Текст книги "История Франции в раннее Средневековье"

Автор книги: Эрнест Лависс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 54 страниц)

К северу от саксов, на Ютландском полуострове жили даны. С начала VI века они на своих легких ладьях тревожат берега франков. В 515 году дружина данов с королем Хлохилаихом (Хигелаком) разграбила страну по устью Рейна и взяла большую добычу и много пленных. Но Теодорих выслал против них сына Теодеберта, который убил их короля и отнял добычу. Это событие вызвало на датской почве пышный цвет эпических песен, собранных потом в поэму о Беовульфе, которая записана по-английски в VIII веке^[351].

Так покорили франки Германию и продвинулись к границам гунского и славянского мира – к Дунаю, Заале и Эльбе. На вопрос Юстиниана, какими народами он правит, Теодеберт гордо отвечал: «Милостью Божией, мы подчинили тюрингов, приобрели их провинции, уничтожили их королевскую династию. Гордые швабы севера покорены, вестготы склоняют голову, и наше владычество простирается от берегов Океана до Дуная и границ Паннонии, обнимая северную Италруо, саксов, эвков^[352], которые добровольно отдались нам».

Сыновья Хлодвига представляются настоящими варварами, которых не смягчило ни соприкосновение с римской культурой, ни влияние христианства. Но этими варварами руководит известная идея. Они хотят распространить свое владычество до тех границ, которые Цезарь наметил для Галлии: Альп, Пиренеев, Океана. Этой цели они достигли, а затем пошли и дальше. Их походы в Италию напоминают прежние походы галлов и предвещают будущие, столь же бесполезные походы германцев. За Рейном они как бы заново открыли Германию и пробили пути влиянию христианства. С их завоеваниями начинается история Германии.

Глава II.

Внуки Хлодвига до объединения монархии при Хлотаре II (561–613)^[353]

I. Междоусобные войны до убийства Сигеберта (561–575). – II. До убийства Хильпериха (575–584). – III. Внутренняя история до смерти Гунтрамна (593) и Хильдеберта (596). Возмущение знати. –  IV. Брунгилъда и ее внуки (596–613). – V. Война франков против бриттов и басков. Внешние походы.

I. Междоусобия до убийства Сигеберта (561–575)

Эпоха внуков Хлодвига непохожа на прежнюю. Завоевания остановились. Свою воинственную энергию и свою жестокость Меровинги направляют друг на друга.

Хлотарь I оставил сыновей: Хариберта, Гунтрамна, Сигеберта и Хильпериха. Последний, решив овладеть всем царством, захватил сокровища, собранные отцом в его вилле в Берни^[354] и занял Париж. Но остальные братья принудили его к разделу, повторившему – со значительными, впрочем, изменениями – раздел 511 года^[355].

По смерти Хариберта в 567 году был новый раздел, причем братья получили чресполосные владения. Париж решено было считать общим: ни один из братьев не мог войти в него без разрешения двух остальных. Уже в этих условиях крылось семя вечных распрей. В том же 567 году выступают две женщины, которые наполнят своими именами историю этого периода. Сигеберт, самый мягкий из четырех братьев, не вступавший никогда в связи с рабынями, мечтал о браке с дочерью короля. В это время блистал двор испанских вестготов. Сигеберт послал послов к их королю Атанагильду и просил руки его дочери Брунгильды. Согласие было дано, в надежде прекращения бесконечных войн с франками. Брунгильда отказалась от арианства, приняла католичество и исповедала св. Троицу. Свадьбу праздновали в Меце. Здесь присутствовал молодой поэт Фортунат, покинувший только что свою родину Тревизо, проехавший югом Германии, чтобы искать средства к существованию у франков. Во время брачного пира он спел эпиталаму, в которой фигурировали все боги Олимпа. Христиане-франки слушали, как Амур славит мужество Сигеберта, а Венера восхваляет красоту Брунгильды, «новой жемчужины, рожденной Испанией». Молодая королева произвела глубокое впечатление на окружающих. Григорий Турский хвалит прелесть ее лица, грацию манер, приятность речей. Выросшая при испанском дворе, где еще держалась римская культура, она получила блестящее воспитание. Она говорила по-латыни и одна могла понять намеки поэта. Смущенная и робкая среди этого чуждого мира, Брунгильда еще ничем не обнаруживала той силы, настойчивости и политических талантов, которые в ней проявятся впоследствии.

