Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 67 страниц)

– Да, дела, – вздыхает Алиса, выдыхая дым. – Может, мне тебе еще разок прописать? Так, для профилактики?

Тот просипел что-то и отрицательно качнул головой.

– Ты завтра извиняешься перед Улькой, понял, гад? – Алиса наклоняется к нему почти вплотную, выдыхая новую порцию дыма прямо ему в лицо. – И чтоб я тебя больше не видела. И упаси тебя Господь рассказать об этом хотя бы кому-нибудь из вожатых, я тебе такое устрою, что ты у меня всю оставшуюся жизнь под себя будешь ходить, всасываешь, щенок?

Он дослушивает ее речь, и в конце последнего слова неожиданно спокойно кивает.

– Сигаретой, – спрашивает. – Не угостишь? А то свои в домике оставил.

– Охренеть, а еще чего тебе сделать? Макарену, может, станцевать? – прежде чем Алиса окончательно бы вскипела, я мягко взял ее под локоть. Та переводит на меня бешеный взгляд, но тут же успокаивается.

– Все, оставь его, – говорю. – Он все понял. Верно?

– Да верно-верно, – сплевывает тот остатки отходной капусты. – Твою ж мать, новый ведь комплект был. Меня старуха прибьет…

Алиса еще раз злобно зыркает и, швырнув недокуренную сигарету, уходит куда-то вглубь леса. Последний раз, и даже с небольшим сочувствием, окинув обтекающего паренька взглядом, иду следом за ней.

На лес уже опустилась тьма. Тропинку я уже видел при помощи честного слова. Хорошо, что хоть белая рубашка Алисы служила каким-никаким ориентиром.

– Черт, рыжая, мы же обговаривали, что ты просто выливаешь на него ведро и мы валим к такой-то матери, – ругаюсь я ей в спину. – А ты чего устроила? На кой черт ты его еще и бить начала?

– Я целилась по тем местам, где просто больно и обидно, чем опасно для его такого драгоценного здоровья, – ядовито отозвалась та.

– Да какая разница! – я обреченно вскидываю руки. – Алиса, это было как минимум глупо и недальновидно.

– Знаешь что! – раздраженно чуть ли не кричала та. – Тебе легко говорить. А мне, чтоб ты понимал, очень хотелось ему вмазать. Аж зубы, мать твою, сводило. Наказать. И даже не столько его, сколько себя. За то, что позволила когда-то такому вот типчику себя за нос водить!

Чувствую – плачет. Только на этот раз молча, по-мужски, без всех этих дурацких всхлипов и завываний. Лишь в уголках янтарных глаз потихоньку скапливаются предательские слезы.

– О чем ты? – спрашиваю, понимая, что сейчас, скорее всего, услышу что-то личное, если Алиса только не соскочит. Возражать я не буду. Имеет полное право.

– Прошлой весной с мальчиком познакомилась, – она аккуратно промокает скопившиеся слезы красной тряпкой. – Такие серенады пел, что мать моя… Повелась, дура, влюбилась. Первая любовь была. А потом, как выяснилось, ему только… ему только это и надо было. Он почему-то решил, что раз я… – она резко испуганно замолчала, словно чуть было не сказала что-то такое, отчего я должен был тотчас же развернуться и уйти к себе домой. Она, конечно, не понимала, что я этого ни за что бы не сделал. – Раз я не считаю чем-то зазорным одеваться открыто, то это сразу значит, что даю всем налево и направо, – ложь, конечно, сказать она изначально хотела совершенно не это. Ну да ладно, не хочет, значит, не мое дело. – Я ему отказала. Он меня ударил тогда. Очень сильно. Я в больнице с сотрясением лежала. Теперь ты, надеюсь, понимаешь, почему у меня такая реакция была? Нет больше вопросов?

Да уж, дела… Бедная девочка. Так ведь и без малого травму на всю жизнь можно получить. Слыхал истории, конечно, и похуже, но разве этому рыжему чуду, которое сейчас сдерживается из последних сил, чтобы окончательно не удариться в слезы, должно стать от этого легче? Я не стал ничего говорить, это было лишним. Просто молча подошел и обнял. Алиса пару раз вздрогнула, после чего крепко вцепилась в мои плечи ноготочками.

– Не плачь, лисенок, – шепнул я. – Ты в безопасности.

