Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 67 страниц)

Тут Виола уже рассмеялась. Искренне так, весело. А я сижу и просто глупо улыбаюсь. Сказать мне тут уже больше решительно нечего.

– Ладно, в другое, так в другое, – отсмеявшись, Виола плеснула себе еще немного. Мой бокал остался нетронутым. Все правильно, думаю. Все же для нее я, как бы она ко мне не относилась, в первую очередь пионер. А уже только потом собеседник, с которым можно и по две, и по три. Обидно, на самом деле. Сугубо со стороны двадцатисемилетнего.

Виола залпом осушает стакан, пару раз выдыхает и вновь сначала внимательно смотрит на меня своими глазами, словно проверяет в чем-то. И только потом уже спрашивает:

– Так что, Максим, нравится тебе здесь?

Не «пионер»? Интересная рокировочка. Думаю, что не стоит спрашивать, с чего вдруг она меня по имени назвать решила. Сейчас это кажется лишним.

– Ну-у… – тяну с ответом я. Ибо сам до их пор не до конца определился. – Думаю, что больше «да», чем «нет». Не все устраивает, но это сугубо потому что я… не привык к постоянному контролю…

– Да кто ж его любит? – хмыкнула Виола. – Ну, за некоторыми исключениями. Тут ты не одинок.

– Да, определенно… Но в целом тут классно. По крайней мере, эту поездку я точно еще долго буду помнить.

Если не всю жизнь, ага.

– И девочки красивые… – промурлыкала Виола.

– Так они везде красивые, – держу удар я. – Просто для кого-то больше, а для кого-то меньше.

– Хороший ответ, – поправив упрямый вороной локон, медсестра уставилась в окошко, где, несмотря на тихий час, так и норовили прошмыгнуть силуэты в белых рубашках. – Только я не к этому у тебя спрашивала. Понравился уже кто? Только честно.

Я неожиданно икаю. Видимо, от напряжения.

– Да как Вам сказать… – неуверенно начинаю я.

– Как есть, – не дает мне договорить Виола.

Ай, ладно. Сам тут говорил, что душой кривить не люблю, да только это почему-то и делаю с завидной регулярностью.

– Подружился с одной. Та еще бомба замедленного действия, скажу я Вам. Причем фитилек у которой уже почти что догорел. Так что я в нашей с ней дружбе исполняю роль самого что ни на есть сапера. Или минера, хрен знает, как это правильно назвать. Но меня это, идиота, почему-то устраивает. Не то, что я не знаю, а моя роль, разумеется… И, знаете, даже интригует. Короче, если уж прямо отвечать на Ваш вопрос, то более или менее.

– Что-то такое я и предполагала, – хитро прищурилась медсестра. – У тебя это «более или менее» на лице чуть ли не жирным шрифтом написано. Если даже не что-то большее, чем это. Только вот одного понять не могу – откуда у тебя такая тоска-то в глазах, а, Максим?

– А Вы, – спрашиваю в ответ. – Хоть раз нормального человека, у которого хотя бы время от времени не появляется эта вот самая тоска в глазах, видели?

– Нет, – говорит с каким-то сожалением. – Не видела. Только обычно это проявляется чуть попозже, годам эдак хотя бы к тридцати. А не в твоем счастливом пубертатном периоде.

Я тихо смеюсь в ответ. Ну да, чуть ближе к тридцати. Все логично, чего тут говорить.

– А Вы очень даже ничего в этом плане, – сказал я, когда полностью подавил смешок. – Я имею в виду, хорошо держите взгляд.

– А какой выход? – жмет плечами, подливая себе в стакан еще виски. – Это мне, извини меня за цинизм, нужно, чтобы люди выглядели болезненно и несчастно. А вот им от меня этого как раз-таки нужно в последнюю очередь. И, знаешь, иногда это давит.

– Вы всегда можете позвать меня и выговориться, – выпаливаю я почти машинально.

– Я знаю, Максим, – кивает Виола. – И за это от меня тебе простое человеческое «спасибо».

Она опрокидывает третью стопку и убирает бутылку вместе со стаканами под стол.

– Ладно, – говорит. – Посидели и будет. Поработать тоже не мешало бы. В Райцентр нужно завтра несколько отчетов отправить – справимся с ними до полдника?

