Текст книги "История Франции в раннее Средневековье"

Автор книги: Эрнест Лависс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 54 страниц)

Таким образом, Хлодвиг подчинил своей власти все франкские народы. Говорят, однажды он жаловался своим подданным: «Горе мне. Я точно странник в чужой земле: у меня нет родных, которые бы помогли мне в случае вражеского нашествия…». «Это была хитрость, – прибавляет хронист, – он хотел узнать, не осталось ли еще кого-нибудь, кого бы он мог убить». Епископат, вместо того, чтобы осуждать эти убийства, видел в них руку Провидения, ведущую к торжеству католичества. «Бог, – говорит Григорий Турский, – ежедневно поражал его врагов, ибо он ходил перед Ним с правым сердцем и исполнял Его волю».

Хлодвиг был королем епископов. Он во всем советовался с ними, строил церкви, покровительствовал св. Ведасту, восстановителю христианства на севере Галлии. После войн с готами он шлет епископам послание, в котором берет под свое покровительство церковные имущества и людей церкви. В 511 году он созывает собор в Орлеане. Тут присутствуют митрополиты Тура, Буржа, Оза, Руана, Бордо. Они обсуждают вопросы, поставленные королем. Они постановляют, что никто, кроме детей, внуков и правнуков священника, не посвящается в клирики «без разрешения короля и магистратов». Церковные бенефиции раздает король. Простые священники обращаются к нему с разрешения епископов. Все эти каноны представляются «нашему господину, сыну католической церкви, преславному королю Хлодвигу» на утверждение и исполнение – если он их одобряет. Так в глазах Церкви он унаследовал права христианских императоров, и она побуждает его придать своей власти характер абсолютной и священной.

После войны с готами Хлодвиг утвердился в Париже. Отсюда он мог наблюдать как за старыми франкскими, так и за завоеванными им землями. Здесь он умер в 511 году и погребен был в церкви св. Апостолов (впоследствии св. Женевьевы), которую он построил вместе с Клотильдой. Клотильда удалилась в Тур к святилищу св. Мартина.

V. Салическая Правда и франкское общество

Один драгоценный памятник, Салическая Правда, изображает нам франкское общество в конце V века^[333]. Если верить прологу, который был ей предпослан несколько позже – она впервые была издана тогда, когда «славный народ франков, созданный Богом-Творцом, сильный оружием, верный в мире, мудрый в совете, благородный и прекрасный телом… находился еще в варварстве». Но когда «грозный и прекрасный Хлодвиг» принял крещение, закон был пересмотрен. «Слава Христу, который любит франков, – добавляет автор пролога. – Да хранит он их царство, да наполняет их вождей светом своей милости, да оберегает их войско, да укрепляет их веру, и дает им радость и счастье… ибо этот сильный и храбрый народ стряхнул со своей выи жестокое иго римлян, и познав св. Крещение, покрыл золотом и дорогими камнями тела св. мучеников, которых Рим обезглавливал и отдавал на растерзание зверям».

Но свидетельство этого пролога ненадежно. Древнейшая известная нам редакция Салической Правды не старше того времени, когда франки распространились до Луары. Вступая в соприкосновение с народами, имевшими писаные законы, они пожелали иметь свои. Предполагали, но без достаточного основания, что этой редакции (на вульгарном латинском языке) предшествовала другая – на франкском языке, остатками которой были сохраненные в Правде германские термины (так называемая «малбергская глосса»). Что касается слова «салический», это имя, очевидно, имеет в виду франкское племя, которым правил Хлодвиг.

Салическая Правда не есть систематический кодекс, регулирующий частное и публичное право, она не стремится определить ни права, ни обязанности каждого, она принимает правовую традицию, не объясняя ее и не оправдывая. Это – довольно смутное нагромождение действующих правил, судебное руководство, устанавливающее формы юридических актов и дающее тариф наказаний. В нем господствует одно начало – выкупа мести. Мы видели, как применяла его древняя Германия. Салическая Правда также признает право мести, но только в случае убийства, прелюбодеяния, насилия, грабежа, осквернения могил и некоторых форм воровства. В других случаях трибуналы являются более чем третейскими судами: если обиженный обращается к ним с жалобой, они принуждают обидчика явиться пред ними. Таким путем стараются предупредить кровавые распри.