Этот брак создал славу Сигеберту, и Хильперих стал завидовать брату. Сам он был женат на Аудовере, потом оттолкнул ее и жил в разврате, под влиянием служанки Фредегонды. Но после свадьбы Сигеберта он изгнал ее и послал просить руки старшей дочери Атанагильда, Галесвинты. Условились насчет приданого. В свою очередь, Хильперих подарил жене, в виде wittimon, брачного дара, южные города и области. Галесвинта приехала в Галлию и сперва пользовалась любовью мужа, «так как принесла богатые сокровища». Скоро, однако, ему наскучила кроткая подруга, он вернулся к прежней любовнице, и в одно утро Галесвинта была найдена задушенной в постели. Вскоре король женился на Фредегонде и велел убить Аудоверу.

Сигеберт хотел начать войну, чтобы отомстить за смерть свояченицы, но Хильперих, как бы искупая убийство, по германскому обычаю, уступил Сигеберту области, данные им жене. Война, однако, все же вспыхнет впоследствии и продолжится с некоторыми перерывами от 573 до 613 года.

Какова была ее настоящая причина? Объясняли ее соперничеством двух женщин, Брунгильды и Фредегонды. Быть может, их взаимная ненависть обострила эту долгую распрю, но трудно думать, что она ее создала. Искали объяснения этих распрей в расовой вражде западной, романской Франции, где царствовал Хильперих, и восточной – принадлежащей Сигеберту, где преобладал германский элемент. Хотели видеть в этой войне намечающееся соперничество Австразии и Нейстрии^[356]. Но в эту пору мы вовсе еще не чувствуем разницы между австразийцами и населением царства Хильпериха. В северной его части массами сидели германцы. С другой стороны, города Сигеберта: Реймс, Туль, Мец окружены были галло-римским населением. Хильперих и Сигеберт получили одинаковое воспитание. Междоусобные войны не коренились в противоположности этих областей, но они сами создали эту противоположность. Вражда Австразии и Нейстрии не существует в VI веке, но она возникнет в VII, как следствие вечной борьбы^[357].

Истинная ее причина – честолюбие королей, которые стремятся увеличить свои королевства. К этому присоединяются интриги знати, которая требует у своего короля почестей и богатств, и в случае отказа изменяет ему. Короли всегда находят в царстве своего врага поддержку в лице недовольных представителей знати. Только время от времени тот или иной король понимает опасность этой политики и стремится противопоставить знатным союз королей.

Войну 573 года начал тот же Хильперих. Он бросился на Аквитанию и три года опустошал ее. В свою очередь, Сигеберт призвал германцев, которые также грабили, жгли и убивали. Сигеберт одержал победу и торжественно вступил в Париж с Брунгильдой и детьми. Приближенные Хильпериха провозгласили королем Сигеберта, но во время церемонии два раба нанесли победителю удары скрамасаксом, в выемку которого Фредегонда влила яд.

