Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 67 страниц)

Вскоре распрекрасный лик вожатой стал виден уже худо-бедно отчетливо. Она преспокойненько гуляла по берегу, пиная песок, и периодически посматривала в сторону дорожки, ведущей к площади.

– Может, нас ищет? – промелькнула тревожная мысль.

– Не похоже, – отрицательно мотнул головой Дэнчик. – Слишком уж спокойная. Грома и молний тоже не наблюдается. Может и правда банально не спится, и она решила прогуляться под угасающей луной?

– Пусть валит побыстрее только, мне спать на крыше этой штуки вообще не хочется, – проворчал я.

Но на нашу беду Ольга никуда не торопилась. Она встала около пирса, полной грудью вдохнув свежий ночной воздух. Заметил, что красный и такой обязательный атрибут пионерии на ней сейчас отсутствовал. Эх, жаль, что Комсомол не видит.

Присев около пирса, она зачерпнула ладошкой воду, которой сполоснула лицо. Я услышал тихое хихиканье. Да, сейчас она определенно больше походила именно что на девушку своего возраста, а не на ходячий агитационный плакат. Наблюдать такое было хоть и ожидаемо, ибо все мы люди, но все равно странно.

На дорожке со стороны площади внезапно показался еще один силуэт. На этот раз уже мужской. Он шел в сторону Ольги, вертя в руках свисавший на веревочке на шее свисток. А вот и дежурный пожаловал. В котором я вскоре распознал того самого вожатого, который давеча захаживал к Виоле вместе с мальчиком, у которого был вывих.

– Прости, опоздал, – виновато опустил глаза вожатый.

– Ничего страшного, Вить, – улыбнулась в ответ Ольга, схватив за спиной руки в замочек. – Гулять?

Да-да, идите гулять, говорят, возле столовой в это время открывается прекрасный вид на Генду.

– Да, честно говоря, думал, тут посидеть, – ответил Витя и в подтверждении своих слов тут же сбросил с себя обувь, после чего окунул босые ноги в воду. – Устал уже бродить всю ночь. И зачем только нужны эти ночные дежурства?

– Ты ж мой ответственный, – Ольга нежно провела ладонью по его щеке. Я честно старался внушить себе, что это не выглядит так, будто родители устроили сцену телячьих нежностей перед ребенком, ибо эти двое так-то нас с Дэнчиком помладше будут, но выходило все равно тщетно. Скривившийся Дэнчик придерживался схожего мнения.

– Да я правда не понимаю. Ну, бегают себе пионеры по ночам к девчонкам и бегают, дальше-то что? – вздохнул Витя, прижимая к себе ее руку.

– Ага, а потом очередная пионерка возвращается домой с сюрпризом для родителей, а нам влетает выговор, – нахмурилась Ольга. – Я тоже не ханжа, все понимаю, но все равно не хотелось бы пятнать карьеру из-за бушующих подростковых гормонов.

Эх, жалко, что телефона нет. Такой компромат пропадает.

– Тут крыть нечем, – признал поражение Витя. – Как дела в отряде?

– Сложно, весело, все как обычно, – ответила Ольга.

– Ну, наверное, не так весело, как когда мы с тобой готовили лагерь к новой смене, – издав короткий смешок, Витя обнял Ольгу за талию и прижал к себе. Та подалась вперед одним лишь корпусом, ловко маневрируя около кромки воды, стараясь не намочить сандалии.

– Ну ты чего, я же даже разуться не успела, – воскликнула Ольга. – Ну и да, совершенно не так весело. С этими подростками совершенно ни на что не хватает времени. Это еще хорошо, что новеньких двое приехало, а то пришлось бы мне так одинокого пионера к себе подселять. Совсем тогда бы не было времени расслабиться.

– Еще одно идиотское правило, что пионеры не должны жить по одному, – покачал головой Витя. – И кто их только придумывает?

– Не знаю, дураки какие-то, – прошептала Ольга, лукаво улыбнувшись. – А ты бы ревновал, если бы я жила с молоденьким красавцем-пионером?

Нормальные такие разговорчики пошли. Дэнчик аж двумя руками рот зажал, чтоб ненароком нас не выдать.

– Ничуть, – уверенно ответил Витя. – Я ведь знаю, что ты образцовая вожатая.

– И только? – казалось, что она даже искренне возмутилась.

