Текст книги "История Франции в раннее Средневековье"

Автор книги: Эрнест Лависс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 54 страниц)

На собрании в Компьени 1 октября 833 года Эббон и Агобард, выступив в роли публичных обвинителей, упрекали Людовика в том, что он «унизил наследие великого Карла, его Империю, некогда столь обширную, мирную и единую, сделал предметом печали для ее друзей и посмеяния для ее врагов». 7 октября несчастный государь был приведен в церковь св. Медарда в Суассоне, где собрались епископы, священники, диаконы, множество клириков, император Лотарь, магнаты и народ, – сколько его мог вместить корабль собора. Простершись перед алтарем на власянице, он принял из рук епископов список преступлений, в которых признал себя виновным, и прочел его громогласно. Затем он сам снял свой меч, положил его на алтарь, разделся и облачился в одеяние кающегося. Юдифь была сослана в Тортону, в Италии, Карл заключен в Прюмский монастырь. Состоялся новый раздел, детали которого нам неизвестны. Отныне имя Лотаря одно будет укреплять королевские дипломы. Ему передано управление всего царства – totius regni monarchia.

Однако за союзом, образовавшимся против Людовика, не было настоящей силы, и в нем скоро началось разложение. Общественное чувство было возмущено насилием детей над отцом, высокомерным поведением победителей. Лотарь держал себя неясно и нерешительно, братья были недовольны его опекой. Людовик поднял новое движение за освобождение отца, и Лотарь счел себя вынужденным изъявить покорность. Епископы и аббаты почти со всей Империи собрались опять в Тионвиле и объявили Людовика неповинным в возведенных на него преступлениях. 28 февраля 835 года он был восстановлен в своих правах и возведен снова на трон в церкви Св. Стефана в Меце.

Отныне единственной целью его жизни будет обеспечить возможно лучший удел для своего младшего сына и найти ему покровителя. Для этой цели он отнимает целый ряд земель у Людовика, но старается примириться с Пипином, когда же последний умер, он ищет дружбы Лотаря. В Вормсе 30 мая 839 года был установлен раздел Карловой монархии на две половины, линией, шедшей с севера на юг вдоль Мааса, затем через графства Лангра, Шалона, Лиона и Женевы дальше к Средиземному морю. Лотарь выбрал восточную часть; западная отошла к Карлу. Императорский титул, не связанный, однако, по-видимому, ни с какими преимуществами, завещан был Лотарю. Он обязывался защищать своего младшего брата и крестника, Карл – чтить старшего брата и отца.

Последние годы Людовика Благочестивого были омрачены мятежом аквитанцев и возмущением сына его Людовика, стремившегося вернуть земли, отнятые вормским разделом. Возвращаясь с похода против сына, престарелый император тяжко заболел. Он умер вблизи Ингельгейма 20 июня 840 года. Подобно отцу своему Карлу, Людовик разделил свое «сокровище», свои книги и одежды детям, церквам и бедным. Его тело было перенесено в Мец и погребено в базилике св. Арнульфа, подле матери его Гильдегарды.

II. Война трех братьев и Верденский договор^[510]

После погребения Людовика Благочестивого Юдифь обратилась к Лотарю, настаивая на выполнении Вормского договора. Лотарю отказал. Тогда Карл и Людовик вступили в союз, и началась «война трех братьев».

Вокруг Лотаря группировалось большинство франков и те из аквитанцев, которые были приверженцами Пипина И. Вокруг Людовика – аламанны, саксы, тюринги и восточные франки; вокруг Карла – бургунды и остальные аквитанцы. Каждый избирал вождя по личному интересу: магнаты становились на сторону того из трех братьев, который обещал им больше земель и почестей. Как пишет хронист IX века, «воюющие не различались ни оружием, ни народностью, ни нравами: они были только во враждебных лагерях» (non armis dissimiles, non habitu gentis distincti, solum castris obversi). В этой чисто-личной, беспринципной борьбе гибнет окончательно идея единства.

