Текст книги "История Франции в раннее Средневековье"

Автор книги: Эрнест Лависс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 54 страниц)

10 октября 614 года в парижской церкви св. Петра собрался собор 79 епископов, который принял ряд важных решений. В свою очередь, магнаты также предъявили свои требования, которым за немногими ограничениями, Хлотарь уступил. Эдикт 18 ноября провозглашает свободу епископских собраний, увеличивает компетенцию духовных судов; отныне король не может брать под свое покровительство клирика, без разрешения епископа, и должен уважать завещания частных лиц в пользу Церкви. Отменяются «неправильные» пошлины, и король обязуется взимать лишь те, которые были установлены при Гунтрамне, Хильперихе и Сигеберте. Графы должны избираться из той страны, где они назначены управлять. Король утверждает за магнатами данные ранее имущества^[365]. Никто отныне не может быть осужден, не будучи выслушан. Король признает себя подчиненным закону: «Если кто-либо обманом или внезапно исторгнет у нас уступку, противную закону, она не имеет силы». Конечно, король сохранил еще во всей полноте свою законодательную власть, его могущество еще велико, но не так абсолютно, как во времена Хильпериха.

Вместе с тем исчезает политическое единство. Бургундия, Австразия и страна, называющаяся Neuster – впоследствии Нейстрия^[366], требуют каждая своего особого майордома – главу чиновников и магнатов. Ландри был майордомом Нейстрии, Радон – Австразии, Варнахарий – Бургундии; последнему даже король дал клятву не отнимать у него никогда этой должности. Так создалось три королевства при одном короле. Аквитания, эксплуатируемая всеми, готова была возмутиться.

Вскоре Австразия пожелала снова иметь собственного короля, и Хлотарь вынужден был послать им сына, Дагоберта. От его имени два человека властвовали в Австразии: Пипин, ставший майордомом на место Радона (о его происхождении мы не имеем данных), и Арнульф, епископ Меца. Он был членом знатной семьи, но все позднейшие генеалогии, пытавшиеся привязать его к его предшественникам, прелатам Меца^[367] и к славным святым Аквитании – придуманы. Мы не знаем также места его рождения. Еще молодым он поступил ко двору Хильдеберта, где окончил свое воспитание. Потом женился, имел сыновей: Клодоальда, который стал после него епископом Меца, и Анзегизела, которого впоследствии, с распространением троянских преданий, стали называть «Анхизом». Затем он исполнял в шести графствах обязанности администратора королевских доменов, с титулом domesticus. В то время освободилась кафедра Меца, и Теодеберт призвал на нее Арнульфа, который в один день прошел все духовные степени (612 г.). Вместе с Пипином Арнульф подготовил переворот, низвергший Брунгильду, и вместе с ним при Дагоберте стал господином Австразии. В 627 году, впрочем, он удалился в монастырь. Сын его, Анзегизел, женился на дочери Пипина, которую последующие документы называют Беггой. От этого брака вышла семья Каролингов.

В начале царствования Хлотаря в Бургундии вспыхнуло возмущение знатных. Король подавил его, но вместе с тем он понял, что ему следует сделать уступки. В Боннеле-на-Марне он принял ее епископов и светских людей, которые образовали собрание, независимое от сеньоров Австразии и Нейстрии II, в виду смерти Варнахария (627 г.), заявили, что они не желают больше иметь майордома, а предпочитают сноситься прямо с королем. Вообще сеньоры хотят быть независимыми. Они уже командуют вооруженными дружинами, составленными из их слуг и лиц, коммендировавшихся им. Однажды в Сент-Уене (Saint-Ouen) на Сене Хлотарь собрал епископов и магнатов Нейстрии и Бургундии. В собрании произошло убийство. Убийца созывает своих и укрепляется на Монмартрском холме; родные и друзья жертвы осаждают его. Нужна была вся энергия короля, чтобы восстановить мир. Так как в то время как королевство разделилось на трое – tria regna, каждое из них начинает подразделяться на сеньории.

