудированием материала, который даже не факт, что когда-нибудь после выпуска тебе в принципе пригодится, разве что за вычетом общего развития.

– Займись чем-нибудь другим, – пожал плечами тот.

– Чем? – я пристально уставился на кибернетика. – Я и так записался к Виоле – не помогает.

– Ну, ты всегда можешь вступить к нам в клуб, – коварно улыбнулся Электроник. – Можешь не переживать, мы там тебе мигом пару задачек на всю оставшуюся смену подкинем.

Ой, да идите вы все в задницу.

Хотелось бы применить ту же фразу к так не вовремя накатившей апатии, но этот изводивший меня зуд все еще не проходил. Эх, если бы у меня действительно было бы поменьше мозгов, что я мог бы с такой легкостью абстрагироваться от предыдущей жизни и действительно начать просто банально радоваться внезапному лету и детству. А не выходит почему-то. Как не тужься. Хотя уже столько раз давал себе установку, что надо расслабиться и плыть по течению. Но все же одно дело сказать, а другое сделать. И пока до «сделать» дойдет, я не один раз изнасилую мозги себе и окружающим.

Доев и сообщив Дэнчику, что буду ждать его на крыльце, вышел на улицу. Последние солнечные лучи суматошно обвивали вечерний небосвод. Они освещали точеные контуры каждой постройки в «Совенке» вместе с макушкой Генды. Природная иллюминация оповещала мир о том, что очередной день подходит к концу.

Пусть до танцев оставалось еще около часа времени, на площадь уже стягивались некоторые пионеры. Они весело шушукались, искренне при этом улыбаясь. В парочках я видел, как парнишки прилагают над собой неимоверные усилия, чтобы взять свою спутницу за руку, пока вожатые не видят. Довольно… приятная картина, чего уж там. Пусть наслаждаются. Потом таких эмоций, будучи взрослыми, они могут уже и не испытать.

– Видишь это все? Это и есть жизнь, Макс, – поравнялся со мной Дэнчик. – Во всех своих красках беспечной юности.

– Нотации мне читаешь? Я это запомню, брат, – хмыкнул я.

– Просто хочу, чтобы ты не затягивал себя еще больше в пучину известных одному тебе рефлексий, – хлопнул меня тот по спине. – Пойдем до домика, полежим немного, переоденемся, марафет на голове наведем, да в путь.

– А есть во что переодеваться? Просто сомневаюсь, что спортивная форма, выделенная вожатой, будут нормально смотреться на этих танцульках – почесал голову я. Волосы уже порядком спутались, что делало их похожими на взрыв на макаронной фабрике. Ничего, вечерняя баня исправит все это безобразие.

– Ну, рубашки-то можно будет на наши, так сказать, гражданские футболки поменять, – ответил Дэнчик. – Не знаю уж, правда, сойдет ли моя простецкая черная найковская футболка за что-то парадное, но почему бы и нет?

Да, в этом плане мое белое поло из XXI века смотрится выигрышнее. Пусть оно и не особо внешне отличается от пионерских рубашек. Можно, конечно, окончательно сойти с ума и нацепить еще сверху пиджак, но ну его нафиг. И так сойдет.

Дома я сходу упал на кровать, выуживая из-под подушки Адамса. Пофиг, что не тихий час. За все время, проведенное в «Совенке», я так и не увидел пока что никого из администрации, о которых так волновалась Ольга. Возникали даже сомнения о существовании оных в целом. Так что не велика беда. Дэнчик тем временем достал из шкафчика свою черную футболку с фирменной белой галочкой и принялся ее сокрушенно рассматривать. Скажем так, выглядела она явно не как только что из-под утюга. Он со страдальческим видом смотрел на себя в зеркало, периодически прикладывая к себе мятую футболку. Я усмехнулся и открыл «Автостопом по Галактике». Хорошо, что здесь меня не особо заботят такие мелочи.

– Простите, – сказал обладатель руки.

– Да, сэр, – откликнулось насекомое. – Чем могу помочь?

– Боюсь, ничем, – ответил Марвин.

– В таком случае прошу извинить… – Звенело уже полдюжины телефонов.

– Никто не может мне помочь, – мрачно произнес Марвин.

– Простите, сэр, но у меня нет…

– Да никто, в сущности, и не пытался. – Марвин повесил голову, опустил руки.