Мы не будем останавливаться на перипетиях этой борьбы. Она тянулась почти два года. В 841 году младшие братья одержали кровавую победу над войсками Лотаря при Фонтанэ^[511]. В битве, по преданию, пало до 40 000 человек. После этого Лотарь пытался, разъединив братьев, разбить их по одиночке. В феврале 842 года они решают укрепить свой союз особенно торжественной клятвой, которая вязала бы их и их войска. Они собирают их в Страсбургской равнине и обращаются к ним с речами; Людовик – по-немецки, и Карл – по-«романски». В этих речах они указывают на коварное поведение Лотаря и предлагают, в присутствии народа, запечатлеть присягой то «верное братство», которое связывает их. Людовик, старший, клянется первым:

«Из любви к Богу и ради спасения христианского народа и нашего собственного, я с нынешнего дня, поскольку Бог даст мне на то разумение и силу; буду поддерживать брата моего Карла во всем, как надлежит поддерживать брата, при условии, что он будет поступать так же. И никогда не вступлю ни в какое соглашение с Лотарем, которое с моего ведома направлялось бы против моего брата Карла».

Эту формулу, которую он произнес по-романски, чтобы его поняли люди Карла, Карл потом повторил по-немецки. Затем оба войска, каждое на своем языке, дали следующее обещание:

«Если Людовик (Карл) сдержит клятву, которой он клялся брату своему Карлу (Людовику), а Карл (Людовик) мой сеньор, нарушит свою, и если я не смогу отвратить его от этого, – то ни я, и никто, кого я только смогу убедить, не даст ему помощи»^[512].

Через несколько месяцев после этого договора, однако, сам Лотарь обратился к братьям с мирными предложениями, которые и были приняты, и после предварительных переговоров, в августе 843 года в Вердене заключен договор, ликвидировавший «войну трех братьев». Текст этого договора утрачен, но главные его положения нам известны. Лотарь получил Италию, область между Альпами, Аарой и Рейном на востоке, Роной, Соной, Маасом и Шельдой на Западе; все это вместе составляло полосу земли в 1500 км длины и 200 км ширины, которая тянется от Северного моря до герцогства Беневентского. Людовик получил страны, расположенные по ту сторону Рейна, без Фризии, которая досталась Лотарю, и «в виду изобилия вина», – города и области Шпейера, Вормса, Майнца. Остальное, вплоть до Испании, досталось Карлу. Это деление на первый взгляд представляется простым и отчетливым. На самом деле границы его во многих местах перерезали надвое графства и диоцезы. Граница владений Карла Лысого и Лотаря – неотчетлива, так как она не совпадает с реками, но постоянно отступает от них^[513].

В Вердене приняты были и известные политические положения. Лотарь сохранял титул императора, но не имел власти над своими братьями. Каждое из трех королевств было совершенно независимо.

Это был конец Каролингской Империи, какою ее создал Карл Великий и даже конституция 817 года. Большинства старых ее защитников уже не было в живых. Пережившие ее крушение в горьких выражениях проклинали день Фонтана, когда «христиане яростно набросились друг на друга», и когда «силы франков и их доблесть были уже настолько подорваны, что их не хватало не только на расширение пределов их державы, но и на защиту собственных границ». Диакон лионский, Флор, нашел полные величия слова, чтобы оплакать Верденский договор: «Увы! – восклицает он, – где та Империя, которая поставила своей задачей объединить верой чуждые друг другу народы и наложить на покоренные племена узду спасения?.. Она утратила свое имя и свою честь. Вместо короля – оказался королек, вместо королевства – обломки королевства».

«Pro rege est regulus,

Pro regno – fragmina regni».

С Верденским договором началось разделение Италии, будущей Франции и будущей Германии. Если не он создал новые нации, он дал толчок к их пробуждению^[514]. Уже Вормский договор 839 года установил новый принцип раздела, по географическому признаку, с которым прежде вовсе не считались. Определившаяся постепенно разница языков обусловливала все отчетливее разделение народов. Правда, в уделе Лотаря говорили и по-немецки, и по-романски. Но страны романского языка попали преимущественно в удел Карла Лысого, а страны немецкого языка – в удел Людовика Немецкого. Историография также разделилась: в Вертинских Анналах мы находим французскую версию событий, в Фульдских Анналах – немецкую.

Так, в целом ряде симптомов сказывается наступление новой исторической эры. И обстоятельства дают особую значительность словам анналиста, заканчивающего свой рассказ о договоре, заключенном тремя братьями: «И когда мир был заключен и подкреплен клятвами, каждый вернулся в свое королевство, чтобы управлять им и защищать его». Внуки Карла, «всемирного императора», уже имели каждый свое отечество. Отечеством Карла Лысого была Франция.

