Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 67 страниц)

– Что? – не понял сначала я. Лишь только проследив направление его взгляда понял, что он говорит о повязанном на руке галстуке. – А, это. Да мне впадлу его надевать было просто.

– Ясно, – кивает. – А когда начнешь рубашку под грудь подвязывать?

– Вах, какая шутка, – съязвил я. – Все, дай переодеться уже. А то мельтешишь тут перед глазами.

Не прошло и недели, как мы снова вернулись к домику рыжих. Палящие лучи солнца нещадно жарили макушку, из-за чего как можно скорее хотелось окунуться в приятную прохладу озера. Будучи уверенным, что девушки уже будут ждать нас, сидя на крылечке, я даже удивился, что домик с Веселым Роджером казался с виду безжизненным. Я глянул на время и вздохнул, подойдя к дверце. За почти что пятнадцать минут можно было уже как-то и собраться. Может, они передумали? Поймал себя на мысли, что очень бы этого не хотелось. Взъерошив свои непослушные волосы, прислонил ухо к дверце домика. Изнутри донеслось шуршание и невнятные разговоры, перемежающиеся с хихиканьем. Я легонько побарабанил пальцами по дереву. Рыжие тут же откликнулись, хором прокричав подождать нам минутку. Ладно, подождем, чего уж там.

Я устроился на крылечке, сорвав одну из растущих рядом травинок, которую тут же воткнул в зубы. Дэнчик встал передо мной, слегка загородив своей тенью меня от солнца, за что я был ему очень благодарен.

– У тебя такое лицо, словно ты сейчас задымишься, – отметил Дэнчик, повернувшись ко мне вполоборота.

– Не люблю я время ожидания, – пожаловался я, смахивая пот со лба. – Просто так теряем драгоценные минуты. Хотя могли бы быть уже на подступах к пляжу. Я уже мокрый, как мышь сижу.

– Ну, что я могу сказать, ты от этого никуда не денешься, так что терпи, – «успокоил» меня Дэнчик, задорно улыбаясь и щурясь от светившего прямо ему в лицо солнца. – Хотя, от мороженки я бы не отказался. Хваленый многочисленными группами Вконтакте натуральный советский пломбир. Как думаешь, им тут завозят?

– Понятия не имею. Но хотелось бы.

Наши спутницы удосужились выйти только минут через пять. Довольные, чего нельзя было сказать о нас, которые уже больше напоминали подтаявших по весне снеговиков не самой первой свежести.

– Вас только за смертью посылать, – недовольно зевнул я.

– Не жужжи, – махнула рукой Алиса. – Мы поминали Юрца. Уля сначала очень расстроилась, но после моего рассказа о его приключениях все же сменила гнев на милость. А еще я доходчиво ей объясняла, что негоже бросать подругу с запертым в шкафу парнем.

– Это она имеет в виду свои возмущенные визги, – пояснила та. – Забавное зрелище. Особенно когда по воздуху кулаками молотила.

Ульянка тут же получила легкий подзатыльник. Девчушка округлила глаза и посмотрела на Двачевскую с такой жалостью, что даже у меня смогла вызвать умиление. Но Алиса лишь снисходительно улыбнулась и потрепала ее за косы-ракеты:

– И не надейся, Уля, это у тебя срабатывало только первые десять раз, больше не получится.

Та сдаваться явно не собиралась и усилила напор, для пущей убедительности еще начав шмыгать носом.

– Черт возьми, ладно, – сдалась, наконец, Алиса. – Извини меня за вполне себе справедливый подзатыльник.

– Хы! – с улыбкой до ушей она уставилась на нас с Дэнчиком. – Видали, как с Лиской надо? И, заметьте, никакого мошенничества.

– Сказала хуманизация этого самого мошенничества, – пробормотал я себе под нос.

– Что? – переспросила Ульянка.

– Не-не, ничего, – улыбнулся я.

Рыжие, взявшись под ручки, гордо зашагали вперед, даже не проверяя, идем ли мы следом. А нам, в общем-то, ничего и не оставалось. Перспективы расплавиться и превратиться в две лужицы, украшающие тропинку, были не шибко-то и заманчивыми. Охая и вздохая, мы поплелись следом, периодически поглядывая на стройные ножки впереди идущей рыжей бунтарки.