II. Междоусобные войны до убийства Хильпериха (575–584)^[358]

По смерти соперника Хильперих вернулся в Париж. Верный герцог Гундовальд спас пятилетнего сына Сигеберта, привез его в Мец и в день Рождества провозгласил королем. Брунгильда и ее дочери остались в плену. Отныне Хильперих мог дать волю своим фантазиям. Это был типичный меровингский деспот. Честолюбие и жажда богатства – его главные страсти. Чтобы увеличить свою сокровищницу, он обременял народ налогами. Особенно ревниво относился он к церковным богатствам и часто повторял: «Наша казна обеднела, и наши богатства отошли к церкви. Епископы одни царствуют». Он уничтожал завещания в пользу Церкви и отнимал у нее то, что дал ей его отец. Он добывал деньги всеми Йутями, продавая епископство тому, кто больше даст. Он воевал с братьями и племянниками, чтобы добыть земель и денег. В довершение всего, это был обжора, пьяница, развратник, человек исключительной жестокости. «Нельзя вообразить себе мерзостей, каких бы он не проделал». После возмущения в Лиможе он подымал на дыбу священников и аббатов. «Кто пренебрежет нашим приказанием, – так заканчиваются обыкновенно его указы, – тот будет наказан потерей глаз».

Вместе с тем, он смягчил в пользу женщин суровые законы своего времени и установил их право на наследование в известных случаях земли и всегда – на наследование движимости после мужа. Он рационалистически мыслил о Боге: он не допускал Троичности, отрицал разделение Высшего Существа на Отца, Сына и Св. Духа, и в своем эдикте повелел, чтобы люди, не упоминая в молитвах Св. Троицы, молились единому Богу. «Я хочу, чтобы вы так верили», – говорит он Григорию Турскому и другим прелатам. Только энергичный отпор с их стороны заставил его уступить. Он желал управлять грамматикой и ввел четыре новые буквы из греческой азбуки: для о долгого, th свистящего, ае и w. Эта реформа применялась не для выражения германских звуков (Хильперих презирал германский язык), а для начертаний латинских слов. Особым указом предписано было учить детей по новой методе II, смыв старые рукописи, переписать их с добавочными буквами.

Этот варвар был исполнен уважения к римской цивилизации и сочинял латинские поэмы по образцу Седулия. Его стихи называли «хромыми»; они полны были ритмических недочетов, что не мешало Фортунату восхвалять его поэтические таланты: «Regibus aequalis, de carmine major haberis». Он даже сочинял гимны со словами и музыкой. Наконец, по римскому примеру, он любил игры цирка и построил их два: в Париже и Суассоне. Но со всем тем Хильперих был суеверен: не веруя в Троицу, он верил в предзнаменования, в мощи, в заклинания. Совершив преступление, он спешил прикрыться какой-нибудь благочестивой плутней. Однажды он вытащил из убежища св. Мартина Турского одного из своих врагов. Он пишет просьбу святому, убеждая его санкционировать это деяние, кладет ее на гробницу, а рядом – белый лист для ответа. Когда он, нарушая клятву, вступает в Париж, он велит нести перед собой многочисленные реликвии. Он приписывает смерть детей Фредегонды колдовству, и Фредегонда, с его согласия, велит схватить нескольких женщин, считающихся колдуньями, и сжечь их или задушить, тогда как Хильперих предает пытке префекта Муммола, обвиненного в соучастии с ними. Когда дети его умирают, он, который грабил церкви, осыпает щедротами базилики и нищих. Словом, это – полуцивилизованный варвар, испорченный самой цивилизацией, умный от природы, но капризный, фантастический и злой. Григорий Турский не клевещет, когда называет его Нероном и Иродом своего времени^[359].

Зато Григорий снисходителен к Гунтрамну, которого при всяком удобном случае называет «добрым». Этот король не запятнан ересью, осыпает щедрыми дарами храмы, чтит прелатов. Церковь приписывала ему дар чудесных исцелений, и народ рвал остатки его одежды на амулеты. Он был щедр. Вступая в город, он пригоршнями бросал золото. Он охотно общался и обедал с купцами.

Но Гунтрамн не меньше Хильпериха предавался разврату со служанками. Кроме того, он был трус, избегал войны, держал постоянно при себе отряд телохранителей. После убийства Хильпериха он обратился к народу в одной из парижских церквей с такими словами: «Мужи и жены, присутствующие здесь, заклинаю вас, сохраните ненарушимую верность мне. Не убивайте меня, как вы убили моих братьев. Позвольте мне еще три года воспитывать моих племянников, иначе не останется отпрыска нашей семьи, чтобы вас защищать…». «И вся паства молила Бога продлить дни короля Гунтрамна…». Этот страх смерти делал нередко очень жестоким «доброго» короля. По простому подозрению он казнит знатных своего королевства. Особенно боится он их заговора против власти и мечтает о союзе королей против сеньоров. Сам он ведет мирную политику, не задевает соседей и в распре востока и запада Франции старается удержать равновесие, поддерживая всякий раз слабейшего.