Хлотарь умер 18 октября 629 года. Он похоронен в церкви св. Винцента, где сохранилась его эпитафия.

Дагоберт, оставшийся после смерти отца в 26 лет, начал восстанавливать единство. Он объезжал Австразию и Нейстрию, ежедневно заседал в судилище, творя строгий нелицеприятный суд. О нем рассказывают, что он почти не спал, мало ел. Мы видим его поочередно в Лангре, Дижоне, Сан-Жан-де-Лоне, Шало-не-на-Сене, Отене, Оксерре, Сансе. Наконец он утверждается в Париже. В Австразии Пипин, которому Дагоберт не доверял, теряет всякий авторитет и вынужден удалиться в Аквитанию.

Порывая с традицией, Дагоберт остался единственным королем, хотя у него был брат. Только впоследствии послал он его управлять Аквитанией, продолжавшей волноваться под франкским владычеством. Эта страна, в свое время вполне ассимилировавшая вестготов, а впоследствии очень слабо населенная франками, сохраняла ярко латинский характер^[368] и плохо мирилась с владычеством грубых варваров. Чтобы дать ей известное удовлетворение и вместе поддержать в ней повиновение, Дагоберт послал туда брата. Основавшись в Тулузе, Хариберт удачно отстаивал страну против притязаний басков^[369], но после его смерти в 632 году Дагоберт снова вернул Аквитанию под свое непосредственное управление, и до 670 года она оставалась под франкским владычеством. В этом году она оторвалась от него и разбилась на ряд сеньорий с местными династиями^[370].

Единство было восстановлено. Дагоберт велел произвести подсчет именьям фиска, которые были отданы церквам и сеньорам II, противно эдикту 614 года, многие отобрал обратно. Он конфисковал ряд имений частных лиц, завещанных епископствам и аббатствам. Фиск обогатился, и двор стал пышным и блестящим. Король любил искусство, особенно тонкие ювелирные вещи. Он подарил аббатству Сен-Дени прекрасные золотые украшения, сделанные заведовавшим его сокровищницей Элигием, впоследствии епископом Нуайона.

Но этот энергичный король не одним своим правосудием напоминал Соломона: и его двор был ареной любовных историй. Он сменил четырех королев и массу любовниц. Церковь осуждала за это короля, но она не могла не признать огромных его заслуг. Избираемые им епископы прославили свои кафедры, как Элигий Нуайонский, Одоэн Руанский, Дезидерий Кагорский. При нем богатели прежние монастыри и возникали новые, как аббатства Ребэ (Rebais) и Жуар (Jouarre) в Шампани, основанные Одоэном и его братом, Солиньяк, основанный Элигием, Ремиремон в Австразии, а в Арденнских лесах – Ставло и Мальмеди. Эпоха Дагоберта отмечена распространением во Фландрии и Басконии христианского учения, проповедоваемого св. Амандом. Церковь его времени гордится множеством святых.

Армии Дагоберта проникали в ущелья Пиренеев, усмиряя взбунтовавшихся басков, и герцог их вынужден был явиться ко двору короля – дать присягу верности. Сюда же являлся вождь домнонских бриттов^[371], с просьбой о прощении за причиненный франкам ущерб и с обещанием покорности. Дагоберт вмешивался и в испанские дела, заменил вестготского короля другим и потребовал за свое вмешательство 200 000 зол. солидов Он же заставил лангобардского короля Хротара вернуть к себе жену Гундибергу – франкскую принцессу. Словом, он был первым государем в западной Европе.