– Урааа! – радостно закричала Ульянка, когда на горизонте наконец-то замаячил водоем. – Водичка!

Побросав вещи, она побежала навстречу освежающей прохладе, на ходу сбрасывая с себя одежду. Казалось, в тот момент ее радости не было предела. И секунды не прошло, как она исчезла в водной глади и где-то с минуту не появлялась. Я уже начал беспокоиться, как она вынырнула около буйков, плескаясь, как ополоумевший дельфин. Выдохнув, я сам уже принялся скидывать с себя местами приклеившуюся к телу пионерскую форму.

Место мы выбрали чуть поодаль от основного скопления людей, в окружении величественно возвышавшихся нескольких аляповатых песочных замков, заботливо построенных малышней. Чуть в стороне красовались несколько покрывал, на которых загорали незнакомые нам девчонки. Рядышком вовсю шла баталия в пляжный волейбол. Мяч то и дело улетал в воду, вынуждая кого-то за ним поспешно плыть. В одной из играющих я без труда узнал Славю. Она определенно чувствовала себя в своей стихии, стремительно бегая из угла в угол, грациозно ныряя под мяч и без особых напрягов отфутболивая его в сторону оппонентов. Дэнчик, залюбовавшись ею, мечтательно вздохнул и быстро отвернулся, едва слышно выругавшись. Затем раздосадовано плюхнулся на теплый песок.

– Загореть хочу, – объяснился он, поймав на себе недоумевающий взгляд Алисы..

– А не обгореть? – поддела его та. – Не самое мудрое решение, даже с учетом вашей с Максом тормознутости.

Дэнчик посмотрела на нее глазами, в которых плясал недовольный огонек. С лица Алисы-таки сползла на секунду нахальная улыбка, но она вовремя взяла себя в руки:

– Пойдемте уже к Ульянке присоединимся.

– Идите, – последовал короткий ответ моего товарища. – Я все же пока посижу.

Алиса фыркнула и стала раздеваться. Я в этот момент невольно охнул. Казалось бы – ну, раздевается девушка на пляже, что такого? Будто я никогда не наблюдал подобной картины. Но тут как-то сам по себе засмущался с чего-то. Оранжевый, в цвет волос, купальник подчеркивал каждый изящный изгиб на загорелом и золотящемся теле Алисы, облегая ее более чем. Так эта чертовка помимо всего прочего еще и завертелась, плавно покачивая скульптурно вылепленными бедрами. Пропал дом. Нужно срочно охлаждаться.

– Отличный купальник! – я так и не смог удержаться от похвалы, шутливо улыбнувшись. Нет-нет, что ты, я не смотрю на тебя масленым взглядом, как ты вообще могла подумать об этом?

– Слюной не подавись, – хмыкнула Алиса, чуть засветив небольшой румянец на щеках. Или это она просто на солнце раскраснелась. В любом случае, не дождавшись в ответ от меня никаких комментариев, Двачевская поспешила присоединиться к подруге.

– Может ты все же с нами? – спросил я еще раз у Дэнчика на всякий случай.

– Я хочу полюбоваться видами, – ответил тот. – Которые ты, к слову, закрываешь.

– Слушай, если хочешь присоединиться к Славе, то вперед, зачем ты нам тут такой с недовольной мордой? – риторически спросил я.

– А толку? – печально произнес тот. – Там уже игра во всю, вряд ли мне найдется место. Так что посижу, погрею пузо. Слушай, я правда таким бледным был в семнадцать лет?

– Да я как-то особо не припоминаю, – призадумался я. – Может быть. Знаешь, я тобой не очень-то любовался, когда мы с тобой на озеро наше выбирались.

– А стоило бы! – ржет. – Не в этом плане, конечно. Должен был предугадать, что я задамся этим вопросом в двадцать семь годиков. Ты же мой лучший друг!

– Ну, вот и доказательство, что правы были пионеры – надо быть готовым ко всему, – заключил я, аккуратно заворачивая очки в форму. Еще раз вдохнув свежий и чистый воздух, бегу по обжигающему ступни раскаленному белому песку и с размаху кидаю свою помолодевшую тушку в прозрачную воду. Благодать.

– Эй, Макс! – доносится до меня возглас Двачевской. – Сейчас начнешь отрабатывать свои косяки.

