Текст книги "Второй шанс для двоих (СИ)"

Автор книги: Игорь Гребенчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 67 страниц)

– Дэн, ты просто чертов гений, – захлопал я негромко в ладоши. – Даже у меня бы не вышло лучше.

– До сих пор не верится, что эта твоя бредовая идея сработала, – хмыкнул тот, снимая с себя простыню и протягивая мне. – Вспомнил я, значит, твою шутейку про расплату за хулиганство и слегка ее развил. Знаешь, это даже было прикольно. Думаю, Ульяна теперь сто раз подумает, прежде чем вылить на кого-то ведро с ледяной водой. Ладно, твоя очередь звездить, Двачевская в твоем распоряжении. Только особо не задерживайся, а то чует мое сердце, что Ольга или кто из других вожатых всенепременно захотят устроить что-то типа вечернего обхода территории. Я буду, конечно, на стреме, но мало ли.

Утвердительно кивнув, я проникнул в столовую. Не видно было ни зги. Вдобавок ко всему прочему еще и довольно душно. И как в таких условиях выйти на след рыжей-старшей, да и в принципе разобраться, что где есть? Я примерно помнил, разумеется, план столовой, но, блин, не настолько досконально.

Аккуратно, стараясь лишний раз не шуметь, я двинулся вглубь столовой. Жалко, что нельзя было сейчас достать телефон с фонариком – пропадет эффект неожиданности. Зато к моим синякам на руках могут еще синяки на ногах прибавиться. Это уж наверняка.

В один момент я все же докаркался, поскольку умудрился задеть бедром один из столов. Было неприятно, но терпимо. Словом, сдержать поток недовольства из чрева мне удалось. Впрочем, ситуации это не особо помогло, поскольку ножка стола неприятно скрипнула по кафельному полу. Эх, беда-бедовая, спалился, товарищ ветеринарный врач. Опять все на привидений скидывать? Двачевская уж всяко не такая пугливая.

– Уля, ты чего сюда приперлась? – послышалось недовольное ворчание рыжей. – Я уже почти закончила! Иди на шухере стой, блин!

Так-так, а вот и мы. Прикинув примерное расположение голоса, я пошел на него, предварительно вытянув руки, дабы ощупывать путь. И вскоре натолкнулся на спину в белой рубашке, туго набивающей пакет булками и пирамидками с кефиром.

Эпичное появление через три-два…

– Знаешь, если ты так часто будешь кушать на ночь глядя, то скоро не сможешь с такой гордостью почти что полуголой щеголять по лагерю, – спокойно оповестил я Двачевскую о своем присутствии.

Алиса взвизгнула, подскочила и, держась за сердце, уставилась на меня бешеными глазами. Жалко, что в такой темноте я не смог оценить это в полной мере.

– Ты… – прорычала она голосом, полным злости. – Ты…

– Впрочем, если у тебя ускоренный метаболизм, то тебе это не грозит, – продолжил я, совершенно не обращая внимания на то, что мне, очевидно, скоро будет больно. – Ну, или генетика. Такие формы, знаешь ли, просто так не появятся.

– Ну все, очкарик хренов, хана тебе! – взорвалась рыжая, налетев на меня с явно недобрыми намерениями.

Впрочем, сие буйство успехом не увенчалось. К темноте я уже глазами привык, да и контуры Двачевской в белой рубашке худо-бедно проглядывались даже в такой темени. Так что перехватить обе сжатые в кулак нежные девичьи ручки было не очень-то и проблематично. А вот уворачиваться от летящих следом по прямому назначению ног было уже посложнее. Потеряв терпение, я легонечко рванул рыжую на себя, причем при этом она будто случайно оказалась в моих объятиях. Походу все, приехали.

– Целоваться, надеюсь, не будем? – спросил я.

– И не мечтай даже! – в попытках освободиться Алиса извивалась как уж на сковородке и так сильно буравила меня взглядом, что я уже начал чувствовать нехилое такое напряжение. И нет, совершенно не там, где вы могли сейчас подумать. – Чтоб я, да еще с таким… Таким…

– Очкариком, в жопе шариком, ботаником, четырехглазым, слепошарым, водолазом, телескопом, я ничего не забыл, милая? – улыбнулся я. – Ну и кстати о поцелуях – я вроде как раз и не мечтал, а очень даже наоборот. Не знаю, с чего ты взяла обратное.