На восточной границе королевства образовалось большое государство, созданное простым франкским купцом Само из различных славянских племен, которым он помог освободиться от власти аваров, и которые за это провозгласили его королем. Это царство простиралось от Гавеля до Штирийских Альп и имело центром Богемию. Само предложил свою дружбу Дагоберту, но тот ответил: «Нельзя христианам и слугам божьим соединяться с собаками». Само бросил посла в темницу, а Дагоберт послал против него армию, которая была разбита на берегах Эгры. Чтобы держать славян в страхе, Дагоберт создал Тюрингское герцогство – нечто вроде пограничной марки между германцами и славянами. Само в конце концов был вынужден к миру, но до конца сохранял свое царство. Он, по-видимому, отрекся от христианства и принял религию славян. После него его царство распалось, и Карлу Великому придется иметь дело с разделенными племенами славян^[372].

Дагоберту пришлось иметь дело с волжскими болгарами. Выйдя из русской равнины, они напали на аваров, но были разбиты. Из них девять тысяч, с разрешения Дагоберта, остались зимовать в Баварии, но бавары однажды ночью по данному сигналу избили их, и остатки их искали приюта у славян.

Все эти народы в одинаковой степени угрожали франкам, как и Византийской Империи. В целях общей защиты, между императором (Ираклием) и королем франков был заключен «вечный мир», устанавливавший, вероятно, общие меры в отношении варварских народов по Дунаю, а также, кажется, евреев. В эту эпоху распространялось предсказание, что Империя погибнет от обрезанного народа. Арабы начинали первые свои вторжения, и в христианской Европе был взрыв ненависти к семитическим расам.

Но под этой блестящей внешностью меровингского королевства, продолжали действовать причины, подготовлявшие его упадок. Австразийцы, обиженные тем, что король переселился на берега Сены, требовали своего короля. Дагоберт вынужден был в 634 году дать в короли Австразии своего сына, Сигеберта. Во время его несовершеннолетия, королевством управляли кельнский епископ Куниберт и майордом Анзегизел.

В свою очередь нейстрийцы, опасаясь в будущем преобладания Австразии, провозгласили своим королем второго сына Дагоберта, Хлодвига. Дагоберт заранее назначил его королем соединенных Нейстрии и Бургундии.

В начале 639 года король скончался в своей вилле Эпинэ на Сене и был погребен в Сен-Дени. Его эпоха представляется блестящей, если сравнить ее с той эпохой войн и общественных бедствий, какие последовали за ней.

II. Майордомы Нейстрии, Австразии и Бургундии до битвы при Тетри (639–687)^[373]

В начале царствования Карла Великого Эйнгард так характеризует преемников Дагоберта: «Род Меровингов… давно уже не имел ни силы, ни власти, ничего, кроме пустого титула короля. Все богатства и вся сила королевства находились у начальников дворца, называвшихся майордомами. Им принадлежала верховная власть. Королю оставалось только, довольствуясь королевским именем, со своими пышными волосами и длинной бородой, сидеть на троне и изображать государя: он выслушивал послов и давал им, будто своею властью, ответы, которые ему подсказывали и даже навязывали. За исключением бесполезного имени короля и денег, которые по его желанию давал ему палатный майордом, у него не было ничего своего, кроме одной виллы со скромным доходом. Он жил в ней с небольшим числом слуг… Если ему нужно было ехать куда-нибудь, он отправлялся в колеснице, влекомой, по сельскому обычаю, быками, которых погонял погонщик. Так ездил он во дворец и в народное собрание, созывавшееся ежегодно для нужд королевства, так возвращался он в свое жилище. Но вся администрация королевства, внешняя и домашняя дела велись майордомом».

В этом знаменитом отрывке немало придуманного. Трудно представить себе длиннобородыми этих королей, которые почти все сходили в могилу юношами. Их слабость автор сильно преувеличил, но верно то, что королевская власть и порода пали. Почти все эти государи умирали в 23, 24, 25 лет, истощенные преждевременным развратом, став отцами в 15–14 лет; в лучшем случае, уходя в пассивное благочестие, как Сигеберт – Святой Сигисберт, мощи которого покоятся в соборе Нанси или св. Дагоберт (II-й), останки которого доныне чтутся пилигримами.