Она поднимает на меня слегка опухшие глаза. Наши лица снова оказываются рядом. Так рядом, что мне вновь сносит крышу, и я уже снова готов поцеловать ее. Да и она явно не будет возражать, если судить по тому, как она легонько прикрыла глаза…

И тут рыжая тихо вскрикнула. Я оглянулся и увидел, как к нам, быстро увеличиваясь в размерах, неслась какая-то тень. Прошло не больше секунды, прежде чем в каких-то трех метрах от нас пролетела огромная птица. Распластав в воздухе черные крылья, она мелькнула над нами и скрылась в темной листве.

– Ты… видел? – оторопело прошептала Алиса.

– Видел, – кивнул я. – Как думаешь?

– Я тебе чего, блин, орнитолог? – шикнула девушка. – Ты у нас ветврач, между прочим, знать должен!

Ох уж эти стереотипы, что ветврачи должны поголовно знать все породы и виды всех животных на свете. Достав телефон, включил фонарик и посветил в ту сторону, куда улетела громадина. И, к своему большому удивлению, увидел вместо огромного дракона всего лишь маленького совенка, который деловито восседал на ветке.

– Тьфу ты, блин, – ругнулся я. А Алиса, забыв о своей печальной истории, весело рассмеялась. – Вот что значит игра теней.

– Какой он миленький, – улыбалась девушка. – Вот бы потрогать.

– Лучше не надо, – ответил я. – Пусть себе сидит спокойно. И так я его, кажись, светом напугал.

Алиса согласно кивнула, помахала совенку на прощание рукой, и мы двинулись дальше.

Вскоре мы выбрались на освещенную луной полянку. Выглядело это очень красиво, словно лесной амфитеатр. Алиса тут же приметила бревно, на которое и уселась, аккуратно выуживая из чехла гитару.

– То самое место, о котором я говорила, – сообщила она. – Не была здесь с прошлой смены. Не было причины ходить… – девушка выдержала многозначительную паузу. – И ничего ведь не поменялось. Даже бревно то же.

Становилось уже довольно прохладно, так что я решил сообразить немного огня, мимоходом накинув на девушку свой пиджак.

– Спасибо… – смущенно пробормотала Алиса, когда ее плечи накрыла его джинсовая ткань.

Набрал веток в ближайшей округе и довольно скоро разжег небольшой костерок. Алиса что-то бренчала, а я задумчиво ворошил угли. Вообще, люблю смотреть на огонь. Особенно, когда есть над чем подумать. А подумать определенно было о чем. Например, о чувстве гребаной незавершенности. Или о том, что я заслуживаю хорошенького такого леща, дабы он мои мысли в порядок наконец-то привел, раз я сам не в состоянии.

– Второе занятие не хочешь? – хмыкнула Алиса, хлопнув рукой по корпусу гитары, когда закончила с очередной мелодией.

– Да как-то не очень, – честно ответил я, смотря в огонь. – Не буду возражать, если ты начнешь настаивать, но честно тебе скажу, что лично я желанием не горю.

– Да надо мне больно настаивать, – фыркнула Алиса, бережно откладывая гитару в сторону и доставая новую сигарету. – Инструмент мне только поломаешь.

Заметил, что, когда девушка затягивалась, у нее появлялись ямочки на щеках. Но не кукольные. С ее худощавым, умным и немного нервным лицом красивой девочки, кукольные черточки исключаются просто по определению.

– Ну, а у тебя какая сопливая история? – спрашивает.

– Прости? – отрываюсь я от созерцания пламени.

– Ну, я рассказала тебе свою сопливую историю, доверилась, – улыбнулась Алиса. – Твоя очередь.

Я уж было расхохотался, но тут же зажал рот рукой. Ладно, чего уж, откровенность за откровенность.

– Была одна, – хмыкаю, почесав кончик носа. – Звали эту историю Даша. Давно дело было, еще пять… месяцев назад. А до этого два года почти вместе были.

Тут я решил не темнить. Типа, а что в этом такого? Не думаю, что в Союзе такие длительные отношения среди подростков были какой-то диковинкой.

– Ого, немалый срок, – присвистнула Алиса. – А из-за чего расстались?