По смерти Сигеберта знатные старались воспользоваться детством его сына Хильдеберта, чтобы увеличить свои права. Среди них фигурируют Эгидий, епископ Реймский, жадный интриган, герцог Гундовальд, некогда спасший молодого короля, Гунтрамн Бозон, злой предатель Урсион и Бертефрид и жестокий герцог Раухинг. Он тушил горящие факелы на голых ногах своих рабов. Однажды, обещав епископу не разлучать серва и его жену, вступивших в брак против его воли, он велел их похоронить живыми, забитыми в ствол дерева.

Против них сгруппировались сеньоры, верные королю: Гогон, опекун короля, Луп, герцог Шампанский и др. Эта партия окрепла, когда Брунгильда, бежав из Руана, после ряда романических приключений вернулась в Австразию^[360]. Партия короля получила опору в Гунтрамне – враге знати. Австразийские сеньоры, в свою очередь, соединились с Хильперихом. Не имея сыновей, Гунтрамн рассчитывал привлечь Хильдеберта надеждами на свое наследство. Но к этому времени перемерли или были загублены и дети Хильпериха. Со смертью Гогона знатные взяли верх в Австразии и убедили Хильдеберта порвать с Бургундией и сблизиться с Хильперихом, который также усыновил Хильдеберта. Опорой королевской партии остался Луп Шампанский. Ему-то объявили войну австразийские сеньоры. Тщетно Брунгильда пробовала остановить сражающихся: «Не совершайте, о, люди, такого злодеяния, – говорила она, – не преследуйте невинного, не губите из-за одного человека живых сил королевства». «Удались, женщина, – был ответ, – довольно правила ты при жизни мужа. Теперь царствует твой сын… Уйди, если не хочешь быть растоптанной копытами наших коней». Брунгильде удалось помешать сражению, но имущество Лупа было разграблено, и сам он вынужден искать приюта у Гунтрамна.

Союз между австразийцами и Хильперихом был непрочен. Когда армия выступила против Гунтрамна, «простой люд» (minor populus) возмутился, подстрекаемый Брунгильдой. С криками: «Пусть удалят от лица короля изменников, торгующих его царством», – толпа бросилась в палатку короля. Эгидий и его сторонники спаслись с трудом. Хильдеберт снова сблизился с Гунтрамном, тем более, что Хильперих вскоре погиб, убитый на охоте неизвестным человеком. Хроника Фредегара считает Брунгильду виновницей преступления, другие думают, что Фредегонда хотела отделаться от мужа, которому изменяла. Сама Фредегонда обвинила в убийстве кубикулария Эбервульфа, который удалился потом в базилику св. Мартина и своим беспорядочным поведением причинял много хлопот Григорию Турскому.

III. Внутренняя история до смерти Гунтрамна и Хильдеберта^[361]

После убийства мужа Фредегонда скрылась со своим маленьким сыном Хлотарем II в собор Парижской Богоматери и отдалась под покровительство Гунтрамна, изъявляя желание «положить на его руки своего ребенка». Гунтрамн, верный своей политике равновесия, ответил на ее призыв. Вельможи Нейстрии признали Хлотаря, и призвали города к присяге ему и Гунтрамну, который показал себя милостивым ко всем: вознаградил потерпевших от жестокостей Хильпериха, возвратил церковное добро.