Майордомы стали всемогущи. В 639 году после смерти Дагоберта, Эга продолжает управлять Нейстрией; при Хлодвиге II Пипин покидает свое убежище в Аквитании и становится майордомом Австразии (при Сигеберте), вместо своего зятя Анзегизела. Бургунды, не имеющие своего короля, добиваются по крайней мере особого майордома, Флоахата.

Майордом в каждом королевстве есть глава магнатов и должен защищать их привилегии. Когда Флоахат был назначен майордомом, он в письменной клятве обещал сеньорам и епископам королевства соблюдать сан и честь каждого. Но майордом есть также представитель короля; он должен хранить нерушимо его прерогативы, собирать налог, следуемый фиску, требовать военной службы. Потому-то в его функциях есть противоречия. Некоторые майордомы правят в интересах сеньоров, другие преданы делу короля и требуют повиновения от всех. Таков был, по-видимому, Оттон, майордом Австразии, сменивший Пипина: при нем самостоятельности добились герцоги Тюрингии и Аламании, при сочувствии остальных сеньоров Австразии. Таким образом, в 643 году граница Франкского королевства опять передвинулась с Эльбы на Рейн.

После убийства Оттона палатным майордомом Австразии был сын Пипина Гримоальд. Он объявил себя и против сеньоров, и против короля. По смерти Сигеберта в 656 году он отправил в Ирландию его сына и провозгласил королем своего сына Хильдеберта. Но сеньоры Австразии предали Гримоальда королю Нейстрии, который его казнил. Опыт оказался преждевременным. Понадобится еще сто лет терпеливой политики и услуг Церкви и государству, прежде чем семья Гримоальда повторит, – на этот раз удачно – свою попытку.

Во вне палатный майордом охраняет достоинство и независимость управляемого им королевства. Но каждое из них желает господствовать над двумя другими, и поэтому каждый палатный майордом, побуждаемый сеньорами, рассчитывающими наложить руку на чины и казну соседних королевств, невольно стремится к вмешательству в их жизнь и к захватам. Отсюда возникают междоусобия, находящие достаточное объявление в игре честолюбий и аппетитов, а вовсе не в расовой ненависти, для которой нет материала.

По смерти Сигеберта был только один король, Хлодвиг II. После его смерти (657 г.) ребенок Хлотарь III получил все королевство, под регентством матери, бретонки Батильды, бывшей рабыни. В этот момент был только один палатный майордом Эброин, глава Нейстрии. Другие два королевства, лишенные собственных королей и майордомов, впали в анархию.

Эброин (656–681) ставил задачей, во-первых, укрепить королевскую власть, в которой видел единственное спасение разлагающегося общества. За эту идею он боролся с суровостью и настойчивостью, которые еще более обострились с удалением в монастырь^[374] Батильды, которая несколько сдерживала его ужасную энергию. Второй задачей его было утверждение преобладания Нейстрии. Но не будучи в состоянии примирить Австразию с этим преобладанием, он вынужден был дать ей особого короля и особого майордома, Вульфоальда, лично преданного Эброину.

Тогда возмутились сеньоры Бургундии, руководимые Отенским епископом Леодегарием (св. Леже). Член знатной семьи, он был воспитан при дворе Хлотаря II, стал архидиаконом в Пуатье, аббатом обители св. Максенция (Saint-Maixent), епископом Отенским. Ему удалось установить порядок и спокойствие в этом беспокойном диоцезе, содействовать восстановлению и украшению его церквей и своей энергией и благотворительностью заслужить добрую славу. Это был опасный противник для Эброина. Когда последний постановил, что сеньоры Бургундии не являются ко двору короля без зова с его стороны, Леже протестовал громче других.