Судьбы этого имени, Francia, сперва параллельны судьбам франков. Пейтингерова таблица вписывает его на правый берег нижнего Рейна, от впадения Майна до устья. Доныне еще эта территория называется Франконией – Franken. Франки перенесли с собой имя Francia на левый берег Рейна, сперва в Батавию, которую занял Хлодион, потом, после побед Хлодвига, до Луары. Когда он изгнал вестготов из залуарской страны, и когда его сыновья отвоевали от бургундов долины Соны и Роны, обе эти страны сохранили свое особое лицо II, составляя часть Regnum Francorum (королевства Франков), они остались Аквитанией и Бургундией. В меровингскую эпоху Francia есть северная область, которая идет от Рейна до Луары, без различия уже между Австразией и Нейстрией.

Однако было естественно, что термины Francia и Regnum Francorum стали сливаться. Кажется, что это произошло уже при Карле Великом, и что термин Francia покрывал державу, созданную сыном Пипина, только без Италии, которая оставалась особым королевством. Может быть, это отождествление и укреплено было больше всего противоположностью, какая существовала между Италией и остальными каролингскими государствами. Когда разделы IX-го века рассекли эти государства на продольные полосы, к которым уже больше не шли старые обозначения Австразия и Нейстрия, постепенно вышедшие из употребления, – начинают различать разные части Regnum Francorum, по их географическому положению: Средняя, Западная и Восточная Франция – Francia Occidentalis, Media, Orientalis. После Верденского договора Francia Occidentalis – это удел Карла Лысого; Media – удел Лотаря, и Orientalis – Людовика Немецкого.

Царство Лотаря не было устойчиво. Вскоре его будут делить и оспаривать с запада и востока. Тогда выражение Media Francia (Средняя Франция) исчезает. Выражение Francia Occidentalis (Западная Франция) удержится дольше. Когда последний Каролинг, царствовавший на востоке, Людовик Дитя, умер в 911 году, его преемники называются просто reges (королями), и лишь в тех случаях, когда являются вместе с тем королями Италии – принимают титулы rех (и даже – imperator) Francorum et Longobardorum (Король император франков и Лангобардов)^[515]. Чаще всего их означали по тому герцогству, из которого они происходили: король саксонский, аламаннский, франконский. Страна между Рейном и Эльбой, будущая Deutscjland, забывала имя Francia.

Это имя в умах народов осталось привязанным к той области Сены, которая была истинной колыбелью меровингского королевства. Постепенно значение слова сузилось, и в XV веке «страна Francia» представляла только область, расположенную между Уазой и ее притоком Тевой и затем – Сеной, Марной и ее притоком Бевронной, которые и отделяют «Ile-de-France» (Иль-де-Франсе) от соседних областей^[516]. Но в эпоху Капетингов жило еще широкое значение этого слова: вся область, включаемая между Шельдой, Эбро, Атлантическим Океаном и Маасом, есть «Милая Франция»^[517].

Глава VI.

Начало феодального строя^[518]

I. Образование феодализма. – II. Вассалитет. – III. Бенефиций в каролингскую эпоху. – IV. Слияние должностей с бенефициями. Наследственность должностей. – V. Дезорганизация публичной власти. Феодальное дробление. – VI. Образование больших феодов. – VII. Восстановление королевской власти.

I. Образование феодализма

В анархии IX и X веков старый монархический строй окончательно уступает место феодальному. Его элементы намечались уже в меровингскую эпоху: это – коммендация, подчинявшая человека человеку, прекарий или бенефиций, и наконец, иммунитет, освобождавший владельцев больших доменов от действия публичной власти. Но в меровингскую эпоху эти элементы живут отдельно и не вступают в прочные комбинации. Коммендация и бенефиций не сливаются непременно. Большинство людей еще свободно. Аллодов больше, нежели бенефициев. Публичная власть действует на обширной территории, осуществляемая чиновниками, которых назначает король. Но уже к концу каролингской эпохи почти все свободные люди вступили в вассальные связи, почти все крупные поместья сделались бенефициями; иммунитеты умножались, король потерял почти все свои прерогативы. Наконец, вассалитет, бенефиций, иммунитет, – уступка царственных прав, сольются в неразрывные соединения. Эту медленную работу создания нового строя мы и намерены представить, хотя бы только в самых общих очертаниях.