Хильдеберт напомнил Гунтрамну их договор, но последний сослался на прежние измены австразийцев. Магнаты, в свою очередь, явились лично протестовать против образа действий Гунтрамна. С обеих сторон обменялись резкостями, и когда австразийцы уходили, король велел бросить им вслед лошадиный помет, солому, гнилое сено и грязь. Только новые события в Австразии – заговор магнатов против короля под предводительством незаконного сына Хлотара I, Гундовальда – заставили Гунтрамна снова сблизиться с племянником. Он убедил его противопоставить заговору магнатов союз королей и объявил его снова своим наследником и совершеннолетним.

Дело Гундовальда было потеряно. Он бежал в городок Коммин, но был выдан. Один франкский граф бросил в него камень, разбивший ему голову. «И народ прибежал, колол копьями его труп II, связав веревкой ноги, волочил его. Потом ему вырвали бороду и волосы и бросили без погребения». Население Коммина, приютившего его, было перебито, а город сожжен. Он возродился только в XII веке.

Хильдеберт был объявлен совершеннолетним, но за него правила мать. Опираясь на Гунтрамна, Брунгильда начала борьбу с аристократией. Прежде всего она привлекла к ответу Гунтрамна-Бозона за осквернение гробницы в одной из базилик Меца. Так как он не явился на суд, королева конфисковала его имущество и предала его суду короля Гунтрамна. От других врагов она избавилась путем убийства. Это побудило австразийских сеньоров вступить в новый заговор, открытый опять-таки Гунтрамном. Хильдеберт, по его совету, пригласил главу комплота, Раухинга, в Мец и дружески принял его, но когда герцог выходил из комнаты, «рабы размозжили его голову на такие малые куски, что осталась только каша, похожая на мозг». В это время армия австразийских магнатов уже шла на Мец. Тогда, по инициативе Брунгильды, Гунтрамн и Хильдеберт съехались для заключения договора в бурге Андело, подле старой римской дороги, ведшей из Лангра в Туль.

В Анделотском договоре, заключенном 28 ноября 587 года, они клялись в вечной дружбе и определили границы своих держав. Решено было, что если один из них умрет бездетным, другой будет его наследником – условие, очевидно клонившееся в пользу Хильдеберта. Каждый обещал другому выдавать его непокорных лейдов^[362], скрывающихся в его царстве, и не привлекать к себе чужих лейдов. Утверждены были все дары, сделанные королями верным или Церкви, и возвращены неправильно отнятые. Таковы главные положения этого договора, в котором напрасно некоторые историки хотели видеть ограничительную грамоту, взятую магнатами от королевской власти.

Привлеченный к суду бургундского короля, Гунтрамн-Бозон был приговорен к смерти. Ему удалось скрыться в доме трирского епископа Магнерика. Тогда короли велели поджечь дом, и когда Гунтрамн выбежал оттуда, «его пронзили столькими копьями, что проколотый ими, он еще стоял, когда уже был мертв». Затем армия Хильдеберта двинулась против Урсиона и Бертефрида. Они также искали убежища в базилике св. Мартина. Ее подожгли. Урсион был умерщвлен, Бертефрид убежал к епископу Вердена. Но солдаты, гнавшиеся за ним, разобрали крышу епископского дворца и убили его ударами черепиц. Аристократия была побеждена, герцогов и графов, виновных в соучастии в заговоре, сместили и заменили преданными людьми. Теперь все склонялось перед волей Брунгильды.

Во франкском государстве настал долгий мир. Фредегонда, с горечью видевшая, что наследство Гунтрамна не достанется ее сыновьям, пыталась несколько раз убить Хильдеберта и его детей. Но эти заговоры кончались неудачей, и когда Гунтрамн умер в 593 году, Хильдеберт беспрепятственно получил его наследство. Сам он скончался в 596 году, двадцати шести лет от роду, оставляя двух сыновей – 11-ти и 9-ти лет. В пятнадцать лет он был отцом. Эти преждевременные браки отнимали силу меровингской династии. Она истощалась, и ее дети были большей частью выкидышами. Сам Хильдеберт был жалким орудием в руках Брунгильды и Гунтрамна.