Когда после смерти Хлотаря III (673 г.) Эброин возводит на престол Теодориха III, без совета с бургундцами, Леодегарий организует восстание и призывает короля Австразии Хильдериха II. Эброин вынужден бежать в Люксейль. Его королю, Теодориху III, стригут волосы и ссылают в Сен-Дени. Леодегарий добивается указа, что каждое королевство должно сохранять свои законы и обычаи, что нельзя чиновников одного королевства посылать в другое; никто не должен, подобно Эброину, стремиться к тирании; майордомат может быть занимаем поочередно всеми знатными. Но, достигнув влиятельного положения, Леодегарий слишком покровительствует бургундцам. Вульфоад и сам Хильдерих отворачиваются от него и заставляют его искать прибежища в Люксейле. Но в этот момент Хильдерих убит одним знатным. Наступает общее смятение. Эброин и Леодегарий, примирившиеся было в монастыре, убегают оттуда. Изгнанники выходят из своих убежищ, «как весною змеи из пещер». На небе появляется комета, возвещающая царство Антихриста. Между соперниками снова начинается борьба, в которой Леодегарий переходит на сторону Теодориха, а Эброин возводит в короли открытого им Меровинга, чтобы вскоре снова покинуть его и примкнуть к Теодориху. Его армия осадила Отен, взяла в плен Леодегария, которому выкололи глаза и на соборе, созванном Эброином в Вильруа, обвинили в убийстве Хильдериха II. После многих мучений его предали смерти. Народ возвел его в мученики и святые, и его культ почти стал наравне с культом св. Мартина^[375].

В этот момент выступает на сцену Пипин II, сын Анзегизела^[376]. В 678 году он вместе с неким Мартином стоял во главе знатных Австразии. Не желая признавать власти Теодориха, они возмутились, пошли на Нейстрию, но были разбиты, и Пипин вынужден был вернуться в Австразию. Год спустя Эброин был убит. Он погиб, потому что хотел привести к послушанию людей, желавших жить в независимости и анархии. Тогда в Нейстрии наступила реакция. Новый майордом, Варатон, мирится с Пипином, который признает Теодориха III. При жизни Варатона отношения Австразии и Нейстрии оставались дружескими, но после его смерти в Нейстрии начались разногласия, и часть сеньоров избрала майордомом Бертерия, а другая – обратилась к Пипину и объявила себя «его людьми». Пипин пошел на Нейстрию. У местечка Тетри, близ Сен-Кантена, произошла битва, в которой Бертерий был убит. Пипин был признан майордомом всего королевства.

Тетри не был победой германцев востока над романами запада, ибо Пипин имел союзников и в Нейстрии. Это была победа аристократии над королем, победа, которой, однако, воспользуется одна семья, чтобы восстановить в свою пользу эту самую королевскую власть и спасти единство королевства. Сделав наследственным майордомат, она затем будет стремиться выше. Битва при Тетри означает конец меровингской и начало каролингской династии.

III. Принципат Пипина II (687–714)

Пипин II, властелин Галлии, продолжал держать при себе короля. При нем на троне сменился ряд государей, имена которых бесполезно называть, и которые служили только для датирования дипломов. При жизни своей Пипин дал старшему сыну, Дрогону, Шампанское герцогство и предназначил его будущим майордомом Австразии. Младшему, Гримоальду, он отдал майордомат в Нейстрии. После их смерти он передал майордомат их детям, под опекой жены своей Плектруды. Но у Пипина был третий сын от другой жены, который отнимет у племянников отцовское наследство. Его звали Карл, что значит смелый. «Это имя, – замечает продолжатель Фредегара, – подходило к человеку». С ним открывается великое будущее семьи австразийских майордомов.

