Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 67 страниц)

– Интересного ты обо мне мнения, – хмыкнул я.

– Самого лучшего. Я же говорила, что ты мне интересен, забыл? – подмигнула девушка. – А с Лиской у нас вкусы на парней примерно схожи. Так что, думается, я все правильно сделала.

– Странно, я был уверен, что в таких случаях девушки обычно начинают ревновать, – не удержался я от укола.

– Макс, мне только на следующей неделе будет пятнадцать, – махнула рукой Алена. – Успею я еще найти того самого. Ты ей нужнее.

Ясн… Стоп, что? Ей четырнадцать? Логично, конечно, с учетом, что Лене шестнадцать, но… Еще более неловкой эта ситуация не могла стать, верно?

– Здравые… рассуждения, – согласился я, нервно улыбнувшись.

– Спасибо, – кивнула Алена, внимательно следя за происходящим на импровизированной сцене. – Жалко, конечно, что этот вечер уже скоро закончится. Вряд ли прощальные танцы будут такими же веселыми.

– Прощальные? – уточнил я, мысленно прикидывая, как можно чисто по приколу включить песню «Аch so gern» Тиля. Вот смеху будет.

– Ну, в конце смены, – пояснила девушка. – После концерта самодеятельности. Ты уж это, Алиску-то позови на них. Если вы, конечно, опять в щепки не разругаетесь.

Да, блин, дожить бы еще до конца смены. А то здесь черти что твориться начало, спасибо Пионеру, будь он дважды неладен. Впрочем, если доживу…

– Подумаю, – ответил я без четкой определенности. А там уже заиграла Анна Асти. Убейте меня.

Да уж, тебе все можно. И ведь это именно то, что я готов был сказать Алисе несколько минут назад.

– Эх, мужчины, – вздохнула Алена. – Хотя вот Денис, например, явно не теряется в ситуации. Может, вы не так уж и безнадежны.

Я сначала не особо понял, о чем она толкует, но повторив траекторию ее взгляда, осознал в полной мере – мой друг в центре внимания танцевал со Славей. Причем танцевал далеко не по-пионерски, когда парочка едва друг друга касается. И даже все равно, что далеко не в такт мелодии. Наблюдавшие за этим действом вожатые нервно стреляли глазками в поисках, наверняка, Ольги Дмитриевны. Этика требовала немедленно прекратить сие безобразие, ведь их примеру уже начинали следовать и прочие пионеры, а в СССР, как известно, секса нет, но авторитет Слави в «Совенке» немного сбивал им карты, посему они и не решались как-то самостоятельно их осадить.

Да здравствует безоговорочная капитуляция пуританства!

– А они клево смотрятся вместе, – отметил я, искренне радуясь за друга.

– И не поспоришь, – кивнула мне Алена.

Песня закончилась, и Славя с Дэнчиком, взявшись за руки, отвесили толпе поклон, которая тут же откликнулась овациями. И только сейчас вожатый Витя все же набрался смелости и громогласно, пусть и не до конца уверенным голосом, объявил, что пора бы уже всем сворачиваться на боковую. За что тут же справедливо был освистан. Парень отчаянно вперился в толпу, ища Ольгу, но той и след простыл. Шумно выдохнув, он вновь повторил свое распоряжение и, гордо подбоченившись, ушел в закат.

Пионеры еще для приличия повозмущались, но все же принялись расходиться, сбиваясь в стайки или парочками, и шумно общаясь. Кому-то не особо повезло – их уже вел за собой Шурик в сторону аппаратуры. В одном из них я узнал того, кто похвалил меня за танец с Виолой. Что ж, все правильно, нечего было слюни распускать.

К нам с Аленой вскоре подбежали раскрасневшиеся, но крайне довольные Дэнчик со Славей.

– Эх, жалко, что все так быстро закончилось, – пропела активистка. – Это были самые необычные и удивительные танцы на моей памяти. А вам как, ребят?

Мы с Аленой неоднозначно переглянулись. Да, танцы действительно были… необычные.

– Прекрасно, – ответил я, старательно отводя глаза в сторону.

– Лучше не придумаешь, – поддакнула мне Алена, облокотившись на меня. – Это действительно было чем-то новым.

– И ночь такая замечательная, – Славя мечтательно подняла глаза к небу. – Здешняя красота ничем не уступает моим краям. Вы только гляньте!