– Конечно же нет, – Витя понизил голос почти до шепота. Но в такой тишине для нас это не стало преградой к тому, чтобы продолжать его слышать. – Ведь только я знаю, что тебе действительно нравится.

Тишина. Ночь. Уединение. Двое вожатых. Ох, сейчас что-то будет.

И что-то действительно началось. Ольга с Витей слились в поцелуе, при этом девушка умудрилась вытащить своего кавалера из воды. Так что ничто уже не мешало им полностью прижаться друг к другу. Витя жадно припал одной рукой под юбку Ольги, а второй принялся ловко расстегивать пуговички у белой рубашки.

– Нормально так сидим, да? – шепнул я Дэнчику.

– Я себя сейчас чувствую максимально неуютно, – ответил тот. – И очень надеюсь, что они не начнут заниматься сексом прямо под нами.

– А если начнут? – поинтересовался я.

– Тогда я до конца смены не смогу спокойно смотреть Ольге в глаза, – вздохнул он. – Я, собственно, не уверен, что и после этого смогу, но так это еще хотя бы терпимо.

Витя тем временем полностью расстегнул рубашку, обнажив упругую грудь вожатой, к которой он тут же склонился и стал покрывать поцелуями. Я охнул и уставился в небо. Звезды-то какие красивые. Всю ночь напролет бы смотрел.

– У тебя же есть ключи от дебаркадера? – оторвался от своих дел Витя.

Пожалуйста, пусть будут!

– Спрашиваешь? – игриво ответила Ольга. – Я же старшая вожатая смены, забыл? А второе изделие у тебя есть?

– Ну, да, естественно… – казалось, будто Витя немного смутился. Ольга лишь забавно хихикнула такой реакции и, даже не утруждаясь как-то прикрыться, грациозно пробежалась по пирсу ко входной двери. Нам пришлось посильнее прижаться к крыше, чтобы нас не заметили буквально за считанные мгновения до того, как влюбленная парочка скрылась бы в здании.

Щелкнул дверной замок и вскоре по мостику, спотыкаясь, засеменил Витя. Мы еще слышали звуки поцелуев, прежде чем дверь захлопнулась и изнутри раздался новый щелчок.

– Выжидаем пару минут и валим, – прокашлялся я.

– Ага, – монотонно ответил Дэнчик, находясь в каком-то другом мире.

Как только до нас начали доноситься приглушенные стоны, мы аккуратно спустились и, также аккуратно миновав пирс, бегом припустили к домику.

– Да, мне определенно будет, о чем написать в своих лагерных мемуарах, – на бегу сообщил довольный Дэнчик.

– В подробностях только не расписывай, – пропыхтел я. – А то в раж войдешь, напишешь случайно какой-нибудь шедевр, по типу «50 оттенков “Совенка”», позору на свою кудрявую голову потом не оберешься.

– Я вроде не похож на одинокую и истосковавшуюся по житейским радостям домохозяйку, чтобы писать такое, – саркастично отметил он.

– Надеюсь, – сказал я уже себе под нос.

Остановились уже около нашей слегка поскрипывающей дверцы. Запыхавшиеся, но набравшиеся впечатлений на пару дней уж точно.

– Ладно, – говорит Дэнчик. – Теперь точно спать. Хотя бы немного. Правда, как вставать по утру – ума вот не приложу. Мы уже суточную норму приключений на сегодня, кажется, успели выполнить.

– А куда деваться? – развожу руками. – Встряхнуло хоть и нереально, но терять новый день я, честно тебе говорю, совершенно не намерен. Может, попросим у… – смешок сдержать не удалось. – У Ольги кофейку нормального, а не той бурды, которую тут по утрам дают? Наверняка же будет.

– Вполне вероятно, – кивает Дэнчик. – Ладно, погнали. А то, блин, нафиг, еще в какую историю вляпаемся.

– А мне именно этого и не хватало, – мечтательно отозвался я.

– Да мне так-то тоже, брат, но во всем должна быть мера, – отвечает мой друг, скрываясь в домике. Я следую его примеру, после чего слету падаю на кровать. Раздеваться уже не было никаких сил, посему решил эту ночь провести по всем заветам Незнайки. Украдкой глянув на время, понимаю, что спать нам остается чуть больше трех часов. Ладно, не беда. В свою бытность ветеринарным врачом и куда меньше спать приходилось. И еще операции сложные делать в таком режиме. И ничего, справлялся.

