Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 67 страниц)

– В пятницу «Совенок» будет играть дружеский матч с другим пионерлагерем. Думаю, что ты уже слышал. Мы можем на тебя рассчитывать?

Дэнчик застопорился. Я поправил очки и, изобразив во взгляде всю возможную суровость, принялся буравить друга. Вот не дай Бог сейчас откажется. Урою. Отправлю в цикл к Пионеру. Заставлю сутки слушать Мику.

– Всенепременно, – наконец-то родил мой друг. А я выдохнул с облегчением. А то уже начал прикидывать, как бы натравить на него ДваЧе.

– Замечательно, – обрадовался Борис Александрович. – Титов!

– Да? – тут же отозвался Егор, а Дэнчик почему-то после этого очень сильно закашлялся.

– Проконтролируешь Мартынова, чтоб живой и здоровый до пятницы был!

– Понял, Борис Александрович, – отозвался тот, и довольный физрук вальяжно пошлепал внутрь физкультурного корпуса.

Дэнчик с выпученными глазами смотрел на Егора. Было такое чувство, словно пацан вдруг превратился в какую-то серо-буро-малиновую краказябру и съел Ульянку. Иначе такой внезапно нахлынувший на него бешеный взгляд просто невозможно было объяснить.

– Ты… Ты Егор Титов? – запинаясь, спросил у Егора Дэнчик.

– Ну, да, Титов Егор Ильич, а что? – непонимающе переспросил тот. Но, так и не получив вразумительного ответа, поскольку мой друг все так же молча ловил ртом воздух, Егор добродушно улыбнулся и пошел в сторону умывальников.

Комментарий к ДЕНЬ 2. СТЕНКА НА СТЕНКУ

Если кто не знает: Егор Титов – легендарный в 90-х и начале нулевых игрок московского “Спартака”, и до сих пор являющийся одним из самых уважаемых болельщиками этой команды. Отсюда и такая реакция у Дениса)

========== ДЕНЬ 2. БИМ! БАМ! БУМ! ==========

К сожалению, Славя была вынуждена нас покинуть. Какие-то дела на складе, плюсом еще проверять дежурных по столовой. Так что она пожелала нам удачи в поисках вожатой и была такова. Внятного ответа на вопрос, где ее сейчас искать, увы, не последовало. Решили действовать методом тыка. Тык велел нам для начала проверить окрестности ее жилища. Туда и направились.

И не прогадали. Обмахиваясь панамкой, Ольга отдыхала на шезлонге в тени сирени возле своего домика. Завидев нас, она тотчас же сострила предельно серьезную мину. Впрочем, с насиженного места встать не потрудилась. Ну, правильно, не нам, низменному пролетариату, судить старшую вожатую смены за ее времяпрепровождение.

– Закончили с обходным листом? – тут же спросила она. – Или просто так слоняетесь без дела?

– Ну, что Вы, Ольга Дмитриевна, конечно же мы закончили, – с широкой улыбкой мы с Дэнчиком протянули ей «бегунки».

Та окинула оба листочка беглым взглядом, кивнула своим мыслям и, не особо утруждаясь касательно их сохранности, сунула в карман. Ну, разумеется, эти бумажки нужны были больше для виду и для успокоения души Ольги. Тут даже сомневаться не приходилось. Будто кому в администрации «Совенка» не плевать на эту макулатуру.

– Так, хорошо, тут молодцы, управились. А записаться куда не забыли?

– Я в секцию футбола, – доложил Дэнчик, все еще витая в облаках. Егорыч, оказывается, являлся юной версией какого-то там легендарного футболиста, который в нашей реальности был чуть ли не его кумиром, так что мой друг до сих пор приходил в себя.

– Прекрасно! – одобрительно кивнула Ольга и перевела свой внимательный взор в мою сторону. – А ты?

– А я у Виолетты Церновной помощником заделался, – быстро ответил я, пропустив через тело порцию мурашек. Ох уж этот ее взгляд…

– Да что ты? – переспросила вожатая с ноткой ехидства в голосе. – Ну, удачи тебе. Она как раз просила меня ей кого-нибудь в помощь выделить, работы в медпункте много, она одна не справляется. Рада, что ты избавил меня от лишней головной боли.