– Лапы убери от меня! – рявкнула уже изрядно побагровевшая Двачевская.

– Да Бога ради, – я легонько отпихнул девушку от себя, заблаговременно сам при этом сделав шаг назад. А то опять набросится. Должно же у меня быть пространство для маневра.

Двачевская была похожа на маленького рыжего бычка. Только кольца в носу не хватает. И мне красной тряпки. Так, минуточку, а ведь есть!

Сняв пионерскую удавку, я ловким движением руки распрямил ее и пару раз махнул ей перед носом Алисы.

– Торо! Торо!

– Ты, смотрю, правда давно не получал по физиономии, – буркнула Алиса, грозно скрестив руки на груди.

Я уж собирался снова как-нибудь съязвить, но слова застряли в горле. Подсознание снова решило надо мной поиздеваться, очень ярко воспроизведя образ повешенной Алисы. Я так и замер с вытянутым в руке красным галстуком и полуоткрытым ртом. Все это казалось таким противоестественным. Вот же она, живая! И бояться нечего. В этой реальности такой трагедии не должно произойти. Тогда почему мне так мучительно больно?

– Чего вылупился? – вывела меня из транса рыжая. – Или ты еще и извращенец какой?

– Да чего вы там расшумелись, вашу Машу? – донесся до нас с улицы голос Дэнчика, который до кучи вытащил меня из неловкой ситуации. – Сейчас весь лагерь перебудите, два идиота! Хватайте хавчик и валите!

– Ты еще и дружка своего притащил? – едко спросила Двачевская. – Ладно, чем вы Улю подкупили?

– Ничем, твоя соседка цвета белого мела сейчас сидит в домике и читает «Отче наш», – ответил я. – Кстати, хочу заметить, что в вашем плане по ограблению есть маленький изъян. Это просто на будущее, я ведь правильно понимаю, что эта ваша вылазка не является экспромтом?

– Это какой же? – нахмурилась рыжая.

Я молча подошел к ближайшему окну и дернул за ручку. То открылось, очень громко при этом ухнув.

– А такой – Ульяну ты на шухер поставила, молодец, а как вы собрались уходить в случае, если понадобится экстренное отступление? Через вход, прямо в руки Панамки? Или, может быть, вы при ней окошко думали начать открывать, вдруг вдвоем не справитесь, так она поможет? – пояснил я с издевкой.

Алиса с полным непониманием смотрела на меня и на окно. Обдумывала сказанное с максимально серьезным лицом.

– Черт, – выдохнула она.

– Ладно, Алис, давай оставим полемику, мы просто с Дэном тоже сюда пришли малясь разжиться, так что делим напополам и сваливаем, – я протянул ей простыню.

– Охренел? – взвилась Двачевская. – Сам иди добывай, с чего это я делиться должна? Мы с Улей вообще из-за вас, так-то, ужин пропустили!

– Всякому просящему у тебя давай и не требуй назад, – изрек я, подняв указательный палец вверх.

– Еще чего тебе дать? – поинтересовалась Алиса.

– А что ты можешь? Только, чур, без интима, – мне эта ее упертость начала действовать поперек горла.

– Ах ты, высокомерный…

Договорить Двачевская не успела, ибо в столовую влетел Дэнчик. Видок у него был максимально озабоченный.

– Господа, очень неловко вас прерывать, но там вдалеке я увидел Славю, так что давайте-ка валите отсюда уже подобру-поздорову.

– Опять эта выскочка! – ощерилась Алиса. – Вот не сидится ей все спокойно, корове белобрысой.

– Все, Двачевская, хватай пакет и валим, – на одном дыхании выпалил я. – Дэнчик, прикрой дверь, авось активистка твоя не заметит еще.

– Вы бегите, я ее отвлеку, – отозвался тот.

– Как? – хором спросили мы с Алисой.

– Есть одна идейка, – тот коварно улыбнулся, как-то прям совсем уж неестественным для него образом. Неужто мое дурное влияние? – Все, кыш, давайте.