***

– Проснулись-улыбнулись, товарищи пионеры!

Жизнерадостный голос Ольги был объективно поприятнее будильника, но негативный эффект нес за собой вполне себе сопоставимый. Я кое-как продрал глаза и в непонятках уставился на вожатую. Я точно помнил, как заводил будильник на восемь утра. Он еще не звенел. Стало быть, вопрос, какого хрена?

– Ольга Дмитриевна, еще ведь горн не прозвенел даже! – умоляюще произнес я.

Раздавшийся с соседней кровати стон умирающего тираннозавра был полностью со мной солидарен.

– Да, не прозвенел, – согласно кивнула та. – Но ты, как я погляжу, сэкономил вчера время на том, чтобы раздеться и не ложиться в грязной одежде в кровать. Поэтому, ничего страшного, если встанешь немножечко пораньше.

Ой, да ладно! Подумаешь, горе-то какое. Зато не потерялось ничего.

– Ну и пока вы в статусе новеньких, я буду контролировать ваш подъем, пока не буду уверена, что вы влились в график. Твой товарищ, Максим, мог вчера, в принципе, сам в этом убедиться.

– Еще как убедился, – ответил мрачный Дэнчик, явно едва не срываясь на хороший такой мат.

– Поверьте, это совершенно не обязательно, – я нащупал на столе очки и в них уже куда более осмысленным взглядом посмотрел на вожатую. Та даже помятой не выглядела. А ночка у нее ведь явно бурной была. – Вам-то как спалось, Ольга Дмитриевна? – спросил я, едва пряча ехидство. Дэнчик заблаговременно отвернулся, сделав вид, что чихает.

– Будь здоров, Денис, – улыбнулась Ольга и вновь повернулась ко мне. – Хорошо, правда… – Ольга протяжно зевнула, ненароком чуть приоткрывая завесу над этой своей «правдой». – Мало, – закончила она.

– Понимаю, – кивнул я. – С таким графиком, как у Вас, поди, выспись.

– Вот-вот, – подтвердила вожатая. – Максим, ты, кстати, нашел себе пару на вечерние танцы?

А какие-нибудь менее идиотские вопросы можно задавать?

– А Вы? – невинно спросил я, в надежде, что тем самым увернусь от этого снаряда. Да и прикольнуться чего-то захотелось.

И не прогадал. Ольга тут же раскраснелась. Так-то вот, не я один пускай смущаюсь.

– А с какой целью интересуешься? – спросила она, оценочно окидывая меня с ног до головы. Отлично, все идет по сценарию.

– А может я Вас пригласить хочу, – беспечно пожал плечами я.

Тут Дэнчик не выдержал и заржал уже в открытую. Я сие действо деликатно проигнорировал, продолжая смотреть на Ольгу.

– Шутник ты, Максим, – задорно улыбнулась Ольга, при этом мягко взъерошив мои волосы. – Ладно, не хочешь говорить – не надо. Я не настаиваю. Все, хлопцы, собирайтесь, жду вас на утренней зарядке.

Мурлыча что-то под нос, вожатая удалилась. Эх, не удалось пригласить первую красавицу лагеря на бал. Печалька.

– Что, вчера не насмотрелся? – все еще посмеиваясь, спросил Дэнчик, дождавшись, пока ее шаги окончательно стихнут.

– Не исключено, – задумчиво ответил я, окончательно принимая вертикальное положение.

– Витя не одобрит, – отметил Дэнчик.

– Остановите, остановите, – машинально пропел я. – Тьфу, блин, помянешь черта…

Наскоро переодевшись в спортивную форму, которая по удивительному стечению обстоятельств, как и в случае с основной формой, оказалась мне прям по фигуре, я, не дожидаясь залюбовавшегося на себя в зеркале Дэнчика, вставил уши в уши и отправился под звуки горна и DNCE покорять холодные воды.