– Так мы и не расстались, – я достаю из кармана электронку и также делаю неторопливую затяжку. – Она от меня просто ушла, а это, в отличие от «расстались», как ты понимаешь, действие совершенно одностороннее.

Алиса пристально и тяжело смотрит мне прямо в глаза. Я, хоть и с трудом, но все-таки как-то этот металлический взгляд выдерживаю. Ей бы такими взглядами на митингах студентов и бабушек разгонять – просто цены бы не было. Всю Росгвардию можно сразу увольнять к чертовой бабушке.

– Что-то ты темнишь, Макс, – говорит, наконец. – От таких, как ты, просто так не уходят. Если только ты сам не позволишь.

– Это сейчас, – улыбаюсь тихонько и отрицательно мотаю головой. – А тогда… Совершенно другая история была.

Она недоверчиво хмыкает и бросает бычок в огонь. После чего снова прикладывается к гитаре. Мелодия теплым ручейком забегала по венам, заставляя кожу покрываться мурашками. Как и серьезный, но в тоже время забавный вид Алисы приковывал взгляд и больше не разрешал его отводить.

А потом она запела:

Часовые любви на Смоленской стоят,

Часовые любви у Никитских не спят,

Часовые любви по Петровке идут.

Неизменно часовым полагается смена.

О, великая вечная армия

Где не властны слова и рубли

Где все – рядовые: ведь маршалов нет у любви!

Пусть поход никогда ваш не кончится

Признаю только эти войска!

Сквозь зимы и вьюги к Москве подступает весна.

Часовые любви на Волхонке стоят,

Часовые любви на Неглинной не спят,

Часовые любви по Арбату идут.

Неизменно часовым полагается смена.

– Окуджава, верно? – спрашиваю, когда Алиса доиграла последний аккорд.

– Да, – протянула она с какой-то горечью. – Папа его… раньше мне часто играл. В детстве.

– Ясненько, – ответил я. – Песню ведь не случайно сейчас выбрала?

– Мужчина, понимающий намеки, – улыбается. Ага, это я-то намеки понимаю? – Такую тему просто затронули… Все меняется, ведь так? Подобно часовым на посту. И, как знать, вдруг следующая смена будет намного лучше?

– Может быть… – тихо ответил я.

Алиса протяжно зевает, а после смотрит на меня с каким-то бесноватым огоньком.

– Два года, значит? – спрашивает она с издевкой. – То есть, ты у нас, скорее всего, не…

– Тебе не кажется, что это немного личное? – сразу раскусил я мысль Алисы, изрядно покраснев. Хорошо, что в свете костра это не особо заметно.

– Так да или нет? – переспросила она, улыбаясь во все тридцать два.

– Нет, я не девственник, удовлетворила свое любопытство? – не выдерживаю я. Не отстанет ведь. Так что проще сразу все карты выложить.

– Черт, – вздохнула та. – Аленке проспорила компот до конца смены, вот непруха. А можно я скажу ей, что ты еще не это? Ей-то какая разница? А мне компот.

– Серьезно, да? – впору было покрутить пальцем у виска. – Ты с Аленой спорила о том, девственник я или нет?

– Да между делом просто пришлось, – отмахнулась Алиса. – Ну так что?

– Да говори ей что хочешь, господи, мне вот максимально наплевать, – покачал головой я. – Будто этот факт что-то сейчас кардинально меняет.

– Не меняет, – согласилась Алиса. – Но компота-то мне хочется.

Я не сдерживаю улыбки. Как же мне нравится ее непосредственность.

– Подожди, – внезапно доходит до меня. – То есть, ты думала, что я девственник?

– Ну да, – беспечно хохотнула Алиса. – С такой-то физиономией… Только зеркало остается ненавидеть по утрам.

Я в ответ закатил глаза, еще раз поправив угли. Вообще, стоило обидеться, да толку только? Для нее ведь это просто шутка такая, в которую она не вкладывала какой-то злобы. Считала бы так на самом деле – не целовала бы.

Алиса сыграла еще пару мелодий, после чего я, увидев, что время уже почти перевалило за девять, затушил уже дотлевающий костер ногой, и мы с неохотой двинулись отчитываться перед Панамкой. Алиса осталась в моем пиджаке, одной рукой обхватив себя за плечики, а другую будто случайно просунув между моих пальцев. Я счастливо улыбнулся. Какое же она чудо.