– Да какой там до полдника, – довольно улыбнулся я. – Вы еще успеете даже пару рюмочек пропустить. А я на Вас, так уж и быть, завистливо посмотрю. Приступим?

Комментарий к ДЕНЬ 4. ФЕОДАЛ

Уважаемые читатели, с сегодняшнего дня функционирует группа ВК, посвященная фанфику)

https://vk.com/everlasting_summer_second_chance

Отныне, дабы не отвлекать вас своими офигительными историями от повествования, вся актуальная информация касательно выхода глав, дальнейшей судьбы фанфика и моей нервной системы в целом, а также прочие ништяки, связанные с данной работой, будут публиковаться там.

Так что добро пожаловать!)

========== ДЕНЬ 4. ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ ==========

Цифры, это, безусловно, хорошо, но не когда тебе приходится с ними работать. Особенно при условии, что тебе это ну вот ни капельки не интересно. Я поэтому у себя в клинике постоянно и норовил спихнуть отчетность на кого-нибудь другого. Моя рука принадлежит только скальпелю, и изменять ему со всякими ручками она не собиралась. Она у меня дама честная. Поэтому я мог представить, с каким страдальческим лицом я уже сидел над этими отчетами примерно уже минут через десять после довольно бодренького начала. Ухмыляющееся личико Виолы было лишь ненужным подтверждением. Однако закончили мы все равно, как я и предполагал, еще до полдника.

– Для будущих поколений прошу заметить, что, по крайней мере, я не пал жертвой ошибки планирования, – выдохнул я, протягивая медсестре последний заполненный предельно аккуратным почерком бланк.

– Мне кажется, что ты немного перебарщиваешь с негодованием, – отметила Виола, не скрывая веселья.

– Да я столько не писал уже…, – так, сколько там получается? – Полтора месяца! Терпеть не могу всю эту долбаную канцелярию.

– А многие о ней только и мечтают, – Виола сложила все бумаги в аккуратную стопку и отодвинула на край стола. – Тихая, спокойная жизнь, лишенная всяких стрессов.

– Не буду их осуждать, но такие люди мне, как правило, не интересны, – отвечаю. – Я отношу себя к той категории, которая стремится переписывать реальность. И буду пытаться этому соответствовать.

– Ах, эти мальчишеские амбиции, – хмыкнула Виола, возвращаясь к своей тетради. И что она там постоянно пишет, интересно?

– Почему мальчишеские? – удивленно переспросил я. – Я действительно планирую оставить след в истории и сделать себя бессмертным. Фигурально, разумеется. Ибо вряд ли я действительно застану на своем веку бессмертие, да и, честно говоря, сомневаюсь, что оно человечеству действительно необходимо.

Потому что даже в таких условиях homo извернутся и найдут способ убивать или калечить друг друга. Не заслужили они бессмертия. Но такую щепетильную тему я не горел желанием поднимать.

– Ты неправильно меня сейчас понял, – мягко улыбнулась медсестра. – Я не говорила это с намеком на то, что то, что ты сейчас сказал – глупость. Просто это так… мило, когда человек искренне старается жить полной жизнью. Не то, чтобы это в твоем возрасте было каким-то редким явлением…

Ну, как сказать, в моем настоящем возрасте как раз-таки редкое. И я даже не знаю, от чего это зависит. Почему люди, из которых наверняка когда-то лилась энергия, все как один становятся как под копирку простыми обывателями, в неизменных серых костюмах и полосатых, туго завязанных галстуках? И ведь часть этих людей уже мои ровесники. Половина моих одноклассников, насколько я наслышан, в это дерьмо назаметненько эдак переродились. Вне зависимости от финансовой, карьерной и прочей удачливости. И я просто не понимаю, почему так.

– …но все равно я каждый раз не могу перестать этому умиляться и искренне радоваться.

В дверь постучали. Виола жестом попросила меня подождать, нагнулась, вытащила из-под стола виски со стаканами и быстренько исчезла в соседней комнате. Только после этого я пошел открывать входную дверь. Нашим неожиданным гостем оказалась Славя.