«Oh, no, see you walkin’ ‘round like it’s a funeral. Not so serious, girl, why those feet cold? We just gettin’ started, don’t you tiptoe, tiptoe…»

В этот раз у умывальников было довольно многолюдно. Малышня радостно брызгалась друг в друга холодной водой под неодобрительные взгляды то и дело отскакивающих от брызг ребят из отрядов постарше. Во главе всей суматохи была замечена Ульянка, раздающая глядящей ей в рот ораве детей какие-то указания. Завидев меня, девчушка резко подорвалась с места и, радостно маша рукой, устремилась навстречу. Чего она там говорила я, разумеется, не слышал, но ей определенно нужно было что-то прям срочно, ибо когда я, смотря прямо перед собой, прошел мимо, она схватила меня за рукав и принялась настойчиво дергать.

– Отвлекаешь меня от философического миросозерцания, – заявил я, таки вынув один наушник. – Че надо, уважаемая?

– И тебе привет, – Ульянка сделала вид, что не заметила моей грубости. – Иди ополаскивайся и ко мне подходи – есть разговор, – заговорщицким тоном продолжила она.

Ага, вот, значит, как птичка запела. Разговор у нее там… Хотелось, конечно, послать, но все же решил, что так дело не пойдет. Как ни крути, а мне еще тут жить. А жить надо – в мире. Особенно с такой вот бомбой замедленного действия, которая и под дверь чего подложить может. И это определенно будут не белые тапочки. Если уж совсем чего из ряда вон начнется – мягко соскочу. Уж в этом я мастер.

– Ладно, жди, – киваю в сторону стоящей неподалеку скамейки.

Пока умывался был пару раз обрызган каким-то веснушчатым мальчуганом. И волосы – ярко-ярко рыжие. При этом обрызган был явно намеренно – как только тот поймал мой разъяренный взгляд, не замедлил отбежать в сторонку, заливисто смеясь и выставляя напоказ ротовую полость, с отсутствующим передним зубом на нижней челюсти. Прям весь комплект начинающего хулигана.

– Родной, а Алиса Двачевская, часом, не твоей сестрой приходится? – спросил я, стряхивая с волос обжигающе-холодные капли.

– Не, – довольно ответил тот. – Но я на ней жениться хочу. Она крутая. И тоже рыжая.

«Ага, удачи», – подумал я, возвращаясь к умыванию.

Показав мне какой-то неизвестный жест, явно неприличный, мальчуган со всей своей возможной скоростью побежал в глубь лагеря, чуть не сбив с ног мирно бредущего Дэнчика.

– Эй! – возмутился тот. – Шпана малолетняя! Уши надеру!

Еще бы тебя, брат, кто слушал.

– Дурдом на выезде, – продолжил возмущаться тот, присоединяясь ко мне. Я при этом тут же вынул и второй наушник. – Хоть бы вожатых приставили, контролировать все это безобразие.

– Да ладно тебе, должны же быть хоть какие-то часы свободы у детей, – улыбнулся я. – Да и не забывай про одно правило жизни: пока что-либо запрещено одной категории, это автоматически становится запрещено и другим людям. Ты же не хочешь, чтобы у тебя самого над душой во время умывания вожатые стояли?

– Не особо, – цокнул языком Дэнчик.

– Вот именно. Ладно, там Ульянка со мной поговорить хотела о чем-то, на зарядке тогда увидимся.

– Зуб даю – ее ДваЧе попросила, – хмыкает мой друг.

– Если так, то увидимся уже на подступах к площади, – махнул рукой я и направился к рыжей-младшей.

Та уже вся изнервничалась. Грызя ногти, скакала с одного края лавки на другой. Занятная сцена.

– Ладно, – говорю. – Я пришел. А теперь давай, рассказывай.

Шмыгнув носом, Ульянка тревожно оглянулась по сторонам, но затем, как ни в чем не бывало, вернула свою фирменную улыбочку:

– Ты же знаешь, что вечером танцы?

И эта туда же! Правда что ли старший ментор по хулиганствам ее подослал узнать, не пригласил ли я кого? Интересная версия же получается.

– Ну, – вытаращил глаза я. Чисто так, для небольшого устрашения. Авось, поймет, что мне эта тема ни капли неинтересна.

– Баранки гну! – вскинула руки Ульянка, но тут же притихла. – Помощь мне твоя нужна.

– И в чем же? – удивляюсь. – Только я сразу говорю, что, если чего, сам не особо стремлюсь на эти танцульки. Так что, если хочешь меня пригласить, то…

– Да нафиг ты мне сдался? Меня уже пригласил мальчик из третьего отряда, – надулась девчушка. – Я просто… Танцевать не умею.