Закон старается определить условия примирения – «композиции», т. е. сумму, которую платит обидчик. Она называется faidus. Благодаря ей обидчик избегает faida – вражды родственников обиженного. Чтобы ее определить, закон вычисляет цену человека – pretium hominis, wergeld (вергельд). Но виновный отвечает I не только перед личностью и семьей обиженного, но и перед обществом, вступающимся в интересах общего мира. Отсюда – штраф, fredus («мир»), уплачиваемый государству. Если к убийству присоединяются отягчающие обстоятельства, вергельд соответственно возрастает. При ушибах и ранах вычисляется, насколько уменьшилась «цена человека»; при воровстве – оценивается ущерб. Убийца, который не может выкупить свою вину деньгами, «выкупает ее жизнью»: его может убить семья убитого. Назначается и смертная казнь. Другие телесные кары, как бичевание, кастрация, поражают только рабов.

Выкуп исчисляется в золотых солидах и серебряных денариях римского типа. Из фунта золота чеканили 72 солида. Солид делится на 40 денариев. Что касается относительной цены монет, ее трудно определить. В последующих франкских законах бык стоит 2 солида, корова 3 солида, конь 12 солидов, кобыла 3 солида.

Семья еще очень крепка. Члены ее солидарны между собой. По обычаю так называемой хренехруды^[334], убийца, неспособный уплатить штраф, прибегает к помощи родственников. Если 12 из их среды под присягой утверждают, что он все отдал, и что у него ничего не осталось «ни на земле, ни под землею», он входит в свой дом, собирает землю с четырех углов II, стоя на пороге, левой рукой бросает ее на своего ближайшего родственника. Затем в рубашке, босой, с копьем в руке, он перескакивает через забор своего жилища. Этим он заявляет себя неимущим. Тогда родные должны платить за него. С другой стороны, штраф, уплаченный за убийство, делится между сыновьями жертвы и другими родственниками.

Но семейные связи слабеют с течением времени. Уже Салическая Правда указывает способы освободиться от них. «Кто хочет это сделать, идет перед трибунал, ломает над головой три ивовых прута, бросает их в четыре стороны и объявляет, что отказывается от наследства и всех родовых преимуществ. Отныне, если один из eго родных умер или убит, он не имеет права ни на наследство, ни на композицию». В прежние времена такой человек оказался бы одиноким и вполне беззащитным. Теперь, очевидно, государство выросло настолько, что есть возможность рассчитывать на его защиту. Однако внутренний строй семьи продержится еще долго. Ее члены группируются под mundium (munt, mundis – рука, покровительство) главы. Слово это означает ту власть, которую он имеет над женой, детьми, отпущенниками, рабами. Но салический закон не указывает детально прав, составляющих mundium, и нельзя сказать, шире они или уже, чем права отца в древнем Риме. Наряду с главою, вся семья имеет известные права контроля над поведением своих членов, – преимущественно в вопросах брака, опеки, разрешения вдове вторичного замужества.

Из других мест Салической Правды можно сделать выводы относительно общественных классов и политического строя^[335]. Король, власть которого очень значительна, делегирует ее в округах графам, сосредоточивающим многочисленные функции – преимущественно судебные^[336].