IV. Брунгильда и ее внуки (596–613)

Старший сын Хильдеберта, Теодеберт, получил Австразию, младший, Теодорих – Бургундию, а также нынешний Эльзас – Alsatus (от имени жителей Alesaciones) – имя, впервые в этот момент появляющееся в истории. Ему же досталась Шампань, а также страна, которая впоследствии называлась Лотарингией.

Брунгильда правила от имени внуков. Фредегонда попыталась было заявить права на наследство Гунтрамна и захватила города вблизи Парижа. Но в 597 году она скончалась, и сын ее, разбитый сыновьями Хильдеберта, должен был уступить часть собственного государства. Таким образом, Брунгильда избавилась от одного врага, но для нее начинается новый ряд испытаний. Австразийские сеньоры вынуждали ее искать убежища в Бургундии, где она возобновляет свою борьбу с магнатами, отделываясь от всех, кто ей мешал, заменяя их верными людьми. Однако бургундские магнаты нашли поддержку в Австразии, и тогда Брунгильда побудила Теодориха начать войну с сеньорами этой страны, которая была уделом его брата Теодеберта. Эта война вскоре превратилась в войну между братьями II, несмотря на попытки Брунгильды остановить ее, принимала все более яростный характер. В ней Теодеберт был дважды разбит, при Туле и Тольбиаке (612 г.), и наконец взят в плен, уведен в Шалон-на-Марне и предан смерти. Его сына Меровея взял один бургундский воин II, схватив за ноги, ударил головой об утес так, что мозг брызнул.

Теодорих стал господином Австразии и Бургундии. Когда он скончался в 613 году, Брунгильда, порывая с меровингской традицией разделов, провозгласила королем только старшего его сына, Сигеберта, рассчитывая править его именем.

Но магнаты Австразии не хотели подпасть под ее иго. Сгруппировавшись вокруг епископа Мецкого Арнульфа и Пипина (предков Каролингов, впервые упоминаемых здесь), они призвали Хлотара II. Он дошел до Андернаха, не встретив сопротивления. Но Брунгильде удалось собрать армию в Бургундии и двинуть ее в сражение, как вдруг бургундские сеньоры, по данному сигналу, повернули коней и покинули королеву. Она бежала и искала приюта в Бургундии, преследуемая по пятам королем Нейстрии. В своей вилле на берегах Невшательского озера она была схвачена и приведена к сыну Фредегонды. Два ее правнука были умерщвлены, третий – крестник Хлотаря – пощажен, четвертый бежал, неизвестно куда. Брунгильду истязали три дня. Посадив ее на верблюда, ее выставили на поругание армии. Наконец, привязали ее за руку, за ногу и за волосы к хвосту лошади, которую разгоняли ударами бича. Вскоре ее тело превратилось в лоскутья (613 г.).

Брунгильда представляется самой крупной фигурой эпохи. Честная и чистая в своей частной жизни, она обладала качествами государственного человека и политика. Она хотела отстоять права короля против аристократии и противопоставить право старшинства гибельному обычаю разделов. Она попыталась спасти остатки римских налогов, возобновила кадастры городов, чтобы облегчить жизнь бедняков и подчинить богачей публичному обложению. Она требовала от всех военной службы и умела подымать германских воинов за королевское дело. Она установила равный суд, и сильных людей при ней не защищал их высокий сан.

Она щедро одаряла епископства, строила монастыри, поддерживала сношения с Папой Григорием Великим. Последний дарил ей реликвии, послал по ее просьбе паллий епископу Отенскому Сиагрию, дал Вергилию Арльскому титул папского викария. Он поручал ее покровительству вотчину Римской Церкви в Галлии и миссионеров, проходивших к англосаксам. В посланиях своих он осыпал ее похвалами. Однако Брунгильда, с почтением слушая советы папы, держала епископов в своей власти и сама распоряжалась их кафедрами. Знаменитый миссионер Колумбан, воспротивившийся вступлению королевских чиновников в Люксейльское аббатство, дважды был выгнан ею из монастыря. Он пробрался было в царство Теодеберта, чтобы проповедовать аламаннам вокруг Констанцского озера, но когда Австразия досталась Теодориху, он, не чувствуя себя в безопасности, предпочел уйти в Италию.

