Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 67 страниц)

– Надо же, ты нравишься Жульке, – донесся до меня тихий голос.

Я бросил взгляд вниз и увидел Алису, стоящую около сцены с гитарой. Неожиданность.

– Так ее Жулька зовут? – переспросил я. – А что, звучит. Да и ей, как мне кажется, подходит.

В знак солидарности, Жулька лизнула меня в щеку.

– Да, я ее назвала так, когда познакомилась с ней еще прошлым летом. Ее все гоняли, а она так нуждалась в ласке. Вот я и стала ее подкармливать. Жалко ведь…

А вот теперь я действительно взглянул на Алису под другим углом. Вот уж бы никогда не подумал, что она так сентиментальна по отношению к братьям нашим меньшим. У нее даже тембр голоса изменился. Я уже слышал от нее похожие нотки, тогда, на пляже. Еще до того, как мы поругались из-за этого чертового угля.

Алиса откашлялась, вновь напуская на себя суровый вид.

– Так, ладно, посидел, теперь вали отсюда, – командным тоном заявила она. – Я тут хотела в кои-то веки насладиться уединением и не особо хочу, чтобы всякие очкарики мне тут мешали. Иди, составь колхознице компанию на танцульках, а то вы так мило утром болтали.

– Воу-воу, минуточку, – ну нет уж, я сюда первый пришел, так что буду бороться за место под солнцем. – Давай-ка ты мне не будешь указывать, где я должен и где не должен находиться, ферштейн?

– Нет, не ферштейн, по-русски говори, – раздраженно бросила Алиса.

– Короче, я не считаю твое право собственности на этот участок лагеря легитимным, – я старался разъясняться максимально спокойно. – К тому же я тоже планировал побыть здесь в одиночестве и не особо хотел, чтобы всякие рыжие стервозные дамочки мне тут мешали. Посему, либо…

– Кто я? – мгновенно закипела рыжая.

– Ты все прекрасно слышала, Двачевская, – повторил я. – И не надо мне тут строить злобные моськи. Так вот, повторяю, либо ты…

– Ой, знаешь что, пошел ты! Сиди тут хоть до усраной матери! – рявкнула Алиса и бодрым шагом направилась куда подальше.

Наблюдавшая за всей этой сценой Жулька заскулила и стала тыкать меня лапой.

– Да перестань, ей полезно, – буркнул я.

Поняв, что первый прием не удался, собачья морда пролезла мне под руку, как бы случайно при этом вытягивая ее в сторону уходящей Двачевской.

– Слушай, ты вообще на чьей стороне? – удивленно обратился я к Жульке, но та смотрела на меня таким грустным взглядом, что не сдаться было невозможно. – Ой, ладно… Алис, постой! Как бы я тебя не прогонял, если что. Так что можешь сесть тут и побренчать, ты ведь этого хотела?

Думал, что проигнорирует, но нет, остановилась. И после пары секунд размышлений, круто повернулась и зашагала назад. Жулька при этом довольно завиляла хвостом.

– И что ты только в нем нашла? Козлина ведь редкостная, – бросила она на лету четвероногому. Та заворчала и улеглась, положив голову мне на колени. Ладно, это было мило.

Всем своим видом намеренно пытаясь обратить на себя внимание, Алиса уселась от меня максимально далеко, на противоположном краю сцены, и заиграла тихую мелодию, в которой я без труда узнал «Взвейтесь кострами». Пусть Алиса играла не так виртуозно, как Мику, но талант также был виден налицо. Хмурое лицо девушки во мгновение ока приняло беззаботное выражение, она полностью отдалась инструменту, ловко перебирая пальцами по струнам. При этом она легонько качала головой, отчего ее рыжие хвостики забавно дергались. Сыграв переход, Алиса принялась за медленную, грустную мелодию. И я уже даже начал сомневаться в том, а действительно ли Мику играет лучше. Сейчас Алиса ничем не уступала ей. Я неожиданно для себя заметил, что уже даже слежу не столько за игрой Алисы, как за ее мимикой, ее чуть прикрытым янтарным глазам, слегка курносым носиком и небольшими ямочками на щеках.

Так, Остапа чего-то понесло. Я отвернулся, возвращаясь к Жульке, но та внезапно вскочила, сладенько потянулась и постучала коготочками по направлению к рыжей гитаристке.

– И ты, Брут, – хмыкнул я.

