Текст книги "История Франции в раннее Средневековье"

Автор книги: Эрнест Лависс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 54 страниц)

Но если король оставил побежденным их законы, то он не позволил им сохранить их идолов. Во время его походов миссионеры шли с солдатами; аббатства воздвигались рядом с крепостями, и границы епископств установлены были в согласовании с границами графств. Так основаны были при Карле и его преемнике, Людовике Благочестивом, епископские престолы Оснабрюка, Мюнстера, Вердена, Бремена, Падерборна, Миндена, Гальберштадта, Гильдесгейма. Вокруг них вырастут городат. Эта организация саксонского народа подготовляла судьбы средневековой Германии, в которой Оттоновская Саксония сыграет такую видную роль.

И в Италии Карл «смягчил свою победу милосердной умеренностью». Это свидетельствует один из побежденных, лангобард Варнефрид – Павел Диакон. Несмотря на предостережения папы, который считал эту тактику опасной, Карл продолжал ее держаться. В 780 году он доставил лангобардам огромное удовлетворение: проведя зиму на севере Италии, он отправляется в Рим встретить Пасху. Там 15 апреля 781 года, по его просьбе, Адриан крестит и помазывает его второго сына, четырехлетнего Пипина. В его лице Италия получит собственного короля, который будет иметь свой двор, свою канцелярию, будет издавать капитулярии и подписывать эдикты. В качестве советников, к этому ребенку приставлены Адалард, который в свое время осудил разрыв с Дезидератой, и Ангильберт. Эта мудрая политика была вознаграждена: Италия осталась спокойной.

Так же мягко обошелся он с Аквитанией. В 778 году ее территория была разделена на пятнадцать графств. Верные аквитанцы и васконы были призваны к новым должностям, вместе с франками. В том же году в Кассиногиле (вероятно, Casseuil-sur-Garonne) родился третий сын Карла, Людовик, впоследствии император Людовик Благочестивый. Он был помазан папою в 781 году и поставлен королем в Аквитании. В Орлеане этот трехлетний король был одет в броню, посажен на коня и вступил в свое царство «по милости Божией». Несколько лет спустя Карл заставил его надеть васконский костюм: круглый плащ, рубаху с широкими рукавами, шпоры на сапогах и дротик в руке.

Правда, многие франкские сеньоры держали себя в Аквитании, как в завоеванной стране, и узурпировали именья, принадлежащие государству. По воле Карла, два missi (государевы посланцы), посланные, чтобы исправить эти злоупотребления, заставили вернуть фиску захваченные виллы. Налоги были уменьшены. «Дела Аквитании настолько улучшились, – говорит биограф Людовика, – что ни от кого – все равно, в отсутствии ли короля или, когда он заседал в своем дворце, – не слыхали жалоб на какую-либо понесенную несправедливость. В самом деле: в течение трех дней в неделю король творил суд народу».

V. Войны на границах^[464]

По мере того, как франкское королевство росло, оно вступало в соприкосновение с новыми народами. Занятие Аквитании поставило его лицом к лицу с мусульманским арабским царством; занятие Баварии – с аварами, расположившимися в долине Паннонии (нынешняя Венгрия); завоевание Саксонии со славянами правого берега Эльбы и Заалы и с датчанами, сидевшими к северу от Эйдера. Все они были врагами франков, потому что были «неверными» и язычниками. Задача Карла, христианского завоевателя, становилась бесконечной, чтобы ее выполнить, он должен был завоевать весь мир.

Со всеми этими соседями, то нападая, то защищаясь, он вел непрерывные войны. Он перебрасывал с необычайной быстротой свои армии с одного края своего государства на другой. Его походы поражают своим числом, длительностью каждого из них, количеством побежденных трудностей. Часто доверял он командование армиями своим сыновьям или своим полководцам, храбрецам, из которых эпопея сделала героев: как Гильом Тулузский, Эрик Фриульский, Герольд Баварский, граф Теодорих, Роланд.