В домике Ольги Дмитриевны все еще горел свет. Когда мы, после короткого стука с моей стороны, зашли внутрь, та улыбнулась и, сладенько потянувшись, встала с кровати. Совершенно как-то не по-вожатски, хочу заметить. Выглядела она спокойной и добродушной. Значит, с нашей стороны мы типа чистенькие.

– Все нормально? – спросила вожатая.

– Ага, – хором ответили мы с Алисой.

– За-ме-ча-тель-но, – по слогам произнесла вожатая. – А чего костром пахнет?

Мы тут же тревожно переглянулись. Блин, а ведь даже и не подумали…

– Ладно, лагерь не сожгли, и на том спасибо, – Ольга снова села на кровать и, уперев локти в колени, посмотрела на Алису. – Двачевская, я хочу с тобой немного поговорить. Максим, ты можешь идти домой.

– Да я подожду снаружи, – улыбнулся я. – Нам все равно с Алисой по пути…

– Топай, Макс, – безразлично махнула рукой Алиса. – Сама дойду, не маленькая.

Я удивился такой резкой смене ее настроения. Будто мы просто два случайных пионера, которых впихнули в это дежурство независимо друг от друга. Хотя, может перед вожатой постеснялась.

– Как знаешь, – кивнул я. – Спокойной ночи, счастье. И Вам тоже, Ольга Дмитриевна.

Алиса поперхнулась и удивленно захлопала глазами, а вожатая обронила легкую одобрительную улыбку. Все верно, нечего тут стесняться.

– Подожди, а… этот… пиджак? – потерянно окликнула меня рыжая, когда я уже был одной ногой на улице.

– Себе оставь, – ответил я.

Вот так все и происходит. Сначала ты добровольно ото всех отгораживаешься, посылаешь всех к черту, обращаешься с окружением, как с сущностями второго сорта, а потом внезапно осознаешь, что привязался к рыжей пионерке из прошлого и готов отдать ей свой любимый пиджак. Совершенно типичная ситуация, с каждым вторым моим знакомым происходила.

Я уже подходил к домику, когда почувствовал оттуда какой-то неприятный холодок. Аж поежился.

– Нормально так тряхануло, – пробормотал я. – И откуда здесь такие на ночь глядя северные ветра-то?

Тряхануло меня еще больше, когда я открыл дверь. Я даже вскрикнул, отскочив от домика, словно ошпаренный, при этом приземлившись задом на каменную плитку, довольно больно его ушибив. Вместо уже привычного пионерского убранства внутри была моя комната! Моя комната в моей долбаной квартире! За окошком шел снег, и виднелись огни вечерних, таких легко узнаваемых ввиду характерного недалеко от метро здания с башенкой, Кузьминок.

– Какого ляда… – прошептал я.

Преодолевая трясучку, с трудом поднялся с земли и, потирая ушибленное место, подошел вплотную ко входу. Ледяной воздух ворвался в мои легкие. Пару раз длительно моргнул, пытаясь прогнать наваждение, но квартира никуда и не думала исчезать. Я для уверенности махнул рукой, рассчитывая на то, что после этого часть интерьера станет чем-то типа иллюзорной дымки, но нет. Все было реально.

«Один шаг, – пронеслась в голове стремительная мысль. – Один шаг, и ты окажешься дома. «Совенок» и вся эта чертова пионерия останутся в прошлом. И ты вернешься к своей размеренной жизни».

Нога будто сама качнулась. Всего-то – лишь немного податься вперед. Я зажмурился… и отступил, аккуратно захлопывая дверцу.

Без Дэна не уйду. Как бы заманчиво все это не выглядело. Мы вместе тут оказались, значит, вместе и выберемся. Точка.

Да и не хотелось мне назад. Сейчас я это осознал кристально чисто. Во всяком случае, точно не сейчас.

Холод тут же пропал. И я был готов поклясться, что услышал в этот момент изнутри разочарованный вздох. Пот прошиб все тело, я натурально боялся даже шевельнуться. Выждав с минуту, я с опаской вновь открыл дверь. Квартира исчезла, вновь уступив место старой-доброй комнатке с двумя кроватями.

