332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Борис Галенин » Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I » Текст книги (страница 52)
Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:25

Текст книги "Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I"


Автор книги: Борис Галенин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 73 страниц)

В это время в проходе появились два судна, а стоявшие в гавани суда выпускали густой черный дым, как бы готовясь к выходу. Вслед за тем «Баян» пошел по направлению к нам и, подойдя на расстояние около 10 000 метров (54 кбт), открыл огонь. Поэтому адмирал Дева в 7 часов 20 минут утра приказал судам отряда приготовиться к бою, а 2-му отряду истребителей стать за пределы падения снарядов. Увеличив ход, суда в следующем порядке: «Читосе», «Такасаго», «Кассаги», «Иосино», «Токива», «Асама» – шли в строю кильватера и, подойдя к неприятелю на расстояние в 8000 метров (43 кбт), открыли по нему огонь из крупных орудий. «Баян», стреляя изо всех своих орудий, постепенно сближался, и мы сосредоточили по нему огонь всех орудий, почему он, не выдержав, повернул в гавань.

Один из наших снарядов, однако, попал ему в корму с левого борта и, разорвавшись, поднял столб пламени. Отряд, прекратив огонь, пошел на NO. В это время со стороны Bluff Bevan, направляясь к Артуру, шли несколько неприятельских миноносцев, а на рейд один за другим вышли «Новик», «Аскольд» и «Диана» и держались там, заволакивая небо густым дымом.

В 8 часов утра 3-й боевой отряд снова лег на SW и выделил из строя «Асама» для приема раненых с «Икадзучи» (крейсер вступил опять в строй в 9 часов 05 минут).

Ввиду сгустившегося в это время у берега тумана и невозможности следить за неприятелем отряд снова лег на NO; при этом по восточному берегу Ляотешаня показался сначала «Баян», а затем из тумана появились «Петропавловск», «Севастополь»[274]274
  Ошибка «Описания…»: не «Севастополь», а «Полтава».


[Закрыть]
, «Аскольд», «Диана», «Новик» и при них с правой стороны 9 миноносцев: «Баян», повернув налево, вошел в строй между «Дианой» и «Новиком». В то же время показалось одно судно типа «Победа». Неприятель, пользуясь преимуществом в силе, принял наступательный образ действий и направился к отряду.

Адмирал Дева, отстреливаясь, желал завлечь неприятеля в открытое море, в то же время послал телеграмму на «Микаса»: «Главные силы неприятеля вышли из гавани и ведут с нами бой».

В 9 часов 05 минут суда отряда повернули вправо все вдруг и, прибавив скорость, направились к месту нахождения 1-го боевого отряда. Неприятель тоже повернул «влево все вдруг», построился в строй пеленга по направлению вправо и постепенно нагонял нас. Расстояние достигло 6500 метров (35 кбт). Неприятельские снаряды большого калибра рвались вокруг нас со всех сторон, и в особенности много снарядов падало близ «Токива» и «Иосино», поднимая вокруг них целые столбы брызг, так что корпуса этих судов стали совершенно мокрыми.

Неприятель, продолжая бой и постепенно нажимая на нас, вышел в море миль на 15, далеко из района обстрела крепости. Наконец, в 9 часов 15 минут вдалеке показался наш 1-й боевой отряд, и неприятель, прекратив погоню, удалился по направлению к рейду.

Г. Помощь со стороны главных сил эскадры

Идя с 1-м боевым отрядом к Порт-Артуру, адмирал Того в 6 часов 30 минут утра встретил «Кориу-Мару», 5-й отряд истребителей и 14-й отряд миноносцев и получил от них донесение о постановке мин прошлою ночью. Затем, встретив 2-й боевой отряд, 3-й отряд истребителей и 9-й отряд миноносцев, приказал им остаться у Encounter Rock, а сам с 1-м боевым отрядом, присоединив к нему «Ниссин» и «Кассуга», пошел далее. Спустя немного была получена телеграмма от адмирала Дева и послышались звуки отдаленных выстрелов, но за стоявшею мглою положение боя еще не было видно.

Суда шли в строю кильватера: «Микаса», «Асахи», «Фудзи», «Ясима», «Сикисима», «Хацусе», «Кассуга», «Ниссин».

Наконец различили неприятельскую эскадру, но та вдруг повернула и пошла под защиту береговых батарей. Наша эскадра прекратила погоню[275]275
  Японская эскадра прекратила погоню примерно за 20 минут до взрыва «Петропавловска».


[Закрыть]
и осталась крейсировать в виду рейда. В это время туман совершенно рассеялся и ясно был виден вход в гавань.

Неприятель направлялся на рейд и, подойдя к мысу Тахэ, остановился там, видимо, ожидая приближения нашего флота, чтобы при содействии береговых батарей открыть огонь.

Головной броненосец типа «Петропавловск» подходил к мысу Lutin Rock, как вдруг раздался страшный гул, густые клубы дыма заволокли небо, и спустя немного броненосца уже не было видно. Это было в 10 часов 32 минуты утра[276]276
  Японское время примерно на 50 минут впереди русского.