– О, привет, Максим, – улыбнулась девушка. – А ты чего убежал тогда так быстро после обеда? У нас же раздача писем была…

– Только не говори, что мне или Дэну кто-то весточку отправил, – я уже приготовился к интересным новостям, но…

– Нет, вам ничего не было, но ведь Ольга Дмитриевна же меня просила…

– Ай, все, не начинай вот это вот, – перебил ее я. Даже немного обидно стало, на самом деле. Некоторые вещи лагерь напрочь отказывается разъяснять. – У меня тут дела срочные были, не было времени всех дожидаться, уж извиняюсь.

– Я понимаю, поэтому тебя и не пилю… сильно, – хитро улыбнулась Славя. – Я вообще к Виолетте Церновне пришла, она на месте?

– Да, она здесь, – кивнул я. – А что, с тобой что-то случилось?

Повреждение мозга и обременение тем самым на пожизненное счастье, ага. Хотя, этот дефект присущ здесь отнюдь не только Славяне, исходя из общего лагерного настроения.

– Да не то чтобы… – внезапно замялась активистка. Даже непривычно было с ее стороны слышать такой зажатый голос. – Поговорить с ней надо.

– О чем ты хотела поговорить, пионерка? – как раз вернулась Виола. – Тебя тоже какой кавалер поколотил? Или проблемы… личного… характера?

– Да… я… – промямлила Славя, стыдливо опустив глаза. – Максим, можешь выйти, пожалуйста?

Виола тихонько засмеялась, деликатно заглушив смешок рукой. Да и я, кажется, понял, зачем вдруг Славе понадобилась ее консультация. Только я не очень понимаю, чего тут стесняться. Эка невидаль-то, господи.

– Славь, тут совершенно…

– Иди-иди, Максим, – не дала мне договорить медсестра. – На сегодня у нас с тобой действительно все. Да и не думаю, что наш дальнейший с пионеркой диалог может вызвать у тебя животрепещущий интерес. Если конечно, ты не думал о том, чтобы поближе узнать… некоторые особенности… отторжения функционального слоя эндометрия.

Да, по факту, не очень-то. Мне уж так тем более неинтересно. Не я на Славю виды имею, так что не мне необходимо примерно понимать, когда от нее стоит начинать прятаться по всем кустам от греха подальше, как говорится.

– Между прочим, в ветеринарии это тоже имеет место быть, – глубокомысленно изрек я. – Ну, если кому интересно. Мы ведь все трое – люди любознательные…

– Все, не смущай пионерку, – подмигнула Виола. – У нее и так глаза слишком… возбужденные.

А, это я теперь, оказывается, занимаюсь тем, что смущаю местных обитателей? Ну просто замечательно.

– До свидания, Виолетта Церновна! – улыбнулся я, оставив плотоядно улыбающуюся медсестру и красную, как рак, Славю.

Хорошая у меня, все же, должность в лагере. Ни добавить, ни прибавить.

Я лениво потянулся, разминая тем самым слегка затекшую спину. Настроение было прекрасное. Огляделся – тихий час еще пока не окончился, посему «Совенок» пустовал. Я достал из кармана электронку и постарался сделать затяжку, но красный огонек оборвал мои надежды. Необходимую мне сейчас порцию никотина я не получу. Про себя ругнувшись, побрел до своего домика, ставить свою курилку на зарядку, по дороге заряжая уши в уши.

«One more door, one more time, one last shot just to get it right. You’ve gotta give it more or it’s never gonna come true. More or they’re never gonna know you…» – тут же запела Eva Under Fire. А я и не возражал. Хоть это и единственный ее трек, который я знаю. Как-то лень было остальные искать. А потом и вовсе забылось.

Итак, следующим номером нашей программы под названием «Максим в лагере» – очередная репетиция. И вот ведь забавная фигня, думаю. Я ведь не очень-то горел желанием заниматься этой ерундой. Согласился чисто из-за того, что меня вынудили угрозами и шантажом. Буквально. Почти. Однако сейчас уже как-то даже жду. Понаблюдаю за тем, как Дэнчик кочевряжится в тщетных попытках не выглядеть совсем уж круглым идиотом в его роли. Посмеюсь с того, как Женя ворчит на всех и вся. С Аленкой тоже снова буду рад увидеться, поговорить с ней обо всякой ерунде и перетереть кому-нибудь косточки.