– Неужели? – ехидно спросило насекомое.

– Стоящее ли дело – помогать роботу-слуге?

– Прошу меня извинить, но…

– Что толку помогать роботу, если в его конструкции нет контура благодарности?

– А у вас нет такого контура? – спросило насекомое.

– Мне не представилось случая это выяснить, – сообщил Марвин. – Вы не хотите спросить, что мне нужно?

Насекомое задумчиво помолчало. И спросило:

– А есть ли смысл?

– Есть ли он в чем-либо еще? – немедленно отозвался робот.

– Ну хорошо. Что… Вам… нужно?

– Я ищу кое-кого.

– Кого же?

– Зафода Библброкса, – сказал Марвин. – Вон он, идет к лифту.

Насекомое затряслось от ярости:

– Так зачем же вы меня спрашиваете?

– Просто хотелось поговорить с кем-нибудь!

– Что?

– Жутко трогательно, а?

– Макс, ты чего, спишь? – прервал мое новое путешествие в далекую-далекую Дэнчик.

Несколько мгновений я беспомощно хлопал глазами, пытаясь понять, почему я должен был уснуть. Только потом сообразил, что я уже, можно сказать, что даже и не читал, а просто лежал на книге, чуть прикрыв щекой левую страницу и оттопырив свободной рукой правую. Блин, правда что ли чуть не вырубился? Или просто даже не заметил, как поменял позицию.

– Ага, конечно, – фыркнул я, с неохотой отрывая лицо от подушки. Дэнчик хоть уже и переоделся, но все так же с подозрительным взглядом продолжал вертеться около зеркала. Черная в обтяжку футболка довольно ярко подчеркивала его атлетически сложенную фигуру. Не Арнольд, конечно, но гордиться определенно есть чем. – Я тут и по ночам-то с горем-пополам засыпаю, поди усни, когда такое вокруг творится. А ты меня упрекаешь в том, что я уснул посреди бела… – да, фраза глуповато бы прозвучала. – Короче, до наступления отбоя.

– Просто ты не отвечал на вопрос, вот я и подумал… – как-то даже смутился мой друг.

А, ну это вполне в порядке вещей. Я, когда читаю, редко реагирую на происходящее вокруг, если только оно не вторгается в мое личное пространство с особой наглостью.

– Извини, я немного потерялся. Чего ты хотел?

– Нормально выгляжу, спрашиваю? – повторил тот. – А то такое чувство, что я будто только что из чьей-то задницы вылез.

Попытался придумать, что бы такого сказать положительного, но выдал лишь сухое:

– Да, нормально, не парься.

Впрочем, Дэнчика, казалось, удовлетворил и этот ответ. В самом деле, что еще нам, мужчинам, надо услышать? Норм? Норм. Все, вопрос закрыт, базар окончен.

Встал, потянулся и уже сам пошел к шкафчику, вытаскивать мое повидавшее виды поло. Кристина, помнится, его дарила. На день рождения, еще когда мы были парой. Вместе с каким-то дорогущим мужским одеколоном, я даже хрен его знает, какой марки. Помню только, что потом чисто из любопытства посмотрел в интернете цену – так и сел. Я-то тогда еще был не то, чтобы нищим, но и не особо богатым абитуриентом аспирантуры кафедры ветеринарной хирургии, и такие суммы видел разве что в своих розовых мечтах. Да и сейчас я бы дважды подумал, прежде бы чем тратиться на такую, в общем-то, безделицу, как одеколон. А ей, ну, что ей. С такими-то родителями, как у Лапиной, оно и немудрено, что она могла позволить себе такие подарки. К ее чести, в академии она никогда не пользовалась своим статусом «мажорки». Все сама и только сама.

Хорошо, что после нашего расставания, виной которому был я и только я, мы смогли сохранить дружеские отношения. Без Кристины, как ни крути, моя жизнь была бы совершенно иной. И такой жизни я вряд ли был бы рад.

– Хорош, хорош, Аленка сто процентов будет в восторге, – меланхолично бросил Дэнчик, когда уже настала и моя очередь около зеркала становиться похожим хотя бы на подобие кавалера.

– Знаешь, моя бы воля – я бы вообще не ходил, – поморщился я. – Да и Алена, кстати тоже. Мы, спасибо нашим вожатым, в безвыходном положении. Так что это просто небольшая товарищеская взаимовыручка. Мы туда придем, посветим лицом и тихо-мирно свалим.