Силы небесные, что это, вашу Машу, было такое? Голова ходила ходуном. Я ведь и правда сейчас мог вернуться домой. Но…

– Макс, все в порядке? – услышал я голос Дэнчика.

Черт, блин, надо было подождать всего-то каких-то пару минут. И прощай, «Совенок». Прощай, Алиса…

От этой мысли передернуло. Будто попрощаться с ней было чем-то настолько противоестественным, что меня аж в дрожь забросило.

– Да, – соврал я не своим голосом. – Все в порядке…

Комментарий к ДЕНЬ 4. ЧАСОВЫЕ ЛЮБВИ

*Вертер – человекоподобный робот из телевизионного многосерийного художественного фильма 1985 года «Гостья из будущего». Алиса сравнивает Макса с ним ввиду его шаркающей походки, поскольку именно таким образом Вертер передвигался в сериале.

========== ДЕНЬ 5. ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ ==========

Комментарий к ДЕНЬ 5. ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Вот и пятый день начинается) В ванильке он был в какой-то степени определяющим, а тут у нас будет… А вот увидите 😁

https://vk.com/everlasting_summer_second_chance – группа фанфика вк. Буду благодарен, если вступите) Там бывает интересно, честно-честно 😊

2016 год«Don’t know what’s going on, don’t know what went wrong. Feels like a hundred years I still can’t believe you’re gone…»

День или ночь. Мне уже как больше месяца все равно. В самом деле, какое значение имеет такая мелочь, как время суток, когда все это время тебя сопровождает нестерпимая боль? Я каждое утро просыпаюсь с болью, бегу в универ с болью, а после и на работу с такой же болью! Сказать, сколько раз мне хотелось послать все к черту? Каждый, сука, божий день.

Деревья Кузьминского лесопарка надежно скрывали меня от посторонних глаз, так что я спокойно сидел около берега Верхнего пруда, что полесистее, и выпивал уже третью по счету бутылку пива. Голова хмелела, но начинать ловить вертолеты я пока еще не собирался. Для этого нужно что-то посерьезнее. Да и не думал я сегодня уходить уж в полную прострацию. Хотя, врать не буду, хотелось.

В глубине души я еще надеялся на звонок. Что вот-вот заиграет классическая мелодия всех Сониевских смартфонов (я не любил ставить на звонок какую-то определенную песню), которая перебьет помогающих мне сейчас выжить Грейсов, и на другом конце телефона я снова услышу ее, мою Дашу… А потом сознание кое как возвращало меня в реальность. Не позвонит она, все, успокойся. Даже несмотря на то, что сегодня должно было быть два года. Какая ей уже, в сущности, разница? Никакой. Это уже сугубо мои проблемы, что еще полтора месяца назад я представлял этот день совершенно иначе.

Добиваю последнюю бутылку пива и, также, как и предыдущие, кладу в сумку. Мусорки, увы, поблизости не оборудованы. Просто я ведь не свинья, чтобы раскидывать в лесу мусор. Пусть этот лес и так уже засрали дальше некуда. Хотя тут все же еще убираются. Бывают места намного хуже.

Поскорее бы уже окончательно решить вопрос с квартирой. Так надоело уже от кого-то зависеть. А то мне, по идее, пора бы уже и в общагу топать, время-то давненько перевалило за одиннадцать, комендант стопудово барагозить начнет. Да только не хотелось мне. Организм и нервы решили, что мало я взял спиртного. А поскольку время уже было позднее, то вариантов дальнейшего продолжения банкета было несколько – либо клуб, либо бар. Одному ехать было лень, так что я начал судорожно перебирать в памяти лица, которые могут составить мне сейчас компанию.

Эх, жалко, что Дэна нет рядом. Он-то уж наверняка бы вытащил меня из всего этого дерьма.

Выбор остановился на Коляне. Уж кто-кто, а этому точно не лень будет подорваться на ночь глядя. Да он и сам, поди, сто процентов где-то сейчас зависает. Неплохой парень, в целом-то. Друг даже, можно сказать. На летней практике перед учебой с ним еще сдружились. Учился со мной на первом курсе, но в другой группе. Потом, правда, как и многие после летней сессии, перевелся. Не потянул. Но общение мы с ним поддерживали частое. Пусть умом я где-то глубоко, может, и понимал, что сей товарищ явно не тот, из которого должен был состоять мой круг общения, но друзей, как говорится, не выбирают.