– Спасибо… – бросил я, потупив взгляд в пол. Неужто Ольга и в самом деле сейчас натурально надо мной издевалась? А что, вполне возможно. Видать, Комсомол одобряет совращение пионеров медсестрами. А еще говорили, что в СССР секса нет. Ага.

– Да на здоровье… пионер, – заулыбалась Ольга своей шутке. Да чтоб вы все провалились. – Итак, хлопцы, у вас еще есть где-то полчаса свободного времени, разрешаю вам сходить на пляж, освежиться. Но на обед не вздумайте опаздывать.

– Так у нас плавок нет, – вопросительно уставился на Ольгу Дэнчик. Блин, а ведь и правда нету. Все же тот, кто отвечал за наше перемещение, весьма странная сущность. С какой-то предельно странной логикой. Путевки в лагерь выдать не забыл, а вот все остальное пустил по миру. Мог бы хоть какие-то вещички дать, соответствующие нынешним реалиям. Черт даже с ним, пускай и не только сошедшие с прилавка. Вообще пофиг, красоваться тут объективно не перед кем.

– Ну, это решаемо, – Ольга нехотя встала с шезлонга и потянулась, чуть обнажив загорелый животик. – Ждите, сейчас вынесу.

– Вселенная подаст, – глубокомысленно изрек я, когда вожатая скрылась за дверью. – Решались бы так проблемы еще и в реальной жизни, было бы вообще шикарно.

А в ответ – тишина. Дэнчик так и не начал еще показывать признаки дееспособности. И долго это еще собирается продолжаться? Я, как бы, разговаривал с ним сейчас. Ну, если он не заметил.

– Алло! – махнул рукой я у него перед глазами. – Выйди из состояния зомби, пожалуйста.

– Извини, – Дэнчик мотнул головой, возвращаясь к реальности. – Просто я до сих пор поверить не могу. Я играл против самого Егора Титова! И выиграл!

– Чел, ему сейчас лет четырнадцать, угомонись, – закатил глаза я. – Он еще не тот самый футболист, от которого ты фанател, а всего лишь талантливый ребенок. Просто напоминаю.

– Макс, тебе не понять, – махнул рукой Дэнчик. – Ладно. Стало быть, у нас по плану купание?

– Ну, раз уж САМА разрешила, – торжественно объявил я, воздев правую руку к небу.

– Да, а то, чую я, еще неизвестно, когда нам представится такая возможность в следующий раз, – сказал Дэнчик. – Хотя, я так поглядел, тут все по большей части дурью маются.

– Будто здесь есть чем помимо этого заниматься, – хмыкнул я. – Вот увидишь, окончательно акклиматизируемся, и сразу найдутся тысяча и один способ отлынивать от общественно-полезных работ.

Слава Богу, что вожатая этого не услышала. Ибо стоило мне только закончить фразу, как она тут же объявилась с двумя парами черных плавок.

– Держите, – протянула она их. – И не вздумайте потерять. Они все под отчет!

– Ольга Дмитриевна, можете даже не волноваться, – пообещал я. В самом деле, куда могут потеряться плавки?

Наскоро переодевшись в нашем домике, мы с Дэнчиком наконец-то добрались до пляжа. Светло-желтый песочек так и манил поскорее снять сандалии, чтобы полностью утонуть в нем босыми ногами, а вода была настолько чистой, что казалась чуть ли не прозрачной. Будто картинка нарисованная масляными красками неизвестным маститым художником. Около кромки воды, в самом дальнем конце пляжа, напрочь игнорируя беснующихся вокруг детишек из младших отрядов, даже сидел кто-то напротив мольберта с холстом, пейзажи с натуры рисовал. А, стоп, так ведь это Лена. Чудесно, вот и компания нашлась какая-никакая.

– Присоединимся? – предложил я Дэнчику.

– Давай, чего бы и нет, – пожал плечами тот. – Вещи заодно хоть будет на кого оставить.

– Думаешь, что тут может их кто приныкать?

– Ой, Максон, знаешь, береженого, как говорится… Тут же дети. Мало ли, какие у них там приколы могут быть. Тем паче я вижу Ульянку, которая с кем-то в картишки играет, и которая также успела нас приметить. И наверняка играет если не на щелбаны, то на желания. И, как знать, вдруг одним из таких желаний будет спрятать форму во-о-он тех двух остолопов.