– И куда, стесняюсь спросить?

– За Алену не ручаюсь, а я думал, как вариант, пойти на пристань. Других-то относительно уединенных мест я тут и не знаю, – ответил я, поправляя воротничок. – И буду очень надеяться, что Ольга меня там не достанет.

– Только если ей снова не приспичит удовлетворить свое либидо, – заржал Дэнчик.

Ну да. Ладно, я готов. Трепещите.

Стоило нам выйти, как мой друг приметил клумбу и, воровато оглянувшись, аккуратно сорвал оттуда одну розу, прежде чем я успел его предупредить о том, что эти самые клумбы заслуга его ненаглядной активистки.

– Ай, – неловко выдавил я.

– Ну а что? – развел руками тот. – Цветочный магазин тут отсутствует как данность, уж извините.

– Да нет, я просто… Хех, – сказать, не сказать? – Короче, эти клумбы Славя делала.

Дэнчик замер на месте, переводя взгляд то на меня, то на розу.

– Ай, – повторил он. – Твою-то мать, надо было заранее озаботиться и полевых нарвать.

– Его пример другим наука, – процитировал я «Евгения Онегина».

– Ой, да завали, – выдохнул тот. – Блин, и выкинуть рука не поднимается… Пофиг, чего-нибудь придумаю. Пошли. Нам же по пути?

– Наверное, – прищурился я. – Не знаю. Мне седьмой домик нужен. А я, честно говоря, без понятия, где он территориально.

– Так, ну, Славя в двенадцатом живет, – призадумался Дэнчик. – Так-так… Ага, это, вроде как та же улочка, только тебе в другую сторону надо будет повернуть.

– Ладно, Сусанин, доверюсь тебе, – безразлично протянул я.

Мы прогулочным шагом двинулись в сторону площади. Около домика рыжих я заметил нервно переступающего с ноги на ногу паренька примерно возраста Ульянки, который сжимал в руках что-то похожее на наспех сделанную бутоньерку. Видимо, тоже цветы с клумбы нарвал. Вовремя, однако, Славя решила с ними затеяться. Бедная девочка. Дэнчик тем временем нервно перекидывал свою многострадальную розу из руки в руку, явно усиленно соображая, как объяснить Славе ее появление.

– Можешь в зубы ее вставить, – посоветовал я. – Подобное эффектное появление всяко заставит Славю временно забыть о своем труде, которому она, вне всякого сомнения, посвятила добрую половину дня…

– Да хорош, блин, издеваться, – огрызнулся тот. – Тоже мне, праведник нашелся. Сейчас все твои грешки перечислять буду.

– Ой, слушай, вот оно тебе надо? Мы ведь так опоздаем, до утра стоять будем, пока ты закончишь, – хмыкнул я. Не нашедший, что на это ответить Дэнчик сострил гримасу, но потом дружески хмыкнул и мы в уже куда более разряженной обстановке двинулись дальше.

Площадь уже наполнялась участниками дискотеки. На всех вместо обычной пионерской формы красовались либо платья, либо обычная повседневная одежда. Шурик возился с аппаратурой и что-то усиленно объяснял Мику. Та энергично и, что удивительно, молча кивала. Дела.

– Ну что, я могу тебя со спокойной душой отпустить с девочкой? – захлопал глазами я, когда мы вышли на нужную улочку.

– Можешь, дружище, можешь. Ты сам, главное, дел там не натвори, – не остался в долгу Дэнчик. – А то я тебя, язву, знаю. Доведешь барышню до слез еще до подхода к площади.

– Ты меня слишком демонизируешь, – ухмыльнулся я. – При всей моей не шибко большой любви к homo, я все же стараюсь быть милым и приветливым. По большей части.

– Ну да, я вижу. Приличная рубашечка, волосы почти не похожи на воронье гнездо… Да, дружище, ты определенно сейчас самый милый человек во всем «Совенке», – похлопал меня по плечу Дэнчик. Причем сказал он это настолько как само собой разумеющееся, что я на автомате кивнул, даже особо не вдумываясь в наполняющую фразу очевидную иронию. Сообразил только, когда улыбающаяся физиономия друга повернулась к лесу передом и максимально довольная полетела к двенадцатому домику. Ну, что ж, мне тоже пора. Не думаю, что стоит бежать впереди паровоза. Я выудил наушники. Под музыку идти навстречу неизбежности всяко приятнее.