Я снисходительно улыбнулся. Нашла, конечно, о чем волноваться. Эх, мне бы ее переживания. Горе бы не знал от слова «совсем».

– Уль, я уверен, что на этих танцах добрая половина танцующих за эти самые танцы ни в зуб ногой, – заверил ее я. – Не парься.

– Да что значит «не парься»? Я готовилась, платье делала и хочу, чтобы все прошло как надо! – та аж подскочила. – Я не переживу, если все это было зря!

– Да ты пойми, я сам не умею, – неуверенно ответил я, чувствуя, что потихоньку начинаю сдаваться под таким давлением.

– Врешь, – сверкнула глазами Ульянка. – Макс, ну будь другом, научи танцевать. Мне и попросить-то больше некого, кроме вас с Дэном, ибо вы тут самые нормальные.

– Вот Дэнчика и проси, – я постарался экстренно дать заднюю. – Вы же с ним в одной команде, он тебе всяко не откажет.

– Вот он-то уж точно не умеет.

– С чего взяла?

– Так он же футболист. А футболисты все танцевать не умеют, – сказала Ульянка будто какую народную мудрость.

– Но ведь тогда ты, получается, тоже… – я немного потерялся в этой логической, наверное, цепочке.

– А я и не умею. И вообще, я девочка, это другое! – не, ну а почему бы и нет? Меня этот ответ устраивает.

Дела… И я ведь даже не знал, как это все можно дальше контраргументировать. Пытаясь найти слова, смотрю на Ульянку, которая сидела с таким жалостливым взглядом, что я аж чуть не растаял.

Тьфу ты, етижи-пассатижи. Ладно, покажу ей пару каких-нибудь захудалых па, этого должно быть достаточно. Чего я-то тоже трагедию устроил? Для девочки, может, это самое яркое событие за лето будет, понятное дело, что она к нему со всей серьезностью. А я тут выкобениваюсь не по делу. Что ему Гекубе, что ему Гекуба? В том-то и дело, что ничего. Порой поражаюсь, как я, при всей своей приобретенной циничности, иду на уступки представителям homo.

– Хрен с тобой, малявка. Смотри, я после полдника помогаю кибернетикам с подготовкой аппаратуры к танцам, а после всего этого уделю тебе минут тридцать времени.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – тут же кинулась обниматься девчушка. – Я знала, что ты настоящий друг.

– Да ладно уж, – я неловко потрепал ее за косы. – Ты только это самое, когда захочешь научиться целоваться, то сразу говорю, ищи себе другую жертву.

– А что, – Ульянка хитро сузила глазки. – Боишься, что не сдержишься и насиловать начнешь?

Чего?

– Эм, ты совсем дурная? – оторопело спросил я.

– Хы! – довольно оскалилась Ульянка. – Шучу я. Но твое лицо надо было видеть.

– Такая себе шутка, – выдохнул я. – Где, кстати, соседку потеряла?

– Дык дрыхнет она, – хмыкнула рыжая-младшая. – Ну, это временно. Ща я ее разбужу. Пойдет на зарядку как миленькая. А то потом будет стонать, что лишний вес набирает из-за местной стряпни. А оно мне надо?

– Если ставить вопрос таким ребром, то определенно не надо, – согласился я. – Ладно, беги, Майкл Джексон в юбке.

Еще раз рассыпавшись в благодарностях, Ульянка убежала в сторону домика. Я неспешно побрел следом, вновь окунувшись в музыку.

«Deep in my heart, there’s a fire, a burnin’ heart, deep in my heart, there’s desire for a start…»

Прежде чем закинуть мыльно-рыльные назад в домик и выдвинуться в сторону площади, оглянулся на домик рыжих. В это же мгновение оттуда вылезла крайне недовольная Двачевская, сопровождаемая радостными вскрикиваниями соседки. И тут мы встречаемся взглядами. Раздражение в ее янтарных глазах на секунду сменилось чем-то вроде печали. Она будто по инерции дернулась в мою сторону, в надежде поговорить, но тут же круто развернулась, сделав вид, будто ничего и не было. Споткнулась, ага. Ясное дело, что до сих пор обижается. Ну да и ладно, ничего страшного. Сама должна понимать, что вчерашняя ситуация была более чем закономерна и обижаться тут ну совершенно не на что. Вроде не такая уж и глупая.