II. Вассалитет

Обычай вассалитета все больше распространялся в те смутные времена, когда Каролинги выдвигались на место Меровингов. Майордомы получали главную свою силу от большого числа своих вассалов. Благодаря им, они и победили в конце концов. Но и после этого, Каролинги продолжали привлекать свободных людей в свою клиентелу. Капитулярии показывают, как все новые и новые лица непрерывно коммендируются королю. Из них видно также, что и графы, и частные лица имеют вассалов. После смерти Карла Великого вассальные связи втягивают почти всех свободных людей. Мелкий собственник чувствует себя беззащитным: его имущество подвергается постоянным нападениям со стороны шаек, которые проходят через страну. Графы, вместо того, чтобы подавлять эти беспорядки – часто вступают в сговор с грабителями, сами нападают на собственность и свободу. Слабый, не находя защиты у публичной власти, ищет ее у могущественного соседа: «он отдается одному сильному человеку, чтобы не зависеть от каприза всех сильных людей». Покинутый государством, он, в свою очередь, покидает его и завязывает выгодные для него частные связи. Он клянется в верности тому, от кого взамен получает обещание покровительства.

Покровительство станет еще более необходимым, когда во времена Карла Лысого и его преемников королевство подвергается жестоким ударам чужеземцев. Берега и устья рек осаждаются норманнами. Арабы разливаются по югу; в восточные области проникают венгры. Король, не имеющий ни армии, ни крепостей, не может организовать защиту: откуда вытекает необходимость для жителей каждой области самим позаботиться о собственной защите. Они соединяются в частные союзы, слабейшие признают своим главою или «сеньором» графа, богатого соседа-собственника или сильного воина. Они станут сражаться под его начальством. Так постепенно все больше исчезают свободные люди.

Наряду с этим, шел и другой параллельный процесс. Уже в меровингскую эпоху вассалитет существовал в качестве социального, но еще не легального факта. Карл узаконил его своими капитуляриями. Он установил обязательные правила для вассалов и сеньоров. Не раз объявляет он, что свободный человек имеет право выбора себе сеньора – будь то сам король или его чиновник, граф, либо викарий, либо, наконец, частное лицо. В Divisio regnorum (Разделе королевств) 806 года говорится, что по смерти короля всякий королевский вассал получает право выбрать сеньором одного из его сыновей: Карла, Пипина или Людовика, или кого-нибудь из «сильных людей». Выбор сеньора, конечно, не обязанность, а только право. Оно дается под условием выполнения обязательств, по отношению к государству: «Пусть только, – добавляет капитулярий 787 года, – они выполнят свои обязательства по отношению к графу». Власть старается также помешать тому, чтобы свободный человек, подлежащий призыву в армию, коммендировался сеньору, который не призван, с целью уклониться от военной службы. Но на практике – какую цену имело это ограничение?

Вассалитет создается присягой, силу которой признают капитулярии^[519]. Вассал должен служить сеньору до самой смерти. Он не может покинуть его, иначе как в случае тяжкого оскорбления: если сеньор ударил его палкой, если грозился убить его или отдать в рабство, если он обесчестил его жену или дочь, если он намеренно уклонился от долга покровительства. Раз вассал покинул сеньора без его разрешения, – никто не должен брать его под свое покровительство^[520].

Эта связь кончается с жизнью сеньора или вассала. При первых Каролингах вассалитет не наследствен. Со смертью сеньора, вассал может стать свободным человеком.

Этот рождающийся феодализм был использован Карлом Великим на служение государству. У него было два рода подданных: одним он повелевал, как король и император; другие коммендировали себя ему. Первыми он правил по праву публичной власти. Над вторыми, сверх того, он имеет права сеньора, и на них, связанных с ним специальной присягой, может особенно рассчитывать. Когда объявляется призыв на войну – первыми должны явиться его вассалы. И когда распадается царство Карла Великого, каждый из его сыновей постарается соединить вокруг себя возможно большее число вассалов, ибо уже в это время сила государя зависит от числа его «верных». Подобно королю, графы, как и их викарии и сотники, имеют своих вассалов. На первых порах вассалитет укрепил власть короля и его чиновников. Но придет момент, когда вассалы графов и королей, чувствуя свою силу, обставят свою покорность целым рядом условий.