Развитие юстиции укрепило в особенности власть государства и короля. Судебной единицей была сотня – территориальный и административный округ, вначале, вероятно, включавший сто семейных старейшин. Каждая сотня имеет свое судилище – mall; место его заседаний называется mallberg; тут вершится суд, заключаются контракты, но ни в каком случае mallberg не является политическим собранием. Сотник – centenarius, tunginus («принуждающий»), является председателем. Королевский это чиновник или избранник свободных людей? Это неизвестно; точно так же, как неясны функции тех семи rachimburgi (рахимбургов) (сама этимология слова не раскрыта), которые заседают при нем. Над этими судилищами стоит судилище короля, куда призывается в последней инстанции тот, кто отказался явиться на другие суды.

Судебная процедура сохраняет очень первобытный характер. Она является чем-то вроде драмы, разыгрываемой в присутствии зрителей. Некоторые обычаи напоминают, что судебное действие заменило поединок. Так, например, иногда истец и ответчик берут палку – festuca, которая является символом оружия. Во время редакции Правды судебный поединок совершенно исчезает, зато в ней фигурируют ордалии. Истец может потребовать, чтобы ответчик погрузил руку в кипящую воду (или откупился от этого испытания). Если рука не обожжена или если испытуемый скоро выздоровел, – он невиновен.

Салическая Правда знает только устные доказательства. Она карает штрафом свидетеля, не дающего показаний, а также лжесвидетеля. Она прибегает также к «соприсяжникам», свидетельствующим клятвою не наличность или отсутствие факта, а то, что такому-то человеку можно доверять.

Франкское общество есть общество земледельческое и пастушеское. Стада составляют главное богатство франков, но они возделывают также хлеба, лен, бобы, чечевицу, брюкву; у них есть сады, виноградники, огороженные заборами. Закон оберегает старательно частную собственность. Вытащить кол или ветку из забора, пройти с плугом по соседскому полю, топтать его, посылать на него стадо, – все это проступки, караемые крупными штрафами.

Эта собственность передается по наследству или по адопции. Желающий передать другому свое имущество является на mall и вводит во владение специального посредника символическим ударом палки (festuca). Последний симулирует принятие имущества, поселяется в доме дарителя, принимает там трех гостей, и до истечения 12-месячного срока передает имущество настоящему владельцу. Этот акт, обозначаемый термином adfathamire, соответствует одновременно адопции и завещанию. Наследование определяется следующим порядком: прежде всего наследуют сыновья, которые делят имущество, причем нет речи о преимуществах старшего. За их отсутствием следуют – мать, брат, сестра, тетка с материнской стороны, затем другие родственники; с той, однако, оговоркой, что женщина не наследует землю. Наследство обозначается словом аллод (франц. alleu), которое впоследствии получит иной смысл.

В нескольких местах Салическая Правда говорит о villae (виллах). Этот термин применяется то к сельскому имению богатого собственника, то к группе поселений, составляющих деревню. Сельские строения просты – обыкновенно из дерева. Мебель состоит из кроватей, седалищ, скамеек; комната, где живут и работают женщины, screona, часто наполовину помещается под землей, в защиту от холода. Сарай, амбар, стойла – все это бедно и грубо. Земледельческих орудий немного: повозки и плуги. Закон заметно имеет в виду скорее среднюю собственность, нежели крупное поместье.

Есть ли в Салической Правде следы той поры, когда не существовало индивидуальной собственности и практиковался передел земель?^[337] Мы знаем только, что большинство лесов и пастбищ, по-видимому, были общими. Есть, кроме того, один текст, намекающий на деревенскую общину: если кто-нибудь желает поселиться на территории виллы, необходимо согласие всех, живущих на ней. Противодействие одного, если оно выразилось в законных формах, в годовой срок, – достаточно для его изгнания. Несомненно, все эти сельские жители имеют индивидуальную собственность, но вместе с тем они составляют союз, члены которого солидарны между собой и не допускают введения нового члена без согласия всех.