– Это каким таким образом? – спросил я, прищурившись, чтобы внученьку эту лучше видеть. – Подожди, о каких косяках вообще речь?

– Поменьше болтай и засеки время, пока я до берега от буйков доплыву, – как ни в чем не бывало продолжила Алиса и ушла под воду. Нет уж, майтесь своей дурью без моего участия. Упав на спину, я принялся «считать овец», лениво рассекая поверхность.

На одиннадцатой овце меня резко схватили поперек туловища и затащили под воду. Я даже ойкнуть не успел. Как и попрощаться с жизнью. Впрочем, удерживать меня на дне морском и не собирались, посему я тут же всплыл, даже особо не нахлебавшись. Ошарашенно оглядываясь по сторонам, я, естественно, увидал рядом с собой от души смеющуюся рыжую.

– Двачевская! – вспылил я, окатив ее вручную созданной волной. – Какого рожна? Тебе совсем скучно?

– А чего ты время не засекаешь? – невинно захлопала она глазками, ловко уйдя от моей атаки.

– Да засекал я, – буркнул я. – Одиннадцать секунд.

– Плохо, – цокнула языком рыжая. – Это я еще даже, считай, до берега не доплыла. Надо лучше стараться. Если не смогу побить прошлогодний рекорд в 9 секунд, то можно считать, что смена задаром прошла.

– Плаванием что ли профессионально занимаешься? – спросил я.

– Нет, просто для себя, – ответила Алиса. – И не только плаванием. А то стану к двадцати годам жирной коровой, будет мне счастье. Бегаю еще, правда, из-за одной недавно появившейся вредной привычки с этим небольшие проблемы. Короче, не питаю надежд, что меня в один прекрасный день возьмут в «Трудовые резервы».

Ну, прям студентка, спортсменка, умница и просто красавица. Только вот стерва невозможная. Может для кого-то это и являлось минусом. Но мне, как человеку с таким же сложным характером, если не хуже, так было даже проще с ней общаться. Интерес все же какой-никакой. Я это еще вчера помнится, отметил. Как я там грешным делом подумал? Родственная душа?

– Так ты, стало быть, хорошо разбираешься в химии? – спросил я, памятуя о ее разговоре с Леной. Наверное, не нужно было. Хотя, с другой стороны, что в этом такого? Вопрос совершенно житейский. Я же не касался явно болезненной для нее темы универа. Вряд ли Алиса взъестся на меня исключительно из-за этого невинного поддержания диалога.

– Ох, – вздохнула та, усиленно пряча недовольство. – Да, разбираюсь. Мой любимый предмет в школе. А ведь все когда-то началось с этих офигенно выглядящих формул органических соединений, которые я мелкая видела в маминых тетрадях. Они такие прикольные были, загадочные. А я их еще пыталась читать по буквам, мама очень смеялась над этим…

Алиса замолчала. На секунду показалось, что к оставшимся на лице каплям воды прибавились другие капельки. Соленые.

– Все в порядке? – осторожно спросил я.

– Да, конечно, – тут же сбивчиво ответила рыжая. – Не обращай внимания, ностальгия в глаз попала. Такое бывает.

Оба молчим. Вода небольшими волнами бьет по нашим телам. Я внимательно смотрю в глаза Алисы, пытаясь там отыскать сам особо не понимая чего. И не найдя это «что-то» даже почему-то расстраиваюсь.

– Сам, смотрю, никаким спортом и не думал заниматься, – ну вот опять она за старое. Только вроде контакт наладили. И еще ее эта фирменная гаденькая ухмылочка. Прибил бы к неизвестной науке матери.

Я окинул взглядом свою комплекцию времен семнадцатилетия. Ну, да, не Дорифор, чего скрывать. Но какие-то задатки все же есть. Даже вон – кубики едва проглядываются. Как я уже раньше говорил…

– Алис, я типичный нормостеник, – парировал я этот камень в мой огород. – Соотношение роста и веса у меня такое, какое нужно. Так что подкол не засчитан.