А жизнь-то, оказывается, очень даже и неплоха, если на время засунуть свое эго в задницу и просто радоваться мелочам. Тем более в таком-то месте. Оно, конечно, странное. Но уютное.

И ведь именно так обстояло дело. Лагерь медленно, но верно становился шершавым спасательным кругом для моего личного счастья. Наверное. Кардинально, конечно, судьба решила мою проблему, ничего не скажешь. Только вот один момент был не учтен. А что после? Можно ли будет надеяться на то, что я хоть кого-нибудь встречу в реальности? Слишком ли оптимистично полагать, что меня еще при этом узнают? Честно, был бы согласен и на обычную встречу. Просто, если этого не произойдет, то тогда зачем это все? Получается тот же самообман по сути, подкрепленный качественными визуальными образами.

«Так уж ли я хочу домой при таких условиях?»

Проходя мимо домика рыжих непроизвольно затормозил. Ульянка вместе с Дэнчиком на тренировке, это понятно. А что Алиса? Может, она сейчас у себя сидит в одиночестве, скучает? Думаю, что было бы неплохо и заскочить, проведать, да и позлить немного для профилактики, если представится такая возможность. Срываю так удачно подвернувшуюся растущую около дороги ромашку и иду навещать бандитку.

Сперва я стучался легонько. Ответа не последовало. Первой мыслью было, что Алиса умотала на пляж, но все же решил сперва в этом удостовериться. Глянул в окошко, не занавешенное пиратским флагом, – нет, спит родимая. Подергал ручку в попытке войти внутрь, но дверь оказалась закрыта изнутри. Вот ведь лиса, все предусмотрела! Не то, что некоторые, к которым эти самые лисы могут как к себе домой по утрам заходить.

– Рыжуля, хорош спать, к тебе гости пришли! – крикнул я.

Алиса сквозь сон пробормотала что-то нечленораздельное и просто повернулась на другой бок. Тогда я начал уже не просто легонько стучать, а без малого чуть ли не долбиться в дверь. Не хватало только еще воплей на весь лагерь по типу «Караул! Хулиганы зрения лишают!». Мои усердия были вознаграждены, когда я наконец-то услышал нежный девичий голос:

– Кто бы там сейчас не приперся – убирайтесь к черту!

Ну разве она не прелесть?

– А если это один довольно милый очкарик? – спросил я, силясь не рассмеяться.

Рыжая недовольно заворчала, заскрипела кровать, следом за ней половицы, и вот распахнутая дверь явила передо мной растрепанную Алису со взглядом из серии «Не влезай – убьет!». Ее огненные волосы сейчас были распущенны и выглядели как эдакое классическое каре с челкой. Такая короткая стрижка ей определенно была к лицу. Я поймал себя на мысли, что первый раз сейчас вижу ее без хвостиков. Та ночь, когда я ненароком подглядел за рыжими в домике, не в счет, в темноте я особо ничего толком и не разобрал. Зато, чисто в теории, мог сейчас, ибо белая и по своей структуре, хочу напомнить, немного прозрачная пионерская рубашка, судя по некоторым заманчивым выпуклостям, была надета на голое тело…

– Чего тебе надо? – вернула она меня в реальность.

– Спала что ль, мать? – спросил я, прикинувшись дурачком.

– Епт, ты такой проницательный! – развела руками рыжая. – Чего ты хотел, еще раз спрашиваю?

– Да я просто соскучился, – улыбнулся я, протянув Алисе цветочек. При виде него уголки ее губ едва заметно вздернулись. Но девушка тут же осеклась и вернула свою напускную задиристость.

– Макс, при всей моей большой любви, которой я сейчас совершенно не чувствую, если у тебя за пазухой не найдется, помимо цветочка, кружки с горячим кофе, то испарись, – процедила рыжая. Но ромашку-таки приняла. – А еще я неподобающе выгляжу, так что тем более испарись.

А как по мне, то весьма даже подобающе.

– Так зачем тогда дверь открывать было? – удивился я такой логической последовательности.

– Чтоб в лицо тебе сказать, что ты меня бесишь! – Алиса зашипела и захлопнула дверь перед моим носом под мой беззвучный хохот.

– Ладно, – проговорил я, все еще смеясь. – Увидимся за полдником, рыжуль.