Завязав простыню вокруг плеч и небрежно запихнув галстук в карман, я, не теряя ни секунды времени, выскочил из столовой через окно, аки чертик из табакерки. Протянул руку уже восседавшей на подоконнике Алисе, которую она, выругавшись, отпихнула.

– Без сопливых слезу, – рыкнула она.

– Дура, я за пакетом тянулся, ты-то мне на кой? – вздохнул я. – Не волнуйся, далеко с ним все равно не убегу, мы ведь соседи.

– Свалился соседушка на мою голову, – Алиса одарила меня крайне злобным и недоверчивым взглядом, но все же протянула увесистый пакет, который я тут же взвалил на плечи. – А за дуру ты у меня еще получишь.

– Поверь, из моих уст это ни что иное, как комплимент, – постарался вежливо улыбнуться я. В самом деле, в отношении нее это действительно очень мягко.

Как только Алиса спрыгнула на травку, со стороны веранды послышались голоса. Я уже особо и не разбирал, кто там что, поскольку уже несся на всех парах бок о бок с Алисой куда-то в сторону сцены. До оной мы так и не добежали, притормозив около какого-то одноэтажного деревянного здания. Алиса воровато оглянулась и поманила меня в сторону площади. Я, все еще крепко сжимая пакет с едой, послушно двинулся следом.

Там все также сидела с книжкой Лена. Заметила она нас, или нет, сказать не могу, но Алиса при виде нее негромко матюгнулась и уже было засобиралась перебираться совсем уж окольными путями, что совершенно не входило в мои планы.

– Да обожди ты! – я будто ненароком перегородил ей путь. – Давай Лене на глаза покажемся? У нас так алиби будет, что мы не лазали по столовым, а, например, на сцене были.

– Ну, допустим, Лене я лапши навешаю. А если нас помимо нее кто увидит с пакетом, полным еды? Что тогда будем говорить – устроили из домашних запасов пикник на сцене? – скептически уточнила Алиса, довольно мило приподняв бровь. – Слушай, умник, мы с Леной давние подруги. В одной школе учились. Я ее могу элементарно попросить, чтоб она прикрыла в случае чего.

А вот это меня, признаться, удивило. Тихая скромняшка Лена и вот это вот чудо, оказывается, подруги? Не, мы сами с Дэнчиком довольно разные люди, но чтоб настолько кардинально?

– Не ожидал, да? – ехидно вставила Алиса. – Не боись, гадости ей про тебя говорить не буду, больно надо. А то видала я, как вы с ней шушукались, пока мы на просмотр фильма шли. Такая милая парочка, любо-дорого смотреть.

Чего, простите? Нет уж, не надо меня тут крайним делать. Заводить с кем-то тут лямур-тужур – последнее, что сейчас входит в мои планы.

– Двачевская, ты нормальная вообще? – спросил я. – Что за намеки? Я не собираюсь тут ни с кем любовь строить. Тоже мне, «Дом-2», блин.

– Ой, да кому ты рассказываешь. Зачем тебе еще тогда так отчаянно хотеть с ней увидеться в такой томный вечер? – Двачевская явно развеселилась. – И что за «Дом-2»? Это какой-то новый иностранный фильм?

– Да, ты угадала, – скривился я. – Ладно, пошли твоими кустами, черт с тобой.

За лесами, за горами горы, да леса. А за теми, за лесами трынь, да трава. По такой траве мы, ненадолго задержавшись у главной аллеи, в ожидании, пока какие-то двое незнакомых мне вожатых наговорятся, вскоре добрались до наших апартаментов. Я с облегчением скинул мешок на крыльцо уже знакомого домика с Веселым Роджером на окне.

– Устал, бедненький? – с притворным беспокойством спросила Двачевская.

– Не дождешься, – запротестовал я. – Ладно, короче, выдели нам с Дэном по булке с пакетом кефира, и тихо-мирно расходимся. Надоел мне уже этот цирк.

– Сигаретой угостишь, и забирай, – медленно проворковала Алиса, коварно улыбаясь.

– А откуда ты знаешь, что кто-то из нас курит? – насторожился я.

– Ой, да видала я, как вы тут в кустах вдвоем пыхтели, словно паровозики из Ромашково, та еще умора была, – рассмеялась рыжая. – Давай, угости даму сигаретой, а я, так уж и быть, накормлю вас.