«Everywhere I go, bitches always know, that Charlie Scene has got a weenie that he loves to show…»

Тем более под такую зажигательную.

На крыльце седьмого домика восседал маленький воробушек. Он забавно прыгал по деревянной поверхности, неистово чирикая, словно дразнил кого-то.

«Вот будто тебе негде больше поплясать было, пернатый», – подумалось мне.

Стоило мне подойти поближе, как он вопросительно глянул в мою сторону и тут же взмыл в небо, быстро перебирая миниатюрными крылышками. Эх, хотелось бы и мне так же сейчас взлететь и оказаться где-нибудь подальше.

«Let’s get this party started! Let’s keep them 40’s popping…»

И то верно.

Распрощавшись с Hollywood Undead, я легонько постучал в дверь. Изнутри раздалось небольшое копошение, прежде чем передо мной возникла Алена, одетая в легкое красное платье с белой окантовкой по краям. Чем-то неуловимо похожее на платье Алисы Селезневой из «Гостьи из будущего». На миг задержал взгляд на ее лице – аккуратные брови, тонко очерченный контур губ с теплым малиновым оттенком и выразительно подчёркнутые глаза. Одним словом – красотка. Эта Алена совершенно не вязалась с ее повседневным, немного неряшливым образом. Как же все-таки женщину красит нормальный макияж! Приветствую вас, блин, разнообразные баночки и футлярчики! Знайте, что я готов ежедневно совершать подвиги, лишь бы вы и дальше были наполнены вашим немыслимым содержимым.

Алена с любопытством смотрел на меня, слегка наклонив голову на бок.

– Здравствуй, что ли, – поприветствовал я ее с хрипотцой в голосе.

– Привет, Макс, – радостно ответила девушка. – Ну что, пошли светиться для отчетности?

Нет, девочка, обманываешь ты меня. Просто для отчетности ты бы так краситься не стала. И это меня совсем не воодушевляло.

– Да, пошли, – ответил я, старясь придать своему голосу как можно больше безразличия.

Хорошо, что Алена не стала предпринимать попытки взять меня под руку. Я бы, конечно, не стал ее отталкивать, но я и так чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому был рад, что она не стала доставлять мне лишних неудобств. Она просто пошла рядом со мной. По началу мы шли молча, но политес настойчиво требовал что-то сказать, и я неуверенно произнес:

– Ты… э-э… здорово выглядишь.

– Спасибо, – поблагодарила Алена. Затем лукаво улыбнулась. – Ольга Дмитриевна тебя уже, поди, ждет-не дождется там.

– Ой, да ну ее в баню, – скривился я. – Тоже мне, нашелся надзиратель на мою голову.

– Тебя дома тоже родители вечно клюют? – внезапно спросила Алена.

От такого внезапного вопроса я, признаюсь, растерялся. С чего она взяла?

– Да нет, я… Нормально у меня… Нормальные у меня отношения с родителями, – пробормотал я. – Доверительные. А почему такие вопросы?

– Просто ты так реагируешь остро – обычно такая реакция только у тех людей, которых дома держат в ежовых рукавицах, – Алена умудрялась одновременно смотреть и на меня, и куда-то в сторону. Словно речь даже сейчас шла и не обо мне. – Знаешь, думаешь вот, что хоть вдали от дома сможешь подышать полной грудью, но и здесь встречаешь гору отчуждения и снисходительного отношения. Ты же ребенок, что ты понимаешь, и все в таком духе. Ну, хорошо, если у тебя не так. Повезло.

Да, моя причина кроется немножечко в другом. Да хотя какой там, совсем в другом. Понимаете, трудно шагать строем, когда в обычной жизни ты уже состоявшаяся личность.

– Тяжелые предки? – рискнул спросить я.

– Очень, – хмыкнула Алена. – Не партийные деятели, конечно, но в нашем городке довольно уважаемые люди. А доченьки у таких людей, как известно, должны соответствовать. И если Лену это не особо волнует, она у нас девушка немного аморфная, то я… Мне повезло, что я младшая, с меня и спрос меньше.