Короли обращались к сеньорам для набора армии. Таким путем созыв и мобилизация войска значительно облегчается. Но тут наступает новая опасность: сеньор начинает смотреть на воинов, которых он ведет, как на принадлежащих прежде всего ему.

Вскоре на сеньора переложат и обязанность приводить своих вассалов к публичному трибуналу, так как этой функции не хочет или не может уже выполнять граф. Сервейский капитулярий 853 года обязывает всех выдавать преступников королевским посланцам. «И если неповинующийся является вассалом иного сеньора, – последний представляет его королю». Таким образом, сеньор приобретает над вассалом право принуждения. Отсюда – только шаг к тому, чтобы ему самому судить виновного вассала, и шаг этот будет сделан.

Так, при Каролингах вассалитет расширяется и легализуется. Для Карла Великого и его преемников он становится орудием управления. Но скоро он обратится против них. Из пожизненного он станет наследственным и таким путем укрепится окончательно. Мы увидим, как совершится эта важная, общественная перемена.

III. Бенефиций в каролингскую эпоху

В меровингскую и в начале каролингской эпохи тот, кто коммендирует себя магнату, является обыкновенно человеком слабым, нуждающимся в покровительстве. Чаще всего сеньор ничего не дает ему; «бенефиций» не связывался непременно с вассалитетом. Они сблизились очень разными путями, а под конец – неразрывно слились.

Случалось, что человек, коммендировавший себя, отдавал вместе с тем сеньору землю, которой владел, чтобы затем получить ее обратно, уже в качестве бенефиция. Иногда сеньор уступал ему клочок от своего домена, чтобы обеспечить его существование. С другой стороны, часто сам факт принятия бенефиция налагал известные моральные обязательства, которые с течением времени определялись точнее и все больше приближались к вассальным. Постепенно сложилось такое положение вещей, что человек мог стать вассалом, не получая бенефиция, но всякий бенефициарий становился вассалом.

Однако среди смут «каролингского упадка» сеньор начинает нуждаться в вассалах не меньше, чем они в нем. Чтобы защитить себя от нападений чужих насильников или недобрых соседей, он должен собрать вокруг себя возможно большее число людей. Он ищет их всячески; спрос идет с его стороны, с их – предложение. И вассалы ставят свои условия: они требуют земель и с ними связывают свою верность. Контракт, до тех пор носивший чисто личный характер, становится реальным. Основным его элементом будет бенефиций. Прежняя формула – «вассал обязан службой сеньору за землю, которую получил от него», заменится выражением: «земля обязана службой земле». Иерархия земель становится на место иерархии лиц.

Этот контракт был сначала пожизненным. Но понятно, что у вассала являлось стремление сохранить бенефиций за своими детьми, а у сеньора – сохранить их службу и верность своим наследникам. Отсюда вытекало обычно то, что сын наследовал от отца бенефиций, вместе с обязанностями вассала. Более того: отцу стал наследовать даже несовершеннолетний сын, с обязательством выполнять вассальный долг через представителя. В этих условиях договор между сеньором и вассалом получил новую силу. Личные связи разрываются легче, – отношения, основанные на земле, приобретают несокрушимую мощь. Вассалитет, связанный с бенефицием, пустил глубокие и прочные корни.

IV. Слияние должностей с бенефициями. Наследственность должностей

Кроме только что описанных, действительность знала иные комбинации.

Прежде всего, короли смотрели, как на вассалов, на побежденных ими государей, которым они оставляли под своим верховенством известную долю независимости. Когда баварский герцог Тассилон признал в 757 году власть Пипина, он коммендировался ему в вассалы. В 781 году он восстал против Карла Великого. Карл подавил мятеж и помиловал ослушника, при условии возобновления присяги верности. Баварское герцогство трактуется здесь, как бенефиций, который держат от короля. Датский король Гаральд отдал Людовику Благочестивому себя и свое государство^[521]. Славянские князья таким же путем отдавались в вассалитет королям франков. Сами каролингские принцы, получая от родителей своих части королевства, становятся их вассалами. Бернард, король Италии, приносит верность Людовику Благочестивому.