Ладно, чего бы и не угостить? Я быстренько метнулся до домика, выудил у Дэнчика одну штуку из припрятанной пачки и вернулся к рыжей. Та уже ждала меня в кустах.

– Травись на здоровье, – бросил я, протянув ей сигарету.

– Такой ты джентльмен, – съязвила Алиса, выуживая из нагрудного кармана зажигалку. – А себе чего не взял?

Я в ответ молча достал электронку и сделал глубокую затяжку. И, кажется, я сейчас только что нарушил все неписанные правила путешествий во времени. Эммет Браун бы явно не одобрил. С другой стороны, ничего такого, что могло бы пошатнуть пространственно-временной континуум, я не сделал. Подумаешь, пионерка увидала электронную сигарету. Она даже толком и объяснить не сможет, что это.

– Это чего у тебя? – Алиса с интересом разглядывала невиданную вундервафлю.

– Знаешь, что такое кальян? – спросил я. Может, хоть получится объяснить без лишних подробностей.

– Чего? По-русски говори, – насупилась Двачевская.

– Ладно, проехали, – отмахнулся я. Не получится. Стоит съехать с темы. – Не заморачивайся. Я тебе дольше объяснять буду, поверь на слово.

– Слушай, а попробовать дашь? – как-то даже с толикой едва ощутимого смущения попросила Алиса. Разве что в ее глазах поблескивал азартный огонек.

Чуть помедлив, опасаясь, что моя курилка каким-то магическим образом в руках Двачевской либо взорвется, либо оживет, либо еще что-нибудь настолько же неординарное, я все же протянул ей прибор. Рыжая повертела его, внимательно осматривая с каждой стороны, и только после этого сделала быструю тягу. И тут же недовольно сморщилась.

– Ну и дрянь! – возмутилась она, бесцеремонно швырнув электронку в мою сторону. Еле поймать умудрился. Ноль уважения к чужой собственности.

– Ты просто прикола не поняла, – попробовал я оправдать свою техническую приблуду, рассеянно пряча ее в карман. – Сама-то давно куришь?

– Твое какое дело? – строго спросила девушка.

– Диалог поддерживаю, – мягко ответил я. Кажется, она подумала, что я собрался ее порицать. А это истиной не являлось. Стало быть, нужно направить мысль в нужное русло.

Освещенное немигающим светом фонарика лицо рыжей на мгновение нахмурилось, но тут же вновь приняло беззаботное выражение. Видимо, без моей помощи осознала поспешность своих выводов.

– Год с небольшим, – ответила она. – Да и то – курю это громко сказано. Так, балуюсь периодически. Чисто чтоб душу отвести.

Мда, юношеский максимализм во всей своей красе. Душу отвести, перед девочками выпендриться, взрослой себя почувствовать. Как же все это знакомо. Будто я сам недавно такой же логикой руководствовался.

– И откуда ты здесь сигареты берешь?

– Парнишка один у деда тут гостит каждое лето в соседней деревне, – ответила Алиса. – Мы еще на прошлой смене с ним познакомились, когда я его поймала за шкирку, пока он тут возле домиков ошивался. За пионерками подглядывал. Мы и договорились – я его вожатке не сдаю со всеми вытекающими, а он меня сигаретами снабжает. Правда, на этих выходных чего-то у него там не срослось, так что приходится терпеть.

Вглядываясь в яркие глаза Алисы, мне снова вспомнилась картина из моих прыжков по циклам. Но на этот раз та, которую я наблюдал на сцене. Потому что сейчас девочка напротив меня, ненамеренно сняв маску своего бунтарства, стала походить на ту версию себя. Занимательно.

– Что? – раздраженно спросила она. Блин, я, кажись, опять случайно начал пялиться. Да что ж такое-то.

– Да так, ничего, – ответил я, примирительно приподняв обе руки. – Просто не могу не заметить, что ты порой бываешь очень милой.

– Не подлизывайся, очкарик, – вспомнила о своем образе Алиса. – То, что у нас временное перемирие, еще не значит, что тебе не аукнется все то, что ты за сегодня умудрился натворить.