[Закрыть]
. Затем внезапно накренился другой броненосец. Прочие суда все смешались, начали беспорядочно обстреливать прилегающее водное пространство и один за другим вошли в гавань. После полудня на внешнем рейде уже не было видно ни одного судна.

Оставшиеся у Encounter Rock 2-й боевой отряд и миноносцы в 9 часов 15 минут утра, по телеграмме командующего флотом, были вызваны на соединение с главными силами, но в 10 часов 30 минут получили приказание: вернуться на прежнее место и потому, поворотив, вернулись к Encounter Rock и стали на якорь.

Д. Возвращение отрядов

Адмирал Того, видя, что неприятельская эскадра вошла в гавань, и зная, что она уже не осмелится выходить более для вторичного боя, оставив для наблюдения за неприятелем 3-й боевой отряд, сам с 1-м боевым отрядом направился в северную часть Желтого моря. По дороге, встретив 2-й боевой отряд и миноносцы, возвратил крейсера «Ниссин» и «Кассуга» в свой отряд…

3-й боевой отряд по приходе 1-го боевого отряда стал у него с правой стороны и больше уже не обменялся с неприятелем ни одним выстрелом…

1(14) апреля адмирал Того, приказав истребителям, миноносцам, «Никко-Мару» и «Кориу-Мару» идти для пополнения запасов угля и воды, сам с 1,2 и 3-м боевыми отрядами в 10 часов утра стал на якорь к северу от острова Торнтон.

В тот же вечер со сторожевого судна «Нийтака» было получено известие, что утонувшее накануне неприятельское судно оказалось флагманским кораблем «Петропавловск» и что на нем погиб командующий флотом вице-адмирал Макаров со своим штабом. Другой броненосец, коснувшийся мины, был «Победа».

Е. Гибель командующего русским Тихоокеанским флотом

Когда первоначальные неудачи русского Тихоокеанского флота значительно потрясли его силы, командующим этим флотом был назначен пользующийся большим доверием как начальства, так и подчиненных вице-адмирал Степан Осипович Макаров.

С самого приезда своего в Порт-Артур в начале марта он деятельно принялся за работу: привел в порядок побитую и расстроенную эскадру, поднял военный дух, водворил дисциплину и от всего сердца и не жалея сил старался восстановить честь флота.

31 марта (13 апреля) на рассвете, получив донесение, что миноносец «Страшный», возвращаясь в гавань, отрезан неприятелем и находится в опасном положении, не мог удержать своего гнева и, послав на выручку миноносца «Баян», сам с «Петропавловском», «Победой», «Аскольдом», «Дианой» и «Новиком» немедленно вышел из гавани. «Баян» не успел оказать требуемой помощи миноносцу, и мог спасти только 5 человек из его команды, и принужден был отойти под угрозой со стороны нашего 3-го отряда.

Адмирал Макаров, не переставая гневаться, пошел в погоню за нашим 3-м боевым отрядом.

Отойдя на 10 с лишком миль от гавани и увидев приближение наших главных сил, адмирал полагал невыгодным продолжать бой и вернулся на рейд, где, соединившись с вышедшими из гавани «Пересветом», «Победой» и «Севастополем» и выстроив эскадру в строй кильватера на курс Ost, ожидал нашего приближения, чтобы встретить нас под защитой своих береговых батарей.

При повороте на обратный курс близ Lutin Rock вдруг раздался страшный гул взрыва, и корпус флагманского броненосца «Петропавловск» вздрогнул и накренился, выпуская клубы черного дыма и пара. Дым заволок все судно. Приблизительно через 2 минуты броненосец затонул. Очевидно, взрыв мины заграждения повлек за собою взрыв порохового и минных погребов на судне, а также взрыв котлов, почему корпус судна положительно развалился на две части…

Броненосец «Победа» также коснулся мины, получил пробоину в средней части судна у угольных ям и, накренившись, с большим трудом был введен в гавань.

Говорят, что при выходе в этот день судов из гавани адмирал Макаров предупреждал каждое судно принять меры предосторожности против неприятельских подводных лодок. Поэтому, когда случилась катастрофа с двумя судами, все прочие суда, полагая, что их атакуют подводные лодки, усиленно стреляли вокруг себя в воду{353}.

О причинах взрыва «Петропавловска»

В последние годы появились публикации, приписывающие гибель «Петропавловска» диверсии, совместно подготовленной японской разведкой и русскими антиправительственными силами. Однако конкретных фактов ни в одной из этих работ приведено не было. Вместе с тем анализ имеющихся данных – все они известны читателю – заставляет считать, что решающим фактором мгновенной гибели флагманского броненосца является встреча его с установленной накануне японской минной банкой.

Вот, что говорится об этом в «Морском сборнике» № 6 за 1905 год в XX главе «Хроники военно-морских действий на Дальнем Востоке».

Дальнейшие известия о гибели некоторых русских и японских судов

«Из всех потерь русского флота самою тяжелою за нынешнюю кампанию была, конечно, смерть адмирала Макарова на эскадренном броненосце “Петропавловск”, когда последний набежал на три плавучие мины.