Не поддаться на такой искренний призыв девушки было сложно. Так мы и стояли все вчетвером на площади, любуясь темным покрывалом из звезд.

– Как будто созвездия устроили свой собственный танец, вы не находите? – все восхищалась ночным небом активистка.

– Ох, если уж совсем честно, то у меня сейчас в голове сплошной туман, – отозвался Дэнчик. – Но это не потому, что я не вижу здесь красоты! – поспешно добавил он. – Просто я… Ну…

– Мы все поняли, брат, – выручил я его, предупреждая задорное хихиканье девчонок.

И ведь правда. Все всё прекрасно поняли.

– Максим, Денис, вы же помыться хотели? – уточнила Славя.

– Ну, да. А что? – переспросил Дэнчик.

– Просто с формой вопрос надо решить, а то не будете же вы грязную на чистое тело надевать, – проговорила Славя. – Анны Петровны уже всяко на месте нет, а я даже и не знаю, найдется ли у Ольги Дмитриевны дополнительная пара комплектов…

– Так это, давай до вожатой сходим, проверим, – тут же проявил инициативу Дэнчик. – Макс, вон, пока Аленку проводит. А мы с ним у бани встретимся. Верно, Макс?

– Ага, – хмыкнул я. – Прекрасная идея, Дэн. Тоже самое хотел предложить.

– Правда? – недоверчиво взглянула на меня Алена.

– Ну, разумеется! – я ей украдкой подмигнул и протянул свой локоть. – Мадам, прошу!

– Дурак, – хихикнула та, принимая приглашение. И мы поскорее двинулись в сторону седьмого домика. Пока активистка, увлеченная звездами и еще кое кем, не сообразила, что нам так-то по пути. Пусть эти двое проведут вдвоем больше времени. Как я уже отмечал ранее – это их вечер.

Только ли их? Ведь не только они были искорками сегодняшнего вечера. Еще две искорки зажглись в отдалении от общего скопления, там, на сцене. И, может, светили они и не так ярко, но то тепло, которое исходило от них в тот момент, без преувеличений, могло составить серьезную конкуренцию.

И мне пора прекратить говорить о себе в третьем лице, это, блин, ненормально.

– Как ни крути, а Славя права – местечко действительно удивительное, – произнесла Алена. – «Совенок» довольно старый лагерь. Я слышала всякие истории… Знаешь, тут целое раздолье для любителей всякой мистики, к которым я себя, честно говоря, отношу. Призраки в заброшенном корпусе, девочка-кошка, которая крадет еду из столовой…

– Какая девочка? – спросил я, чувствуя, как меня немного прошибает холодок. Почему-то сразу вспомнился тот хвост, который мы с Дэнчиком вчера видели. И та странная девочка, которая утром, по словам моего друга, смотрела на нас с улицы…

– Девочка-кошка, – повторила Алена. – Самая старая страшилка «Совенка». Короче, там история… Подожди! – неожиданно воскликнула она. – У меня отличная идея! Как насчет вечера страшилок?

Так, я ее теряю. Только появилась какая-никакая зацепка, которая, возможно, сможет пролить свет на всю эту мистическую хрень, которая здесь происходит, а Аленка соскочить удумала?

– Да хрен с ним, с этим вечером, – я постарался мило улыбнуться. – Расскажи мне про нее сейчас.

– Не-а, – показала мне язык Алена. – Все, потерпишь до послезавтра. Как раз в поход идем, а после него можно и устроить вечер страшилок. Я со Славей завтра на репетиции поговорю, думаю, что она поддержит. Все же, как ни крути, а такое внеплановое отрядное мероприятие она по любому одобрит. Соберемся все в столовой, зажжем в темноте свечи и будем рассказывать всякие ужасы. Ты ведь знаешь какие-нибудь страшилки, Макс?

– Ну, парочку, если подумать, точно вспомню, – призадумался я. – А так, если сходу, то только скримерные.

– Какие, еще раз?

– Ну, когда ты рассказываешь историю спокойным тоном, а затем резко вскрикиваешь и тем самым пугаешь людей, – объяснил я.

– А, фигня, – раздосадовано махнула рукой Алена. – Атмосферные страшилки, если их хорошо рассказать, пугают намного больше.