– Ой, да ладно тебе, – хмыкнул я. – Было же весело. Ты другого такого, как я, хрен найдешь в этом лагере, поверь мне.

– Твоя правда, – кивнула Алиса, манерно выпустив пару дымных колечек. – Вынуждена признать, что с окном ты толково придумал. Может, ты и не такой уж лошара, каким кажешься на первый взгляд.

– А что, я похож? – изогнул я одну бровь «домиком».

– Поверь, из моих уст это ни что иное, как комплимент, – улыбнулась Двачевская во все тридцать два. Ах ты ж стерва… – Ладно… Макс. Бывай.

Алиса бросила мне пару булок с кефиром, взвалила на себя пакет с остатками и, пару раз хлопнув меня по плечу, продефилировала в сторону своего домика, оставив меня немножечко кипящим. Опять. Несмотря на все мои попытки. Уделала меня парой фраз. У меня так скоро комплексы появятся.

– Спокойной ночи, рыжая, – бросил я ей вслед. Но ответа не последовало. Ладно, чего уж там. Переживу.

Возвращаясь в домик, я все никак не мог избавиться от мысли, что весьма эффектно сел в лужу. Я рассчитывал на небольшую и забавную расправу над рыжей фурией, но по итогу мы пережили небольшое совместное приключение и после весьма по-дружески покурили в импровизированной курилке за домиками. Что-то явно пошло не так.

Услышав, как Алиса захлопнула входную дверь, я улыбнулся мысли о том, как к ней сейчас подбежит Ульянка и, бешено жестикулируя руками, начнет рассказывать о встрече с привидением. А Двачевская, сразу же поняв, что к чему, снисходительно улыбнется, потреплет ее по макушке и отправит спать. И сделает себе еще одну заметочку. Что ей действительно повезло с соседушками.

Почему я вообще начал об этом думать? Охолони-ка, друже. Будто тебе действительно есть дело до того, какое мнение сложится о вашей с Дэном парочке у ДваЧе. Не начал же ты считать эту оторву подобием родственной души, в самом-то деле?

Так, минуточку… Чего-то треугольник с кефиром слишком… Легкий. Ну, разумеется. Пока я ходил за сигаретой, Двачевская проделала в одной упаковке маленькую дырочку и слила через нее весь продукт в кусты. Вот ведь лиса! Но я почему-то даже не злился. А на что? Сам виноват – прошляпил момент приема товара.

Вернувшись к себе, я расстелил кровать, снял с зарядки наушники, врубил первую попавшуюся мелодию и упал на мягкий матрац, безмятежно закрыв глаза.

«You make me feel invincible, earthquake, powerful. Just like a tidal wave you make me brave…»

Рандом подарил мне Skillet. Неплохо-неплохо. Самое то для такого вечера. Достаточно мощно, достаточно лирично.

Ладно, какие выводы стоит сделать из этого МАКСИМАЛЬНО нестандартного для меня дня? Подумать определенно было над чем.

В сущности, каждый из homo представляет собой вместительную коробку, набитую доверху всяким хламом. Есть в ней истинные богатства, есть вещи, имеющие свою цену, есть безделушки, не стоящие и гроша, есть и то, чего не должно бы быть вовсе, но мы, подобно отчаянным скрягам, храним все – и нужное, и ненужное, точно про черный день, про запас. Может не хватить целой жизни, чтоб разобраться во всем, что накоплено, и, стало быть, разобраться в себе самом.

С детства я был ученым. Во мне это, так сказать, забито генетически. А для любого ученого наступает однажды рубежный час, когда становится необходимым выбросить за порог всю заваль, все блестящие елочные украшения, все прочее залежавшееся барахло и ответить на самый трудный вопрос для натуры самолюбивой, но в то же время честной, – что важнее: научить или научиться?

Я оказался в предельно отличающейся от моих внутренних устоев обстановке. Словно в насмешку, Высшие Силы меня поместили туда, где еще лет пять назад я бы чувствовал себя как рыба в воде. Открытость, дружелюбие, беззаботность. Все это стало таким чуждым. Я пришелец для этого мира. Не потому что я путешественник во времени. Я просто другой. Я люблю одиночество. Но… или я убедил себя, что мне так лучше. А сейчас, смотря на всех этих ребят в нелепой пионерской форме, мне даже становится завидно, что ли. Да даже отмести их – мой лучший друг, оказывается, так на них похож. И я такой распрекрасный клапан.