– Сплю и вижу, – буркнула в ответ сонная девушка. – И я тебе не рыжуля, сколько можно повторять!

– А я знаю, что ты сейчас улыбаешься, – пропел я в замочную скважину.

– Какую букву в слове «испарись» ты не понял? – возмутилась из домика Алиса.

– Дай подумать… Букву «И», букву «С», букву «П»… – заржал я. Однако пришлось тут же ретироваться, когда к выходу стал приближаться агрессивный топот стройных ножек. Шестым чувством понял, что лимит терпения Двачевской временно исчерпан.

– Прибью нахрен! – донесся мне в спину рассерженный голос.

Ладно, это того стоило. Теперь у меня точно прекрасное настроение.

Закинув электронку на зарядку, приметил дневник Дэнчика. Открыл, полистал, но особо мой друг ничего нового после своей последней заметки не писал. Жаль, конечно, можно было бы скоротать немного времени. В последний момент вспомнив о наших копиях сценария, выдвинулся в столовую.

Повезло, что наушники решили немного зависнуть, иначе я бы не услышал четкий гитарный мотив из двадцать третьего домика. Решив повременить со своим плей-листом, направился к источнику мелодии, откуда, по мере приближения, все четче можно было расслышать помимо гитары уже знакомый звонкий голос, с легкой мальчишеской хрипотцой:

Дураки обожают собираться в стаю,

Впереди главный – во всей красе.

В детстве я верил, что однажды встану,

А дураков нету – улетели все!

Ах, детские сны мои, какая ошибка,

В каких облаках я по глупости витал!

У природы на устах коварная улыбка –

Видимо, чего-то я не рассчитал.

Я не смог сдержать улыбку. Да, это явно не Мику с ее жизнеутверждающими «Самоцветами». Тут самый что ни на есть хулиганский бард. И причем не кто-то там, а Окуджава, если я ничего не путаю.

Оставив рыжую оттачивать свое мастерство, продолжил свой путь к столовой. И наушники как раз соизволили заработать.

«Don’t wanna be an American idiot, don’t want a nation under the new media. And can you hear the sound of hysteria? The subliminal mind-fuck America» – вновь мой плейлист наградил меня Green Day. До сих пор, кстати, не определился, какая из зарубежных групп у меня на втором месте в моем сердечке. С первым-то все понятно, Three Days Grace не заменит никто и никогда, а вот второе делили как раз-таки Грины и Scorpions.

И, вроде как, выбор тут более чем очевиден, но все же вот чем-то особо нравились мне Green Day, что могли конкурировать аж с такими титанами музыки.

Уже будучи около столовой увидал шедшую со стороны футбольного поля святую троицу футболистов «Совенка»: Ульянка бодро шагала посередке, держа Дэна с Егором под ручку.

– Уль, ты позволяешь в своей игре множество излишеств, что видят другие и также начинают расслабляться. В пятницу при такой расхлябанности это может аукнуться, – рассуждал Дэнчик.

– Вот-вот, – вторил ему Егор. – Зачем тебе надо было выпендриваться и идти в этот бессмысленный дриблинг у своей бровки? Потеряла только мяч в итоге. Правильно Саныч на тебя прикрикнул.

– Ну все, ребят, не третируйте, – отмахнулась довольная девчушка. – В пятницу будет мастер-класс, это я вам обещаю.

– Закусаешь игроков из «Волчонка» до смерти? – саркастично уточнил Дэнчик, за что тут же был ущипнут.

– Между прочим ты зря смеешься, – горделиво заявила Ульянка. – Я – главная хищница футбола. Никто не может победить меня!

Парни весело заржали, а нахмурившаяся рыжая-младшая, постаралась одновременно наступить обоим на ноги, но те, пользуясь своим положением, подняли ее в воздух и понесли к столовой. Ульянка сначала пискнула, но тут же прониклась состоянием невесомости, начав радостно кричать и похрюкивать.

– И снится нам не рокот космодрома-а, – пропел я.

– Хэй, Макс, зацени, я летаю! – радостно оповестила меня Ульянка.

– Да вижу, вижу, солнце мое, – хмыкнул я. – Как тренировка?

– Нормально, – отвечает мой друг, возвращая Ульянку на землю. – Саныч нам наконец-то сказал, против какого лагеря будем играть. Некий «Волчонок».