– Ой, да больно надо вот было, – Алиса хитро прищурилась, смотря куда-то чуть в сторону от меня. Я бы может и не обратил внимания, но, будучи уже научен общению с двумя рыжими хулиганками, круто развернулся и тут же столкнулся нос к носу с Ульянкой, сжимавшей в руке речного рака. Девчушка оторопело поглазела на меня, светившегося победоносной улыбкой, резко выкинула ракообразное куда подальше и, насвистывая какой-то незаурядный мотивчик, вновь исчезла под водой.

– С тебя очередной должок за спасение, – шепнула мне подплывшая сзади Алиса. От ее горячего дыхания по телу прошелся холодок. А она еще так аккуратно меня при этом приобняла, что аж дыхание перехватило. – А то сейчас бы прыгал с раком в плавках, нормостеник ты наш. И, кстати, без очков тебе намного лучше.

Хихикнув, она легонько отпихнула меня и также скрылась под водой, оставив меня немного пребывающим в чувстве растерянности. А ухмыляющийся на берегу Дэнчик показывал мне приподнятый большой палец. Падла.

***

По каким-то неизвестным причинам, с Двачевской мы больше на пляже особо не пересекались. Они с Ульянкой уплыли дурачиться и изучать озерные глубины куда-то в область буйков, а ваш покорный слуга остался вместе со все же соизволившим присоединиться к купанию Дэнчиком на относительном мелководье, терзаемый мыслью, что рыжая бандитка стала занимать в моей новообретенной пионерской жизни слишком много места. Оно и понятно, ведь если не брать в расчет Дэнчика, то именно ее нехитрая компания становилась виновницей самых ярких событий за чуть больше, чем эти последние сумасшедшие сутки. Если не считать, конечно, паранормальщину, вроде нашего психованного Пионера и непосредственное попадание в «Совенок». И, что самое парадоксальное, мне это почему-то нравилось. Что было для меня в диковинку. Не хватало еще только хоть как-то привязаться к ней до кучи. Или, того хуже, чтобы она привязалась ко мне. Если мы продолжим общение в таком режиме, то оного будет наверняка не избежать. А влюбленная в меня пионерка – последнее, чего бы мне хотелось. Просто хотя бы потому, что взаимностью ответить у меня не получится. Посему на полдник я шел, твердо для себя решив, что надо будет стараться ставить какие-то рамки в развитии наших отношений. Максимум – хороший друг. И то, фифти-фифти. Под таким углом факт того, что меня подписали на одну из ведущих ролей в этой глупой девичьей постановке, казался не таким уж и удручающим. Больше времени на репетициях – меньше с рыжей. Простая арифметика.

Вооружившись печеньем с молоком, подсели к Славе с Женей. Активистка вовсю засветилась дружелюбием. Чего нельзя было сказать о библиотекарше.

– Приятного аппетита, Евгения, – подлил я масла в огонь.

Та с силой сжала стакан. Но улыбочку каким-то образом-таки выдавила. Так кайфово все же бесить людей, которые тебе, мягко говоря, не импонируют.

– Хорошо, что вы к нам подсели, – сообщила Славя. – Как раз думали после полдника вас уже искать идти. Видела вас, кстати, на пляже, думала, что вы к нам присоединитесь.

Расстроенные нотки в голосе не отдавали никакой наигранностью. Она и правда, видимо, ждала, и наверняка в первую очередь от Дэнчика, каких-то решительных действий.

– Да я как-то думал, что у вас уже там все четко на команды разбросано, – смутился тот, почесывая репу. – Вот и не стал беспокоить…

– Дурачок, – беззлобно сказала Славя, накрыв его руку своей ладошкой. – Мы ведь даже не на счет играли. Нашли бы и для тебя место.

Ага, для тебя. А я тут так, ни с боку припеку. Хотя, чего я ожидал? Тут уже очевидно, что территория Дэнчика. Ну и хорошо, если так. Я лишь только надеюсь, что мой товарищ отдает себе отчет в том, какими последствиями может обернуться этот его лагерный роман.

– Ладно, буду иметь в виду, – ответил он, все больше покрываясь пунцом. Того и гляди можно будет величать Вождем краснокожих.

Повертев головой, взглядом наткнулся на спину Двачевской, сидевшей в обществе Ульнки и Мику. Будто и не ругалась с ней по утру. Даже диалог поддерживала. И, судя по крайне довольному лицу Чио-Чио-Сан, весьма миролюбивый.