Но вскоре, – и это еще знаменательнее, – в герцогах и графах начинают тоже видеть вассалов короля. Мы видели уже, что к их должностям приписывались известные земли, которые они эксплуатировали. Земли эти сделались бенефициями, а они сами, в силу ассоциации, какая установилась между бенефицием и вассалитетом, – вассалами. Саму должность их стали рассматривать только, как дополнение к бенефицию, а потом и прямо, как бенефиций. Слово honor стало означать должность и бенефиций. Таким образом, должность – officium, перестала быть общественной функцией, выполняемой в интересах государства. Она стала наградой для верного воина и слуги.

Те же отношения устанавливаются между королем и людьми Церкви. Король распоряжается многими аббатствами; аббаты, назначаемые им, становятся его вассалами. Король управляет доменами вакантных епископств. Вновь назначенный епископ принимает их из рук короля и приносит ему клятву верности, сперва за земли, а затем, по естественному смешению понятий, за само епископство. В этом уже кроется прецедент «коммендации». В 837 году Людовик Благочестивый уступает Карлу Лысому часть своих государств. Он собирает магнатов, и «по повелению императора, аббаты, графы, епископы, а также vassalli dominici (вассалы короля, имевшие в этих местах бенефиции), коммендировались Карлу и принесли ему присягу верности». Когда в 869 году Карл захватил Лотарингию, – ее епископы коммендировались ему^[522]. Таким образом, вассалами короля являются не только те люди, которым он дал землю, но и все государственные чиновники, епископы и «королевские» аббаты.

С другой стороны, граф, назначенный королем, в свою очередь назначал викариев и сотников. Получая от него землю, они тем самым становятся его вассалами и арьер-вассалами короля. Иерархия чиновников преобразуется в иерархию вассалов.

На вершине этой иерархии стоит король. Более того, все подданные считаются его вассалами. Уже клятвы верности, которые требовал Карл Великий в 789 и 802^[523] годах, стремятся прибавить нечто к простой подданнической присяге. «Я обещаю верность… какою человек обязан своему сеньору», – гласит клятва 801 года. Это уже присяга вассала. Карл соединял в своем лице власть главы государства и власть верховного сюзерена. От него спускалась цепь вассалов, бенефициев и должностей, и им она венчалась. Его гений и сила воли поддерживали по ней жизненный круговорот. Но, когда его не стало, движение остановилось. Сама цепь разбилась на куски, остались живыми только отдельные ее звенья, отдельные независимые группы, которые смутно понимали, что получили могущество свое от короля, и что обязаны ему известным долгом. Власть раздробилась, и на месте централизованного государства осталась пыль сеньорий.

Карл распоряжался еще по собственной воле публичными должностями. Он назначал и смещал графов. Но когда должности ассимилировались бенефициями, – и граф, и викарий начнут стремиться оставить своим детям и ближайшим своим наследникам соединенные с их должностями земли.

При Карле Лысом эта тенденция к наследственности должностей ярко скажется в Керсийском капитулярии, изданном в 877 году^[524], в момент, когда Карл, отправляясь в Италию, передал сыну на время своего отсутствия управление государством. Капитулярий имеет значение временной меры, это – capitulare missorum (капитулярий посланцам). Король принимает предосторожности против королевича, которому, по-видимому, имеет основание не доверять. Ему запрещается останавливаться в некоторых дворцах, из опасения, как бы он их не опустошил. Он дает присягу, что не обидит мачехи своей Рихильды, не отнимет у нее ее аллодов и бенефициев. Вместе с тем ему запрещается замещать графства, ставшие вакантными в отсутствие короля. По этому поводу король дает следующие указания:

«Если умрет граф, сын которого с нами, пусть сын наш, посоветовавшись с другими нашими верными, и по соглашению с епископом и министериалами, назначить кого-либо из близких друзей покойного – оберегать графство до тех пор, пока нас не известят о случившемся».

«Если умерший граф оставил несовершеннолетнего сына, пусть сын этот, вместе с министериалами графа и с епископом того диоцеза, где лежит это графство, охраняет графство до тех пор, пока мы не будем обо всем извещены».