Вот только взгляд этот оказался для моей души словно пуля. От которого на ней становится непривычно муторно. И какая-то часть моего подсознания упрямо затвердила: «А не переборщил ли ты?». Неожиданно захотелось сорваться следом, перехватить и лично поставить точку в этой историю. Или, что более закономерно, многоточие. Но я, естественно, сдерживаюсь. Так нужно. А все эти нежности – нет. Ни ей, ни уж, тем более, мне.

========== ДЕНЬ 3. ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ ==========

Снова зарядка, не несущая за собой, откровенно говоря, никакой пользы, даже несмотря на ободряющие периодические заявления физрука, что она укрепляет организм, улучшает кровообращение и обладает закаливающим действием. Признаться, я думал, что она будет идентичной вчерашней, но Борис Александрович включил креатив, заставив нас разделиться на пары и, повернувшись лицом друг к другу, приседать и одновременно пожимать друг другу руки. Это оказалось даже забавно.

– Здравствуйте, сударь, – Дэнчик даже умудрился сделать некое подобие книксена во время очередного рукопожатия.

– Здравствуйте, сударыня, – коварно хмыкнул я в ответ.

– А с хрена ли я сударыня-то? – возмущение все равно не выбило Дэнчика из равновесия.

– Так вышло, – пожал плечами я.

Мы еще некоторое время шутливо переругивались, пока не натолкнулись на крайне осуждающий взгляд Ольги. Поняв, что нам, возможно, прилетит, оба ей задорно улыбнулись и продолжили дружеские приседания уже молча.

После завершения зарядки вожатые разошлись по своим отрядам на проведение «летучки», а Борис Александрович громогласно подозвал Дэнчика и Ульянку к себе. Мой друг коротко вздохнул, негромко ругнулся, и подбежал к физруку почти одновременно с рыжей-младшей.

– Ольга Дмитриевна, ничего страшного, если Вы проведете линейку без этих двух пионеров? Мне нужно сделать отдельное объявление для моей команды, – спросил он у вожатой.

– Ну, Мартынова точно можете забирать, а вот Советову… – Ольга хмуро уставилась на мигом поникшую девчушку. – Ладно, ее тоже забирайте. Все равно она меня слушать не будет.

Кивнув, Борис Александрович пошел дальше собирать «своих», а Ольга тут же повернулась к нам:

– Внимание, отряд, становись! Равняйсь! Смирно!

Я заметил, как Дэнчик удивленно уставился на довольную собой вожатую. Из серии, чего этот прапор себе позволяет?

– Сегодня у нас будет небольшой разгрузочный день, поскольку вечером нас ожидают танцы. Думаю, не стоит напоминать, что явка обязательна!

На этих словах она поочередно наградила взором сначала меня, потом Двачевскую. Та в ответ закатила глаза и, скрестив руки, принялась внимательно рассматривать стаю каких-то птиц, пролетавших над лагерем.

– Посему работа сегодня для вас будет лишь номинально: после завтрака попрошу моих коллег выделить пару ребят в помощь Двачевской и Сухову…

– А чего я-то опять? – возмутилась рыжая.

– …для уборки территории под руководством Слави, – проигнорировала ее вожатая.

– Ольга Дмитриевна! – подала робкий голос активистка. – У нас репетиция после завтрака…

– Да? – удивленно переспросила вожатая. – И правда, забыла. Что ж, тогда… Сыроежкин, Демьяненко, вам нужна будет помощь в подготовке аппаратуры?

Желание вожатой трудоустроить Алису хоть и было понятным, но мне все равно показалось это немного несправедливым. Уж слишком навязчиво получалось. Как же хваленая беспристрастность?

– Нет, нам уже Денис с Максом вызвались помочь, – отозвался Шурик, невольно выручая местную хулиганку.

– Ладно, – окончательно сдалась Ольга. – Тогда каждый занимается в соответствии со своими планами. И не забывайте веселиться, ведь самое главное для нас что? Правильно, приятное времяпрепровождение!

Вот уж спасибо, Ольга-свет-Дмитриевна, за такие поблажки. Родина Вас не забудет!

– А сейчас становись! Пионеры! На уборку домиков и последующий за ним прием пищи… разойдись!