После битвы при Пуатье, глубокий переворот совершился в арабском мире. Омайяды были изгнаны из Багдада Аббасидами. Один из них – Абд-эль-Рахман-бен Моайя, уйдя в Европу, основал здесь Кордовский халифат в 755 году. Эти события подняли дух независимости у эмиров северной Испании. Тогда-то к помощи Карла стали взывать не одни христиане Пиренейского полуострова. В 777 году в Падерборн явился сарагосский эмир, Солиман-эль-Араби, и поверг к ногам короля города, которыми управлял. Весной следующего года, отпраздновав Пасху в Кассейле, король проник с частью своей армии в ущелья Басконской земли. Другая армия, состоявшая из контингентов Бургундии, Австразии, Баварии, Прованса, Септимании и Ломбардии, прошла через восточные Пиренеи. Пампелуна, Хуэска, Жирона попали в руки франков. Карл явился к Сарагоссе, «главному городу этих стран». Он собрал против нее все силы, но не мог ее взять. Франкские писатели говорят, что отступление Карла было куплено мусульманами за цену золота. Арабские историки говорят, что король был побежден. Карл разрушил стены Пампелуны и вернулся на север с двумя своими армиями.

Франкская армия, растянувшись длинной цепью, вступила в горы Басконии. С обеих сторон склоны и вершины были покрыты лесами. В них скрывались южно-пиренейские васконы. 15 августа 778 года, когда главная масса армии прошла, они бросились на арьергард. Франки погибли все до единого. «В этом сражении были убиты Эггигард, королевский стольник, дворцовый граф Ансельм и Роланд (Hroland), префект Бретонской марки, со многими другими». Это – единственное упоминание летописцев в Роланде, из которого эпопея сделала племянника Карла Великого^[465]. Эта битва, которой предание дало имя Ронсевальской, не была, как и битва при Зюнтале, великой битвой. Но к ней почему-то привязалось народное воображение. Имена павших скоро были у всех на устах, и песня разнесла по христианскому миру память об этом дне, в который франки боролись, якобы, со столькими врагами, что

«Никогда никто на земле не видел больше» (une mais nul hum en terre n'en vit plus).

«Не было возможности отомстить это поражение, – говорит Эйнгард, – потому что, нанеся удар, враг рассыпался так быстро, что нельзя было получить никаких сведений о том, где его искать». От испанских завоеваний не осталось ничего, кроме, может быть, Жироны. Тогда сарацины перешли в наступление. Абд-эль-Рахман умер 7-го октября 788 года. Его сменил его сын, Хишам, который решил завоевать Септиманию. Он объявил «альгигад», священную войну: «Бог возвысил славу Ислама мечом борцов за веру! В своей священной книге он обещал верным помощь и блестящую победу». В 793 году один мусульманин, Абд-эль-Мелек вторгся в Галлию и сжег пригороды Нарбонны. Арабы двинулись на Каркассон. Герцог Тулузы, Гильом, попытался их остановить. Это был набожный и смелый правитель. Церковь сделала из него святого, «Гильома Гелонского», а эпопея – героя, Гильома с Коротким Носом (Guillaume au Court Nez). Битва завязывается на берегах Орбье, притоке Оды. Гильом разбит. Неверные вернулись на родину, уводя многочисленных пленных и богатую добычу.

Хишам умер в 796 году, и в Кордовском халифате наступили смуты, которые позволили Карлу вернуть потерянное. Создание Аквитанского королевства было одновременно хорошей административной мерой и мерой военной защиты. Правительство этого королевства, находясь вблизи опасного врага, наблюдало над границей, готовое использовать первый благоприятный случай. Аквитанцев редко призывали в другие войны: их обязанностью была борьба с мусульманами. Когда Хишаму наследовал сын его Гашем, его дяди Абдаллах и Солиман высказались против него и призвали вмешаться Карла. Абдаллах отправился в Аахен и вернулся с Людовиком, королем Аквитании. Виш, Жирона, Казерр и другие места, расположенные при проходе в восточные Пиренеи, были заняты франками и поставлены под власть графа. Это было начало Испанской марки. Она была увеличена новыми присоединениями, главные из них – Лерида, взятая в 800 году, и Барселона, захваченная в 801 году. Три армии пошли на Барселону. Гильом Тулузский разбил войско, посланное на помощь халифом Кордовы, и жители сдались. Наварра и Пампелуна были взяты, франки оспаривали у сарацин владение Балеарскими островами. Отбив две осады, Тортоза сдалась в 811 году.

В октябре 810 года послы Гашема явились в Аахен, чтобы заключить мир. Этот мир, возобновленный в 812 году (текст его до нас не дошел), признавал, вероятно, существование Испанской марки. На юге она была ограничена линией, параллельной Пиренеям. Она шла от Барселоны до Атлантического океана и включала Наварру и Пампелуну, но владение ее простиралось до Эбро. Так раздвинулись в эту сторону пределы христианского мира.