Майордомат Пипина II был не бесславен. Он отнял часть земель у фризов, которых объединил было под своей властью Радбод. Связь с новыми подданными была закреплена браком сына Пипина Гримоальда с дочерью Радбода и проповедью христианства в их стране. Дело миссии начал Виллиброд, который построил церковь в Утрехте. Пипин подчинил также аламаннов вокруг Констанцского озера, снова покорил баваров, и в их страну прошел с проповедью миссионер Руперт, который и построил церковь в Зальцбурге. В то же время св. Килиан проповедовал во Франконии и кончил мученической смертью в окрестностях Вюрцбурга. Постепенно север обращался к христианству. Только саксы оставались верны идолам^[377]. Так за воинами Пипина шли миссионеры, и религия была орудием его власти. Он основал монастыри в Эхтернахе и Систерне, он облагодетельствовал обитель св. Апостолов у Меца, где покоилось тело его предка Арнульфа, обитель св. Вандрегизила (Saint-Wandrille) у Руана, св. Ванния у Вердена и т. д. Он хотел созвать в Галлии соборы для реформы церкви. Во всех этих отношениях он бросил семя, жатву которого соберут Карл Мартел, Пипин Короткий и Карл Великий.

Глава IV.

Учреждения меровингской эпохи

I. Король и центральная администрация. – II. Местная администрация. – III. Юстиция, налоги, военная служба. – IV. Положение лиц, коммендация. – V. Положение городов, деревень и вилл. Иммунитет.

I. Король и центральная администрация^[378]

Королевская власть Меровингов не похожа на ту, неопределенную и временную, которую описал нам Тацит, ни на то простое военное командование, которое характеризует дружинных вождей III–IV веков. Сохранив, правда, некоторые германские черты, она много заимствовала от римской императорской власти. Это – новое учреждение, идущее и из Германии, и из Рима, освященное христианством и приспособленное к окружающей его действительности. Она растет среди войн и мятежей, а потом снова начнет падать вследствие усиления аристократии.

Королевская власть наследственна, все сыновья в равной мере имеют права на нее, и делят ее по личному соглашению^[379]. Дочери, как не могущие командовать армиями, устранены от этого раздела. Только в исключительных случаях короля избирают знатные, поднимая его на щиты. В случае обычного наследования – вступление королей во власть совершалось без особой церемонии. При Меровингах не было помазания. После вступления короли обыкновенно объезжали царство и принимали клятву верности от подданных (так наз. leudesamio, совершавшуюся на святынях, мощах и т. п.). Малолетние короли ставились под опеку ближайшего родственника – дяди или матери; об их воспитании заботился так называемый nutricius (воспитатель). В 12 или 15 лет они провозглашались совершеннолетними и правили от своего имени. Иногда короли разделяют власть с сыновьями и поручают им часть государства^[418]. Мы знаем, что Брунгильда, Эброин пытались уничтожить разделы, но тщетно. На государство продолжали смотреть, как на вотчину.

Короли носят длинные волосы. Их остригают, когда короля хотят лишить царства. Другой эмблемой короля является копье. В остальном он заимствует костюм у римских и византийских императоров. Так, Хлодвиг носил пурпурную тунику и диадему. Дагоберт принимал аудиенции, сидя на золотом троне^[380]. Короля именуют Sublimitas vestra (ваше величество), Excellentia vestra (Ваше превосходство), сам он говорит о себе Clementia nostra. Люди королевства называются его подданными – subjecti; сам он именуется dominus – господин^[381].

У королей есть столица. Но обыкновенно они живут в какой-нибудь любимой вилле со слугами и антрустионами. В одной из комнат виллы заперта сокровищница, содержащая слитки золота, разнообразные монеты, драгоценные камни, шелковые пурпурные одеяния. Знаменитейшими были виллы Берни-Ривьер у Суасена, Мале-ле-Руа у Санса, Марленгейм в Эльзасе^[382].