Я мог представить чувства Алены. Причем я был абсолютно уверен, что к обоим девушкам их родители относятся хорошо, вероятно, даже лучше, чем большинство других. Наверняка они учатся в лучшей школе. Всегда получают поддержку в любых начинаниях. Проще говоря, что Алена, что Лена, получают практически все, что хотят, в разумных пределах. Но вот то самое единственное, в чем им отказывают, так это в малейшей доле уважения. Впрочем, с какой стати серьезным взрослым прислушиваться к несовершеннолетним, читай, неполноценным, девочкам? Они, конечно, «проявят заинтересованность», ведь так положено поступать «хорошим родителям». Но воспринимать ребенка всерьез? Вряд ли.

– Я был очень удивлен, когда узнал, что вы с Леной сестры, – отметил я. – Такой разительный контраст. И как вы только уживаетесь?

– Тактично делаем вид, что друг для друга мы не существуем, – вздохнула Алена, поправляя сизые косички.

– И поэтому ты сдружилась с Алисой? В знак своеобразного протеста? – интересуюсь.

– Нет, не совсем, – туманно ответила Алена. – Это неважно. Знаешь, Макс, так прикольно разговаривать не о чем-то конкретном, а постоянно перескакивая с темы на тему. Такие, типичные для советского человека «разговоры ни о чем», ну, ты понял.

М-да, Ален, совсем незаметно с темы на тему перескочила. Ладно, подыграю тебе, так уж и быть.

– Знаешь, честно, понятия не имею, как можно разговаривать ни о чем, – призадумался я. – Ты в этот момент говоришь о какой-нибудь ерунде, и либо это смертельно скучно, либо в словах скрывается подтекст, а в этом случае нужен дешифратор.

– Тяжело с намеками? – передразнила меня Алена.

– Нормально, но не так, как от меня многие этого ждут, – простенько ответил я.

На площади было без малого яблоку негде упасть. Большинство вожатых нервно ходили кругами вдоль периметра, высматривая, чтобы парочки не дай боже не опускали руки на партнерах чуть ниже спины. Но счастливые пионеры совершенно не обращали на них внимания, они веселились и танцевали под бодренькую, но неизвестную мне мелодию. А кто-то просто расположился вокруг постамента памятника Генде и считал ворон. Вдалеке я заметил умиротворенно танцующих Электроника с Женей. Ну, как танцующих – скорее, просто топчущихся под музыку на одном месте. Недалеко от нас вожатый Витя распинал неизвестного мне пионера по поводу того, что он пришел на танцы в замусоленной рубашке. Все шло своим чередом.

– А кто это у нас тут такие красивые? – к умению вожатой незаметно и неожиданно подкрадываться, я, наверное, никогда не привыкну. Вот и сейчас. Снова, какая неожиданность. Явилась-не запылилась. Причем в весьма соблазнительном платье, чего уж греха таить.

На секунду подумалось, что она сейчас начнет критиковать Алену за излишне открытую спину в платье, но та лишь одобрительно улыбалась.

– Ты ведь сестра Лены, верно? – спросила Ольга.

– Угу, – коротко буркнула Алена, ненароком прячась за мою спину.

– Замечательно, просто замечательно, – заулыбалась вожатая. – Что ж, не буду вам досаждать, отдыхайте. Но не слишком сильно. Вы ведь понимаете, о чем я сейчас?

– Ольга Дмитриевна! – возмутился я. – Ну ладно-то уж я, чего Вы невинную девушку смущаете?

– Все-все, исчезаю, – хихикнула Ольга и была такова, поспешив ко все еще ворчащему Вите.

– Будто нам Виолетты мало было, – фыркнула моя спутница.

– Да я почти уверен, что даже она не позволяет себе… – начал было я, памятуя о ночных событиях. – Впрочем, ладно. Лирика.

– Какие планы? – спросила Алена.

– Не знаю, – протянул я. – Я вообще свалить куда-нибудь думал. Подальше ото всех.

– Так иди на сцену, – кивнула Алена в ее сторону. – Там сейчас точно никого не будет.

– Я вообще думал к пристани… – ответил я, уже представляя, как я самозабвенно опущу ноги в теплую водичку и буду смотреть на бесконечные звезды этой затерянной Вселенной.

– Плохая идея, – хихикнула Алена. – Зуб даю, туда скоро потянутся разные парочки. А следом за ними и вожатые. Так что не получится у тебя там уединения.