Замечание было более, чем резонным. С опаской взглянув еще разок в сторону рыжей-младшей, мы засеменили поближе к Лене. Та нас даже и не замечала по началу, увлеченно выводя отточенными движениями на холсте очертания видневшейся вдали железной дороги.

– Салют, юный Айвазовский, – окликнул я ее предельно осторожно. А то еще испугается, чиркнет кисточкой не в том месте, я буду виноват, получу по шапке и мне, наверное, будет стыдно.

Лена неторопливо повернула голову в нашу сторону, приветливо кивнула и вернулась к работе, не сказав ни слова. Ладно, можно и так. Хотя небольшой вздох разочарования от такого мягкого игнорирования меня все же вырвался.

– Слушай, мы с Максом тут искупаться надумали, не поглядишь за вещами, если не трудно? – попросил Дэнчик.

Та ничего не ответила. Что ж, исчерпывающая формулировка. Опять что ли в свои мысли ушла? Не, ну, конечно, прикольно, только вот все же положительный ответ на нашу просьбу был бы совсем не лишним. То, что в данном случае молчание бы являлось знаком согласия – еще бабка надвое сказала.

– Ле-е-ен, – повторил я.

– Да оставляйте, господи, – вздохнула девушка. – Не отвлекайте только, пожалуйста. Я уже почти заканчиваю. Не хочу нигде напортачить.

– Да-да, разумеется, – отозвался я, располагаясь неподалеку в чуть более нагретом солнышком месте. Стянув с себя одежду, я закрыл глаза, вдыхая полной грудью, попутно зарываясь ногами в теплый песок. Открыв глаза, я подошел к озеру и опустился на колени, вглядываясь в воду. Протянув руку, я дотронулся до поверхности – какая же теплая!

– Ну как? – осведомился Дэнчик.

– Шикарно, – довольно ответил я. – Помчали?

Вдоволь накупавшись в этой поистине ласковой воде, мы с большой неохотой вернулись к нашим вещам на берег. Очень хотелось сейчас сделать пару тяг из электронки, да только вот дети с вожатыми с пляжа, увы, не исчезли. Да и Лена чай не Двачевская, еще не так поймет чего. Нет уж, нафиг, потерплю.

Девушка все еще не отрывалась от холста. Большие зеленые глаза словно повторяли движение кисти. Конечно, я уже видел краем глаза, что она там такое рисует, но интересно было посмотреть поближе. Набравшись храбрости, я, не скрывая любопытства, подошел к ней. Она все так же не обратила внимания, продолжая тщательно работать.

Вроде и ничего особенного – картина, как картина. Но как же четко была прорисована каждая деталь! Результат выглядел если и не реалистичней самого пейзажа, то хотя бы на уровне.

Я стоял в немом восхищении, почему-то вспомнив свою бабушку, которая также была художником и сутками проводила в своей мастерской, создавая шедевры. Маленький я часто спрашивал у нее, почему она нигде не устраивает выставки, ведь она могла бы зарабатывать огромные деньги на своих картинах. Но она лишь снисходительно улыбалась, говоря, что она просто рисует для души. Тогда я не понимал, как можно заниматься чем-то «просто для души», не получая за это ни гроша. Лишь только со временем, найдя себя в этом мире, я осознал всю силу увлечения.

Я не рискнул прерывать финальные мазки фиолетоволосой красавицы. Не хотелось, да и я сам прекрасно знал, каково это, когда от чего-то столь важного и стоящего отрывают глупыми вопросами и россказнями. Скромно дождался, пока она выведет последний штрих, отложит кисть и уставится в одну точку, будто сквозь законченную ею иллюстрацию к яркой повседневности «Совенка».

– Ты очень красиво рисуешь, – непринужденная улыбка коснулась моих губ.

– Спасибо, – тихо ответила Лена, все также смотря в одну известную лишь ей точку. В любом другом человеке я бы сейчас разглядел нечто пугающее, но в случае Лены казалось, что все так и должно быть. – Не думала, что тебе интересна живопись.

– Она мне и не то, чтобы интересна, – честно ответил я. – Я не знаток. Но если я вижу, что человек создает что-то прекрасное, то почему бы лишний раз не напомнить ему об этом?

– Ты правда думаешь, что это прекрасно? – Лена вернулась в реальность и задумчиво окинула взглядом свое творчество. – Как по мне, то получилось довольно посредственно.