Подобно всем великим государям, Брунгильда любила строить. Легенда приписала ей построение многих крепостей, восходящих, однако, к римской эпохе. Она поощряла торговлю и поддерживала большие римские дороги, доныне сохранившие имя «дорог Брунгильды» или «дорог Королевы». В общем, Брунгильда, не в пример другим меровингским королям, гораздо более руководствовалась идеей, нежели капризами и страстями. Она хотела поддержать вместе с королевским абсолютизмом начала порядка и хорошей администрации.

V. Войны франков против бриттов и басков. Внешние походы

В период 561–613 г. франкские короли, в перерывы среди междоусобиц, совершали походы за пределы своего царства, чтобы покорить не вполне замиренные племена басков и бриттов или расширить свои владения за счет Италии, Испании и германских равнин.

Бритты все больше разливались по французской территории, в ущерб романскому населению. Их вождь Варох захватил Ванн и неоднократно подступал к Ренну и Нанту, которые сохраняли значение передовых постов романского племени против кельтской стихии. Походы Гунтрамна и Хильдеберта в эту сторону были не особенно удачны.

К югу от Пиренеев жило в начале IV века племя васконов или басков^[363] – остатки прежней иберской расы. Подвергаясь нападениям свевов и вестготов, они уходили от них на северный склон, где им пришлось признать главенство франков. Однако они выносили его неохотно и часто грабили страну до самого Бордо. Франкские короли предпринимали против них несколько походов (581 г., 587 г., 602 г.), большей частью неудачных. Только в 602 году внуки Брунгильды обложили их данью, но вместе с тем вынуждены были дать им особого, вероятно, национального герцога. Это значило признать их независимость под неопределенным верховенством франков. Постепенно баски распространились до Гаронны, превратив в Басконию прежнюю Новемпопуланию. Еще в IX веке они отличались своей национальной одеждой: «круглым плащом, рубахой с широкими рукавами, сборчатыми штанами и сапогами со шпорами».

Оружие франков появлялось и в Италии. Но короли больше не мечтали о завоевании полуострова. Их влекла в Италию жажда добычи и мщения. Утвердившись в 568 году в долине По, лангобарды не желали оставаться спокойно за Альпами и нападали на Прованс и Валлис, откуда уносили богатую добычу. Гунтрамн вел с ними долгую борьбу на Роне. За эти годы страна между Альпами и Роной жестоко страдала. Понятно, что франкские короли охотно отозвались на идущее из Византии предложение совместной борьбы против лангобардов.

Отношения между франкскими королями и Константинополем оставались учтивыми с 561 года. Дворы обменивались посольствами. Маврикий возвращается к планам Юстиниана: мечтая о возрождении Империи, он обратился за помощью против лангобардов к королю Австразии Хильдеберту и предложил ему 50 000 золотых солидов и звание «сына императора», с тем, чтобы он выгнал варваров с Апеннинского полуострова. Хильдеберт в 584 году перешел Альпы и разграбил долину По, но когда лангобарды со своей стороны дали ему денег, он нарушил договор с Империей и увел свои войска назад. Тщетно император требовал обратно свои деньги. Хильдеберт, «полагаясь на свое могущество, не удостоил его ответа». Однако еще не раз в периоды, когда Гунтрамн упрочивал мир, – а именно, в 585, 588, 590 годах, он совершал походы в Италию. Но раздоры, происходившие в армии, неуменье франков и греков действовать совместно, эпидемии, свирепствовавшие в войсках, сделали то, что все эти походы были неудачны. Маврикий тщетно упрекал короля, который «обещает дружбу на словах, но не соблюдает ее на деле». Франкские экспедиции должны были прекратиться до дня, когда папа Стефан II торжественно призовет в Италию Пипина Короткого.