На востоке авары не переставали громить границу. В 788 году, когда Карл покорил Баварию, они ворвались в эту страну и в Фриуль. Карл отправился в Регенсбург, «чтобы подумать, как защитить территорию и марки Баварии против аваров». Сперва попытались вступить в переговоры. Послы, отправленные аварами, явились на собрание в Вормсе в 790 году. В следующем году Карл собирает свою армию в Регенсбурге, и тут, «испросив совета у франков, саксов и фризов, он решает идти против аваров, в виду великих и невыносимых бедствий, которые они причинили Церкви и христианскому народу, не давая никакой надежды на правосудие». Война длилась 8 лет. По свидетельству Эйнгарда, «она была величайшей из всех, какие вел Карл, кроме войны с саксами, и он вел ее с энергией и силами, превосходящими все другие».

Он дал приказ двинуться в первый поход. Саксы и фризы, под начальством графа Теодориха и камерария Маганфреда, шли левым берегом Дуная, Карл шел правым вместе с франками. Припасы, нагруженные на суда, двигались по течению реки. Прибыв к берегам Эмса, армия остановилась на три дня, чтобы помолиться. 8-го сентября она перешла границу. Враг скрылся за высотами Кумеоберга и за Кампом, правым притоком Дуная. Он оставил свои позиции без боя. Франки прошли вперед, опустошая все на своем пути до слияния Дуная и Рааба и вернулись лишь после того, как эпидемия унесла у них девять десятых их лошадей. Со своей стороны Пипин Италийский проник с юга в Паннонию и опустошил часть этой области.

Карл, отвлеченный последней борьбой с саксами, не являлся более в страну аваров: «он поручил заботу о других войнах сыну своему Пипину, правителям провинций, графам и военным своим помощникам». Самыми славными из них были Эрик и Герольд, которым он поручил защиту Фриуля и Баварии. Они воспользовались разногласием, бывшим в среде их врагов. Каган – так авары называли своего государя – был убит своими. Один из их вождей, по имени Тудун, передал Карлу, что он «хотел бы отдаться ему со своей землей и своим народом и принять через его посредство христианскую веру». В 795 году Эрик напал на «Ринг»…

Это был громадный лагерь, расположенный кругом и окруженный девятью концентрическими оградами. Стены в 20 футов, как в высоту, так и в ширину, сложенные из стволов деревьев и очень твердых камней, были покрыты дерном. В этой стене были пробиты редкие и узкие ворота. Пространства, отделявшие ограды одну от другой, становились все теснее, по мере приближения к центру, где находилось жилище кагана: местечки и деревни теснились в этом кругу, расположенные столь близко, что человеческий голос слышен был из одного в другой. Эрику удалось прорваться в Ринг. Сокровища, скопленные там, были взяты франками и отправлены в Аахен. Часть их Карл дал папе, остальные разделил между своими верными. В следующем году Тудун принял крещение, и в том же году Пипин еще раз совершил поход на Ринг. Он нашел там еще немало золота, серебра, драгоценных камней, дорогих тканей, священных сосудов, награбленных аварами в церквах и монастырях. Этот подвиг был воспет в поэме, которая дошла до нас: «Я покидаю тебя, – сказал каган, – о, мое царство, с твоей травой и листьями, с твоими лесами, горами, холмами и всем, что в них живет». И поэт заключает: «Слава вечная да будет Отцу, и слава – Сыну».

В 799 году вспыхнуло восстание аваров, в котором Герольд был убит. Эрик почти вто же время попал в западню, устроенную ему населением Терзатто в Либурнии. Но авары, теснимые славянами, просили защиты Карла, и в 809 году признали его суверенитет. «Полное безлюдье Паннонии, в которой не осталось ни одного жителя, пустынное одиночество, в каком высится жилище кагана, – говорит один современник, – свидетельствуют о том, как много произошло здесь сражений, и как много пролилось крови. Вся знать гуннов погибла в этой войне, все сокровища, накопленные ими в продолжение стольких веков, были уничтожены».