Вокруг вилл раскидываются огромные леса. Король охотится с увлечением, пирует без меры. Впрочем, он склонен и к более возвышенным наслаждениям: он имеет при себе поэтов, воспевающих ему хвалы. Вспомним Фортуната с его Амурами и Венерами. Варвары любят эти мифологические декорации. Им льстят сравнения с библейскими королями и римскими императорами. «Ваше долготерпение достойно удивления, – говорит Фортунат Хариберту, – ваше милосердие равно милосердию Давида, вы судите с мудростью Соломона, ваше благочестие напоминает Траяна».

Король имеет равную власть над франками и галло-римлянами. Быть может, вначале он правил ими на разных основаниях, но вскоре это различие исчезло, и он властвует над всеми одинаково, по праву завоевания.

Он издает и исправляет старые обычаи варварских племен; не создавая их заново, он один имеет право их кодифицировать и своей санкцией придает им новую силу. Он уничтожает или смягчает обычаи, противные христианским предписаниям. Наряду с этими, особыми для каждого племени законами, он издает общие для всех эдикты.

Он – верховный судья. Суд является главной его функцией. В его отправлении он может преступить обычные правила, и в интересах государства и своих собственных, предать смерти опасных людей. Сам он не судится никем, кроме Бога. «Если ты, – говорит Григорий Турский, – нарушаешь правосудие, кто тебя покарает?.. Ты слушаешь нас, если хочешь, если не хочешь – кто осудит тебя, кроме Того, Кто сказал, что Он есть правосудие?»

Король созывает армию, когда ему бывает угодно, объявляет войну и мир и руководит военными операциями. Если он иногда советуется с воинами, то только по своей доброй воле.

Он собирает налоги и устанавливает новые, посылает посольства. Таким образом, в его руках все силы государства, и Церковь освящает его власть. Она проповедует, что эта власть исходит от Бога, что король – исполнитель Его воли. Поэтому, король властвует и над Церковью. Он созывает соборы и назначает епископов.

Повеления короля называются banni. Кто нарушит их, платит 60 солидов, если он не выплачивает их, его ставят вне закона.

Таковы в теории права короля; Но очень рано заговоры епископов и сеньоров принудят его к самоограничениям в их пользу. Так как, однако, уступки вынуждены, а не добровольны, то в эту переходную пору трудно уловить какие бы то ни было принципы управления, и на власть Меровингов приходится смотреть, как на «деспотизм, ограниченный убийством». В общем власть королей падает, а власть аристократии растет, и наступит день, когда одна знатная семья станет на место династии Меровея.

Утверждали, будто король опирался в своем управлении на правильные собрания. Мы не находим никаких следов подобных собраний при первых Меровингах^[383]. Время от времени мы видим, что во время похода сеньоры сговариваются и навязывают свою волю королю, но это – насилие взбунтовавшейся армии, а не правильные собрания. Иногда король собирает для обсуждения определенных вопросов нечто вроде комиссии из дворцовых или местных чиновников, епископов, преданных сеньоров. Существуют соборы епископов, но и они созываются только с согласия короля, и их каноны получают законную силу с его санкции. Настоящие собрания, состоящие из светских и духовных магнатов, появляются только при последних Меровингах. При Дагоберте мы видим отдельные собрания в Нейстрии, Австразии и Бургундии^[384].

Вынужденная считаться с ними, королевская власть перестала быть абсолютной. Она совещалась с ними об общих делах, налогах, выборе майордомов, утверждала по их просьбе привилегии, узурпированные сеньорами. Когда австразийские майордомы восстановили единство, они сохранили этот обычай, оставив только одно общее для всего королевства собрание, которое созывалось 1-го марта, откуда название Мартовского поля^[385].

Королю в управлении помогают чиновники. Они дают ему советы, принимают и исполняют его приказания. Невозможно установить различие между домашними службами, имеющими в виду личность короля, и государственными должностями. Король избирает своих слуг, откуда ему угодно, – чаще из свободных людей, но также и из отпущенников и рабов.