– Но ведь это неправда, – улыбнулся я. – Дэн может подтвердить. Правда ведь? – обратился я к нему.

– Чего говоришь? – лениво отозвался Дэнчик, безмятежно гревший свою пятую точку. – А, ну, да, наверное, мне отсюда не видно просто, извините.

Ну, спасибо тебе, дружище, умеешь поддержать в щекотливых ситуациях.

– Если бы он потрудился поднять свой зад с песка, то наверняка бы подтвердил, – сориентировался я.

– Максим, ты меня, конечно, извини, но я не нуждаюсь в чужих оценках, – неловко улыбнулась Лена. – Я рисую не для кого-то. Для меня это как выход моих эмоций. И в этот раз я вижу, что он получился не очень.

Эвона как завернула. Ладно, дело хозяйское. Я просто старался быть вежливым. Причем, к моему собственному удивлению, вежливым искренне.

– Впрочем, мне… приятно, что ты так высоко оценил мой труд, – эту фразу Лена будто выдавила из себя. Ни дать, ни взять, в последний момент опомнилась, что я так-то жду какой-то ответной реакции.

– У меня бабушка просто рисовала, – признался я. – Так что я на каком-то интуитивном уровне не смог пройти мимо.

– Ясно, – коротко ответила Лена. И затем в воздухе повисло неловкое молчание. Ясно… Что вот тебе ясно? Ох уж это одностопное общение.

– Ребята, пятнадцать минут до обеда, строимся! – донесся до нас возглас вожатой одного из младших отрядов. Ну, стало быть, и нам пора потихоньку. Все хорошее рано или поздно заканчивается. Заканчивается и этот приятный эпизод с безмятежным купанием.

– Ладно, увидимся, – улыбнулась Лена и стала собирать свои кисти и краски.

– Тебе, может, помочь донести эту… штуку? – предложил Дэнчик, кивнув в сторону мольберта.

– Не стоит, я сама, – покраснела Лена, засобиравшись еще стремительнее. Все же она немного странная. Хотя уж явно не мне ее судить, с моим-то ворохом тараканов.

По счастью, плавки уже подсохли, так что натягивать поверх них шорты было вполне приемлемо. Но переодеться все же не мешало. А за домиком можно и перекурить по-быстрому. О чем я и сообщил Дэнчику, который с радостью поддержал мою инициативу.

– Чего на тихом часу будем делать? – спросил он, пока мы шли к домику. – Я у Слави спрашивал, старшие отряды могут не протирать штаны каждый по своим койкам.

– Да пес его знает, – ответил я. – Чисто теоретически, раз уж такая пляска, могли бы на пляж вернуться. Уж больно водичка хорошая. Хотя я, честно говоря, думал немного книжку почитать. Я этого Адамса уже недели две осилить не могу. То понос, то золотуха.

– Ну, можем в четырех стенах повтухать, а потом на пляж, – пожал плечами Дэнчик.

– Вариант, – согласился я.

Подойдя к домику мы, предварительно оценив обстановку, нырнули в кусты. Старались хоть и действовать аккуратно, но было очевидно, что со стороны выглядело это не очень грациозно. Еще и кота какого-то спугнули между делом. Очень уж большого кота, если судить по размерам исчезнувшего в кустах прямо перед нашими глазами бурого хвоста. Мейн-кун какой-то, не иначе.

– Чего это за мутант был? – ошарашенно спросил Дэнчик.

Я раздвинул кусты, но ожидаемо уже ничего не увидел. Коты на то и коты – неизвестно как появляются и неизвестно как исчезают.

– Да обычный бродячий Леопольд, ничего сверхъестественного, – обронил я, тактично умолчав о том, что его размеры меня самого смутили. Для дворового он был действительно чересчур большим, а предположение, что кто-то из администрации лагеря тайком приютил здесь мейн-куна, контрабандой вывезенного из США, было хоть и не лишено оснований, но все равно казалось чем-то, что в этой идеальной радужной Вселенной произойти не могло. Очередная загадка «Совенка»? Вполне возможно.

Переключившись с кота, дальше мы уже провернули все по отработанной схеме. Пару раз перетянувшись, вернулись в домик, облачились там в сухое и пошагали в сторону столовой. По пути я еще раз бросил взгляд в сторону кустов, но больше никаких признаков местной фауны они не подавали. Ну, да и ладно. К столовой мы подошли аккурат к звукам горна. Веранду к этому времени уже заполонили шумные и голодные пионеры, спешащие отобедать. Щеколда на дверях лязгнула, и в проеме появилась недовольная Женя. Голодающие тут же ринулись в направлении вожделенных тарелок с едой.