Пионеры уже, было, засуетились, когда вожатая внезапно достаточно громогласно кашлянула:

– Не забываем, что одно из основополагающих веселья – песня! – хитро заулыбалась та. – Лагерь! Песню запе-вай!

Да е…

Слышишь, товарищ, гроза надвигается,

С ненастью наши отряды сражаются.

И только в труду можно счастье найти,

Совенок летит впереди!

Совенок летит впереди!

Чувствую, что эти адские строчки меня потом в ночных кошмарах преследовать будут ей-богу.

Итак, я снова остался один. Хорошо, что временно. Потому как, смотря на разбредающихся по парочкам и более пионеров, поймал себя на мысли, что мне это так-то нифига не нравится. Стадный ли то инстинкт сработал, али еще какая неведомая хрень – я судить не брался.

Может, потому, что где-то глубоко понимал, что происходит откат до состояния, когда я был по-настоящему живым?

И тут же нахлынули воспоминания – как я, будучи еще наивным и стремящимся к миру во всем мире мальчишкой, был завсегдатаем всевозможных компаний, куда меня подтягивал Дэнчик, а потом уже я сам там становился желанным гостем. Как уже в институте ревностно старался стать членом различных кружков, дабы мой образ не ограничивался простым талантливым, подающим надежды, студентом. Как я шутил, без налета едкого цинизма, и скромно мог улыбаться понравившейся девочке, которой обязательно потом посвящал бы стихи различной степени паршивости. И как потом, в середине второго курса, встретил ее…

У каждого в мире своя есть звезда,

И я теперь нашел свою.

Твоя улыбка мне светит всегда,

И только от нее я пою.

Спасибо за то, что ты есть.

Спасибо за то, что ты рядом.

Спасибо за то, что улыбке не слезть

С лица моего, покоренного взглядом.

И так докатились до конца четвертого курса, первый день лета. Который встретил меня холодным безразличием. Да, ты был мне поначалу интересен, но теперь мне с тобой скучно. Я не чувствую себя полноценной. Я хочу блистать на танцполе, а с тобой даже не выберешься никуда, тебе же это, сука, не нравится.

И тишина. Погибшая душа. Осознание, что успех жив до тех пор, пока кто-нибудь его не испоганит, а ошибки остаются навечно. И бесчисленное количество спиртного в одинокой съемной квартире, чтобы хоть как-то забыться. Совершенно один.

Чувствую, как внутри все холодеет и разум возвращается в нормальное состояние. Поправив очки, распрямляюсь и с чувством превосходства взираю на окрестности лагеря

«Хорошая попытка, «Совенок». Но я на эту удочку снова не попадусь. Не надейтесь. Дважды в одну реку не заходят».

Уже хотел было придаться состоянию покоя при помощи музыки Modern Talking, как вдруг меня с двух сторон окружили кибернетики. Как всегда серьезный Шурик и довольный, как индюк, Электроник. Мы с Тамарой ходим парой.

– Макс, нужен совет, – с ходу начал кудрявый блондинчик.

– Касательно? – без особой охоты откликнулся я.

– Ну, помнишь, я тебе вчера говорил о том, что хочу кое-кого пригласить на танцы? – внимательно уставился на меня Электроник.

– Трудно запомнить вещи, на которые тебе начхать, – зато честно. – Ладно, это так, лирика. Слушаю тебя, сын мой.

Чувствую, что парнишку я немного обидел. Тот аж будто в размерах сжался. Ну, что поделаешь, я и не рекомендовал себя как отзывчивого собеседника. Да и в любом случае от своих действий кибернетик отказываться не собирался. Так что все равно.

– Я вчера вечером набросал на листочке несколько фраз… – он, под утомленный взгляд Шурика, принялся рыться по карманам, пока наконец не выудил бумажку. Я при этом машинально потянулся в карман за распиской от Двачевской. Которого там не оказалось. Я уже было запаниковал, прежде чем вспомнить, что оная лежит в пионерской форме. – Можешь посмотреть, сказать, какая лучше?

– Я надеюсь, там нет что-то по типу «Вашей маме зять не нужен»? – скептически уточнил я, принимая листочек.

– Что? – опешил Электроник. – Зачем ее маме зять? Причем здесь вообще ее мама?