И так почему-то захотелось занять сейчас четвертое свободное место. Подальше от вечно недовольной Жени. От воркующих Слави с Дэнчиком. Сказать Алисе какую-нибудь колкость, потрепать по макушке Ульянку, выслушать очередную офигительную историю Мику…

Кажется, моя роль, написанная лично мной и для меня, начала давать трещину. От этой мысли мне стало неуютно. Как-то слишком… резко. Я не готов к такому повороту.

Так, все, Макс, охолони. Три пионерки, которые тебе в младшие сестры годятся. В мире, где вообще еще неизвестно, чего ожидать от завтрашнего дня. И это я еще молчу о конце смены, по прошествии которой велика вероятность, что все начнется заново. Это не реальная жизнь. Не твоя жизнь. Красивая иллюзия.

Сердце твердило: «Главное – правда», мозг понимал: «Кому это надо?»

–… будешь?

– Чего? – я как-то все же умудрился понять, что вопрос был адресован мне.

– Печеньку будешь доедать? – повторил вопрос Дэнчик. – А то ты к нему даже не притронулся, все стакан с молоком мусолишь. А нам уже уходить.

– А, да, питайся на здоровье, – бросил я. Даже не заметил, как девчонки ушли. Совсем уже из реальности выпал.

– Спасибо, – улыбнулся Дэнчик, заграбастывая мою печеньку. – До ужина прогоним одну совместную сценку, потом я со Славей, получается, на дежурство, а ты к… – он не выдержал и злорадно захихикал. – К Виоле на попечение.

– Да, я помню, – вздохнул я, допивая молоко.

Славя с Женей ждали нас на выходе. Убедившись, что никакая вожатая мне не вгрызется в мозг, стянул галстук и повязал на руке. Сами удавку эту носите.

– Максим, ну что это такое! – возмутилась Славя. – Мало нам Двачевской с ее постоянными нарушениями формы одежды, теперь ты еще!

– Это называется бунт, – честно ответил я. – Славь, ну душниловка же полная. Земля не разверзнется, если пионер Жеглов походит немного расхлябанным.

– Будто чего другого можно было ожидать от такого типчика, – проскрежетала зубами Женя. – Подобное тянется к подобному. Вот он и перенял повадки этой рыжей.

– Я тебя не слушаю – ты меня в тоску вгоняешь, – спокойно ответил я. Да и утренний Славин совет по игнорированию библиотекарши соизволил всплыть в памяти.

– Максим, пожалуйста, надень галстук, – попросила добрым голосом Славя, стараясь сбить негативный эффект от высказывания библиотекарши. – Вдруг кто из администрации сейчас надумает прогуляться, жара как раз спадает потихоньку. Не подставляй товарищей нарушением правил.

Да ек-макарек. Товарищей, блин. Каких товарищей? Из товарищей у меня тут только Дэнчик. С Женей я бы, пардон, срать в одном поле не сел, а ты, блондиночка, хоть и доброй души, но порой все же бываешь слишком бесячей, что автоматом вычеркивает тебя из списка сугубо моих «товарищей».

– Я не нарушаю правила, Славяна, я их игнорирую, – подмигнул я, намеренно вздернув руку с галстуком вверх. – Взвейтесь кострами!

Поняв, что добиваться от меня выполнения просьбы бесполезно, Славя, забавно фыркнув, бодрым шагом зашагала по направлению к библиотеке. За ней тут же припустила Женя. А я остался довольным своей маленькой победой со слегка раздосадованным Дэнчиком:

– Я удивлен, что у тебя с таким подходом к людям вообще друзья заводятся, – вздохнул тот.

– К черту, – сплюнул я. – Знаешь, вот поговаривают: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». Брехня все это. Не бывает у людей столько друзей. Друг, если он и есть, то только один. Максимум – двое. У меня это ты. Еще я могу сюда за уши притянуть Кристину, с которой вместе в клинике работаем. И все. И знаешь, что? Мне этого достаточно. Я хотя бы в вас уверен.

– Спасибо, конечно, я в тебе тоже никогда бы не засомневался, – искренне улыбнулся Дэнчик. – Но, Макс, пожалуйста, ну будь ты тактичнее. Я прошу тебя об этом не потому, что у меня, – он понизил голос до шепота. – Виды на Славю, ты не подумай ничего такого. Если встанет выбор между тобой и ей, то мое решение очевидно. А потому что о тебе переживаю.