От 561 до 585 года франки жили с вестготами в мире, который еще укрепляли родственные связи. Но в 585 году Гунтрамн, в порыве католического рвения, объявил войну нечестивым арианам. Одна из его армий овладела Каркассоном, другая осадила Ним, и обе были разбиты Реккаредом. В 589 году последовал новый поход, но в итоге Септимания осталась за вестготами – до времен Каролингов. Войны эти имели только одно важное следствие: Реккаред, провозглашенный в 586 году королем, перешел в католичество и заставил подданных последовать его примеру. За ними вслед обратились к католичеству и лангобарды.

При сыновьях Хлотаря I германские племена, по-видимому, были верны франкам и регулярно платили дань. Но в начале VI века Германии стали грозить полчища аваров, родственного гуннам племени, которые двигались на запад, гоня впереди стада. Они несколько раз нападали на Тюрингию и один раз даже взяли в плен короля Сигеберта, который откупился от них подарками. В 596 году Брунгильде снова пришлось выкупать Тюрингию деньгами. После этого авары затихают на время и оседают в Паннонии. Окончательно усмирит их Карл Великий.

Таким образом, в описанный период границы Франкского королевства в общем остались прежними, движение вперед остановилось. Внутри свирепствовала междоусобная война, и государство разбилось на четыре враждебные части: Австразию, Нейстрию, Бургундию и Аквитанию. Эти кровавые распри, упадок нравов и преступления являются истинной причиной падения Меровингов.

Войны имели следствием разбои и нищету. Жители скрываются в леса, снова разросшиеся в ущерб полям и скрывшие под своей сенью развалины городов и вилл, и живут грабежом путешественников. Другие нищенствуют, бродя от дома к дому. Число бродяг увеличивается с голодовками и их следствием – повальными болезнями.

В 571 году в Оверни чума (lues inguinaria) поглотила многочисленные жертвы. «Так как не хватало гробов, то покойников клали по 6 и больше в общие ямы. В одно воскресенье в церкви св. Петра насчитали 300 мертвых. Умирали в 2–3 дня». В 580 году по всей Галлии свирепствовала дизентерия. Многие говорили о скрытом яде. В 581 году произвела ужасные опустошения оспа. Леса и болота увеличивали эпидемии. Недостаток гигиены, нечистота, разврат благоприятствовали развитию накожных болезней, особенно проказы. Уже отводили для прокаженных особые больницы. Часты были и нервные болезни. Бесноватые массами приливают к знаменитым святилищам. Они считают себя одержимыми демонами, нечистыми животными, катаются по земле, изрыгая кровавую пену. Так проявляется заразы и бедствия, окрашивающие таким печальным цветом Средневековье.

Междоусобия, разбои, эпидемии – таково содержание этого периода 561–613 годов, в течение которого угасает династия Меровингов. Однажды в сенях королевской виллы, в Берни, Григорий Турский встретил Сальвия, епископа Альби… Внезапно Сальвий спросил его: «Видишь ли ты на крыше то, что вижу я?» – «Я вижу, – отвечал Григорий, – голубятню, только что построенную королем». – «И ты не видишь больше ничего?» – «Нет», – ответил прелат… А Сальвий, испуская вздох, сказал: «А я вижу меч гнева Божия, простертый над этим домом».

Глава III.

Франкское королевство от 613 до 714 года

I. Франкское королевство в царствование Хлотаря II и Дагоберта I (613–639). – II. Майордомы Нейстрии, Австразии и Бургундии до сражения при Тетри (639–687). – III. Принципат Пипина (687–714).

I. Франкское королевство в царствование Хлотаря II и Дагоберта I (613–639)^[364]

После гибели Брунгильды 30-летний Хлотарь II оказался владыкой всей франкской монархии. Но Хлотарь был только орудием в руках аристократии и за свою победу немедленно должен был заплатить большими уступками сеньорам и признанием независимости Австразии и Бургундии.