– Твоя правда, – согласился я.

– Ну, так что, потерпишь ради такого до послезавтра? Пожа-а-алуйста…

Алена смотрела на меня такими глазками, что сопротивление было бесполезно. Эх, а так хочется хотя бы немного информации… Это как словно ты увидел свет в кромешной тьме, но тебя буквально за пару метров от него отшвырнуло назад на еще большее расстояние, чем было до этого. Обидно. Но что уж теперь – идем дальше.

– Хорошо, Аленка, уговорила, – сдался я. – Послезавтра, так послезавтра. Мне все равно не к спеху.

Вот-вот, тебе еще тут двенадцать дней торчать. Никуда не денется твоя девочка-кошка. Да вообще впору бы о другой девочке так-то подумать. Более… реальной. И очень теплой. Вспомнив, как Алиса прижималась ко мне, у меня пошли мурашки. Да уж, допрыгался. Сюрреализм – пять лет выстраивал защиту, а тут какая-то рыжеволосая бунтарка берет и с такой легкостью делает в этой самой защите нехилую такую брешь. Ну просто полный атас.

Когда мы подошли к домику, из пролеска слева от крыльца, задев ветви деревьев крылом, с шорохом вылетела какая-то птица. Панически треща, она пронеслась на фоне вечернего неба, уже достаточно темного, чтобы принять ее за какое-нибудь мифическое существо, и скрылась в кустах с противоположной стороны.

– Ай-ай-ай! – пискнула Алена, в панике обхватив меня за руку.

– И какие тебе страшилки, спрашивается? – улыбнулся я, провожая взглядом ночную гостью. – Птички испугалась.

– Отстань, Макс, – Алена боевито расправила подол платья, напуская на себя важный вид. – Все, я ушла. Спокойной тебе ночи.

– Да-да, и тебе, – кивнул я.

Мы обнялись на прощание, и я неторопливо зашагал назад по дорожке, уже в сторону бани.

Мои мысли снова вернулись к Алисе. Забавно, конечно. Один человек за неполных три дня может вызвать такую бурю эмоций, которые до этого никто не мог вызвать годами. Вот и думай после этого – имеет ли временной промежуток хоть какое-то значение? Получается ведь, что дело непосредственно в человеке. Почему все так произошло? Почему Алиса? Объективно, тут ведь столько красавиц. Чем я, сам того не осознавая, руководствовался? Это же ведь не просто так. Может я действительно увидел в этой хулиганке родственную душу?

Вопросы. Вопросы требуют ответов.

А их, блин, нету. От слова «совсем».

«Опушка леса… Недалеко от площади… Да, Славя мастер объяснений», – ругался я про себя, плутая по лесистой местности. Мшистые заросли становились всё темнее с каждым новым поворотом, а я уже дико задолбался снимать с шорт и краев поло налипший репейник.

Треск кустов позади меня заставил тормознуть. Я обернулся, забыв даже об успевшем прилипнуть к пальцам рудеральному растению. Но никого не обнаружил. Почему-то незаметно подкралось чувство тревоги. Но это было чертовски глупо. Очевидно, что за кустами никого не было.

«Да ну тебя, блин, с твоей девочкой-кошкой, Алена», – мысленно чертыхнулся я.

Я пошел дальше. Одинокий звук шагов, казалось, бросал вызов темноте. И все же я никак не мог отделаться от ощущения, что за плотной стеной кустов что-то движется в такт со мной. Ох, беда-бедовая.

«Охолони, приятель. Здесь много живности обитает. Это может быть обычная белка. Или Жулька за мной увязалась. Черт бы меня побрал с моей фантазией».

Тут я ясно увидел, что что-то или кто-то скользнул в просвете деревцев. Я снова затормозил и вытаращился в том направлении. Но все было тихо. Видимо, игра света и разбушевавшееся воображение создавали видимость движения в темноте.

– Эй! – прикрикнул я на всякий случай. – Я тебя вижу!

Но темнота никак не отозвалась. Может, Пионер развлекается? Хотя нет, не его стиль. Этот любит покрасоваться. Пугать втихаря он бы вряд ли стал. Плюнув, в конечном итоге я продолжил свой путь.