Пастухи и земледельцы, франки сохранили древнегерманскую страсть к охоте, предаваясь ей в густых лесах Галлии. Огромный штраф карает кражу дичи, убийство ручного оленя, который привлекает диких оленей. Высоко ценятся охотничьи собаки и птицы. Не менее строг закон к нарушениям правил рыбной ловли. Торговли совсем нет. Индустрия слабо развита, и те ее виды, которые являются необходимой опорой земледелия – предоставляют рабам. Упоминается только о ювелирном мастерстве, рано появляющемся во всех варварских обществах. v Нравы обличают грубое воинственное общество. Тяжелой обидой считается назвать врага «лисицей» и «волком», обвинить его бездоказательно в том, что он бросил щит. Еще тяжелее обвинение в извете и лжи. Нападения шаек на людей и имущества часты; дороги небезопасны: на них путник рискует быть ограбленным и убитым. Воруют плоды, жатву, скот, рабов, даже детей и свободных людей. Эти воины легко увлекаются и от брани переходят к потасовкам. Как и при Таците, пиры, где много пьют, часто кончаются драками и убийствами. Убийство занимает много места в Салической Правде. Величина выкупа зависит не только от личности убитого, но и от обстоятельств, сопровождающих убийство: он утраивается, если убийство совершено во время похода, если убийца скрывает преступление, бросив труп в реку, в колодец или прикрыв его ветвями. Наоборот, если человек в ссоре убит врагами, – они хвалятся этим и выставляют его на дорогу, отрубив руки и ноги. Если он еще жив, и проходящий покончит с ним, он платит половинный выкуп.

Салическая Правда очень сурова к волхвам и колдунам. 200 солидов платит тот, кто причинил смерть колдовским питьем. Закон строго охраняет останки мертвых: ограбивший труп до погребения платит 63 солида, осквернивший могилу отлучается от общества, пока родственники умершего не согласятся на примирение, тогда он платит 200 солидов Всякий, кто приютит его до примирения, платит 15 солидов.

На раны и удары тариф установлен до мелочей: 63 солида за покушение к убийству, 30 солидов за удар, который проломит череп и обнаружит мозг или проникнет в ребра и живот; 15 солидов за пролитие крови, 9 солидов за удар кулаком. Штраф увеличивается при увечьях: 100 солидов за отрубленную руку, ногу, нос, глаз; 50 солидов за большой палец на руке и ноге; 35 солидов за палец, которым пускают стрелу.

Женщина, дитя составляют предмет особой охраны, в которой заметна забота о чистоте и нерушимости семьи. Назвать женщину проституткой без доказательств – есть оскорбление, которое искупается в 15 раз дороже, чем оскорбление, нанесенное мужчине. Сжимание женщины за руку или плечо влечет штраф от 15 до 35 солидов; похищение замужней женщины равносильно убийству свободного человека. Зато и женщина не смеет унижать кровь расы: если она выйдет замуж за раба, – ее ставят вне закона, конфискуют ее имущество, никто не смеет принять ее, и родные могут ее убить; раб, за которого она вышла, подвергается пытке на дыбе.

Во времена Тацита германцы не допускали ограничения числа детей. Салическая Правда карает штрафом в 100 франков того, кто производит выкидыш. Штраф за убийство беременной женщины в 4 раза больше, чем за убийство свободного человека. Женщина, доказавшая способность к деторождению, ценится втрое дороже свободного человека. Когда она утратила эту способность, она падает в цене. Тройным штрафом оберегается жизнь ребенка до 12 лет – до поры возмужания. Так определяет закон отношения между франками. Каковы же отношения между ними и прежним населением?^[338]

Галло-римляне продолжают судиться по римскому закону. Его влияние чувствуется и на Салической Правде. В ней нет речи о победителях и побежденных. Однако для франка или варвара, живущего по салическому закону, вергельд – 200 солидов, а для римлянина всего 100 солидов В этой разнице вергельда не следует видеть намерение унизить римлян. По своим обычаям они не были защищены кровной местью целого рода: вергельд шел на удовлетворение только ближайших родных^[339].