Отвечать что-то на это вряд ли была какая-то необходимость. Я молча развернул листочек и сразу же убедился в одном факте – вьюнош по имени Сергей Сыроежкин – неисправимый романтик. Каждая фразочка была по типу «Я вижу в твоих глазах все звезды мира» или «Ни одна роза не может сравниться с твоей красотой». Тьфу, блин, аж противно стало.

– Ты так хороша…. Лишь от того, что я влюблена? Нет, нет, я сильнее в тебя влюблен! Ты ослеп от любви? – пробормотал я под нос.

– У меня там нет такого, – почесал репу Электроник.

– Это я к тому, что все это полная лажа, – заявил я и бесцеремонно скомкал листочек. – Короче, расклад такой, мой юный падаван, – раз уж речь зашла о Звездных войнах. – Ты прям сейчас ее приглашать собрался? У нас вообще сколько времени?

– Че посреди дороги встали? А ну разошлись по сторонам, стадо баранов! – неожиданно прервала беседу злющая Алиса, бесцеремонно распихав всю нашу троицу. Не обращая внимания на справедливое возмущение кибернетиков, рыжая, нарочито громко топая ногами и поигрывая в руках простенькой зажигалкой, проследовала дальше в сторону домика.

А я буквально вот-вот грешным делом думал, что мне психиатр нужен, ага.

– Сумасшедшая, – пробормотал под нос Электроник, боязливо поглядывая в сторону бунтарки. Как назло, она в этот момент слегка замедлила шаг, посему перепуганный парнишка живо вернулся к обсуждению своей насущной проблемы. – Вообще, я сам думал после обеда к ней подойти. Она просто пока занята будет.

– Ну и отлично, – ладно, очевидно, что моя вчерашняя шальная мысль, что объектом обожания Электроника является Алиса не заимела под собой никакой почвы. – А то сейчас времени нет просто тебе лекцию устраивать. Перед обедом тогда тебя заряжу парочкой коронных, с ними и пойдешь свататься.

– Понял, – живо закивал тот.

– Слушай, может, хоть скажешь, кто это? – рискнул поинтересоваться я. – А то все же, как ни крути, но к каждой девушке нужен особенный подход. А то так начнешь говорить, а она возьмет, и оскорбится. Тут нужно быть аккуратнее.

– Да, ты прав, – Электроник явно нервничал. – В общем это…

Он замолчал. Я уже было хотел махнуть рукой, как вдруг…

– В общем… Это Женя.

Занавес.

– Елы-палы… – выдохнул я. – Слушай, а тебе не стра…

– Ладно, нам пора отчаливать. Макс, увидимся за завтраком, – Шурик быстро сообразил, что разговор рискует уйти немного не в то русло, на которое рассчитывал его товарищ, схватил того за рукава и потащил в сторону площади. Электроник молча подчинился. А я остался в состоянии какой-то непонятной злости на себя. Хорошо, что дотумкал спросить о предмете его обожания. А то сейчас насоветовал бы. Советчик хренов, господи.

– Женя, – повторил я. – Евгения. Пам-парам. Вот тебе и задачку подкинули. Индивидуальный подход, говоришь? Ну-ну.

Неистово зачесавшаяся спина вернула меня к более приземленным проблемам. Не знаю уж, как мой аватар, но лично я уже, получается, нормально не мылся целых четыре дня. Сей факт требовал если уж не немедленного, то, на худой конец, скорейшего исправления. Пусть от меня сильно и не пахло, но как-то совсем некрасиво получалось. И по отношению ко мне, и к окружающим.

Переодевшись и сикось-накось застелив обе кровати, я, предварительно зазря проверив сумку на предмет хотя бы антиперсперанта и захватив две копии сценария водевиля, с повязанным на руке галстуком, гордо зашагал в сторону столовой.

Наш отряд как раз только потихоньку собирался около дверей сего заведения. Я краем глаза заметил спины кибернетиков и Толика с Суховым, исчезнувшие внутри столовой. Дэнчик, предаваясь откровенному безделью на лавочке, в компании Слави и Жени, уже тоже ждал меня там, так и оставшись в спортивной форме.

– Почему нарушаем форму одежды, товарищ пионер? – нарочито серьезно поинтересовался я.

– Сам не лучше, – кивнул он на галстук. – А я бы при желании не успел уже. Да и потом – Ульянка, вон, почти все время в своей эсэсэсэрке ходит, и ничего. Так что не велика беда.