– Это… хорошо или плохо? – спрашиваю, чеша затылок. А то Дэнчик так сказал, будто я сейчас должен это воспринять в каком-то определенном ключе.

– Слышал я про этот лагерь и тамошнюю секцию футбола, они нам не соперники, – заявил довольный Егор, подходя ко мне, дабы поздороваться. – Но это все равно не повод расслабляться, да, Уля?

– Ага, – думается, что она его и не слушала. – Как думаете, что на полдник? Надеюсь, что будут крендели, как вчера. Обожаю крендели. На прошлой неделе один такой у Саши свистнула, он долго за мной гонялся.

– У Шурика-то? – уточнил Дэнчик. – Зачем объедаешь бедное научное светило?

– Захотела, – ответила Ульянка, почему-то покраснев. – Ну а чего он сидел, рот разинув? В большой семье клювом, знаете ли, не щелкают.

– На поле тоже клювом не щелкают, прими к сведению, пожалуйста, – поддел ее Титов.

– Егорыч!

Молодые в очередной раз начал переругиваться о тонкостях техники футбола, посему мы с Дэнчиком решили их оставить и обустроились на лавочке около входа. К столовой тем временем уже начали стягиваться другие пионеры, в основном – из младших отрядов.

– С почтой, кстати, голяк, как ты и говорил, – сообщил тот.

– Да я уже в курсе, – ответил я. – Со Славей тут пересекся, когда из медпункта выходил.

О причинах нашей встречи благоразумно решил не уточнять. А то как-то неэтично. Впрочем, Дэнчик, на мою удачу, и не интересовался.

– Хреновые из нас какие-то искатели ответов, – хмыкает. – Уверен, что кто-нибудь на нашем месте уже бы весь лагерь перелопатил.

– Да на здоровье, – я хотел было сплюнуть, но тут же сообразил, что в пределах досягаемости исключительно выдраенное крыльцо. Увы мне и ах. – Наша тактика самая лучшая.

– Не знал, что лучшая тактика – ее отсутствие, – заржал Дэнчик.

– Главное ее придерживаться и будет нам счастье, – заключил я. – Забирай, кстати, свой сценарий, чего я с ним как курица с яйцом ношусь?

Раздался звук горна и тут же из недр столовой показались дежурные, любезно приглашавшие всех многочисленных желающих на полдник. Малышня, не теряя ни секунды, рванула за сладостями, в том числе и Ульянка с Егором. Мы с Дэнчиком пока единогласно решили подождать кого-нибудь еще из наших.

Первыми показались кибернетики, которые, по своему обыкновению, что-то интенсивно обсуждали. Хотя, что они могли еще обсуждать, окромя своего робота?

– А я говорил, что надо было еще с утра до старого лагеря сбегать! – негодовал Шурик. – А ты в библиотеке провел полдня! Куда мы теперь пойдем?

– Вот дался-то тебе этот заброшенный корпус! – отстаивал свою честь Электроник. – Что у нас, если покопаться, обновленных резисторов не найдется?

– Да не найдется, я уже сто раз все перекопал! А еще шестеренки кончаются! Как червячную передачу, если что, регулировать будем?

– Сань, ну ты сам же понимаешь, что старый лагерь – это на совсем уж крайний случай, – неожиданно веско заявил Сыроежкин, поучительно поднимая палец. – Вот увидишь – пошли бы, нам влетело. Давай еще раз проведем ревизию у нас в клубе, к Анне Петровне, если что, наведаемся, и только потом, если надо будет, – сбегаем.

– Да я бы и один мог сбегать, если тебе настолько начхать!

– Ага, пущу я тебя одного, ищи тебя потом в чистом поле…

Кибернетики так отчаянно переругивались, что не замечали никого и ничего вокруг. Даже мимо нас прошли, не одарив и толикой внимания. Пожав плечами, мы с Дэнчиком пошли следом.

Взяв полагающиеся кекс с соком, подсели к кибернетикам. Полемику они уже прекратили и теперь сидели надутые, картинно отвернувшись друг от друга.

– Чего хмурые, господа? – спросил я.

– Мой коллега совершенно не готов совершать подвиги ради науки, – пожаловался Шурик. – Зато, как выяснилось, ради дам он всегда готов!