– Твоя правда, – согласно кивнул я. – А ты что делать будешь? А то я…

Признаться, стало неудобно перед девушкой, что вот так оставляю ее одну. Даже если она и не возражает против моего ухода. Совсем уж не по-джентльменски.

– Не парься, – Алена аккуратно провела рукой по моей щеке. – Пойду Микуле компанию составлю, заодно постараюсь ее сагитировать поставить что-то нормальное. А то этот детский утренник тоску навевает.

– Ну, тогда увидимся? – промелькнула шальная мысль все-таки позвать Алену с собой, которую я тут же отогнал.

– До скорого, – просияла девушка и, быстро поцеловав меня в щеку, побежала за «диджейский» столик. Я проводил ее взглядом, сохраняя железное спокойствие. Чуть выждав, побрел в сторону сцены.

По дороге встретил Дэнчика со Славей. Активистка в легком платье небесно-голубого цвета шла, чуть смущенно опустив глаза и прижавшись всем телом к своему кавалеру, который не отрывал от нее зачарованного взгляда. Я приветливо махнул им рукой, за что получил в ответ лучезарные улыбки от обоих. Это их вечер. Как ни крути.

Я уже почти съюлил с площади, как вдруг…

– Прохлаждаемся… пионер?

Меня так «вовремя» окликнул знакомый голос медсестры. Я уже было недовольно обернулся, но, мать честная, это было нечто! Виола стесняться не стала и нарядилась в роскошное узкое черное платье с максимально открытым верхом и, как аксессуар, такие же черные перчатки по локоть.

– Еб… Кхм… Прекрасно выглядите, Виола, – икнул я.

– Благодарю, – томно улыбнулась та, напрочь игнорирую пускающих слюни пионеров, беззастенчиво глазевших в ее сторону. – Как раз тебя искала. Ты мне завтра будешь нужен после обеда. Составим с тобой пару отчетов, да поговорим по душам. А может и еще что-нибудь…

Меня поочередно бросало то в жар, то в холод. Еще что-нибудь, говорите? Ой-ой, я, кажется, согласен.

– Да, ага, конечно, – промямлил я, сам едва не опускаясь до уровня вышеобозначенных пионеров.

– Почему бросил свою пионерку? – с ехидством спросила Виола. – Она себя… не оправдала в полной мере?

– Да нет-нет, что Вы, – скороговоркой ответил я. – Мы просто друзья. Как бы.

– Это, как я понимаю, ключевая фраза, – развеселилась медсестра.

– Да нет же! – от негодования я аж всплеснул руками. – Нас просто обоих вожатые обязали прийти. Вот мы и…

– Хорошо-хорошо, – успокаивающе произнесла Виола. – Ну, раз ты сейчас ничем не занят, то, может, составишь компанию на один танец… пионер? Обрадуй уж старую тетку.

– С… Вами? – а челюсть-то отвисла. – В смысле… Виола, Вы вполне себе молодая женщина, я же Вам уже говорил.

– Ну, что ж поделать, люблю я комплементы от молодых… и сильных… мужчин, – улыбнулась та, подходя ко мне на опасно близкое расстояние и обхватывая меня за шею. Когда я соприкоснулся с ее талией, то почувствовал на себе с пяток завистливых взглядов. Виолу если это и смущало, то она определенно не подавала виду. Хотя, а чего ей стесняться? Ох, матерь божья. Как бы только случайно не начать вниз смотреть…

Колонки разносили над «Совенком» что-то на подобии медляка. Идеально, черт побери. Виола двигалась с невероятной кошачьей грацией и уверенностью в движениях, отчего мне казалось, что умение танцевать у нее в крови. Я хотел чувствовать себя полным идиотом, но роковая женщина в черном платье не давала мне такой возможности. И слава Всевышнему, честно говоря. Танцуя в паре с ней, хотелось хоть как-то соответствовать. Я набрался решимости посмотреть ей в глаза. Медсестра коварно подмигнула и словно придвинулась еще ближе…

«Черт, неужели…» – сердце нехило так екнуло. Но прежде чем мое разгоряченное сознание толкнуло бы меня на совершение опрометчивой глупости, Виола грациозно повернулась и прижалась ко мне спиной, отчего мои руки оказались чуть ниже ее груди.

Твою мать, если это не совращение, то я тогда вообще не знаю, что такое совращение.