– Максимушка! Дениска!

Елки, принесла нелегкая…

– Привет, Мику, давно не виделись…

– Ну как же давно, часик с небольшим только прошел, – заулыбалась довольная жизнью пионерка. Рядом с ней неловко ковыряла зазор между плитами носочком сандалии по обыкновению молчаливая Лена. – Нет, я, конечно, понимаю, что все по-разному воспринимают время, но все же если смотреть объективно, то час это лишь малый промежуток в астрономическом восприятии…

– Мику-Мику, – осадил я ее, пока события не начали оборачиваться катастрофой. – Давай все разговоры отложим на потом, хорошо?

– Да, конечно, – радостно кивнула та. – Кста-а-ати, я тут подумала – почему бы не предложить Ольге Дмитриевне провести какой-нибудь день интернационала? Каждый выбрал бы себе страну и о ней бы представил научный доклад. Я бы взяла Японию. Ну, разумеется, я бы взяла Японию, кого же мне еще брать, как не Японию? Или это было бы нечестно? Ну, я тогда могла бы взять Сингапур. Максимушка, а ты бы какую страну выбрал?

– Мордор, – процедил я, вклиниваясь в поток входящих пионеров, надеясь при этом отделать от Мику. Но не тут-то было.

– Ой, а это где? – изумилась японка. – Или ты про Мордовию? Так это не страна, это республика, ты чего? Кста-а-ати, а может правда поговорим о республиках? Мне самой было бы полезно узнать что-то новое о составе своей второй страны.

– Хацуне, разговорчики! – прикрикнула на нее так вовремя подоспевшая Ольга. – Галдит вся столовая, а слышно почему-то только тебя!

Слава Богу.

Итак, что там у нас? На закуску предлагался капустный салатик, в качестве первого блюда – гороховый суп. На второе – тушеная капуста с сосисками. Процент сосисок в подобных блюдах, насколько я понимал, напрямую зависел от щедрости и порядочности поварих. Мне повезло – соотношение навскидку было близко к идеальному.

Заняв столик около окошка и пожелав друг другу приятного аппетита, мы приступили к трапезе. Пока я лениво ковырял ложкой в супе, почему-то опять вспомнился тот огромный котяра. Славя, помнится, упоминала, что по лагерю бегает собачка, но вот о котах речи не шло. Хотя она могла быть и не в курсе. Не знаю, почему, но внутри появилось щемящее ощущение необъяснимой тревоги. Будто мое внутреннее шестое чувство отчаянно сигнализировало о том, что здесь что-то явно не так.

– Девчат, а тут вообще как с живностью? – поинтересовался я у Лены с Мику, заранее уже жалея, что вообще рот открыл.

– Ой, Максимушка, тут много звериков, – тут же воодушевилась японка, не дав Лене и рта открыть. – Я знаю, что у меня на чердаке в музыкальном клубе белочки живут. По вечерам ежиков постоянно вижу. Пару раз замечала какую-то черно-белую собачку, но толком и не разглядела.

Так, ладно, тут ничего нового. Зайдем с другой стороны.

– А в окрестных лесах?

Мику задумалась. Батюшки святые, это еще что за новости?

– Там не знаю наверняка, – а, нет, все нормально. – Ну, кто обычно в российских лесах живет? Те, наверное, и здесь живут. У вас такая богатая фауна, я прямо в восторге. У нас в Японии с этим поскуднее. Но тоже всего достаточно. На Хоккайдо, например, распространены бурые медведи, енотовидные собаки, горностаи, ласки, белки, бурундуки, соболи, зайцы, японские макаки, олени и разнообразные грызуны. А в пресных водах водится карась и карп, крабы, рачки и черепашки. Кста-а-ати, я однажды взяла домой черепашку. Но потом ее потеряла… Надеюсь, что она выжила и вернулась домой.

Язык мой – враг мой. Не, сама тема мне была интересна. Но только когда ее обсуждают с адекватным собеседником.

– Микулечка, там уже Олечка Дмитриевна в твою сторону недобро поглядывает, – невинно захлопал глазами Дэнчик.