Делать было нечего, так что я послушно встал и проследовал за Жулькой. Но к Алисе, в отличие от нее, приближаться не решился. Получить гитарой по балде в этот томный вечер в мои планы точно не входило.

Закончив партию, Алиса принялась почесывать собачку за ухом. А я все сидел чуть в отдалении и смотрел на нее. А ведь свет луны украшал не только листья, хочу заметить. Он придавал ее коже почти что аристократическую бледность, заметно выделяющуюся на фоне ярких волос.

– Понравилось? – наконец прервала Алиса тишину. Вопрос был задан даже с какой-то необъяснимой толикой надежды.

– Очень, – живо кивнул я. – Даже мурашки пошли, зацени.

Я с улыбкой протянул ей руку, прекрасно отдавая себе отчет в том, что она ничего не увидит. Но я сделал это и не с таким расчетом. Алиса улыбнулась. Мне просто захотелось, чтоб она улыбнулась.

– Ну, оно и неудивительно, – хмыкнула рыжая, возвращаясь в привычный режим непробиваемой надменности. – Сам-то играть умеешь?

– Нет, – честно ответил я.

– Пф, я почему-то даже не удивлена, – покровительственно махнула рукой Алиса. – В карты не умеешь, на гитаре не умеешь, спортом не занимаешься никаким… Только балаболишь мастерски.

– Ну, знаешь ли, вообще-то… – я уже захотел с изяществом заткнуть хамку за пояс, подробно ей расписав все мои успехи в ветеринарии, но вовремя сообразил, что в моей ситуации это будет выглядеть не особо правдоподобно. Да и вряд ли Алиса прям понимала что-то в этом, чтобы по достоинству оценить мои знания. – Вообще-то я, не считая русского, два с половиной языка знаю.

– И что? – непонимающе уставилась на меня рыжая.

– В смысле «И что?»? – поперхнулся я. Я был уверен, что это засчитается за аргумент.

– Ну, знаешь ты языки, молодец, как это тебе в данный момент пригодится? – Алиса отложила гитару и, почуяв победу, смотрела на меня уже с неподдельным интересом и привычным огоньком в глазах. – Человек должен уметь хоть что-то руками делать. А ты лишь подтверждаешь мои слова, что умеешь только языком трепать. Но, отдаю тебе должное, ты достиг в этом совершенства.

– Я умею работать руками, – парировал я, снисходительно улыбаясь.

– Ну, например? – продолжала наседать Алиса.

– Например я… – етижи-пассатижи, а я ведь реально не знаю, что ответить. – Дрова колоть умею… Наверное… Слушай, ты чего пытаешься добиться?

Алиса звонко рассмеялась, а я начал чувствовать себя предельно уязвленным. Искренне считал себя пупом Земли, а вот забери у меня, оказывается, ветеринарию, и что? А вот что – Максим Жеглов, путем нехитрых вычислений, оказывается нулем без палочки. Страдалец Гомерический, мать твою. Ох-ре-неть.

– Я ничего не пытаюсь добиться, я просто констатирую факты, а ты почему-то злишься, – улыбалась рыжая во все тридцать два. – Что довольно любопытно, ведь на правду не обижаются.

Я достал электронку и, насупившись, сделал пару тяг. Фиаско? Нет уж, не дождетесь.

– Я всегда придерживался мнения, что человек каждый день должен узнавать что-то новое, – философски заявил я. – Только так можно в полной мере понять вкус жизни. С учетом того, что мне еще всего-то каких-то семнадцать лет, то я не считаю мои недостатки серьезными.

– Великий Максим Жеглов признал, что у него есть недостатки? Я не ослышалась? – Алиса аж привстала. – Это тот самый Максим Жеглов, который вчера, как последний баран, заставлял меня писать расписку за уголь? Ой, с сердцем что-то, врача, позовите врача!

Двачевская так заразительно смеялась, что я сам забыл об этом небольшом казусе и поддался улыбке.

– Так это все из-за этого угля? – будто я и так не понимал.

– Не только, – сверкнула глазами рыжая. – У меня к тебе много претензий. А у тебя передо мной много должков.

– Понеслись черти по ухабам, – я со вздохом приложил ладонь ко лбу. – Давай, накрути меня полностью, чего уж мелочиться.