Кудрявый в ответ лишь сострил рожицу. А мне стоило усилий не пошутить про «не дам».

– Стремление нравиться дамам в том числе способствует самосовершенствованию, – усмехнулся я. – Спорим, Серега уже всего Ильфа и Петрова выучил?

– Да дались вот сейчас кому Ильф с Петровым, – фыркнул Шурик. – У нас важнейшее открытие выгорает. А на него уже даже аргумент в виде Витьки Громова не действует!

– Все на меня действует! – не выдержал Электроник. – Просто, Сань, ну пойми меня тоже правильно, это у тебя с Лидой твоей уже все давно сладко-гладко, а у меня это, ну, первые отношения…

Старший кибернетик беспомощно закатил глаза и остервенело вгрызся в кекс.

– То есть, тебя можно поздравить, с библиотекаршей все чики-пуки? – хитро спросил Дэнчик.

– А то! – оживился Электроник. – У нас, оказывается, так много общего, я даже и подумать не мог! Мы после танцев пошли в библиотеку, там взобрались на крышу и сидели, болтали обо всем на свете!

– Какие милости, – вздохнул я, немного скривившись.

– Это, Макс… – смущенно обратился ко мне кибернетик. – Спасибо, кстати, за твои советы, я без них бы еще долго на месте топтался. С меня причитается, это я тебе по-мужски сейчас заявляю.

– Поверь, он наверняка сейчас сам в шоке, что они сработали, – вставил мой друг с легкой издевательской улыбкой.

– Тишину в зале соблюдаем, пожалуйста, – отозвался я, допивая остатки сока.

Подождав, пока Дэнчик неторопливо умнет свою порцию, мы уже было направились к выходу, посидеть на лавочке, да подождать остальных культурных деятелей лагеря, но Панамка заметила нас раньше и быстренько перекрыла нам пути к любому тактическому отступлению:

– Мартынов! Где твоя форма, стесняюсь спросить? Как тебя не увижу – ты в спортивном щеголяешь!

– Так это, Ольга Дмитриевна, я же на тренировке был, – ответил тот. – Сразу оттуда на полдник. Не успел.

– Не успел он, – пробубнила вожатая. – А мне потом за вас, шалопаев, перед начальством отчитываться, почему у меня пионеры форму одежды нарушают! Никаких нервов на вас не напасешься. Эх, говорила мне мама, иди, Оля, в математический, далась тебе эта педагогика…

– Циферки любите? – спросил я.

– Золотая медаль на Олимпиаде по математике, – вздохнула Ольга. – Ладно, не суть. У вас какие планы?

– Репетиция сейчас, – отвечаю.

– Точно, – цокнула языком вожатая. – А то я обход территории решила сделать, увидела, что пара досок на сцене подгнила, хотела вас отправить заменить… Ладно, Сухова с Полено озадачу.

– Кого? – хором переспросили мы с Дэнчиком.

– Ну, Федю Сухова и Толика Полено, – пояснила вожатая. – Ладно, идите на свою репетицию.

Я, конечно, уже перестал удивляться хоть чему-то, но… Толик Полено… Идеально.

Не успел я выйти из столовой, как меня кто-то наотмашь огрел по спине. Сдавленно ойкнув, я обернулся в сторону хулиганья и увидел счастливую Аленку.

– Добрейшего вечерочка, – улыбнулась девушка.

– Рад тебя видеть, – кивнул я. – А этот акт членовредительства был обязателен?

– А что, девушке уже и похулиганить нельзя? – синие глаза Алены озорно смотрели прямо на меня с некоторым вызовом.

– Да можно, конечно, но в следующий раз я этого так не оставлю и защекочу тебя до смерти, – бросил я последнее китайское.

– Значит, Макс, жди очередного пинка, – рассмеялась Алена.

Мы обнялись и уже втроем стали дожидаться остальных. Аленка откуда-то выудила непонятную цилиндрическую коробочку, которая на поверку оказалась мыльными пузырями, которые девушка тут же начала безмятежно пускать по всей округе. Оставалось лишь отмахиваться от этих злодеев, которые так и норовили залететь в нос.

– Хотел бы я так сейчас с мыльными пузырями побегать, – мечтательно произнес Дэнчик, лопая пальцем очередной пролетающий мимо шарик.