Славяне находились в непрерывной борьбе с саксами. Когда Карл завоевал Саксонию, он должен был защищать ее от них. В 789 году он повелел опустошить область вильцов до Пены. Один из их вождей, Драговит, изъявил покорность. Самые значительные походы сюда начались после окончательного подчинения Саксонии. Они велись Карлом, старшим сыном короля. В 805 году чехи, окруженные со стороны Баварии, Далмации и Саксонии, вынуждены скрыться в леса. Но их территория была опустошена, и один из их вождей, Лехо, убит. В 806 году совершается поход в страну сорбов, вождь которых, Милидович, погибает в битве. Франки строят в славянских землях два замка: один на берегах Заалы, другой на берегах Эльбы. Здесь вырастут Галле и Магдебург.

Последняя война Карла была предпринята против датчан. Их вождь, Готфрид, дал приют Видукинду, и его моряки опустошали берега Ла-Манша. В 808 году он построил к северу от Эйдера, от Балтийского моря к Северному стену, в которой были проделаны только одни ворота для проезда телег и всадников. Затем он послал к Карлу с предложением переговоров о мире. Переговоры не привели ни к чему. В июне 810 года Карл узнал, что двести норманнских судов опустошили берега и острова страны фризов, что вражеские войска три раза высаживались на берегах и взяли с жителей большие суммы денег. Распространился слух, что Готфрид хотел завоевать Германию и даже овладеть Аахеном. Король расположился лагерем на слиянии Аллера и Везера. Но здесь он узнал, что Готфрид убит. Новый король датчан, Гемминг, просил мира. На свидании, имевшем место в конце зимы на берегах Эйдера, двенадцатью франкскими графами и двенадцатью знатными датчанами подписан мирный договор.

Среди многочисленных своих походов Карл озаботился организацией защиты морских провинций. В 800 году он объехал берега, посетил порты, поставил гарнизоны. Он понял, что без флота франкское королевство не может противостоять нападениям пиратов. Король Аквитании Людовик велел построить корабли, чтобы защитить вход в Рону и Гаронну. Были построены верфи. В октябре 811 года Карл устроил смотр своего флота, собранного в Генте и Булони. В Булони был восстановлен античный маяк, построенный при Калигуле. По смерти Гемминга Данию волновали смуты, возникшие из-за споров о наследстве. Карл воспользовался этим, чтобы возобновить с новыми правителями заключенный ранее договор. Поняв всю серьезность скандинавской опасности и приложил столько усилий, чтобы ее отвратить, он доказал еще раз свою прозорливость. «Люди севера», норманны, станут вскоре самыми страшными врагами каролингского царства.

Для защиты своей сухопутной границы Карл организовал «марки». Каждая марка была составлена из нескольких графств, объединенных под властью одного начальника, которого анналисты называют «префектом» (praefectus limitis), и товарищи которого назывались «охранителями границ» (custodes limitis). Лучшие люди были выбраны Карлом для этих ответственных и почетных постов. Мы говорили уже о марках Испанской, Бретонской, Фриульской, Паннонской и Баварской. Карл образовал еще Датскую между устьями Эльбы и Эйдера и Сорбскую по Заале. Число марок впоследствии возросло, и их графы получили титулы «маркграфов», т. е. графов границы. Из этих военных округов, где вечная борьба непрерывно поддерживала энергию, вырастут целые государства. Колыбелью Австрии и Пруссии были именно такие военные марки.

VI. Карл – император^[466]

Эйнгард, рассказав о войнах Карла, заканчивает следующими словами:

«Таковы войны, которые вел этот могущественнейший король в продолжение сорока семи лет (стольких лет, сколько он царствовал) в разных концах земли, с величайшей мудростью и великим успехом. Так, царство франков, которое он получил от Пипина, отца своего, уже обширным и мощным, было увеличено почти вдвое. До него царство это включало только часть Галлии, расположенную между Рейном, Луарой, Океаном и Балеарским морем, часть Германии, населенную так называемыми восточными франками, между Саксонией и Дунаем, Рейном и Заалой, которая отделяет тюрингов от швабов. Сверх того, бавары и аламанны признавали верховенство франков. К этим владениям Карл присоединил своими победами сперва Аквитанию и Басконию, всю цепь Пиренеев и все земли до Эбро. Затем всю часть Италии, которая простирается от долины Аосты до Нижней Калабрии, где идет граница, отделяющая греков от Беневента, на протяжении более миллиона шагов. Затем Саксонию, – огромную часть Германии, которая так же велика в длину и вдвое больше в ширину, чем та ее часть, которая населена франками. Затем две Паннонии, Данию, расположенную на другом берегу Дуная, Истрию, Либурнию, Далмацию, кроме только прибрежных городов, которые он пожелал оставить императору, в виду соединяющей их дружбы и договоров; наконец, все варварские и дикие племена, живущие между Рейном и Вислой, Дунаем и Океаном, почти сходные языком, различные нравом и бытом, которых он одолел и сделал данниками».