– Да я еще не начинала, – промурлыкала Алиса, все еще почесывая блаженно валяющуюся Жульку за ушком. – Ой… – Внезапно девушка переменилась в лице и обеспокоенно принялась рыться в шерсти собаки. – Что за… Ой-ой-ой! Клещ! Господи, у нее клещ!

Ну нашла из-за чего панику разводить. Дворовая собака подцепила клеща, эка невидаль.

– Дай я вытащу, – я уже было встал, как увидел, что рыжая старательно загораживает от меня Жульку.

– Ага, чтоб я такому криворукому собаку еще доверила, – ругнулась Алиса.

Так, ну все, терпение лопнуло. Свой профессионализм в этой области я никому не позволю ставить под сомнение.

– Угомонись, а? – нетерпеливо прикрикнул я. – Чтоб ты понимала, я ветеринарный врач. Будущий. По крайней мере, у меня уже есть некоторый опыт работы в ветеринарных клиниках. Уж с клещом управлюсь.

– Ты ветеринарный врач? – округлила глаза Алиса. – А чего ж ты, блин, молчал-то? Я над тобой тут, значит, издеваюсь, а ты…

– Забей, – отмахнулся я. – Ну так что, теперь-то уж доверишь мне собаку?

Янтарные глаза Алисы, поблескивавшие от небольших слезинок, как драгоценные камни, смотрели на меня в упор, вынуждая первым отвести взгляд. Но я справился. За что и был вознагражден молчаливым кивком.

Я подобрался к ничего не подозревающей Жульке и аккуратно прижал ее мордашку к себе. Клеща я нащупал у левого уха. Повезло, что Алиса его обнаружила. А то все же с клещами шутки бывают плохи. Обычно я в таких случаях использовал специальный крючок-зацеп, но сейчас пришлось по старинке, пальцами. Подцепив членистоногое ногтями у самого основания головки я легким выкручивающим движением вытащил заразу. Убедившись, что под кожей Жульки не осталось ничего инородного, безжалостно раздавил кровососа. А пациент, кажется, даже и не понял, что, собственно, случилось и продолжил сидеть, степенно высунув язык.

– Делов-то, – потер руки я.

– Жулька, ты в порядке? – обеспокоенно спросила у собаки Алиса. Та в ответ неуверенно лизнула ее в нос. – Фу, вонючка, – хихикнула девушка.

Алиса искоса взглянула в мою сторону. По всей вероятности, теперь уже настала ее очередь взглянуть на меня под другим углом. Победа? Победа. И как я только мог позволить себе засомневаться?

Янтарные глаза еще буравили меня некоторое время, прежде чем девушка опомнилась и вернулась к ворчанию:

– Не собака, а какое-то бедствие. Вчера тошнила какой-то зеленой дрянью, теперь клеща подхватила…

– Подожди, – до меня наконец-таки дошло. – Так ты вчера уголь для собаки таскала?

– Ну… да, – засмущалась рыжая. – Тошнит – значит, живот болит. У меня такая логика была.

– А нельзя было честно сразу сказать? – улыбнулся я. – Да и потом – уголь в той ситуации был бесполезен от слова «совсем». Жулька просто травы объелась, вот ее и тошнило.

– Да откуда я знала, блин! И уж тем более, откуда я могла знать, что ты этот… Айболит хренов, – буркнула девушка. – Перестраховалась. Жульку и так все обижают. Узнают еще, что я с ней вожусь, и все…

– Что все-то?

– Да откуда мне знать? Отравят, в Райцентр отвезут, надо вот оно мне?

Я сунул руку в карман шорт, где нащупал вчерашнюю расписку. В целом, от нее можно было уже смело избавляться. Да вот только… Какая-то во мне проснулась сентиментальность. Оставлю чисто на память. Ни в коем случае не для шантажа. Слово пионера.

– Ладно, Двачевская, я тебя понял, – подытожил я и протянул ей мизинчик. – Мир?

– Мир, – ответила Алиса взаимностью после небольшой паузы. И у меня гора как будто с плеч свалилась.

Ну, хорошего понемножку. Перемирие установлено, день прожит не зря. Пора и честь знать. Пусть сидит, играет, раз ей так хочется.

– Что ж, пойду я, пожалуй, – зевнул я. – Сиди, бренчи, как хотела, в одиночестве. Надеюсь, что Панамка не запалит меня, идущим в сторону домиков.