Нигде нет речи о разделе земель между франками и римлянами. Население стран, завоеванных Хлодвигом, сохранило свою собственность. Заняв в самом начале север Галлии, франки совсем вытеснили оттуда прежнее население, и к эпохе завоеваний на юге были вполне обеспечены землей. Поэтому они не переселились сами массами в области Сены и Луары. Немногие воины, перешедшие сюда, могли быть удовлетворены землями фиска. Здесь могли иметь место отдельные проявления насилия, но не легальные разделы. Общий язык, выработавшийся в бассейне Сены и Луары, был язык романский. В этих местах почти не нашли германских некрополей.

Салическая Правда представляет очень типичное варварское законодательство. До XIII века на него будут ссылаться на правом берегу Рейна, и его следы долго будут жить в учреждениях и судебных обычаях Средневековья.

В начале VI века римские законы имели еще глубокие корни в Галлии, но общий облик ее изменился. Это сознали и современники. С VI века, по словам Григория Турского, открывается период, когда «варварство разнуздывается…»

Книга седьмая

Меровингский период^[340]

Глава I.

Дети Хлодвига (511–561)

I. Разделы и распри в королевской семье. – II. Окончательное завоевание Галлии. – III. Распространение франков. Походы в Италию и Испанию. Подчинение германских стран.

I. Разделы и распри в королевской семье^[341]

Хлодвиг умер без завещания, и его дети поделили королевство, как вотчину. Теодорих, рожденный до брака с Клотильдой, не по германскому обычаю признанный правоспособным, получил восток с Реймсом в качестве столицы и городами Кельном, Триром, Цюльпихом, Мецом, Верденом и Шалоном на Марне, а на юге Луары – Пюи, Лимож, Кагор и Овернь. Его зрелый возраст и прежние подвиги обеспечили ему власть над недавно покоренными германскими племенами. Но ему подчинялись и галло-римляне юга: очевидно, при разделе считались с отношениями князей, а не наций. Хлодомир, старший сын от Клотильды, получил Орлеан и соседние города: Оксерр, Санс, Шартр, Анжер, Тур, а затем Бурж и Пуатье; Хильдеберту достался Париж и страна до Соммы и Ла-Манша с Бретанью; Хлотарю – Суассон, в качестве столицы, Лан, Нуайон, Камбре и германские области вокруг нижнего Мааса и Маастрихта. Королевство считалось единым regnum francorum (Королевством Франков). Братья, хотя и вечно враждовавшие, сохраняли сознание общности задач: завершить покорение Галлии, отбить вражеские нашествия и начать наступление на соседние страны. Их столицы находились на краю их уделов и почти соприкасались.

Хлодомир умер в 529 году. Его троих малюток взяла их бабушка Клотильда. По франкскому праву они были наследниками отца. Но Хильдеберт и Хлотарь захватили племянников. Хлотарь убил двух старших, несмотря на мольбы Хильдеберта. Третий, Клодоальд, бежал, принял монашество и основал в Ножане монастырь, впоследствии получивший его имя – Saint-Cloud (Сен-Клу). Дяди, убив племянников, поделили их наследство. Хильдеберт взял Шартр и Орлеан, Хлотарь – Тур и Пуатье. Теодориху дали Санс и Оксерр, связавшие Овернь с его восточными владениями.

Овернь с трудом выносила владычество Теодориха. Эта горная страна, с гранитной почвой и энергичным населением, всегда давала резкий отпор завоевателям. Здесь некогда собирал силы Верцингеторикс для последней битвы с Цезарем, здесь вестготы встретили упорное противодействие; самому Теодориху она досталась нелегко. Один член сенаторской семьи поднял против него возмущение, которое с трудом было подавлено, и страна предана огню и мечу. Поход Теодориха и вымогательства его наместника Сигивальда обратили ее в пустыню.