Впрочем, такой финт ушами продлился недолго, и Виола уже спустя секунду вновь вернулась в исходную позицию. А мне оставалось только гадать, что с моим организмом сейчас происходит.

– Не стесняйся… пионер, – шепнула она мне на ушко.

Ага, блин. Не стесняться. Мне после такого не в баню надо. А под холодный душ.

К счастью, мелодия вскоре оборвалась. Как только сыграла последняя нота, Виола вынырнула из моих рук и, подмигнув на прощание, скрылась среди танцующих.

– Дружище, да ты счастливчик, – уважительно сообщил мне какой-то из пионеров, что терлись рядом.

А я даже не в силах был ничего ответить. Что-то промычал и поскорее ретировался с площади, пока на мою бедовую головушку не свалилось еще что-нибудь… эдакое.

Вечер уже давно опустился на лагерь, сжимая его в своих усыпляющих объятиях. Ветер еле ощутимо играл с листьями на деревьях, которые под светом луны казались мистически-светящимися. Я упрямо шел вперед, мимо медпункта… ох… мимо библиотеки, смотря исключительно себе под ноги. Я даже не сразу понял, когда достиг конечной точки своего маршрута. Внутри меня все бурлило и взрывалось. И теперь я совершенно не был уверен, смогу ли я основательно сосредоточиться на своей добровольной минутке одиночества.

Взобравшись на помост, я вперил взгляд в звезды. Столько всего… Неожиданные ростки дружбы с Аленой, счастливый Дэнчик, смотрящий на Славю влюбленными глазами, Виола, прижимающаяся ко мне своим горячим телом… Двачевская, которая застряла в моем подсознании по каким-то известным только лишь этому самому подсознанию причинам… Этот чертов лагерь прикладывал максимум усилий, чтобы я сломался. Как специально. И я не в силах ему противостоять. Никак.

А там далеко, где-то на краю Вечности, я увидел маленькую вспышку. Маленькая звездочка пролетела за одну милисекунду.

Отчаяние с болью разум мой поглощают,

А тьма говорит: «Может тебе стоит сдаться?».

Но те, кто сдаются – те внутри умирают.

А я хочу быть живым, хочу всегда улыбаться.

Это я что, сейчас в слова поиграл? Вот уж нежданчик. Думалось мне, что я утратил эту способность.

Неожиданно кусты справа от меня зашуршали и из них выпрыгнула маленькая собачка, размером с небольшого спаниеля. Она с энтузиазмом обнюхивала землю, разведывая принадлежащую ей территорию.

– Ой, привет, – окликнул я псюху. – А я тебя заочно знаю.

Собачка отозвалась на мой голос, с любопытством приподняв мордочку. Завидев меня, она едва прильнула к земле, уставившись на меня большими темными глазами.

– Ну, не дрейфь, блохастая, я не причиню тебе вреда, – улыбнулся я. – Я бы тебе и пожрать дал, но, увы, не располагаю ничем вкусненьким. Хотя, думаю, тебя и так тут неплохо кормят.

Собачка тявкнула, словно соглашаясь со мной. Не отрывая от меня взгляда, села и все так же продолжала смотреть на меня, чуть склонив голову и подняв одно ухо.

– И давно ты тут обитаешь? – спросил я у собачки, чуть наклоняясь в ее сторону. – Давно, поди. Я бы тебе, навскидку, года три дал. Судя по твоей шерстке и глазюкам. Плюс-минус. Зубы ты мне сейчас, я так понимаю, вряд ли покажешь.

Видимо, мой голос действовал на нее успокаивающе. Собачка заметно расслабилась и подошла поближе, мягко ступая лапками по зеленому настилу.

– Очевидно, не судьба мне сегодня побыть в одиночестве, – цокнул я. – Ну, давай, прыгай ко мне, что ли, чего ты там топчешься, как бедный родственник.

Неожиданно, собачка послушалась. Она стремительно взобралась по лесенке на сцену и подбежала ко мне, игриво виляя хвостом. Странно, а говорили, что она сторонится общества людей. Я, стараясь сохранять аккуратность, легонько погладил ее по спинке. Все же это животное, мало ли. Но собачка и не думала проявлять никакой агрессии. Она ткнулась мордой мне в грудь. Даже сквозь поло я почувствовал прохладу ее носа. Поняв, что угрозы нет, я обнял собачку, и мы уже вместе стали наблюдать за звездным полотном.