– Подожди, – как-то неуверенно проговорила Алиса, отведя взгляд в сторону. – А ты не хотел бы, ну, научиться на гитаре играть?

Ого. В ДваЧе проснулся альтруист? Или в этом предложении сейчас скрывается какая другая подоплека? Что бы ни понадобилось Алисе в этот раз, настроена она была пусть и не прямо уж решительно, но отступать явно не собиралась. И, разумеется, к цели она решила пойти самыми окольными путями.

– Ну, был бы не против, – отвечаю. – Под твоим чутким руководством?

– А ты здесь других гитаристов знаешь? – взъелась рыжая.

– Мику, – непринужденно ответил я.

– Ой, замолчи, а, – фыркает. – Садись рядом. И смотри внимательно.

Стоило мне пристроиться, как Алиса тут же взяла несколько аккордов. Струны скользили под пальцами, тепло деревянного грифа чередовалось с металлической прохладой ладов. Уже явно видавший виды корпус легко вибрировал, звуки зарождались в глубине и выплескивались наружу. Наконец, Алиса наглядно показала мне самый простой аккорд, какой смогла вспомнить.

– На, попробуй, – предложила она, протягивая инструмент.

Я коротко кивнул и взял гитару. Если бы мог сейчас видеть свое лицо со стороны, то на нем бы сейчас наверняка отобразилась крайняя сосредоточенность. Как будто речь шла не о простых побрякушках по струнам, а, ни много, ни мало, о жизни ни в чем не повинного животного. Жулька в это время нетерпеливо прыгала за нашими спинами, силясь разглядеть все происходящее как можно более досконально.

– Гриф подними выше, – сказала Алиса и попыталась переставить мои напрочь задеревеневшие пальцы в нужную позицию. – И запястье держи мягче.

Я честно старался не пропускать ее советы мимо ушей. Ругался сквозь зубы, но делал. Вот ведь незадача, мои руки, как у практикующего хирурга, на секундочку, – мое главное достоинство. И я должен по идее в совершенстве владеть каждой их клеткой. Но сейчас складывалось ощущение, что меня внезапно разбил паралич.

– Блин, Макс, ну это же простецкая мелодия! Активнее старайся! Ну или представь, что снова выдергиваешь клеща. Макс, ну твою-то мать…

Да уж, условная пластика перикардиальных и диафрагмальных грыж у меня выходила на порядок лучше, чем повторять гитарные переборы. Закусив губу, я вцепился в гриф и изо всех сил ударил правой рукой по струнам. Гитара отозвалась стоном умирающего тираннозавра.

– Эй, эй, полегче! – запротестовал Алиса. – Она тебе ничего не сделала! Еще раз повторяю – расслабься, – тут девушка перешла на шепот. – И все получится.

Так, ладно, надоело. Соберись, тряпка. Набрав в грудь побольше воздуха, я вновь попытался пройтись по струнам. И, о чудо, получилось даже что-то удобоваримое.

«Значит, жить еще можно» – облегченно решил я, чувствуя, как начинаю вяленько собой гордиться. Все же смог. Хотя бы что-то.

– Ты же понимаешь, что это все равно никуда не годится? – беззлобно поддела меня Алиса.

– Да вроде как не глупый, понимаю, – цокнул языком я. – Ну, опыт приходит с практикой, верно?

– Это точно, – уважительно кивнула Алиса. – Постараюсь сделать из тебя за оставшееся время подобие гитариста. Будешь хоть что-то уметь.

– Как смешно, – передразнил я ее.

Жулька громогласно зевнула. Даже она устала от моих потуг в рок-звезду. Бедное животное.

– Ладно, рыжая, – начал я, бережно отставляя гитару в сторону. – Спасибо за урок и… за небольшую такую встряску, чего уж. Давно такого пинка не получал.

– Да на здоровье, обращайся, – подмигнула девушка. – Всегда готова помочь заблудшим душам.

У меня в голове созрела небольшая идея. Глупая, может быть даже наивная. Но я почувствовал прилив энтузиазма. Захотел продемонстрировать ей небольшое чудо. Достав наушники, протянул один Алисе:

– Возьми.

– И на кой мне твои затычки для ушей? – недоуменно покосилась она в мою сторону.

– Я же говорил – это не совсем обычные затычки, – ответил я. – Бери давай, не выпендривайся. А то ворчишь, как старая бабка… Ай!