В 534 году Теодорих умер. Хильдеберт и Хлотарь вступили в соглашение, чтобы ограбить его сына Теодеберта, но юноша сумел привлечь к себе сильных людей и укрепить свою власть. Это был самый замечательный из потомков Хлодвига. При его жизни все воли склонялись пред его волей, а по смерти его в 548 году никто не оспаривал наследства у его маленького сына Теодобальда, который, впрочем, процарствовал недолго. Истощенный ранним развратом, он умер бездетным, и его наследие, так же как и наследие Хильдеберта, захватил Хлотарь.

Хлотарь остался единственным властелином Галлии, увеличившейся, благодаря присоединению Прованса и Бургундии. Тюринги были покорены, саксы сделались данниками. Но во главе царства стоял жестокий, хитрый, ничтожный государь. В его семье снова начались распри, а в стране междоусобия. Сын его Храмн дважды поднимал против него Аквитанию. Хлотарь подавил восстание и казнил сына, предав его пламени вместе с женой и детьми. Потом, терзаемый угрызениями совести, отправился на богомолье к гробнице св. Мартина Турского. Здесь, охотясь в лесу, он схватил смертельную лихорадку. Говорят, умирая, он сказал: «Что вы думаете о Небесном Царе, карающем так сурово земных владык?».

II. Окончательное покорение Галлии. Присоединение Бургундии и Прованса^[342]

В момент смерти Хлодвига Галлия не была покорена целиком: Бургундия сохраняла независимость под управлением Гундобальда, вестготы владели Септиманией, Теодорих Остготский захватил Прованс. Несмотря на свои раздоры, сыновья Хлодвига докончили дело отца, покорив эти страны.

Гундобальд всячески стремился утвердить мир и порядок в своем королевстве. Сам арианин, он не мешал сыновьям проявлять усердие к католической церкви. Из них старший, Сигизмунд, реставрировал Агонский монастырь в Валлисе и был верным учеником Авита. После смерти Гундобальда в 516 году королевство целиком досталось Сигизмунду. Он созвал в 517 году церковный собор в Эпоне, где присутствовали 24 епископа. Здесь приняты были важные меры, касающиеся реформы Церкви, управления ее имениями и монастырского устава. К арианам высказано было самое суровое отношение: высшие клирики, разделившие пищу с еретиком, на год отлучались от церкви, низшие наказывались палками. Запрещено было употреблять для христианского богослужения бывшие арианские базилики. Лица, обращенные в православие и снова впавшие в ересь, в течение двух лет должны были поститься и посещать церковь, стоя кающимися в притворе. Сигизмунд возвел эти положение в закон. В то же время он всячески поддерживал сношения с Константинополем, получил оттуда титул патриция и писал императору Юстину письма с изъявлениями покорности: «Мой народ, – говорит он в одном из этих писем, – принадлежит вам…».

Это поведение не нравилось его воинам, по-прежнему верным арианству, а также Теодориху Остготскому, претендовавшему на гегемонию над варварскими королевствами. Вдобавок, по наговорам своей второй жены, Сигизмунд велел задушить сына, родившегося от брака с дочерью Теодориха. Правда, совершив это преступление, Сигизмунд немедленно раскаялся. Он удалился в Агонский монастырь, разогнал женщин и крестьян, обитавших вокруг, чтобы они не мешали молитве монахов, которым велено было день и ночь без перерыва петь laus perennis. Недаром в ту же осень, открывая новый храм, Авит в страстной проповеди прославил падение ереси и торжество веры!

Этот момент сыновья Хлодвига сочли удобным для первого нападения на Бургундию. Они совершили туда три похода. В первый же поход они взяли в плен Сигизмунда и принудили его постричься в монахи, а потом бросили в колодец. В это же время войско Теодориха Остготского захватило несколько городов к югу от Дюрансы.

Второй поход вызван был тем, что в отсутствие победителей брат Сигизмунда, Годомар, вернул власть над страной. Он успешно отбил и второе нашествие II, оставив юг в руках Теодориха, занялся восстановлением государства. Король призывал в него иностранцев, выкупал рабов, старался установить мир между арианами и католикам. Но сыновья Хлодвига не хотели уступать Бургундию II, когда Теодорих умер, в третий раз двинулись на нее. На этот раз они вынудили к бегству Годомара и разделили Бургундию между собой.