Девочка-скороговорка мгновенно затихла. Но печаль на ее лице мигом сменилась воодушевлением, стоило ей вернуться к приему пищи. Пусть питается. Сил набирается. А то за такой болтологией наверняка оной так много тратится. Может как раз поэтому Мику и была такой худенькой? Как вариант. Я вообще не удивлюсь.

– А кошек тут не водится? – спросил Дэнчик, смотря на Лену.

– Не знаю, – ответила та. – Я не видела. А что?

– Да мы тут с Максом видели одну… Точнее говоря, один лишь ее хвост. Здоровый такой. Прям не кот, а целый тигр как будто. Вот и стало интересно.

– Ой, а я знаю, кого вы могли видеть, – засверкала глазами Мику. – Но говорить не буду. А то еще за дурочку сочтете.

Так уже, милая.

– Мику, ну что ты такое говоришь, – натужно возмутился я. – Полная ведь ерунда!

– Ладно, – та неожиданно понизила голос почти до шепота. – Это вполне могла быть Бакэнэко.

– Кто? – хором спросили мы с Дэнчиком.

– Бакэнеко, – повторила Мику. – Кошачий Демон из японского фольклора.

Мне стоило больших трудов сохранить серьезную мину. Дэнчик оказался чуть менее сдержанным, беззастенчиво прыснув в кулак.

– Мику, – проговорил он, кое как взяв себя в руки. – Тебе не кажется странным, что из всех куда более логичных вариантов ты выбрала именно японского Демона? В Советском, блин, пионерском лагере.

– А что такого? – искренне удивилась та. – Сами ведь сказали, что хвост был огромный. А такие только у Бакэнэко бывают!

Ну, замечательно. Вот только Демонов еще для полноты картины и не хватало. Мне кажется, или самое время уже вызывать Винчестеров? Тут уже уж совсем какой-то невиданный трындец происходит.

– Ладно, а вот если исключить всяких Демонов и прочую очевидно не существующую нечисть, то какой у тебя будет второй вариант? – все же спросил я.

– Тогда не знаю, – пожала точеными плечиками Мику. – Кто-то.

Ага, кто-то. Знать бы наверняка… Ладно, хватит. Я уже слишком заморачиваюсь. К черту вашу мистику. Хотя, даже не к черту. В жопу. Да, так уже будет правильно.

Отобедав, мы с Дэнчиком оставили Лену наедине с Мику и быстренько ускользнули из столовой, пока Ольга не додумалась бы нас куда запрячь за место тихого часа. Погода так и манила быстро переодеться и вернуться на пляж, но это подождет. Хотя бы минут тридцать поваляться в домике было бы совсем не лишним.

Уже там я выудил из сумки «Автостопом по Галактике» и распластался на кровати. Дэнчик, окончательно обленившись, попросил у меня электронку, которую без стеснения стал покуривать прямо в домике.

– А Панамка если зайдет? – ненавязчиво поинтересовался я.

– А пусть докажет, что тут кто-то курил, запаха-то нет, – хитро ответил тот.

Хотелось что-то возразить, но от соприкосновения головы с подушкой так стало на все пофиг. Встряхнувшись, я погрузился в чтение.

– Почему, – начал Форд и присел на корточки, ежась от холода, – почему ты лежишь лицом в грязи?

– Это отвечает моему настроению, – объяснил Марвин. – Не надо делать вид, будто вы хотите со мной разговаривать. Я знаю, вы меня ненавидите.

– С чего ты взял?

– Ненавидите, да. Меня все ненавидят. Так устроена Вселенная. Стоит мне заговорить с кем-то, как меня начинают ненавидеть. Даже роботы ненавидят меня. Бросьте меня здесь, зачем со мной возиться…

Марвин мученически поднялся и застыл, мрачно глядя в сторону.

– И этот корабль ненавидел меня, – удрученно выдавил он из себя, указывая на полицейский крейсер.

– Макс, – внезапно подал голос Дэнчик.

– Чего? – переспросил я, не отрываясь от книги.

– А помнишь, как мы в девятом классе лазали в заброшенный детский лагерь недалеко от нашего поселка? – тихо спросил тот. – Ну, точнее, не то, чтобы заброшенный, а временно закрытый.