Вскоре я-таки вышел на опушку к искомой бане, которая оказалась маленьким и аккуратным деревянным домиком, от которого веяло каким-то уютом и теплом. Сразу в голове возник образ избушки на курьих ножках. И он бы непременно вызвал бы у меня чувство ностальгии, если бы я, как многие мои знакомые, в детстве проводил добрую половину лета в деревне. К сожалению, такой возможности у меня не было.

Дэнчика в округе еще не наблюдалось. Посему я подошел к крыльцу и уселся на одну из ступенек, искоса поглядывая в лесную темень, откуда, как мне казалось, за мной кто-то не так давно наблюдал.

Словно для того, чтобы напомнить мне об этом, прямо передо мной тропу беззаботно перепрыгнул заяц. «Друг ведьм и сказочных существ», – припомнил я, когда заяц, завидев меня, свернул в сторону. Он пролетел зараз пару метров уж точно, приземлившись уже снова в безопасной для него гуще лесного массива.

Я сидел и изучал ленивым взглядом окрестности еще с минут пять, прежде чем вдалеке послышались шаги, и на опушке вскоре показался Дэнчик, державший в одной руке связку из пионерской формы и полотенец, а в другой, судя по всему, флакон с шампунем.

– Повезло нам, – сообщил он. – Панамки дома не оказалось, но у Слави, по счастью, были ключи, так что мы взяли у нее из шкафчика как раз последние два комплекта и еще прихватили два полотенца. Думаю, что она не будет злиться.

– Чудесно, – кивнул я. – Ладно, айда, быстро дела сделаем и на боковую.

Первым делом зашли внутрь осмотреться. Предбанник был полон тихого, ароматного запаха банного дерева. Кое-как зажгли свет. Лампочка, которая, судя по всему, не менялась как минимум с прошлого лета, тускло горела и по ощущениям была на последнем издыхании. Пустое, просторное помещение со столом и парой стульев посередине. На подоконнике я заметил запылившийся магнитофон «Электроника-211». Попробовал покрутить, но тщетно. Когда Дэнчик скинул на стол оба комплекта формы, мы дружно отправились искать поленницу. С облегчением обнаружили, что заготовленных там дров с лихвой бы хватило на несколько смен вперед, что уже облегчало такую, казалось бы, простецкую задачу, как помыться. Набрав каждый по внушительной охапке, мы вернулись в предбанник. Мой друг тут же засуетился около печки, а я, покуривая электронку, все смотрел в сторону леса.

– Дай пару тяг, а то уже с ума схожу, – попросил Дэнчик.

Не глядя, сунул ему сигарету. А ветви стоявшего поблизости дерева раскачивались и трещали на ветру. Никакие образы не появлялись. Не появлялось ничего.

Сзади слышится чирканье зажигалки. Следом – планомерное и успокаивающее потрескивание горящей древесины. Теперь остается только ждать, когда температура в парилке достигнет нужной кондиции.

– Жалко, что нигде не достать спиртовую таблетку, – поравнялся со мной Дэнчик, возвращая электронку. – Так бы управились намного быстрее.

– Я никуда не тороплюсь, – отозвался я, выпуская дым в ночь.

– Понятное дело… Обидно, что тебя, все же, не было на танцах. Я устроил там незабываемое шоу. Ты бы видел лица всех этих вожатых, когда заиграла музыка нашего времени – они вообще не понимали, как на все это реагировать!

– Да… Возможно, – протянул я, пока что решив не рассказывать другу о том, что произошло между мной и Алисой на сцене. А то этот и без того не больно-то и спокойный вечер будет окончательно безнадежно испорчен расспросами и восторженными восклицаниями.

– Пойдем, что ли, на лавочке пока перед входом посидим, за жизнь поговорим, – предложил Дэнчик.

– Айда, – согласился я, пряча курилку в карман.

Лавка перед баней самую малость обросла мхом, что, в целом, не стало каким-то препятствием. Очень даже наоборот – эта естественная небрежность добавляла некую атмосферу сказочности. Так там и сели.

– Забросило бы нас так за пару дней до того, как на мой матч приходили агенты из «Балтики», глядишь, и не обосрался бы, – мрачно и пугающе спокойно изрек Дэнчик. – Чересчур себя изматывал. А так, сам понимаешь, в любой момент накрыть может. Тогда и накрыло. Хочу, вот, по мячу ударить, а не получается нихрена, физически не могу, ноги не слушают. Тренер мне втихаря на перерыве стопарик сунул, пей, говорит. Отпустило, конечно, но не полностью. Ноги все равно тряслись, как у тряпичной куклы. А вот была бы разгрузка такая эмоциональная – глядишь, и жизнь в другое русло бы пошла.