Таким образом, ее самостоятельное существование продолжалось от 443 по 534 год. За это время произошло полное слияние бургундов с галло-римлянами. Страна могла гордиться такой школой, как Лионская, такими историками, как Марий Аваншский, такими поэтами, как Авит^[343]. Впоследствии под франкским владычеством страна сохраняла известное единство, а население – свой особый тип. Мы доныне узнаем этот тип в рослом жителе берегов Соны с его упорной рабочей энергией, с его любовью к удовольствиям и пристрастием к доброму вину.

Захватив Бургундию, франки стали пробиваться к Средиземному морю, стремясь отбросить остготов за Альпы. Как раз в эту пору император Юстиниан, под предлогом мести за убийство дочери Теодориха, предложил им такую же сумму и сверх того Прованс. Соглашение состоялось, и впоследствии сам Юстиниан санкционировал его. «Тогда, – говорит Прокопий, – франки стали владыками фокейской колонии Марселя и всего берега. Они владели морем и председательствовали на играх цирка». (De bello gothico III, 33). Готы уступили франкам также власть над аламаннами на севере Реции.

На другом берегу, в Септимании, все еще господствовали вестготы. У детей Хлодвига был предлог для нападения на эту страну. Их сестра Клотильда, выданная за вестготского короля Амалариха, терпела постоянные притеснения от мужа-арианина. Чтобы отомстить за неё, братья объявили войну, в которой Амаларих был убит, однако вновь избранный король Тевдис I оборонялся мужественно, и в конце концов Септимания осталась в руках вестготов и привязанной к Испании.

III. Распространение франков. Походы в Италию и Испанию. Подчинение германских стран^[344]

В тот же период франки начинают проникать в соседние страны. Они начинают вмешиваться в происходившую в Италии борьбу между византийским и остготским владычеством и поочередно обещают союз то Юстиниану, то Витигесу. В 539 году Теодеберт появился в Италии, избивая население в долине По. Он напал на остготов в Павии, на римлян у Равенны, а когда у него не хватило запасов – вернулся за Альпы.

Вскоре Витигес был осажден в Равенне Велизарием, а франкские короли предложили ему прислать на помощь воинов^[345], если он согласится на раздел Италии. Он предпочел, чтобы его увели пленником в Константинополь (540 г.). Борьба продолжалась между греками и остготами, которыми руководили энергичные вожди Хильдебальд и Тотила. Теодеберт снова появился в Италии и занял Лигурию, Эмилию и Венецию. Здесь он хозяйничал несколько лет, возводил франков на епископские престолы, подчиненные патриархату Аквилеи^[346], чеканил монету в Болонье, и вынудил Тотилу принять договор, отвергнутый Витигесом.

Теодоберт мечтал о великих завоеваниях. Он не мирился с тем, чтобы император, ни разу не победивший франков, прибавлял к своим титулам «Лангобардского и Гепидского» еще титул «Франкского». Он рассчитывал с помощью лангобардов, гепидов и других дунайских народов проникнуть во Фракию и внести войну в Константинополь. Он писал Юстиниану гордые письма с описаниями величия франкского государства. Мечтал ли он создать нечто вроде Священной Римской Империи, как думали иные, видевшие в нем предшественника Карла Великого и Оттона? Это ничем не подтверждается. Теодеберт был лишь смелый варвар, желавший увеличить свои земли.

Его сын, Теодебальд, энергией вовсе не походил на отца. Он не сумел даже воспользоваться благоприятными обстоятельствами, наступившими для франков, когда Нарзес разбил Тотилу. А его преемник Тейя делал отчаянные усилия, чтобы спасти владычество остготов. Теодебальд послал на юг Италии двух аламаннских вождей II, когда они были разбиты, увел франков из Италии. Италия снова принадлежала Византии.