– Припоминаю чего-то такое, – да, тут не забудешь. Как мы аккуратно снимали окно с какого-то корпуса и там сидели всю ночь, попивая пивко и шарахаясь от каждого шороха. – А что?

– Да так, навеяло почему-то, – ответил Дэнчик. – Может, это нам такое своеобразное наказание за то, что попортили тамошнее имущество?

– Да перестань, чего мы там испортили? Мы ведь даже снятое окно на место потом поставили, – усмехнулся я. – Да и потом, наверняка в нашей жизни есть грешки посерьезнее, чем вскрытие полузаброшенного здания.

– Ты все ту перевернутую палатку с капустой вспоминаешь? Макс, ну сколько можно, мне было шестнадцать лет, я был тупой и очень выпивший, мне надо было куда-то девать энергию…

– Да я не про капусту, господи, – засмеялся я. Да, та еще история была. Я, наверное, никогда так не бежал, как в ту ночь. – Я в целом. Взять меня – последние пять лет я вел себя, как конченый ублюдок по отношению к homo. Да и сейчас продолжаю. И это даже уже не от меня зависит. Прижилось. И как-то изменить себя уже и не выходит.

– Да прям уж как ублюдок? – не поверил Дэнчик. – Не, ты, конечно, стал той еще занозой в заднице, но все же, на мой взгляд, ты сейчас немного переусердствовал с формулировкой.

– Да нет, брат, не переусердствовал, – вздохнул я.

Ступени за дверью неожиданно заскрипели. Дэнчик только успел убрать электронку, как внутрь без предупреждения влетела Алиса. Вид у нее был крайне взволнованный. Чуть скрытые под челкой янтарного цвета глаза лихорадочно стреляли по всем углам комнаты.

– Стучаться религия не позволяет? – нахмурился я.

– Ой, будто вы тут чем-то запрещенным могли заниматься, – фыркнула Двачевская. – Если только вы не приверженцы сексуальной революции.

– Рыжая, ты чего-то конкретного хотела? – Дэнчик привстал с кровати, готовясь защищаться невесть от чего.

Алиса, на лице которой отображалось плохо скрываемое смущение, еще некоторое время колебалась, прежде чем выпрямить спину и гордо начать декламировать:

Максим, сосед мой, свет очей моих

Я так люблю очки твои, цвета перламутра.

И посвящаю я тебе сей стих,

Ибо хочу с тобой быть каждое я утро.

Ну нихрена ж себе водевиль. Это что сейчас, мать вашу, было такое? Двачевская окончательно тронулась рассудком?

– Какого ху… – но офигеть до конца я не успел, ибо Алиса резко подскочила к моей кровати, нагнулась, легонько поцеловала в губы и тут же отскочила, будто ошпаренная. Тут я уже не просто офигел, а без малого охренел. Дэнчик тем временем разразился неистовым хохотом, а для меня деление на ноль только что стало реальностью.

Будто этого было мало, в домике откуда ни возьмись возникла хохочущая под стать моему другу Ульянка. Сюрреализм происходящего достиг критической отметки.

– Бим! Бам! Бум! – прокричала девчушка. – Давай, Лиска, чего молчишь?

– Бим… – вздохнула Двачевская.

– Бам! – радостно вторила ей Ульянка.

– Бум! – это они произнесли синхронно, после чего отвесили друг другу по «пятюне».

– Так, стоп! – я, наконец-то, пришел в себя. – Какого… лешего это было сейчас?

– А непонятно разве? – все еще хохотал Дэнчик. – Тебя поцеловала красивая девушка. Так иногда бывает. Да, этой девушкой оказалась Двачевская, но…

– Ой, да иди ты, – рыкнул я, пока Алиса не осмыслила его неосторожно брошенную фразочку. – Так, а ты признавайся, это что за цыганочка с выходом была?

– В карты я проиграла, что непонятного! – взъелась рыжая. – А эта мелкая коза загадала, чтоб я тебя поцеловала. И оду тебе прочитала, которую она лично сочинила.

Осознание пришло не сразу. Зато когда до моей ясной головушки-таки дошел смысл сей миниатюры, расхохотался уже я. Да уж, а я грешным делом было подумал, что Двачевской срочно нужно вызывать санитаров с Виолой во главе. И считал пострадавшим себя, хотя по факту Алисе досталось куда больше.

– Знаешь, Уль, – выдохнул я, стирая слезы с глаз. – Ты меня, конечно, прости, но на оду это очень слабо тянет.