А что хотеть? Столько времени угрохать на самокопания, искать причину расставания с той девкой в себе, хотя всего лишь стоило задаться вопросом – а я ли виноват? Моя ли доброта сыграла злую шутку, или же это в любом случае было бы закономерным итогом, какой бы модели поведения я не придерживался?

И почему, во имя всего святого, я, человек, который с закрытыми глазами может закрыть Боталлов проток, кандидат, мать их, ветеринарных наук, задается такими простецкими вопросами только сейчас?

Эх, черт с ним. Убедили. Я попробую стать язвой размерами поменьше. Может быть, в этом, как раз, и состоит цель этого потерянного во времени и пространстве лагеря?

И мы счастливы!

Ох, это будут тяжелые две недели.

В домик ввалился довольный Дэнчик. Его сияющая физиономия осветила домик не хуже настольной лампы.

– Так, рассказывай, чего ты там учудил? – спросил я, сразу же вынув наушники.

– Ох, Макс, ты не поверишь, – мой друг упал на все еще не застеленную кровать. Опять. – Вы, короче, когда сбежали, я приныкался там в темном уголке. Славя, значит, заходит такая. Ну и пока она там пыталась сообразить, что к чему, я аккуратненько на улицу вылез и снова уже зашел, но на этот раз нарочито привлекая к себе внимание, типа, привет, Славь, видел, как ты заходила в столовую, а я вот прогуливался как раз, надумал тебе компанию составить. Ну и она мне все как на духу – что вот, опять, кажись, Двачевская с Ульяной столовую вскрыли, все дела. Так расстроилась, между нами, девочками. Ей же теперь тоже влетит от Ольги, если это действительно они. Ну, я начал играть джентльмена, говорю, типа, не торопись с выводами, начал ее успокаивать. Потом она мне сама уже предложила посидеть, перекусить немного. Принесла кефира с булочками, мы посидели, поговорили обо всем. Про тебя, кстати, спрашивала, чего ты такой бука. Я и говорю – типа, Макс на самом деле очень хороший, просто с ним недавно случилась одна неприятная история, он и замкнулся. Попросил ее не доставать тебя с этим, она, кажется, поняла.

Ну, спасибо, блин, удружил. Болтун несчастный.

– В общем, мы посидели еще немного и разошлись. Короче, брат, это был один из самых лучших вечеров за последние… Да чего уж там – за всю жизнь, – Дэнчик мечтательно уставился в потолок.

Мда, видимо, для него Славя действительно стала довольно важным человеком. Ну, может, я немного и забегаю вперед, но то, что в сердце моего непутевого товарища что-то зазиждилось – определенно. Ладно, раз уж я решил для себя стать чуточку добрее…

– Дэн, тебе правда так важно, чтобы я участвовал в постановке девочек? – спросил я, пересиливая самого себя.

– Ну, да, а что? – оживился тот.

– Короче, я все же решил, что стоит тебе помочь. Я согласен принять участие в этом безумии. Только ради тебя! – поспешно добавил я, парируя его восторженную реакцию. – Но ты, как и обещал, вступишь в секцию футбола.

Не, ну а чего, я один что ли тут меняться должен в радужную сторону?

– Уговор есть уговор, – нехотя признал Дэнчик. – Ладно, может, я еще и сгожусь на что. Мне же сейчас семнадцать. Кости еще молодые, крепкие. Только не думай, что, если мы выберемся назад, я как-то поменяю свое отношение.

Безусловно, предпринятая мною ревизия всех ценностей, составлявших мой арсенал, не могла не пройтись незамеченной. Меня буквально выворачивало наизнанку. Надеюсь, что на гордости это никак не отразится.

– Спасибо, дружище, – искренне улыбнулся Дэн.

Ладно, хрен с вами. Эта улыбка того стоила.

В дверь постучали. Следом за стуком в проеме возникло лицо Ольги.

– Осваиваетесь, хлопцы?