– Не нужно, брат, – отстранился я. – Кстати, вот уже больше суток задаюсь вопросом – чем она тебя так зацепила?

– Да сам пока не особо могу сформулировать, – запнулся Дэнчик. – Красивая, ответственная, всегда готова помочь… Я когда с ней вчера в столовой сидел – будто под другим углом саму суть человека увидел. Не знаю, мне просто так спокойно с ней. Никогда такого не испытывал.

Вот смотрю на его глаза искрящиеся и завидую даже белой завистью. Везет же ему, скотине эдакой. Никогда не замечал, чтобы он попадал в ситуацию, когда утопаешь в боли от ножа в спину. Химическая реакция обходила его стороной.

– Вот знаешь, Дэн, ты со своей любвеобильностью вскоре с позволения Слави сможешь делать в этом лагере, что хочешь. Я, со своей циничностью, в принципе могу говорить, что хочу, без чьего-либо позволения. Мы можем всё, брат! Мы даже можем захватить мир! Ну, начнем пока с «Совенка».

– Ой, да иди ты в баню, – он очень мастерски сделал вид, что прослушал. Но я-то знаю…

Уже в библиотеке мы, не задерживаясь, прошествовали вдоль книжных полок в сторону расположившегося в самом углу помещения, скрывшегося за обитой дерматином дверью. Женя дернула за ручку и пригласила в просторную комнату, где нас уже дожидалась Лена вместе с какой-то другой девочкой, подозрительно смахивающей на нее саму, и троица мальчуганов возраста Ульянки.

– Ну, вот и все из заявленных на данный момент актеров в сборе, – радостно объявила Славя. – Так, ну, с Леной вы уже, понятное дело, знакомы, – обратилась она уже к нам с Дэнчиком. – А это ее младшая сестра Алена.

А, ну теперь ясно, откуда такое почти что стопроцентное сходство. Разве что волосы не фиолетовые, хотя тоже отдавали эдакой синевой.

– Приветики-букетики! – радостно замахала рукой Алена. – Слушай, у тебя здоровские очки. Из заграницы заказывал?

– Ага… – протянул я, неслабо удивившись такому напору со стороны девушки. С характером у сестер явно несостыковочка. Уже более чем понятно.

– Алена, это Денис и Максим, наши новенькие, – представила нас ей Славя. – А эти три молодца, – кивнула она в сторону ребят. – Наши помощники и актеры эпизодических ролей – Гоша, Юра и Женя.

Троица синхронно кивнула. А у меня возникло очень неловкое чувство дежавю, ибо опять поймал себя на мысли, что было что-то до жути знакомое в их юношеских и таких контрастных по отношению друг к другу личиках. Один весь такой дерганый, словно у него был какой-то нервный тик, с лица второго не сходила улыбка, и нос почему-то красный, а третий, упитанный и массивный, да еще и с почти налысо бритой головой. Не удивлюсь, если считался за неформального лидера.

– Все знакомства и чаепития потом – сейчас читка, – нахохлилась Женя. Взглянув на нас с Дэном взглядом, полным презрения, залезла в тумбочку, выудила оттуда небольшую стопку бумаги и протянула ее нам. – Ваш сценарий. Две копии. Смотрите, не потеряйте, новые вам никто не даст.

Ой, да не беда. Сфоткаю на телефон и всех делов, если уж вопрос ребром ставить.

– Значит так, новенькие, слушайте внимательно суть водевиля. Да и стареньким тоже полезно будет, – Женя безрезультатно поправила вихор на макушке и продолжила разглагольствовать. – Богатый откупщик Золотников, которого будет играть Максим, со своим сыном Александром, то бишь Денисом, едет из Тамбова в Санкт-Петербург, в дом своей бывшей возлюбленной Дарьи Семёновны, которую играю я.

Не поперхнуться было адски тяжело, но я смог. Не, ну знаете что, я конечно не святой и в своей прежней жизни последние пять лет был, прямо скажем, не моногамным, но чтоб позариться на такую, как Женя – тут уж вы дали маху, господа. Заметив мой побелевший взгляд, библиотекарша издевательски хмыкнула и продолжила:

– Единственное состояние Дарьи Семёновны – ее красивая, но грубая и невоспитанная дочь Машенька. Ее играет Лена.