Колян у меня был довольно сумасбродным приятелем. Без царя в голове – это еще мягко сказано. Постоянно кружился по каким-то барам, ночным клубам, впискам. Причем мажором я бы его не назвал, насколько я знал, достаток его родителей по меркам Москвы довольно средний, а в сравнении с родителями той же старосты моей группы Кристины Лапиной так вообще мизерный. Однако это не мешало жить Коле на широкую ногу. Он меня, кстати говоря, с Дашей-то и познакомил. Чисто случайно, никакого сватовства там и не планировалось. Позвал меня на вписку, ну и вот черт меня дернул-то согласиться. Там-то я это хорошенькое создание и приметил. А дальше…

Да какая уже разница, что дальше.

Спустя пару гудков снимает трубку. Мне тут же в уши ударяет музыка.

– Хэй, Макс, привет, как оно? – тянет как-то неуверенно.

– Привет, – отвечаю. – Да, знаешь, хреновенько. Занят? Может, встретимся, проветримся где-нибудь?

– Да, знаешь, я бы с радостью, – что-то мне совершенно не нравилась его интонация. – Но я тут уже с народом, не особо охота сейчас куда-то подрываться…

– Ну, я могу подъехать… – предлагаю я, немного растерявшись. Меня сейчас правда послать пытаются или у меня уже окончательно паранойя разыгралась?

Тут в трубке, совсем рядом с Колей, слышу смех. Ее смех…

– Это кто там с тобой? – спрашиваю я, чувствуя, что холодею.

– Да, это, знаешь… – начал было оправдываться Коля, но тут его перебили.

– Ой, Коль, ты там с Максом общаешься? – услышал я знакомый голос. – Слушай, дай поговорить с любимым, а?

Несколько коротких смешков. Причем от обоих.

И грянул гром.

Вы когда-нибудь задумывались над тем вопросом, какого это, умирать? Наверняка. Но вряд ли в полной мере кто-нибудь осознавал, какого это. Когда тебя уничтожают, выворачивая твою душу, все светлое, что в тебе когда-то зиждилось. Оставляя лишь поверхностные, базовые инстинкты, которые просто помогают существовать безэмоциональной оболочке.

Было больно. Ужасно больно. Мозг отключился, отказываясь что-то понимать, только сердце тяжело стучало. Бедный, умирающий орган с аортой.

– А вот сейчас не понял, – переспрашиваю с каким-то неприсущим для себя убийственным спокойствием. Как будто в одночасье стало совершенно наплевать.

– Слушай, Макс, ну не будь ребенком, – говорит Коля. – Я сам… Даш, да отстань! Я сам хотел с тобой сегодня встретиться, но она пришла, ее друзья пришли, а я не хочу терять авторитет среди ее компании, так что…

– О, ты можешь дальше не продолжать, – ответил я, чувствуя, что улыбаюсь против воли. – Авторитет ты наш.

– Мне жаль, чувак, – я прямо видел его тупорылую улыбочку в этот момент.

И окончательно понял, что с меня хватит.

– Знаешь, что действительно жаль? – выпрямив спину, я поправил очки. И чего я только кис последний месяц? Жизнь-то продолжается. – Что ты, еще будучи сперматозоидом, за стенку гондона не зацепился, мразь.

– Чего? – оторопело переспрашивает тот.

– Чего слышал! – зверею. – Или мне по слогам повторить, мудак одноклеточный?!

Я сбрасываю звонок и едва удерживаю себя от того, чтобы запустить телефон поплавать. Подобное расточительство совершенно необязательно. Пусть этим занимается тот придурок, который еще минут десять назад тут сидел и сопли пускал. Успокоительный холод вернулся в вены. Сейчас я впервые за месяц почувствовал себя вменяемым.

«So what if you can see the darkest side of me? No one would ever change this animal I have become!»

И из-за кого только я столько нервов себе потратил? Из-за какой-то шаболды, которая имеет ровно такую же ценность, как грязь под моими ногтями, и то с натяжкой. Господи, да где я, и где она вместе со своими дружками? Это даже ведь не дно. Это ниже.

– Так-так, – проговариваю я вслух. – Кажется, я немного сбился с курса. Так жалеть себя… Не иначе, как какое-то помутнение. Жалко потраченного впустую месяца, но что уж поделать, главное, что сессию мне эта досадная неурядица закрыть не помешала. Ладно, что дальше?