– Ну, уж извините, Пушкин у меня над душой не стоял, – надулась мелкая. – И так минут пять над рифмой думала. Мог бы и «спасибо» сказать, ибо твои телескопы нифига не цвета перламутра.

– Да о чем речь, вообще от души, – я буквально упивался образовавшимся весельем. Да уж, вечер перестал быть томным, как говорится.

– Все, поржал? – красная как рак Алиса, кажется, начинала чувствовать себя не в своей тарелке. – Ладно, Уля, пошли отсюда. Бесит меня уже эта парочка. Особенно этот, – она ткнула пальцем в мою сторону.

– Сочту за комплимент, – подмигнул я.

– Девчат, а может мы с вами в картишки? – внезапно предложил Дэнчик. Мой удивленный взгляд остался проигнорирован.

– На желание? – бесноватый огонек загорелся в глазах у Алисы. Беда-бедовая, не к добру это…

– Ну ясен-красен, – кивнул мой друг. – Заодно и познакомимся поближе. Лиске с Максом уж определенно найдется, о чем поболтать.

Секундная тишина, единственным звуком в которой был скрип шестеренок в голове у Алисы. Сейчас-сейчас. Три, два…

– Так, не поняла, ты чего там сейчас вякнул? Какая я тебе, к черту, Лиска? Я для тебя Алиса Викентьевна, ясно, кудрявый?! – крепко сжав кулаки, Двачевская было ринулась в атаку на Дэнчика, но тот, ловко увернувшись от ее попыток в побои, сгибаясь от смеха в три погибели, выбежал на улицу. А роль тролля явно ему подходила ничуть не меньше, чем вашему покорному слуге.

– Ладно, Викентьевна, не злись на него, – широко улыбнулся я разъяренной рыжей бестии. – Пойдемте правда сыграем партеечку. Уже не терпится вам желание загадать.

– Нам? – простодушно уточнила Ульянка. – Смотрите там, как бы вам чего позаковыристее загадывать не пришлось. У меня уже куча идей, как вас эксплу… экспу… эксплути… Короче, капец вам, во.

Я даже невольно восхитился этой самоуверенности. Ну, посмотрим, милые дамы, кто будет смеяться последним. Как карта ляжет, собственно.

В домике рыжих царил полнейший хаос. Иного, так-то, и не предполагалось, но я все же думал, что масштаб бедствий будет куда более скромным. Но нет. Одна кровать была завалена фантиками от конфет и оригами в виде птичек, на вторую же как будто пару раз сбросили по бомбе – вся она была раскурочена, поверх лежат какие-то тетрадки, забитые карикатурами и написанными непонятным почерком записями, и несколько погрызенных ручек. В целом, нетрудно было догадаться, какая из кроватей кому принадлежит.

– Надеюсь, что сейчас не выскочит из какого-нибудь уголка никакая чупакабра? – осведомился я.

– Да не дрейф, Макс, у нас тут хоть и небольшой беспорядок…

Небольшой?

–… но жить можно, – закончила довольная собой Ульянка.

Да жить-то так-то и на вокзале можно, чего уж там. Самому приходилось пару раз проводить ночь на Ленинградском вокзале, будь он неладен. Но, блин… Блин…

– Располагайтесь, гости дорогие, – нарочито заботливо произнесла Алиса. – Чайку? Кофейку?

– А потом танцы? – не преминул воспользоваться таким шансом я.

– Обойдешься, – бросила та, собирая со стола в одну стопку раскиданную колоду карт.

– Крапленые поди, – Дэнчик чуть склонил голову набок, осматривая потрепанные кусочки пластика.

– Ну, разумеется, нам же с Улей так весело друг с другом крапленой колодой играть, – ядовито отозвалась Двачевская.

– Сорян, не подумав брякнул, – признал вину Дэнчик.

– Собственно, ничего нового, – пробормотала девушка, старательно размешивая карты. – В «Дурака» играем переводного, если что. С первым ходом. Правила, надеюсь, напоминать не требуется?

– Нет, не требуется, – ответил я, внимательно следя за руками Алисы, авось как жулить удумает. Но пока что ничего похожего на какие-то махинации не наблюдалось. Тасование выглядело абсолютно обычным. Видимо, рыжая все же имела какое-никакое представление о чести.