Легкий удар в плечо был вполне закономерен. Ладно, неважно. Алиса все же вставила наушник, а я быстро нашел в телефоне одну из песенок Сектора Газа. Я был уверен, что Алисе понравится хулиганский задор этой группы. Она же сама бунтарка. Родственные души, образно выражаясь.

– Ты готова? – уточнил я.

– Да к чему? – девушка непонимающе хлопала глазами.

Вместо ответа я включил песню «Местные». Она довольно прилично удивилась, когда до нее донеслись звуки музыки.

– Макс… Что это? – прошептала она.

– Слушай, слушай, – улыбнулся я.

«Я живу на Ваях, мне, поверь, не ведом страх, но от этой страшной мысли происходит стук в зубах…»

Непонятно, то ли Алиса была поражена, то ли восхищена непосредственно самим процессом, но, как я и ожидал, непосредственно песня привела ее в полный восторг. Ее шея все три минуты была словно напружиненная, а с лица не сходила задорная улыбочка.

– Блин, это очень круто, – все повторяла она.

«Очень странные дела… До чего жизнь довела…Ко мне любимой не пройти, могут встретить на пути… местные!»

– Слушай, ну прям про мой город песня, ни дать, ни взять, – констатировала под конец рыжая.

Последний удар по барабану. Начинается следующая песня. И, совершенно неожиданно…

Легкое, почти романтичное гитарное вступление. И табун мурашек по всему телу. Заиграла «Лирика».

Ох, боги. Не вовремя-то как.

Я уже хотел было переключить, но Алиса каким-то своим шестым чувством раскусила мои действия и схватила меня за руку.

– Оставь, – резко попросила она. Ее дыхание стало сбивчивым. А мне пришлось повиноваться.

«Сигарета мелькает во тьме, ветер пепел в лицо швырнул мне…»

Алиса так и не убрала руку. Я держал ее ладошку и вдруг перестал понимать, что делаю. Как будто кто-то другой сейчас руководил моим мозгом, а не я. Встав на ноги, я нежно потянул девушку за собой.

– Ты что творишь? – ее глаза оживленно забегали по сторонам. Но она не сильно-таки сопротивлялась. Отлично, наглеем дальше. Обняв Алису за талию, я аккуратно прижал ее к себе.

– Понимаешь, вожатая очень хотела, чтобы я сегодня танцевал в паре с красивой девушкой, – объявил я, очень плохо скрывая ухмылочку. – И я, как образцовый пионер, считаю своим долгом выполнить ее требование.

– Ты такие вещи при мне не говори, – шутливо отреагировала на мою тираду Алиса. – А то решу, что ты какой пай-мальчик.

– И чертовски ошибешься. Ладно, скажу иначе – чтоб день прошел не даром – потанцуй с ветеринаром. Сойдет?

Ладно уж, для рифмы можно.

– Сойдет, – прикрыла глаза Алиса.

«Скрипнув сталью, открылася дверь. Ты идёшь, ты моя теперь. Я приятную дрожь ощущаю с головы до ног…»

Я четко осознал, что принял сейчас самое правильное решение – искренняя, пусть немного и недоумевающая улыбка Алисы в этот момент это полностью подтверждала. Мы закружились в танце. И все вокруг перестало существовать. Были лишь мы. Спокойно, неловко и даже в какой-то степени мило с одной стороны, и буйство эмоций с другой.

«Ты со мною забудь обо всём. Эта ночь нам покажется сном…»

В моей голове больше нет проблем, путей их решения и возможных исходов. В ней теперь были только ее глаза, ее волосы, ее кожа. Я чувствовал, что теряю контроль. Я не хотел ее отпускать. Ни на секунду. Хотел чувствовать, как ее голова прижимается ко мне, чувствовать ее теплое дыхание, как ее почти невесомые ручки обхватывают мои плечи…

Я многого ожидал от сегодняшнего вечера. Но я даже не мог предположить, что все закрутится именно таким образом. Весь день делая себе мозги, я только сейчас понял, как же мне повезло. Повезло оказаться здесь, с лучшим другом. Вернуться в беззаботное детство. Встретить новых людей, с которыми действительно прикольно и интересно общаться. Встретить Алису…

И, черт возьми, когда песня закончилась, то я был готов уже поцеловать эту девочку, которая уткнулась мне в плечо. Но тут же себя осадил. Не надо торопиться. Нужно хотя бы попытаться держать эмоции под контролем. Себя проверить и ее в том числе. Никогда не стоит подливать масла в огонь. Освободив одну руку, я отключил проигрыватель. Не нужна еще одна песня. Тишина намного лучше.