– Ага, помаленьку, – ответил я. – Ольга Дмитриевна, мы, вообще-то, спать собирались…

– Я быстро, – перебила меня Ольга. – Вы хоть и старший отряд, я все понимаю, что отбой для вас не писан, но советую все же не засиживаться допоздна. Подъем у нас, как обычно, в восемь утра, после следует зарядка. И даже не думайте отлынивать, ваши родители мне лично говорили, что никаких причин не являться на нее у вас нет.

Кошмар, а так хотелось.

– Завтра у вас будет насыщенный день, вам двоим надо будет заполнить обходной лист. До обеда должны будете управиться. Дальше вместе с остальным отрядом по расписанию. Все понятно?

– Более чем, Ольга Дмитриевна, – улыбнулся я. – Спокойной Вам ночи.

– Спокойной ночи, мальчики!

Вожатая удалилась. Ну а нам лишь оставалось последовать ее совету. Тем паче, что спать так-то нефигово хотелось.

Пару раз затянувшись электроникой, закусив все это дело с боем добытой булкой, и пожелав Дэнчику спокойной ночи, я вновь воткнул наушники и остался наедине с музыкой.

«This world will never be what I expected, and if I don’t belong, who would have guessed it? I will not leave alone everything that I own to make you feel like it’s not too late, it’s never too late…»

Эх, матерь божья. Спасибо тебе, все же, за Грейсов.

Увидимся завтра!

Комментарий к ДЕНЬ 1. КУРС ЮНЫХ МЕДВЕЖАТНИКОВ

Ну, вот и закончился первый день) Думаю, вы уже примерно понимаете, что из себя будет представлять фик, и в каком направлении он будет двигаться. Надеюсь, что он оставит после себя исключительно приятные впечатления. К написанию второго дня вернусь после небольшого перерыва, плюс-минус неделька, не больше)

Не забывайте писать комментарии, ставить лайки, указывать на недостатки, подчеркивать плюсы, может даже делиться какими-нибудь идеями того, как можно дополнительно разнообразить дальнейший сюжет) Любой ваш отклик – та движущая сила, которая очень помогает мне в процессе написания.

Увидимся во втором дне :)

========== ДЕНЬ 2. БРЕМЯ ОБРАЗЦОВОГО ПИОНЕРА ==========

У меня всегда была такая не то, чтобы особенность, просто так уж сложилось, что на новых местах я всегда рано просыпаюсь. Вне зависимости от того, во сколько я уснул, и в каком состоянии. Меня будит мой внутренний интерес к дальнейшей жизни в условиях смены обстановки. Мда, мудрено я высказался. Просто не знаю, как еще это описать. Вот и сегодня меня черти драли чуть ли не в половину восьмого утра по местному времени, за полчаса до официального подъема. Открыл глаза я не то, чтобы прям с неохотой, все же, как я уже отметил, здравый интерес к предстоящей новой жизни брал верх над желанием еще поваляться. Просто я до сих пор не мог поверить в то, что это вот все происходит в принципе. Даже засыпал я с толикой надежды на то, что я вновь проснусь зимой, скрючившись в неестественной позе на сидении автобуса. Но нет, факт нашего с Дэнчиком перемещения закрепился в подсознании окончательно и бесповоротно.

Тот еще, кстати, беззаботно дремал, пуская слюни в казенную подушку. Будить, не будить? А, хай с ним, пусть спит. А то не хватало еще, чтобы меня в такое распрекрасное утро кто-то проклял. В крайнем случае – Ольга разбудит. А там дальше у него должна как-то среагировать старая армейская привычка вскакивать по команде старшего. И строем в направлении туалета. Ух, слава Богу, что мне удалось избежать сего издевательства над здравым смыслом.

Сообразив с умывательными принадлежностями, в частности, о том, что такую простую и житейскую мелочь, как зубная паста, здесь заменяет невиданный мною доселе зубной порошок, что это вообще такое есть и как им пользоваться, дабы не выглядеть жалкой пародией на мартышку с очками, я выполз навстречу улыбающемуся во все сколько-то там лучей солнышку. Потянувшись, вставил уши в уши и погнал навстречу водным процедурам.