– А что, – говорю. – Для эмоциональной разгрузки обязательно мистическим образом попадать хрен его пойми куда? Типа, нельзя было как-то отвлечься и без всего этого?

– Можно, конечно, – горько усмехнулся Дэнчик. – Да только вот никто мне, детине, такую простую истину в головку-то дурную и не вбил. А вот сейчас понимаю. Нельзя на чем-то зацикливаться. Чревато это.

– Похожая история была, – вспоминаю я один факт из моей биографии. – Специалитет только закончил. Ну и, разумеется, пионер-всем-ребятам-пример, я во все тяжкие с работой. Бывало так, что несколько ночей домой не приходил. Тяжеловато молодому специалисту все же пробиваться, какими бы знаниями ты не обладал. Меня даже главврач пыталась домой отправить, а я ни в какую. Ну, доигрался. Решил все-таки в один момент, что, ладно уж, хватит, домой иду, а потом внезапно осознаю, что нахожусь посреди проезжей части. И ДПСники ко мне идут, лыбу давят. В наркологичку повезли, проверяться. Поняли потом, правда, что действительно заработался, повезло отделаться штрафом. Зато мозги мигом на место встали. Всех денег не заработаешь, а нервная система и уж, тем более, жизнь – одна.

– Да уж, – хмыкает. – Нежные мы с тобой какие-то, Максон. Хотя, казалось бы…

– Да чего нежные-то, – поморщился я от такого сравнения. – Нормальные мы. Просто сами по себе. Оттого и ошибки идиотские делаем. И у нас еще не все так плохо. Кто-то после такого начинает сутками валяться в постели, кто-то просто запирается дома, а кто-то отчисляется из Скрябинки, поступает в Сеченовский и после выпуска становится проктологом, – почему-то вспомнил я одного парня, который проучился в моей группе всего лишь один семестр первого курса.

– Причем, что самое-то интересное, оба мы с тобой сами-то по себе абсолютно добровольно, – подхватывает Дэнчик, предварительно посмеявшись с моих умозаключений.

– Во-во, – киваю. – Хотя, так и лучше. Правильнее. Только вот возникает риск от такой правильности впасть в меланхолию с переходом в слегка пошловатую сентиментальность. А уж после этого есть серьезный такой риск допиться до полного катарсиса. Да и не остается ничего иного, на самом-то деле.

– Ты же ведь не серьезно? – вскидывает бровь мой друг.

– Конечно не серьезно, – улыбаюсь. – Просто от некоторых вещей только ирония и спасает. Ну или, в моей случае, цинизм и щепотка высокомерия.

– Щепотка? – со скепсисом уточнил Дэнчик. – Знаешь, то, что ты классный специалист догадаться очень нетрудно – такая сволочь, как правило, либо гений, либо безработный.

Гений? Я усмехнулся про себя. Да уж, хорош гений. Если бы Стив Джобс или Альберт Эйнштейн так много косячили, то мир был бы явно немного другим, чем мы привыкли его видеть.

Так чаю захотелось. Настоящего чтоб, свежесобранного. А не все эти пакетики, будь они неладны. Уже даже как-то пожалел, что отказался от предложения Слави. Нервишки-то и вправду подуспокоить не помешало бы.

– Жалко все же, что пива нет, – вздохнул Дэнчик. – Неправильно это как-то – баня без пива.

– Поговаривают, что пить алкоголь в бане вредно, – философски заметил я.

– Ага, ты же верняк сам соблюдаешь это правило, – в словах друга слышалась непрекрытая издевка. Ну, да, не соблюдаю. Ну а кто мне запретит поумничать?

Дэнчик дров явно не пожалел. Баня растопилась даже быстрее, чем я мог подумать. Когда я подошел к двери, ведущей в парилку, и чуть приоткрыл ее, то мне в лицо тут же ударил влажный обжигающий жар. Не сильный, но уже достаточно теплый.

– Ну что, кто первый? Или вместе пойдем? – промурлыкал я.