– Спасибо, – шепнул я ей.

– Угу, – ответила она, все также не особо стремясь отпустить меня. А я был и не против.

Неизвестно, сколько бы мы еще так стояли, если бы не попытавшаяся влезть между нами Жулька, требовавшая свою порцию ласки.

– Это было… неожиданно, – призналась раскрасневшаяся Алиса, возвращая мне наушник. – Ты извини, я просто…

– Все хорошо, – ответил я. – Все было чудесно.

В воздухе повисло молчание. Алиса некоторое время смотрела словно сквозь меня, казалось забыв о том, что я все еще здесь. Я уже хотел ее как-нибудь подколоть, но тут она вернулась с небес на землю, неуклюже почесала Жульку и, закинув гитару за спину, спрыгнула со сцены.

– Ты ведь мне не поверишь, если я скажу, что это был самый лучший вечер за последние несколько лет? – обратилась она ко мне, не оборачиваясь.

– Может быть, если бы я не чувствовал того же самого, – ответил я.

– Хорошо… Пока, Жулька! И, Макс… Спокойной ночи!

– Спокойной ночи…

Сердце все еще бухало как барабан, когда я уже перестал различать в сумерках силуэт рыжеволосой пионерки. И это совершенно не шло ни в какое сравнение с тем чувством натуральной обыкновенной похоти, как после танца с Виолой. Что-то давно забытое, пылящееся на краю подсознания. И это что-то отчаянно хочет вырваться.

Жулька тоже смотрела ей вслед. Она грустно втягивала носом воздух, вставала и снова садилась. Фыркнув, легла, причем прямо на мою ногу.

– Ну спасибо тебе, мохнатая, – закатил я глаза.

Тут до меня донеслось низкое жужжание, едва слышное, источник которого находился где-то сбоку. Причем я бы даже вряд ли обратил бы на него внимание, если бы Жулька не зарычала. Я обернулся.

В тени стоял он.

– Я думал, что ты будешь умнее, – вздохнул Пионер.

Жулька тут же вскочила и залаяла, но звук щелчка пальцев заставил ее замолчать. Она заскулила и спряталась за меня. Я нервно сглотнул. Ладно, спокойно. Он не будет причинять мне вред.

– Боишься? – глумливо спросил Пионер. – И правильно, сука, делаешь.

– О чем ты там толкуешь, дорогой? – включил я дурачка.

– Ты знаешь, о чем я, – вышел тот из тени. – Хочешь трахнуть местную куклу – без проблем, но я был уверен, что у тебя-то уж хватит мозгов не начать испытывать к ним что-то большее.

– Помолчал бы уж, – нахмурился я. Уж очень мне не нравилось то, как он отзывается о местных. Как он отзывается об Алисе. – Или, как вариант, начал бы говорить правду.

– Правду? – криво улыбнулся Пионер. – Какую такую правду?

– Ты говорил, что мы здесь случайно, верно? – начал я. – Но ведь это не так, я прав?

– Нет, – процедил Пионер, изливаясь шипящим ядом по деревянным настилам сцены. – Ты и твой тупорылый дружок-анаболик не являетесь Избранными, и не мечтай.

– Врешь, – повторил я.

– Думай как знаешь, – пожал плечами Пионер. – Разубеждать тебя не собираюсь. Да ты и не за это переживай. А за свое неумение трезво мыслить.

– Опять хочешь затянуть свою старую шарманку? – я аж глаза закатил. Это уже, без малого, начало надоедать. – Ты повторяешься… Семен.

Застигнутый этим врасплох Пионер замирает, выпучив на меня глаза, как тот баран на новые ворота. Через несколько секунд он все-таки выходит из транса. Его тело начало трястись, а едва торчащие из-под челки глаза побелели.

– Если ты еще раз назовешь меня Семеном, – прорычал он. – Мне станет глубоко наплевать на мою с ней договоренность, я щелкну пальцами, и ты окажешься в такой адской вариации цикла, что у тебя позвонки в жопу схлопнутся!