Государственными должностями по преимуществу можно считать должности тех, кого именуют referendarii (референдарии) и comites palatii (дворцовые графы). Первые редактируют и подписывают королевские дипломы, прилагают к ним печать, находящуюся у них на хранении, хранят архивы. Под началом у них находятся scribae (писцы) и cancellarii. Референдариев бывает несколько зараз; на этих местах в меровингскую эпоху мы обыкновенно находим светских людей. Дворцовым графам, которых несколько, поручаются преимущественно судебные функции. Они присутствуют при судебных приговорах, постановляемых при дворе, руководят судебными поединками, следят за соблюдением формальностей процедуры и приговора и ответственны за его исполнение. Но и референдарии, и дворцовые графы исполняют сверх того разные миссии: командуют армиями, заведуют налогами и т. д.^[386] Всякий, пользующийся доверием короля, может быть употреблен им для любого дела.

Другие должности имеют скорее домашний характер. Cubicularii (спальники) и thesaurarii (казначеи) заведуют сокровищем короля, имея под началом camerarii. Они обязаны также хранить реестры налогов и возобновлять кадастр. Senescalci – сенешалы заведуют дворцовой челядью и поддерживают в ней дисциплину. Часто они заседают в трибунале короля. Marescalci (маршалы), имеющие под началом comites stabuli (коннетаблей), заведуют конюшнями. Princeps pincernarum, глава виночерпиев, заведует кухней. Ниже стоят– mapparius, подающий королю утиральник, spatarius, носящий перед ним меч. Король имеет частную капеллу, в которой служит большое число клириков. Он имеет докторов, певцов, музыкантов.

Как нам известно, один из этих дворцовых слуг в конце VI и начале VII века занял первое место. Это major domus, майордом^[387]. Не раз ставился вопрос, – римского или германского происхождения эта должность. Майордома связывали поочередно с римским praepositus sacri cubiculi, с magister officorum palatinorum и с германским senescalcus. По-видимому, все это неверно, и майордомат приходится считать учреждением меровингской эпохи. Собственник, не не готовый лично сам следить за эксплуатацией полей, ставил управляющего, который, часто сам будучи сервом, заведовал работой сервов. Он назывался major (глава). Если имений было несколько, то над ними назначался главный управитель, major domus (глава дома). Все крупные сеньоры имели своего майордома^[388]. Major domus regiae (глава королевского дома), майордом – major palatii (глава дворца), естественно, получил исключительное значение. Он ведал порядком во всем дворца. В этом качестве он имел судебные полномочия над всеми живущими там. Вскоре его функции еще больше расширились: в случае малолетства короля он, в качестве nutricius, заведует его воспитанием и играет роль первого министра, которую старается сохранить и после совершеннолетия короля. Герцоги и графы, являющиеся ко двору, становятся ему подвластны, и постепенно он привыкает посылать им распоряжения в их герцогства и графства, вмешиваться в их назначение, высказывать им порицания, смещать их. Так как вся администрация сосредоточивается во дворце, то глава дворца становится главой администрации. Он следит за сохранностью королевского домена и возвращает в фиск узурпированные его части. Он заведует сбором налогов и вмешивается в суд. В отсутствии короля он председательствует в его трибунале. Он командует армией. Ему король поручает лиц, коммендировавшихся ему и ставших под особое покровительство короля. Цепь коммендировавшихся замыкается майордомом. В VII веке он станет главой социальной иерархии, подготовляющей феодальный строй.

Майордом назначается и смещается королем, но вскоре король принужден будет делать это с совета знати, и майордом становится также ее представителем, воплощая в себе, таким образом, некоторое противоречие. Представитель короля и глава знати, он, в конце концов стремится стать на место и того и других. При Григории Турском (VI в.) майордомат еще незначительная должность. Во времена так называемого Фредегара (начало VII в.) майордом занимает первое место после короля, а в годы, когда писал автор «Книги истории Франков» (Liber historiae Francorum) (начало VIII в.) майордом стоит впереди короля.