– Ага, бегу и падаю, – фыркнул Дэнчик. – Иди ты, я пока еще тут посижу. Помечтаю.

– Ну да, я же не Славя, – гогоча, вздохнул я, уворачиваясь от брошенного в мою сторону полотенца.

Я уже, признаться, даже бы и не вспомнил, когда в последний раз с таким удовольствием нырял под струю воды. Теплая и живая, она будто смывала с меня все накопившиеся негативные эмоции, оставляя в голове только хорошее. Я в который раз с благоговейным трепетом вспомнил наш танец с Алисой. Закрыв глаза, я все прокручивал его в голове, стараясь максимально воспроизвести каждую деталь.

Я чувствовал себя свободным. По-настоящему. И вряд ли кто бы смог разубедить меня, лишить этой восхитительной уверенности.

Закончив банные процедуры, я, обернувшись полотенцем, вернулся в предбанник. Проводил взглядом спину Дэнчику и так и вышел, в одном полотенце, на свежий воздух. Небольшой порыв ветра тут же отобразился прохладой, которая приятными иголками прошлась по всему телу. Я набрал полную грудь свежего лесного воздуха. Благодать.

Неожиданно что-то с громким шлепком упало в предбаннике. Я подумал, что Дэнчик что-то забыл и вернулся из парилки, но когда я обернулся, то ничего не увидел. Кроме валявшегося на деревянном полу магнитофона. И внезапно открывшееся окно.

«Идиотизм какой-то, – подумал я, направляясь к нему. – Ветерок, конечно, нормально так дунул, но не настолько же…»

Я едва успел прикрыть окно, как вдруг из темноты до меня донесся смех. И он не принадлежал ни девушке, ни парню. Словно смеялась какая-то старуха. Непонимание происходящего перерастало в необъяснимый липкий страх. Мне стало очень холодно, хотя предбанник уже достаточно прогрелся. Уговаривая себя, что это просто ветер, я покрепче затянул полотенце и заставил себя вновь выглянуть на улицу.

Стоило мне приглядеться, как я, без преувеличения, оцепенел от ужаса – передо мной буквально в нескольких метрах действительно стояла сгорбленная старуха. Ее хрипловатый смех продирал до костей. Финальным штрихом картины стало то, что она подняла руку, указывая на меня тонким ссохшимся пальцем, и двинулась в сторону крыльца, едва волоча ноги. Тумблер в голове щелкнул, проматерившись так, что поручик Ржевский обзавидовался бы, я швырнул в старуху полотенцем и с грохотом захлопнул дверь, непослушными пальцами заперев ее на щеколду.

Из парилки тут же выскочил мокрый Дэнчик, едва прикрываясь полотенцем.

– Макс, ты чего? – выпучил глаза тот. Картина голозадого меня, подпирающего всем весом дверь, была явно не тем, что он рассчитывал увидеть после душа.

– Там… Там… – лепетал я. – Гребаная, нахрен, ведьма! Баба Яга, мать ее!

– Что, прости? – не понял сначала тот. – Какая Баба Яга? Максон, с тобой все…

Тут наша ночная гостья начала скрести когтями по двери. Этот звук, сопровождаемый все тем же смехом, был настолько мерзкий, что я закрыл уши руками. Представил, как эти когти дерут не дерево, а плоть, и мне стало дурно.

Дэнчик застыл, как вкопанный, и не знал, что делать. Я же метался глазами по предбаннику в поисках чего-нибудь, что могло бы нас защитить от этой демонической бабки. Знал бы – захватил топор с поленницы. Может, я и не стал бы проходиться по старухе, аки Джек Торренс по дверце, но самую малость покалечить уж дури бы точно хватило.

Внезапно скрип стих. Мы услышали топот убегающих ног куда-то дальше в лес. Не очень вязалось с тем, что до этого старуха еле передвигалась, но тут уж было не до обдумывания таких тонкостей.

– Что… Что это за херня была? – сглотнул Дэнчик.