Не все безусловно точно в этой странице. Завоевание Аквитании было делом Пипина. Бритты (Бретонцы), о которых в другом месте Эйнгард говорит, что Карл «одолел» их, вовсе не были покорены. Король дважды посылал против них своих полководцев: в 786 году – сенешаля Аудульфа и в 799 году Гвидо, префекта бретонской марки. Он принес Карлу оружие вражеских вождей, на котором были вырезаны их имена. Но франкские писатели по-прежнему бранят «вероломство бриттов», как в свое время бранили «вероломство саксов». Третий поход, совершившийся в 811 году, был так же безрезультатен, как и предыдущий. За этими оговорками описание франкского государства, сделанное Эйнгардом, является самым лучшим, какое только имеется у нас.

Надо отметить, кроме того, что власть Карла простиралась гораздо дальше крайних пределов его «марок». Отношения его к соседним государствам зачастую выливались в настоящий протекторат. К 798 году Альфонс, король Галисии и Астурии, ограбив Лиссабон, посылает Карлу оружие, мулов, мавританских пленников, и просит передать, что он «принадлежит ему всецело». Короли Шотландии называют его своим господином (dominus), а себя его подданными (sulbiti et servi). Оффа, король Мерсии, называется «дражайшим его братом». Эардульф, изгнанный король Нортумбрии, является к нему в Нимвеген II, при помощи его влияния, добивается возвращения своего царства. Англосаксонские епископы и аббаты испрашивают его советов, поручают его покровительству своих паломников, объявляют его своим «покровителем и защитником». Слава короля франков идет так далеко, что халиф Багдадский, Гарун-аль-Рашид, «предпочитает его дружбу дружбе всех королей и государей земли». Он посылает Карлу благовония, пряности, обезьян, слона и дает ему право покровительства над Святой Землей. Этим правом король будет широко пользоваться, ибо он находится в постоянных сношениях с иерусалимским патриархом и живущими в Палестине латинскими монахами. Он становится защитником европейцев, живущих на Востоке. Он посылает деньги в Сирию, в Египет, в Александрию, Иерусалим и Карфаген, на поддержание церквей и госпиталей.

Современники были поражены и восхищены этой картиной. Им кажется, что Африка и Азия готовы покориться могущественному королю франков. Они констатируют, что ему принадлежит не только большинство стран латинского языка, но что от него прямо или косвенно зависит весь германский мир. Карл именуется «королем франков, правящим Галлией, Германией, Италией». Теодульф, епископ Орлеанский, в поэме, сочиненной около 796 года, перечисляет реки, над которыми он властвует, и в заключение восклицает: «При звуке твоего голоса – встают народы. Вот гунн с заплетенными в косы прядями, вот араб с распущенными волосами. Весь мир наполнен звуком твоего имени и звучит твоими похвалами, о, король! И пусть говорят много – всего сказать не смогут. Можно измерить Маас, Рейн, Сену, Тибр и По: твои хвалы выше меры. Как счастлив тот, кто может всегда быть подле тебя, созерцать лицо твое, которое в три раза светлее золота, и твое чело, достойное бремени диадемы».

Особенное восхищение вызывало то, что главной связью народов, столь различных происхождением и языком, Карл хотел сделать христианскую религию. Советы и наставления, которые он посылает иностранным государям, чаще всего касаются веры. И если он искал дружбы неверных, живущих за морем, то только для того, чтобы облегчить участь христиан, находящихся под их властью. Его рука раздвинула во все стороны пределы христианского мира. Германия, вступившая в лоно Церкви, сама вошла в соприкосновение со славянским язычеством и скоро начнет с ним борьбу. Эпитет «христианского царства» лучше всего выражает природу этого организма. В глазах современников Карла все народы, объединенные под его властью, составляют один народ – «христианский народ», populus Christianus. Только одна держава в прошлом может сравниться с той, которую создали франки: это – Римская Империя.