Мискаст, сразу говорю. Лена, безусловно, красавица, но вот в грубости и невоспитанности ее уж никак не упрекнешь. Хотя, в этом и состоит работа хорошего актера – безупречно отыграть такую роль, которая с тобой в реальной жизни не имеет ничего общего.

– В это же самое время в доме появляются дальние родственники Дарьи Семёновны из Тамбова – Кубыркина, на роль которой пока мы никого не нашли, со своей дочкой Катенькой, бывшей возлюбленной Александра, за исполнением Алены, которая потеряла честь и доброе имя, попав в любовную авантюру с гусаром.

И теперь у обеих женщин одна задача – отдать нерадивую дочку замуж за жениха побогаче. И вот здесь и начинается водевиль: влюбчивый Александр мечется от одной девушки к другой, а матери и их дочери строят козни друг другу за спиной жениха, стремясь заполучить все его состояние. Однако зритель должен обратить внимание на еще одну героиню водевиля, добрую и милую племянницу Дарьи Семёновны, Настеньку, которую и играет наша неподражаемая Славяна.

Активистка застенчива опустила глазки. А я про себя ухмыльнулся – если я все же что-то и понимаю в литературе, то более чем очевидно, кого в итоге выберет герой, которого предстоит отыгрывать Дэнчику. Интересное совпадение. Да и совпадение ли? Весьма хитро распорядилась госпожа Судьба.

– Вопросы есть? – уточнила Женя. Оных не было. Как я и ожидал – сюжет представлял собой идиотскую хрень для девочек. Какие тут могут быть вопросы? Отыгрывай свою роль с томными воздыханиями, вот и вся работа. Половина актеров в XXI веке на таких ролях карьеру сделали. – Чудесно. Тогда, начнем читку. Пока разрешаю без интонации, сейчас необходимо, чтобы каждый проникся сутью своего персонажа. Все открываем семнадцатое явление. Это почти в самом конце.

Зашуршала бумага. Явление начиналось со слов Александра. Я как прочитал – сразу в смех. Но я держался. Ровно до…

– Фу ты, пропасть! Час от часу не легче. Давеча было три невесты, а теперь ни одной! – прочитал Дэнчик с явным недоумением в глазах.

Тут я уже не выдержал и заржал в голос.

– Что смешного? – зыркнула в мою сторону Женя, предупредительно поправляя очки.

– Да не, ничего, – все никак не мог отсмеяться я. – Просто… Блин… Великий султан, вашу Машу. Извините. Можете продолжать.

– Чего продолжать, дальше твоя реплика! – рявкнула библиотекарша.

– А, да? – спросил я, все еще стараясь угомониться. – Так, минуточку… Ну что, решился?

– Погодите, погодите…

– С кем поздравить?

– Да ни с кем: отказала!

– Кто, Катенька?

– Нет.

– Машенька?

– Да нет!

Господи, что за бред я читаю?

– Так кто же?

– Можно вопрос? – наконец не выдержал Дэнчик. – Почему я такой дебил?

– Денис! – укоризненно воскликнула Славя. Алена при этом отвернулась и едва слышно прыснула в кулачок.

– Ну, не знаю, таким уродился, – пожала плечами Женя.

– Женя! – активистка аж ногой притопнула от негодования. Алена забила на свою попытку в конспирацию и в открытую заливисто смеялась. Троица парнишек всецело поддерживала ее в этом. Единственным человеком, сохранявшим невозмутимость, оставалась Лена. Железные нервы.

– Да я про роль! – Дэнчик интенсивно потряс сценарием. – Это что вообще такое?

– Это твой билет в гарем, Сулейман, – усмехнулся я, вальяжно развалившись на стуле.

– Иди к черту, Макс! – ругнулся Дэнчик.

– Давайте продолжим читку, – взмолилась Славя.

Просьба активистки возымела успех. Все театралы приутихли, лишь изредка скрепя бумажками.

– Александр Васильевич, что это значит? – Лена постаралась сделать свой голос на порядок грубее, хоть и получалось довольно средненько. – Правда ли, что вы делали предложение Катеньке? Вы оскорбить меня хотите? Только это так не обойдется! У меня есть брат на Кавказе! Вы с ним не разделаетесь! Слышите ли?