Я был слишком потрясен, чтобы ответить. Стоило бы уже, конечно, выйти, проверить, что там с дверцей, да только вот знаю я такой поворот из ужастиков – открою сейчас дверцу, а эта бабка уже прямо передо мной стоит, топором замахивается. Хотя, сидеть тут до светладцати тоже не вариант. Мысленно перекрестившись, я резко открыл дверь, забыв начисто про щеколду, отчего та вылетела к чертям. Но снаружи уже не было никаких признаков бабки. Я посмотрел на деревянную поверхность. Оказалось, что эта тварь не просто хаотично царапала когтями. На дверце четко красовались каких-то два непонятных иероглифа:

走る

***

Желания задерживаться в бане больше ни у кого из нас не возникало. Одевшись, мы пулей покинули это проклятое здание, зарекшись отныне и впредь соваться туда поздним вечером. Что могли обозначать эти иероглифы мы были без малейшего понятия, но на всякий случай я их сфотографировал, с расчетом на то, что покажу их завтра Мику – вдруг она в курсе? В целом, они похожи на японские. Конечно, придется тогда вновь попасть под словесный арт-обстрел, но, думается, что в данном случае это будет приемлемо.

До наступления официального отбоя у старших отрядов остается пятнадцать минут. Мы с Дэнчиком несемся к домику на всех парах и тут сталкиваемся нос к носу с Ольгой Дмитриевной.

– Ой, – растерянно произносит вожатая. – А я как раз, хлопцы, по ваши души…

– Ольга Дмитриевна, мы в бане были… – начал было оправдываться я.

– Да это я знаю, – смурно ответила та. – Я не поэтому вас искала. Просьба у меня одна к вам есть. Обоим. Не как от вожатой к пионерам, а как… От человека к человеку.

А вот это уже было интересно. Только сейчас заметил, что на Панамке лица нет. Неужели в лагере произошло что-то плохое, пока мы там от призраков спасались?

– Сможете поговорить завтра с Ульяной? – спрашивает Ольга. – Меня она просто… не послушает. Я и так для нее не очень-то уж и большой авторитет, а в любовных делах и подавно. Алису только обязательно с собой возьмите.

– А что случилось-то? – уточнил Дэнчик. – Какие еще такие «любовные дела»?

– Да… – неопределенно протянула вожатая. – Самые вот что ни на есть. Вполне себе типичные подростковые. Ладно, ребят, не забудьте только, это очень важно.

Вожатая ушла, погруженная в свои мысли, оставив нас с Дэнчиком в полнейшем недоумении. Видимо, уроки поцелуев у рыжей-младшей пошли не по плану. И придется нам еще и психологами для девочек-подростков тут подрабатывать. Действительно, чего бы и нет?

Что ж, хорошо, что этот суматошный день наконец-то подошел к концу. Со всеми его прелестями, неловкостями и гребаной мистикой, которой в моей жизни стало слишком много. А сейчас спать. Все остальное завтра. Там уж явно будет, о чем подумать на досуге.

Комментарий к ДЕНЬ 3. БАНЯ

Не думал никогда, что придется в послесловии говорить о чем-то не очень приятном…

Полагаю, не стоит лишний раз напоминать, какой пиздец сейчас устроили отдельные товарищи, которые нам совсем не товарищи. В связи с этим, к большому моему сожалению, дальнейшая судьба фанфика теперь весьма туманна.

Естественно, ни о какой заморозке и речи быть не может, поскольку мне самому интересно в дальнейшем развивать эту историю. Прошу лишь отнестись с понимаем, если теперь будут происходить длительные перерывы между дальнейшими главами, от месяца и больше. Но все же надеюсь, что до такого не дойдет.

Удачи нам всем.

P.S. Убедительная просьба не устраивать по этому поводу никаких перепалок. Пожалуйста.

========== ДЕНЬ 4. ЗА ВОРОТАМИ ==========

Мы кружились в танце на площади. Вокруг не было ни души, только я и она. Ее огненные волосы пахли земляникой, что сводило меня с ума. А янтарные глаза каждый раз мило опускались, стоило мне перехватить ее взгляд.

– Ты ее поцелуешь уже, наконец, или нет? – с прищуром спросила наблюдавшая за нами Жулька.

– Еще не время, – бросил я, наслаждаясь прикосновениями ее рук.

– Смотри, другого шанса может и не быть, – собака презрительно вильнула хвостом и исчезла.

А мы все кружились. Так не хотелось останавливаться. Но Жулька была права. Пора уже что-то делать.