Идея Империи не исчезла бесследно на Западе. Империя осталась, по крайней мере для людей ученой традиции, идеальным государством, которое одно способно утвердить мир в мире. Согласно очень распространенному убеждению! это была окончательная, последняя форма человеческого общежития; с ее концом наступит конец мира. Христианские императоры, Константин, Валентиниан, Феодосий, приводились, как образцы государей. Память об Империи быт снова воскрешена каролингскими победами и совершавшимся литературным возрождением. Группе лиц, окружавших Карла, воспитанных на чтении авторов Августова века, сходство короля франков с великими православными императорами, царствовавшими некогда над Римской державой, казалось поразительным Для него ищут титулов более значительных и высоких, нежели титул короля. Егс называют «владыкой земли» – dominus terrae. Он является «славнейшим из царей, тем, кого Творец, сжалившись над народами, дал им в качестве защитника и отца…» «господином Карлом, ревностным поборником веры православной, великим высотою царского сана, славным славными венцами, которые Бог ему даровал». Его двор, его дворец, его веления именуются «священными». Обращала к нему, говорят уже о его «императорских указах» и «славе его императорского правления». Императору – вот титул, который несомненно приличествует вождю всего запада, владыке «Имперского Рима, Золотого Рима».

Две важные преграды еще отделяли Карла от Империи: в Константинополе жил император, Константин VI, и папа Адриан относился несочувственно к проекту, которым были воодушевлены верные короля.

Адриан с растущей тревогой следил за утверждением в Италии власти короля франков. Этот король принимал всерьез свое звание патриция, требовал его точного определения, желая обратить в нечто реальное этот туманный титул. Кроме того, папа мог поставить в упрек Карлу неисполнение данного им в 774 год) обещания расширить дар Пипина; Карл прибавил папе только несколько незначительных кусков земли. Отношения короля и папы представляются очень любопытными. Оба относятся друг к другу с уважением и любовью. Оба чувствуют себя крупными личностями, слугами общего дела, вождями – один в духовном, другой в земном – того общества солдат и священников, которое представляя тогдашний христианский мир: они ведут его один – сражаясь, другой – молясь, как Моисей и Аарон: это поэтическое воспоминание встречается в одной письме Карла. Но папа и король сохраняли согласие, при условии – не доводит!] до полной ясности того, что их разделяло. В эту пору папство начинает лелеян] грандиозную и странную мечту. В первые годы служения Адриана появляется] знаменитый документ – грамота так называемого «Константинова дара». В нем говорится, что крещенный в Латеране папой Сильвестром, Константин Великий даровал верховному первосвященнику императорскую власть и отличия: пурпурную хламиду, золотую диадему, «город Рим, страны и города Италии и всего Запада», т. е. сделал папу западным императором. В какой мере верил сам Адриан этой выдумке неизвестного фальсификатора? Мы не знаем. Но он ссылался на этот документ, чтобы оспаривать те права, которые король франков хотел осуществлять над Римом, ибо Карл стремился видеть в Вечном Городе одну из столиц своей Империи. Папа напоминает ему, что действительный «патрициат» в Риме принадлежит св. Петру. По-видимому, он готов был вступить в соглашение с византийским императором и создать в центре Италии одно из тех вассальных государств, независимых фактически, но признающих верховную власть императора, какие существовали тогда в греческой Империи.

Пока были живы император Константин VI, а в Риме папа Адриан, все оставалось по прежнему, но в 797 году Константин был ослеплен, по приказанию матери своей Ирины, и умер. Ирина захватила власть, и императорский престол можно было считать вакантным. За два года до этого события Адриана сменил на папском престоле Лев III.

Уже в это время все сильнее чувствовалось противоречие между могуществом папы в христианском мире и его слабостью в Риме. Его покой постоянно тревожили бароны-владетели земель и замков в окрестностях Рима, которые претендовали нередко распоряжаться апостольским престолом. Лев III, бывший до своего возвышения незначительным чиновником папского двора, выдвинутый духовенством против желания знати, более всякого другого нуждался в покровительстве. Немедленно после своего избрания, он послал римское знамя Карлу и обещал ему верность. 15 апреля 799 года он подвергся нападению и жестокому избиению на улицах Рима. Тогда он бежал в Падерборн и искал защиты у короля. Карл отправил его обратно в Италию под сильной охраной, а вслед затем сам направился в Рим.