– Какая договоренность? – я пропустил угрозу Пионера мимо ушей, потому что, по всей видимости, он имел глупость о чем-то проболтаться.

– Знаешь, Макс, а ведь мне казалось, что мы могли стать друзьями, – Пионер развернулся, уходя обратно в тень. – Что ж, больше я тебя не потревожу. Вижу я, что поторопился с выводами. Делай, что считаешь нужным для удовлетворения своих слюнявых прихотей…

– С кем ты договаривался, урод? – перешел на крик я.

– … а я буду ржать, как конь, смотря на эту, безусловно, самую лучшую на свете комедию. Жалко, что без попкорна. Но к заключительной части этого спектакля, когда ты устанешь, когда сойдешь со своего гребаного ума из-за того, что никогда не сможешь быть с той, кого ты имел глупость полюбить… Я обязательно его добуду. Здесь герои не выживают, Максик, держи это в своем котелке.

На этих словах он снова исчез. А очнувшаяся от оцепенения Жулька тут же побежала к тому месту, где он был еще секунду назад.

– Да пошел ты, ублюдок, – сплюнул я и направился в сторону площади.

========== ДЕНЬ 3. БАНЯ ==========

Вопросов много, а вот ответов на них – ноль целых и хрен десятых. Особенно обидно, что, кажется, я стал на шаг ближе к тому, что скрывает за собой Пионер. Только прикол в том, что от этого все стало еще запутаннее. Ибо пока получалось то, что одна из вариаций Пионера, в обмен на свободу, засунула нас в «Совенок», договорившись об этом с сущностью, которую Пионер называл «местным божком». Логично, что он также подразумевал сейчас ее. И в чем был предмет договора? При чем здесь мы с Дэнчиком?

И, будто этого было мало, помимо всего прочего мою голову занимали мысли другого рода. Рыжая хулиганистая пионерка, так умиротворенно прижавшая голову к моей груди. Ох, боги, почему меня это вообще должно волновать? Я правда хотел ее поцеловать? Это… совершенно не входит в мои планы. Только вот глупо было отрицать, что теперь мне этого хочется. Может, просто какое-то помешательство, и меня отпустит к завтрашнему утру? Стекла очков покрылись испариной, и было такое ощущение, будто на плечи кто-то давит. В голове гудело, как гудят провода линии электропередач. Около сцены еще сохранялась тишина, но чем ближе я подходил к площади, тем назойливее к гулу в голове прибавлялся еще и гул от… Артура Пирожкова? Серьезно, да?

«Дэн, твою же дивизию мать», – мысленно выругался я, ускоряя шаг.

Творилось что-то невообразимое. От дискотеки уже осталось лишь одно название, ибо пионеры дружной толпой прыгали в такт музыке, вздернув руки ввысь, словно были на концерте. Что-то похожее, но куда большее по масштабам, я наблюдал на концертах Three Days Grace, да и не только. Сам же виновник внезапного торжества расположился за «диджейским» столиком в обществе Мику и радостно размахивал руками, имитируя припадок и раззадоривая толпу. Кажется, дорвался до колонок и через тюльпанчик подключил свой телефон.

«Летом на фиесте потанцуем вместе, в каждом твоем жесте видится любовь…» – надрывались колонки.

Мой друг еще и микс Ревы на Modern Talking додумался включить. А это уже походило на личное оскорбление.

– Жеглов, а ну стоять!

Блин! Потерял бдительность и был застан врасплох. Живот не просигнализировал, сердце не подсказало. В неурочное время явилась, Оленька.

Оставалось лишь подчиниться. Я вымученно улыбнулся и повернулся к вожатой, сверлящей меня грозным взглядом:

– Ольга Дмитриевна, ну надо же, я так рад Вас видеть! Вы мое самое настоящее украшение сегодняшнего…

– Жеглов, не вешай мне лапшу на уши! – перебила меня вожатая. – Ты где был весь вечер?

– Здесь, – невозмутимо соврал я. – Можете у Аленки спросить. Ну, или у, кхм, Виолетты Церновны, она тоже подтвердит.

Наверное. Ну, должна, по идее.

– Да ну? – усмехнулась Ольга. – А вот мне кажется, что кое-кто уже заврался. Я несколько раз наблюдала Алену у стойки с Мику, в толпе пару раз, и тебя рядом с ней не видела.

– Может Вам тогда одолжить? – невинно поинтересовался я, чуть снимая очки.