А дальше я уже, в целом, знал, что. Для начала – снять чертову удавку с шеи. И зачем только я с таким завидным упорством таскал на себе галстуки? Это же ужас, я выглядел, как девочка со спичками из сказки Андерсона. Посему я резко срываю эту тряпку. Для пущего драматизма очень хотелось швырнуть его на землю. Но лучше пусть в сумке поваляется. Жалко ведь, не за чужие деньги куплено. Все просто – отныне и впредь никаких галстуков.

Итак, я, помнится, хотел выпить. И как раз под это самое дело вспомнился мне один клуб на Менделеевской. Рвану-ка туда. Время оттянуться. Слишком долго я торчал в коконе самобичевания.

Добрался я где-то минут за сорок. Там уже вовсю гремел совершенно невыносимый для моего безупречного музыкального вкуса музон, зато представителей homo было много. А именно этого мне сейчас и нужно было. Без проблем пройдя мимо охраны, оказался внутри.

Да, это действительно то, что нужно.

Хотелось без промедления нырнуть в эту обезумевшую толпу, которая сотрясала стены этого заведения. Но пока было не до этого. Я еще был слишком трезв. Посему, лавируя среди танцующих и изредка улыбаясь проплывающим мимо девицам, таки с боем, но пробился к барной стойке.

«Напомните, почему некоторые додики так прутся с подобных мест?» – недовольно подумал я, пристраиваясь на стул. Ко мне тут же подпорхнула барменша, одетая почти что ни во что. Довольно неплохую грудь прикрывала лишь пара тоненьких лямочек.

– Я Вас слушаю, – медово улыбнулась она.

А я даже забыл, чего хотел. Ведь по соседству со мной, положив ногу на ногу, расположилась весьма миловидная девушка. Она что-то читала с экрана своего телефона и прикладывалась к высокому стакану с коктейлем, содержимое которого, к слову, уже заканчивалось. Ноги у нее были очень красивые, да и вообще она держала себя с какой-то восхитительной элегантностью.

«Я, конечно, не спец, но для таких заведений это не совсем обычно, – пронеслось в голове у меня. – И что это значит? Значит, что это мой кадр».

– Два «Манхэттена», – не задумываясь, бросил я.

Раньше я бы постеснялся все это провернуть. А вдруг откажет? Вдруг сейчас кто-то нарисуется третий лишний? Но теперь, когда меня так сладко обволакивала пелена моей внезапно открывшейся темной стороны, я видел в соседке не какую-то недоступную красавицу, а всего лишь расфуфыренную куклу. Соответственно, и отношение должно быть подобающим. И воздыхание в это явно не вписывается.

В конце концов, если кто-то решил, что имеет право меня за человека не считать, то почему я должен считать за людей других? За какие такие заслуги? Где гарантия, что эта барышня так же над кем-нибудь сегодня или вчера не поиздевалась? Так что… Справедливую карму заказывали? Нет? А не волнует. Уплочено.

– Добрый вечер, – улыбнулся я, подсаживаясь ближе к ней.

– Добрый, – отозвалась девушка, чуть прищурившись и оценивающе разглядывая вашего покорного.

– А это Вам, – я расхлябано пододвинул ей «Манхэттен». – Коктейль за счет сегодняшнего меня. А также к нему прилагается бонус – приятный во всех смыслах собеседник.

– Прям во всех? – рассмеялась девушка.

– Совершенно, – подмигнул я, вальяжно развалившись на стуле. – По секрету скажу, что могу напиться в дупло и при этом рассуждать о концепции экзистенции у Хайдеггера.

Если твой крошечный мозг, конечно, в состоянии сообразить, кто это.

– Заинтриговали, – судя по продолжающемуся смеху, заинтересовать девушку у меня действительно получилось. И я даже не стал считать это за какое-то достижение. Типа, я ожидал чего-то другого? – Ну, проверим?

Мы чокнулись и опрокинули в себя вкусный алкоголь. В моем случае, после пива, эффект с него получился незамедлительным, а язык мне развезло окончательно.