«Если умерший граф не оставил сына, пусть наш сын, посоветовавшись с нашими верными, назначит кого-нибудь, кто с министериалами графа и епископом, охраняет графство до тех пор, пока мы не сделаем на этот счет распоряжений. И пусть никто не погневается, если потом мы дадим графство не тому; кого назначил наш сын».

Таким образом, во всех трех случаях, королевич-регент может назначить только временного правителя. Окончательное назначение принадлежит королю. Но мы видим, – если сын умершего графа находится в войске Карла Лысого, графство достанется ему. Государь не желает, чтобы этот сын, последовавший за ним на войну, был лишен наследства: уверенность в этом заставит большее число верных принять участие в его походе. Во втором случае, – если граф умер, оставив несовершеннолетнего сына, сын этот, очевидно, в общем правиле, будет со временем назначен на графство. И только – если граф умер бездетным, графство считается вакантным. Другие родные графа не имеют прав на наследство. Возможен был еще четвертый случай, когда сам граф, сопровождая короля, умрет в Италии. Об этом, однако, Карл узнавал, конечно, раньше, чем его сын и прямо назначал преемником сына покойного или иного из своих верных. Таким путем в капитулярии уже признан принцип наследственности по прямой линии.

Капитулярий продолжает: «так же следует действовать по отношению к нашим вассалам». Еще раз видим мы здесь смешение чиновников и вассалов, должностей и бенефициев.

Но самой важной статьей, быть может, является следующая: «Мы желаем и настойчиво повелеваем, чтобы епископы, аббаты, графы и другие наши верные поступали так же в отношении своих людей». Другими словами, – граф назначит викарием сына викария, аббат поставит преемником «адвоката»^[525] – его сына, сеньор назовет вассалом сына вассала. Карл Лысый подписывает обязательство не только на время итальянского похода. Но по существу он является актом гораздо более широкого значения. Покидая государство, Карл Лысый высказывает желание, чтобы без него все шло так же, как при нем. Громадный интерес капитулярия именно в том, что он вскрывает создавшееся положение вещей. Он не декретирует его: политический и социальный строй не устанавливается декретами – и в этом смысле правильно утверждение, что капитулярий не есть конституционная грамота феодализма, но он показывает нам, что феодализм установился повсюду, что он стал нормальным явлением. Он утверждался, как результат столь свойственного людям стремления укреплять за собой земли и почести, столь свойственного отцам желания жить в детях. Но и самим королям, в общем разложении общества и государства, наследственность представляется принципом порядка и устойчивости. Около каждой вакантной должности или бенефиция разыгрывается борьба желаний. Признание принципа наследственности обеспечивает мирную передачу того и другого: сын наследует отцу в правах и обязанностях.

В эпоху Карла Лысого граф получает свое графство только в силу королевского повеления. Но пройдет сто лет, и сын умершего графа будет наследовать ему ipso facto, и обряд принесения верности станет пустой формальностью. Несовершеннолетние дети будут наследовать графства, заменяя себя временно в выполнении вассального долга – представителем. Начинает признаваться и принцип наследования по боковой линии. С этого времени уже становится возможным устанавливать генеалогии глав различных сеньорий^[526]. В распоряжении короля остаются еще некоторые крупные должности – должности маркизов или герцогов. Кое-какие малые фьефы долго оставались пожизненными. Время от времени король разрывал цепь и лишал сына отцовского бенефиция. Но в общем правиле уже с X века должность II, вполне слившийся с ней бенефиций – наследственны.

Когда наследственность установилась, бенефиций изменил имя. Он стал feodum, feudum – феодом. И это название дало всему новому строю имя – феодального. Сначала, в IX и X веках мы встречаем его в центре Франции: Клюни, Руэрге, Тюлле, Ниме. С XI века оно встречается повсюду, заменяя слово бенефиций. Много спорили о происхождении этого термина. Его вели от кельтского корня, связывали его с готским faginon, означающим «пользование», в противность «владению». В действительности он происходит от готского faihu, fihu (немецкое vieh), что означает – скот. По той же ассоциации идей, какую мы находим в ряду pecus (скот) – pecunia (деньги), слово faihu стало означать повинности за землю, а потом и саму землю, получаемую под условием повинностей.