«You need to get this straight – I will never cooperate with you. You try to control me, and the pain I feel seems to make you happy…»

Мое размеренное шествие к умывальникам было прервано миниатюрной рыжей ракетой. Не успел я до конца сообразить, чего, собственно говоря, происходит, как с другой стороны меня, без особых церемоний еще и нагло пихнув, обогнула вторая такая же ракета, с уже большей мощностью, подкрепленной пучком крапивы. Двачевская что-то яростно кричала подруге, пока та, непрерывно заливаясь смехом, то давала ей возможность сократить расстояние, то в последний момент снова отбегала. Я даже рискнул вынуть один наушник – любопытство, все же, страшная вещь. Чем таким умудрилась насолить Ульянка своему наставнику по устройству лагерных бедствий, что та аж с крапивой за ней бегать начала?

– Алиска-трусишка, сколопендру испугалась и от страха… – ясно, слушаем музыку дальше.

Не обращая внимания на рыжих, я постарался продвинуться к умывальникам чуть ближе, но бешеная Ульянка внезапно резко изменила курс, направляясь уже в мою сторону. Ехидно улыбнувшись моему слегка прифигевшему взгляду, девчушка, используя мою правую руку как опору, круто развернулась в последний момент, прежде чем Алиса смогла бы до нее дотянуться. Не ожидавшей такой прыти Двачевской пришлось резко дать по торзмозам, отчего наши лица снова оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Впрочем, в этот раз, слава Богу, без обнимашек. Стараясь пропустить ее от греха подальше, я сделал шаг вбок, но рыжая, на мою беду, шагнула в ту же сторону. Уже по инерции мы одновременно постарались вновь пропустить друг друга, но снова оказались лицом к лицу. Получился экспромтный танец без непосредственного тактильного контакта.

– Да пропусти ты, олух царя небесного! – крик Двачевской умудрился даже оказаться громче игравших на максимум Three Days Grace.

– Сама под ногами не путайся, рыжая, – выругался я, таки сняв один наушник. – Устроили тут скачки рано по утру, а честной народ страдать должен.

– Ща по мордам огрею! – предупредила рыжая, взмахнув крапивой перед моим носом, параллельно старательно высматривая Ульянку, которой уже, собственно, и след простыл.

– Далеко, далеко ускакала в поле молодая лошадь, – констатировал я факт побега, проигнорировав адресованную мне угрозу. – Быстро она, смотрю, пришла в себя после встречи с потусторонним миром.

– Да не то слово, – буркнула Алиса, поняв, что осталась неотомщенной. За что – не суть важно. – Вот надо было тебе появиться, да? Опять все испортил!

– Ну, разумеется, я же твой персональный черный кот, – съязвил я.

В ответ на мою дерзость, Двачевская-таки попыталась достать меня крапивой, но та была перехвачена и безжалостно выкинута в кусты. И совсем не ужалила. Рыжая затряслась всем телом, исторгнув даже мною никогда ранее не слыханное ругательство.

– Уже припадок начался? – поинтересовался я. – Должен признать, ты долго держалась. Но ты так не переживай, в медпунтке всяко валерьяночка найдется.

Гордо вздернув носик, Алиса зашагала остужать свой пыл в сторону умывальников. Ладно, пусть молчит. За умную сойдет. Я одобряю.

Я не спеша шел вслед за рыжей, не удержавшись от соблазна лишний раз полюбоваться ее стройными ножками. Не самый плохой вид. Да и музыка в наушниках еще такая заиграла бодрящая. Мда…

«I’ve been tryna call, I’ve been on my own for long enough. Maybe you can show me how to love, maybe…»

Умывальник я решил занять чуть поодаль от уже приступившей к утренней гигиене рыжей. А то мало ли, чего она там выкинет опять. Кое как разложив то и дело норовящие упасть банные принадлежности, я открыл воду. Памятуя о вчерашнем, заблаговременно сунул под струю мгновенно закоченевший там палец. И как только администрация предлагает вот этой вот водой прямиком из Девятого Круга Ада мыться? Сами-то, поди, в нормальных раковинах руки моют, буржуи треклятые. Я резко дернулся, каким-то непонятным образом случайно выбив наушник.

– Да вашу ж… – чертыхнулся я, высматривая в траве белую капельку.

Сквозь пение The Weekend до меня донесся издевательский смех Алисы. Не было печали…

– Зачем ты носишь затычки для ушей? – поинтересовалась девушка.