– Что мешает? – спросила Алена.

– Не солидно, – протянул тот.

Девушка несогласно фыркнула, продолжая запускать пузыри в воздух, которые на солнце переливались всеми цветами радуги. Зрелище действительно было очень красивым. Даже вскоре подошедшая к нам Женя уставилась на них с какой-то непонятной грустью в глазах.

– Флакончик мыльных пузырей – больших чудес кувшин! В нем пена радужных морей и добрый мыльный джинн, – тихо пропела библиотекарша.

– И даже нам, сухим, как старый книжный лист, не чуждо ничего человеческого, – ткнул я ее под бок.

Женя сначала недовольно на меня посмотрела, но потом едва заметно улыбнулась.

– Мне, кстати, умник, с тобой нужно поговорить будет, – сообщила она. – Не сейчас, потом. В библиотеке, перед репетицией.

– Как скажешь, – кивнул я. – Это же ведь не предлог, чтобы тайком огреть меня мешком с мукой?

Женя хмыкнула, но отвечать ничего не стала. Ладно, вряд ли она планирует мое убийство. Я ведь ей такого мужика подогнал. Статного, видного.

– Если тебя кто-то и огреет вскоре мешком, то это буду я, – раздался из-за спины голос Двачевской.

– Алисонька, ну чего ты так жестоко? – донеслось следом возмущенное щебетанье Мику. – Максимушка хороший!

– Так я, вроде, и не спорю. Но огреть мешком – идея очень заманчивая.

Я повернулся в сторону гитаристок и с максимально грозным видом уставился на рыжую. Не помогло – янтарные глаза Алисы как сверкали насмешливо, так и продолжали.

– Ну, допустим, испугалась, – улыбнулась девушка.

Мику захихикала, одарив меня такой же сногсшибательной улыбкой. Ну и как тут можно злиться, когда тебе искренне улыбаются две такие прекрасные девушки?

– Ладно, есть еще, кто хочет огреть меня мешком? Дэн, ты не в счет, – отрезал я, когда увидел, как мой друг приоткрыл рот.

– Да и пожалуйста, – обиженно отвернулся тот, скрестив руки.

На улицу вынырнула Лена. Почти весь наш творческий коллектив в сборе. Оставалась лишь Славя и трое наших младших помощников.

– Ленусь, дался вот тебе этот драмкружок, давай лучше с нами в музыкалку? – внезапно обратилась к ней Алиса. – Ты у нас будешь главной звездой, вокальную партию, как на прошлой смене, исполнишь!

– Спасибо, Лис, но я хочу попробовать себя в чем-то новом, – смущенно ответила та. – Тем более, что голос у меня так себе…

Алена в этот момент не удержалась и громко прыснула, отчего очередная порция ее пузырей лопнула в зародыше.

– Какая же ты вруша, – хмыкнула Алиса. – Попрошу всех собравшихся это зафиксировать! Ладно, Микуська, пойдем, нам нужно много чего сделать.

Японка энергично закивала и, под аккомпанемент очередного длительного рассказа, начавшегося с ее неизменного «Кста-а-ати…», гитаристки удалились.

– Двачевская и Хацуне… – вздохнула Женя, провожая их взглядом. – Нам сразу всем у меня в библиотечном погребе прятаться или конец света, вызванный этим союзом, потерпит хотя бы до конца смены?

– Лучше уж так, чем Алиса будет без дела слоняться, – серьезно заявила Лена. – Да и Мику, на самом деле, за вычетом бесконечной болтовни – человек ответственный и собранный, так что тут ты, Жень, несправедлива.

– Тебе виднее, твоя же соседка, – бросила та.

– Что… Ты… с Мику живешь? – удивленно уставился на фиолетоволосую Дэнчик.

– Ну да, – беспечно пожала плечами Лена.

Тут даже я чуть не присел. А я-то думал, чего они так часто вместе ходят. Вот уж действительно визуализация контрастов – Лена, из которой щипцами двух слов не вытянешь, и вечно стрекочущая Мику. Их по приколу что ли вместе поселили? Иначе такое совпадение просто никак не объяснишь.

– А вообще я рада, что у Алисы появилась цель, – закончила мысль Лена. – Максим, ты надоумил?