– Не дерзи мне, Жеглов! – повысила голос Ольга. – Или кто-то завтра во внеочередные дежурные по столовой набивается? Ну, так я могу…

– Макс! – Алена возникла откуда ни возьмись, тут же повиснув у меня на шее. – Ты проштрафился – говорил, что отойдешь на пять минут, а самого уже нету минут восемь.

Молодец, девочка, на лету соображаешь.

– Прости, Ален, – ответил я, обнимая ее в ответ. – Немного не рассчитал. Готов понести наказание по всей строгости закона! Ольга Дмитриевна, я могу идти?

Вожатая надулась, заскрипев зубами. Видать, уже целый крестовый поход против меня запланировала. И такой облом.

– Иди, и чтоб мне до завтрашнего утра больше не попадался, – выдохнула та.

– Не кирпичитесь, Ольга Дмитриевна, все будет ажур-бонжур, – подмигнул я ей на прощание.

– Жеглов!

Но я уже тактично не обращал на нее внимание. Да и Алена сама поторопилась увести меня куда подальше. Уже через пару секунд я потерял вожатую из виду.

Тем временем колонки разразились небезызвестной в мое время «La musica» группы Fly Project. Пионеры дружно захлопали Дэнчику, который энергично тряс бедрами. Славя стояла возле подмостка и также активно хлопала представлению, устроенному своим кавалером. Странно, что еще там Ульянки не наблюдал – такая девочка-зажигалочка должна была быть в первых рядах в этом спонтанном безумии. Впрочем, мало ли, куда она там могла отлучиться. Может, со своим кавалером пошла на пристань осваивать уроки поцелуев. Ну а что? В целом-то пора уже.

– Оставил вас меньше, чем на час, а тут началась форменная анархия, – заметил я.

– А мне кажется, что это самые лучшие танцы, которые здесь только могли бы быть, – возразила мне довольная девушка. – А то эта «Летка-Енка» и «Дом восходящего солнца» уже в печенках сидят. А тут такая музыка интересная, и где ее только твой друг откопал?

– Это, Аленка, музыка будущего, – цокнул языком я. – И я, право, не знаю, радоваться этому или наоборот.

– Ну чего ты такой серьезный, Макс? – захлопала Алена глазками.

– Да не, все нормально, – ответил я. – Просто не мое это. Кайфа не вижу. Но также не вижу ничего плохого в том, что кто-то другой ценит это творчество. Я весьма толерантный человек. Кстати, спасибо, что выручила. За мной должок.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Алена. – Лучше скажи, как посидели?

– Да, в целом… – начал было я тираду, но тут заметил в глазах девушки хитрый огонек. И тут долько дошло, что обращалась она ко мне во множественном числе. И эта оговорочка явно не из глубокого уважения к Вашему покорному. Неужто не просто так она меня на сцену отправила? – Мне кажется, или кто-то знает немножечко больше, чем говорит?

– Кто знает, – пожала плечиками Алена. – Но я рада, что вы помирились. А то Алиса с утра сама не своя ходила.

Вот хитрюга!

– И как давно вы это спланировали? – поинтересовался я.

– Поправочка – я спланировала, Лиска ни о чем не догадывалась, – улыбнулась Алена. – Но уже после того, как мы с тобой договорились, что пойдем сюда вместе, если что. На тихом часу с ней и Ульянкой на пляже были, разговор как-то о тебе зашел, вот тогда в моей голове и родился план. Я знала, что она вместо танцев туда пойдет, вот и думала, как бы тебя туда спровадить. А ты мне сам решение подсказал.

Да уж, ситуация. А Аленка-то, оказывается, та еще интриганка. Я даже проникся невольным уважением. Так все провернуть красиво еще постараться надо. Куда уж там моим топорным, пусть и удачным попыткам свести Женю с Электроником.

– У меня только один вопрос – зачем? – все же спросил я, хоть и понимал, что в целом это лишнее.

– Ну, думаю, что Алисе не помешал бы рядом такой человек, как ты, – рассудила она. – Здравомыслящий, но при этом не гнушающийся игнорированием установленных правил игры. Чтоб она была с кем-то на одной волне помимо меня и Ульянки. И разделил все ее трудности, а уж, поверь, их не мало, на двоих. Ей порой бывает… тяжеловато с кем-то установить контакт. А с тобой вот получилось.