23 ноября 800 года в Номенте, в 12 милях от города, Карл был принят с великими почестями. На другой день он торжественно вступил в Рим, с тем же церемониалом, что в 774 году. 1 декабря устроено было собрание духовенства и франкских и римских магнатов, для разбора обвинений, возводимых на папу его противниками. Собрание не могло придти ни к какому решению, но 23 декабря, призванный королем, епископами и патрициями, папа принес клятву на Евангелии, которой очистился от возводимых на него преступлений. Через два для после этого, народ собрался в церкви св. Петра на рождественскую мессу. – Карл занял место перед алтарем. Склонясь, он молился, когда Лев возложил ему на голову императорскую корону… Ивее присутствующие воскликнули: «Да живет и побеждает Карл, Август, венчанный Богом, великий и мирный Римский император!» Три раза повторялись эти восклицания. Потом папа преклонился (adoravit) перед императором, согласно обычаю, соблюдавшемуся по отношению к прежним цезарям.

По выходе из церкви св. Петра, Карл объявил, что «если бы он знал о намерении папы, он не вошел бы в церковь в этот день, хотя это и был величайший годовой праздник». Это свидетельство, сообщенное нам Эйнгардом, не может быть отвергнуто. Но как понять слова Карла? Они не могут значить ни того, чтобы он не хотел Империи, ни того, чтобы не знал, что о ней шла речь раньше. Как ни плохо осведомлены мы об этом необыкновенном происшествии, мы не можем не предположить, что о нем говорилось в совещаниях, собиравшихся перед 25 декабря. Невозможно, чтобы Карл не был предупрежден и запрошен. С другой стороны, однако, он не знал, по-видимому, что церемония будет иметь место в день Рождества, и что папа возложит ему корону на голову. Принимая во внимание, что впоследствии он коронует сына своего Людовика сам, без вмешательства папы и епископа, можно догадываться, что ему неприятно было получить корону из рук папы, и что он намеревался взять ее сам, чтобы римский первосвященник не заявлял каких-либо притязаний на верховенство над ним. Возможно, что он хотел вступить в соглашение с греками, прежде чем присваивать себе императорский титул. Византийские императоры были законными наследниками прежних цезарей: чтобы Карл формально стал римским императором, нужно было, чтобы этот титул был признан за ним в Константинополе, как он признан был в Риме. Этот пункт стал затем предметом долгих переговоров, которые тянулись до конца царствования Карла^[467].

До 800 года отношения между Византией и королем франков представляются плохими. Греки принимали участие в заговорах, которые образовывались против него в Италии. В 781 году Ротруда, дочь Карла, была просватана за Константина VI, но когда пять лет спустя византийские сановники приехали за девушкой, брачный договор был разорван Карлом. Тогда греческая армия высадилась в Беневенте, но была отбита. Когда Карл сделался императором, он вернулся к мысли о брачном союзе, который соединил бы два дома: он сам (так как он потерял королеву Лиутгарду) хотел жениться на Ирине, чтобы царствовать над Западом и Востоком. Два посла посланы были в Константинополь. Но в это время патриций Никифор заключил Ирину в монастырь и овладел престолом. Никифор был сторонником союза с франками. В 803 году он послал к Карлу митрополита Михаила с дружеским письмом. Но затяжки и уклончивость императорской канцелярии раздражали Карла. Он послал послов в греческие земли: Сицилию, Далмацию и Венецию, затем отправил армию и наконец флот. В 806 году дож Венеции и дука Зары изъявили покорность королю франков. Однако Далмация была взята обратно греческим флотом, и только в 809 году Пипин Италийский захватил острова Градо и Киоджу.

Греки решили вступить в переговоры. Никифор был убит в битве с болгарами, и ему наследовал зять его Михаил. В Аахен послано было посольство, которое Карл принял в церкви Богоматери. Он объявил, что отказывается от Венеции и Далмации. Послы приветствовали его титулом «базилевса», который носили восточные императоры (812 г.). В том же году два франкских посла, аббат Петр и епископ Амаларий Трирский, отвезли в Константинополь договор, одобренный светскими и духовными магнатами и подписанный Карлом. Они должны были принести обратно копию, подписанную Михаилом и одобренную его священниками, патрициями и магнатами его двора. «Мы благословляем Господа, – пишет Карл, – и благодарим Его от всего сердца, ибо Он соизволил утвердить столь долгожданный и всегда желанный мир между Восточной и Западной Империями». В то время, как франкские послы были на обратном пути в Аахен, Михаил был низвержен Львом Армянским. Когда они прибыли во Францию, Карл только что умер. Принятый договор был, однако, окончательно закреплен в начале царствования Людовика Благочестивого.