– Алиса… – была-не была. Признаться-то не проблема, другой вопрос, готов ли я сам к такому шагу. Хотя какие тут могут быть сомнения? Эти глаза напротив все решили за меня.

– Да? – тихо отозвалась девушка.

– Я…

Но тут она начала исчезать. Прямо на моих глазах. Я тщетно старался удержать ее, но ее образ становился все туманнее с каждой секундой.

– Макс, просыпайся! – требовательно прикрикнула дымка, которая раньше была Алисой.

– Нет… – в отчаянии пробормотал я.

– Да просыпайся ты, засоня несчастный! – внезапно на месте рыжеволосой красавицы возник Пионер со сверкающими красными глазами…

***

Из окна внутрь полутемного помещения домика падал яркий свет, и в первую секунду я увидел только темный девчачий силуэт с яркими рыжими волосами. Я еще пару секунд думал, что сплю, прежде чем затуманенный взгляд более-менее сфокусировался.

– Алиса? – промычал я.

– А ты кого ожидал увидеть? Леночку поди? – видел я плохо, но был уверен, что губы рыжей издевательски скривились. Опять Лена, вот чего неймется человеку? То Славя, то Лена, дурдом «Ромашка», а не пионерский лагерь.

– Интуиция тебя подвела. Мультики я сейчас смотрел как раз-таки с твоим участием.

– Хочешь сказать, что я тебе снилась? – переспросила Двачевская, удивившись и заулыбавшись одновременно.

– Да-а, – потянулся я. – Оказия, ни во сне, ни наяву от тебя покоя нет.

Слава всевышнему, что наяву хоть без говорящей Жульки.

Не глядя нащупал на столе очки. Только надев их, я смог видеть все в полной мере и только уже тогда полностью проснулся. Алиса облокотилась на шкаф, все такая же красивая и полная энергии. Только вот глаза были… лихорадочные, что ли. Очевидно, что явилась она явно не пожелать доброго утра.

– Ладно, а теперь скажите мне, пожалуйста, Алиса Викентьевна, зачем изволили пожаловатьс? – спросил я, протяжно зевнув. Блин, чертова постановка, уже заговорил как те умалишенные. Глянул на Дэнчика – тот еще спал мертвым сном.

– Поговорить надо, – ответила Алиса, бесцеремонно плюхнувшись на мою кровать. Я едва ноги успел убрать, чтобы освободить ей место.

– За полчаса до подъема? – переспросил я, сверяясь с будильником. – Да уж, видимо, действительно надо.

– Хорош, блин, язвить, Макс! – всплеснула руками девушка. – Правда нужно. Я бы, может, и сама бы справилась, но чего-то как-то не вышло…

– Давай без всех этих прелюдий, чего у тебя случилось? – опять же, не люблю я, когда затягивают разговор без лишней надобности.

– Да Ульянка… – расстроенно начала Алиса. – Злится чего-то на меня. Я не знаю, почему. Вернулась вчера, а она лежит в кровати чернее тучи, меня в упор не замечает. Пытаюсь с ней заговорить, а она огрызается. Я уже и так, и эдак, даже булочку ей свою отдать была готова, а она… Вот что я сделала, что даже Ульянка так…

Создавалось ощущение, будто Двачевская сейчас расплачется. Маска надменности снова дала трещину, показав, как мне хотелось думать, настоящую Алису. И вот что прикажете делать в такой ситуации? Ясно одно – нужно было ее как-то успокоить, защитить, если угодно. Любыми средствами.

Тут вспомнилась вчерашняя просьба вожатой. Так-так, хотя бы стало ясно, откуда ветер дует.

– Я слышал, что у нее вчера свидание немного не по плану пошло, – сообщил я. – Так что не думаю, что дело тут в тебе.

– А ты откуда знаешь? – удивленно вскинула брови рыжая.

– Панамка сказала, просила вчера нас с Дэном сегодня с ней поговорить. Вместе с тобой, кстати, тоже, – ответил я. – Не переживай, Алис, вернем твое протеже в чувства.

– Вот оно что, значит, – Алису эта новость явно обрадовала. – А я уж думала, что обидела ее чем. Ну, отлично тогда. В смысле, ничего хорошего, конечно, но… Ну, значит, поговорим с ней сегодня всем скопом. Одни от вас проблемы, блин! – фыркнула она под конец.