Так же неудачны были походы Хильдеберта и Хлотаря против вестготов (542 г.). Хильдеберт добыл в этом походе только тунику св. Винцента, ради которой построил монастырь у ворот Парижа (впоследствии Сен-Жермен де Пре). Здесь он и был похоронен^[347].

Итак, франки потерпели поражение и за Альпами, и за Пиренеями. Но вестготы были заперты на Пиренейском полуострове, царства остготов и бургундов исчезли. Франки, несмотря на все неудачи, оставались единственным сильным народом из всех тех, которые в V веке ринулись на Империю. Теперь они двинутся за Рейн и начнут завоевание Германии.

Хлодвиг подчинил германцев по берегам Майна, отчего эта страна получила имя Francia (начало франконского герцогства). Затем победа 506 года и договор с остготами 536 года сделал данниками франков все племя аламаннов, сохранившее, впрочем, национальных вождей. С другой стороны Леха находились бавары, имя которых в это время впервые появляется в истории. Вероятно, это прежние маркоманы, передвинувшиеся к I веку по P. X. в верхнюю долину Эльбы, носившую имя Богемия – Baias; откуда и маркоманы получили имя Baiowarii. Около 500 года они покинули Богемию, теснимые движением чехов, и утвердились по обе стороны Дуная, проникая постепенно в верхние долины Альп. Во главе племени стояла герцогская династия Агилолфингов. Один из этих герцогов, Гарибальд, женился на вдове Теодебальда, и отныне бавары соединились с франками, сохраняя свои учреждения, законы и национальных вождей.

В центре Германии, между Везером и Заалой, и между Оккером и Богемией простиралось королевство тюрингов, несомненно – тацитовых гермундуров, поглотивших другие племена англов и варинов^[348]. Между турингами и франками были постоянные распри. Эпопея придала им трагическое величие. «Помните ли вы, – говорит в песне Теодорих своим воинам, – смерть ваших родных? Тюринги напали на них и причинили им много бед. Наши отцы дали им заложников и хотели сохранить с ними мир, но они погубили заложников различной смертью, снова бросились на ваших родных и отняли их имущество. Они привязывали детей к деревьям за бедренные жилы, погубили ужасной смертью более двухсот молодых девушек, привязывая их за руки к шее лошадей, которых потом остриями гоняли из стороны в сторону, так что несчастные были растерзаны на куски. Других положили на колеи дорог и пригвоздили к земле кольями, потом по ним провозили тяжелые телеги, дробившие их кости, и затем их оставляли на съедение собакам и хищным птицам».

Чтобы отомстить тюрингам, Теодорих задумал уничтожить их царство. Он вмешался в ссору трех братьев-королей, погубил их хитростью^[349] и насилием и присоединил их царство. Среди пленников захвачена была королевская дочь, прекрасная Радегунда. Теодорих и Хлотарь спорили из-за ее руки. Она досталась Хлотарю, но когда он велел убить одного из ее братьев, она покинула его и ушла в построенный ею монастырь Св. Креста (Sainte Croix) у Пуатье. Здесь другом ее был поэт Фортунат. Так эта тюрингская принцесса, вскормленная языческими легендами, видевшая германское варварство, ужасы войны и падение своего народа – состарилась и умерла в тиши монастыря^[350].

К северу от тюрингов, в обширных равнинах Германии жили саксы. Это была группа народов, которые федерировались между собой в разнообразных комбинациях. Франкские короли заключили с ними в 531 году союз против тюрингов и получали с них дань. Но в 555 году, когда Хлотарь овладел германскими странами, саксы возмутились и увлекли за собой тюрингов. Хлотарь совершил два похода на восток, опустошил Тюрингию, разбил саксов, а в другой раз потерпел от них поражение. В конце концов саксы все же обязались уплачивать ежегодную дань в 500 коров.