– Я, право, не понимаю, что вам угодно, – обреченно вздохнул Дэнчик.

– Вот она каковская, – продолжил я чтение этой прекрасной литературы, улыбаясь во все тридцать два.

***

С горем пополам, но читку семнадцатого явления мы закончили. Женя решила, что на сегодня хватит. Объявила, что следующая репетиция завтра утром, поскольку вечером будет подготовка к танцам и никому будет не до водевиля. В этих словах было разумное зерно. Я теперь очень ждал репетиций. Когда еще представится возможность так от души поржать?

– Нет, ну что это такое? – все негодовал Дэнчик, когда мы, сославшись на естественные надобности, нырнули в кусты на перекур. – Я на такое не подписывался!

– Да ладно тебе, – расслабленно произнес я. – Ты же так рвался принять участие в этом безобразии. Радуйся теперь.

– Тебе легко говорить, ты не играешь аутиста! – Дэнчик сокрушенно схватился за голову. – Кошмар, просто кошмар. Макс, давай поменяемся ролями?

– Вот уж дудки, – отрезал я. – Меня полностью устраивает роль мудрого папочки. Literally me.

Некоторое время Дэнчик так и стоял, тупо уткнувшись взглядом в светло-зеленую травку. А потом молча протянул мне электронку и вяло поплелся в сторону столовой.

Что поделать, дружище, к сожалению, не всегда мы выбираем роли. Иногда роли выбирают нас. И ничего ты тут не сделаешь.

========== ДЕНЬ 2. БЫВАЕТ ДАЖЕ ЗДОРОВО ==========

В столовую мы опять соизволили явиться в числе последних, вместе с пухлым пацаном из нашего отряда. Я даже не был в курсе, ни о его имени, ни о его фамилии. Пофиг, в общем говоря. Ольга, сидевшая в окружении других вожатых, окинула нас сердитым взглядом, хотела уже что-то крикнуть, но в итоге махнула рукой. Видимо, настолько за день замоталась, что даже на любимое занятие – понукание своих подопечных – не оставалось сил. Оно и к лучшему. Денек выдался довольно событийным и, чего греха таить, весьма и весьма неплохим, нытье вожатой было бы под его конец определенно лишним.

Получив провиант, мы приметили свободные места у кибернетиков. Пухлый засобирался уже было с нами, но в последний момент вспомнил, что один столик предполагается на четырех человек, горестно вздохнул и засеменил куда-то в угол столовой. Мне даже его жалко стало.

– Тебя как звать-то? – окликнул я его.

Но тот ничего не ответил. Занял свободное место и уставился в сторону выхода. Даже к еде не стал притрагиваться. А просто смотрел немигающим взглядом. Стало как-то немного некомфортно.

– А этот… Он всегда такой? – тихо поинтересовался я у кибернетиков. – Приятного, кстати говоря.

– Спасибо, – улыбнулся Электроник. – Ты про Толика что ли? Ну, да, есть момент. Странный он немного. Вечно где-то пропадает, видим его только на линейках, да в столовой. Ни с кем не общается, только разве что с Федькой Суховым. И то – постольку поскольку.

– Напомни, Сухов это который с усиками такой, да? – уточнил Дэнчик.

– Ага, – кивнул тот. – Тоже тот еще фрукт. Но он-то понятно, у него вся семья военные, там не забалуешь. Он даже здесь домашние привычки из головы никак не выкинет. Обидно за него, парень-то толковый. Пытались его с Саней к себе в клуб завлечь, чтоб он отвлекся, но он ни в какую. Неинтересно, говорит. Сетовал, что здесь нету оружейного клуба. А кто ж здесь такой организовывать будет? Это ж пионерский лагерь, а не какие-то военные сборы.

– Грустно как-то, – отметил я. И в этом, казалось бы, идеальном мире встречаются проблемные подростки.

– И не говори, – согласился Электроник. Затем как-то заговорщицки улыбнулся. – Но, может, вы все же проявите большую сознательность, да запишитесь к нам?

– Уже заняты, Серег, не обессудь, – ответил я с наигранным расстройством.

– Да что ж такое, – вздохнул он. – Никто не хочет работать на благо развития отечественной науки.