– Как быстро при данных условиях у Вас возникло желание меня напоить, – подмигнул я. Вообще не понимал, что несу, откровенно говоря. Просто пробудившаяся внутри меня тьма сама мне подсказывала, что говорить. – Мне казалось, что это мужская работа.

– Это Вы сейчас так признали, что сами допускали возможность меня напоить? – игриво спросила девушка.

– Да Вы что, гоните от себя эти мысли, – убедительно произнес я.

– Диана, – протягивает мне ухоженную ладошку.

– Боже, как же мне насрать, – тихо процеживаю я, пожимая ее в ответ.

– Что, простите? – хорошо, что не услышала из-за громкой музыки. Хотя, даже если бы и услышала – мне-то что? Заботиться о чьих-то чувствах? Нет уж, хватит.

– Говорю, – наклонился я к ней поближе. Почувствовал от ее кожи аромат дорогого парфюма. – Имя Ваше очень рад был узнать.

– А мне когда радость доставите? – спрашивает, простодушно захлопав глазками.

– Ну, не знаю, – задумчиво чешу бровь. – Зависит от того, как быстро смогу Вас уломать поехать ко мне. Ну, или к Вам, мне не принципиально.

– Я вообще-то не об этом говорила, – Даяна… Диана… посмотрела на меня с легким укором. Но оскорбляться и не думала.

– Да Вы не сдерживайте себя, – я наглею окончательно и кладу руку на ее острую и такую притягательную коленку. – А вообще – предлагаю немного потанцевать. Но, увы, заранее вынужден Вас расстроить, я не такой.

– А это Вы сейчас о чем вообще? – с веселым недоумением вскинула красивые брови та.

Блин, да как же ее звать-то было? Ай, плевать. Меня не имя ее интересует в данный исторический момент времени.

– На первом свидании секса не будет, – улыбнулся я во все тридцать два.

А спустя пару часов мы уже были в подъезде ее дома в Новокосино. И была дверь ее квартиры, в которую она никак не могла попасть ключом в замок, поскольку я, в безумном порыве прижав эту куклу к себе, уже расстегивал на ней платье.

Наши дни, 1989 год… альтернативный– Максон, не спи! – ткнул меня под ребра Дэнчик.

– Не сплю я, – на автомате ответил я, стараясь не выпускать из виду вожатую. Все это сугубо с расчетом на то, что если я не буду привлекать излишнего внимания, то смогу избежать трудовой повинности на сегодня. По крайней мере, хотелось бы в это верить. Да и хоть как-то отвлекало от терзавшей меня с самого утра головной боли. Хрень какая-то снилась, а вот что – как назло почему-то именно в этот раз не мог вспомнить.

– Отряд, слушаем внимательно! – начала декларировать Ольга. – Как вы знаете, завтра к нам приезжают гости из пионерского лагеря «Волчонок» для проведения товарищеского футбольного матча. Вне зависимости от результата, хотя я буду надеяться на победу наших ребят, после игры нас ожидает праздничный стол. Для этого стола мы, посовещавшись всем нашим вожатским коллективом, решили приготовить земляничный торт. А где у нас растет самая лучшая земляника?

– Остров «Ближний», Ольга Дмитриевна! – тут же ответила Славя.

– Именно, – кивнула та. – Земляники нужно собрать много, посему решили отправить по четыре человека с нашего и третьего отряда. От нас выполнять это ответственное задание отправятся…

Чур не я, чур не я…

– Тихонова!

Так, теперь точно чур не я, а то меня потом отдельные рыжие с потрохами сожрут.

– Мартынов!

Ха!

– Жеглов!

Да еп…

– Ясенева, ты будешь у них за старшую, – закончила вожатая. – Вопросы?

Да, у меня есть. Какого лешего? Спасибо, Ольга-свет-Дмитриевна, удружили с выбором. А ведь так все хорошо начиналось – утром проснулся, а за окном солнце… Я намеренно старался не смотреть сейчас в сторону Алисы. Честное слово, проще сразу вздернуться. Пусть мы вчера вроде как решили все проблемы, связанные с возможными приступами ревности, да и Алиса девочка все же умная, не будет на пустом месте раздувать хрен пойми чего, но блин… Прогулка до уединенного романтического острова в компании Лены и Слави. Хорошо, что хоть еще Дэнчик со мной будет. Так меня, возможно, потом не шибко больно убивать будут.