Эти мины, как показано на приложенном рисунке (схема 2), плавали на поверхности воды в некотором расстоянии одна от другой, будучи перевязаны между собой перлинем. Мины были разбросаны японцами в ночь перед выходом нашей эскадры из Порт-Артура и помещались на линии обычного курса наших судов.

Когда “Петропавловск” носом своим набежал на перлинь, связывавший мины, то потащил их с собой, причем они обхватили броненосец с обеих сторон: одна, по-видимому, взорвалась у левого борта, а две – у правого. Сотрясение от страшного взрыва взорвало, вероятно, взрывчатые вещества на судне, потому что броненосец исчез под водой ровно через две минуты после взрыва.

По словам капитана 2 ранга Сакса, японские броненосцы “Hatsuse”, взорвавшийся у Порт-Артура, и “Yashima” – у Дальнего, погибли таким же образом от мин, как и “Петропавловск”. Суда эти никогда и никаким образом не могут быть подняты из воды»{354}.

Приведенная в «Морском сборнике» схема вполне соответствует признанной всеми свидетелями последовательности взрывов на «Петропавловске». Последующий взрыв «Победы» подтверждает минирование японцами флангов линии обычного маневрирования нашей эскадры на внешнем рейде Порт-Артура.

Таким образом, адекватно объясняется вся совокупность имеющихся фактов, и дальнейшего умножения сущностей, как сказал бы философ Оккам, не требуется.

Остается, правда, неразъясненным первый взрыв под кормовой частью броненосца, о котором говорит лейтенант Николай Иениш. Взрыв сильный, но после которого еще можно было офицерам относительно нормально покинуть кают-компанию. Механик же Генрих Сейпель после этого взрыва вообще устремляется не на верхнюю палубу, но по коридору в машину.

Далее Иениш описывает ту же последовательность взрывов, что и остальные свидетели: взрыв в носу броненосца, взрыв в центральной части и снова в корме. То, что о самом первом взрыве не сообщают наблюдавшие катастрофу с других судов эскадры, говорит о том, что со стороны он был мало или вовсе незаметен. И на фоне более «зрелищных» взрывов внимания к себе не привлек.

Так что теоретически возможность наличия «адской машинки» отечественного производства наряду с вполне практической японской минной банкой остается. Однако возможно более простое объяснение. Например, первой корпуса «Петропавловска» могла коснуться крайняя мина справа, вызвав взрыв в сравнительно безопасной части корпуса, типа угольной ямы, как на «Победе». Последующий, последний взрыв в корме мог быть уже за счет детонации боеприпасов и т.п. Или могла быть четвертая мина, не учтенная на схеме. Мина – если бы она была одна – также сравнительно «безопасная», а потому незамеченная.

То, что в месте, где погиб «Петропавловск», мин хватало, свидетельствуют следующие строки из Хронологического перечня действий Порт-Артурской эскадры:

«13 апреля… Траление внешнего рейда в районе гибели эскадренного броненосца “Петропавловск”. Среди прочих плавучих средств в работах участвовали два минных катера с эскадренного броненосца “Цесаревич” и паровой катер с крейсера 1 ранга “Диана”.

14 апреля… Траление внешнего рейда. Среди прочих плавучих средств в работах участвовали два минных катера с эскадренного броненосца “Цесаревич” (лейтенанты Пилкин 1-й и Щетинин).

На месте гибели эскадренного броненосца “Петропавловск” затралена и взорвана группа мин (6-7 штук). Одна мина всплыла и была расстреляна с этих же катеров и подошедшего катера с эскадренного броненосца “Цесаревич” (мичман Сполатбог)»{355}.

Столкновение еще с одной миной на минном поле представляется все-таки более вероятным, чем удивительная синхронность между взрывом гипотетической «адской машины», подложенной местными вредителями, и взрывами мин заграждения, на которые очевидно загонял нашу эскадру адмирал Того, не стреляя по отставшим русским крейсерам, а просто нажимая на эскадру всей мощью своих пока еще шести броненосцев и двух новейших броненосных крейсеров «Кассуга» и «Ниссин».

Действительно, нетрудно видеть из схемы 1, что место взрыва нашего флагмана (точка I схемы) находится как раз на SO 60° по отношению к месту дежурного крейсера (точка III схемы) и на расстоянии около двух миль от нее. То есть именно там, где с дежурной «Дианы» были замечены подозрительные силуэты.

К сожалению, не случайность

Подводя итог вышесказанному, следует с сожалением признать, что гибель нашего национального героя, выдающегося русского адмирала Степана Осиповича Макарова – результат не трагической случайности, а хорошо подготовленной и по возможности тщательно осуществленной операции японского Соединенного флота. Операции, ставшей несомненной победой – может быть, самой крупной именно флотоводческой победой за всю войну командующего Соединенным флотом адмирала Того Хейхатиро.

При этом в достижении поставленной цели слились воедино данные разведки о боевых курсах русской эскадры и минные постановки на флангах линии этих курсах. Как по нотам была разыграна и утренняя фаза операции: выманивание русской эскадры в открытое море, используя 3-й крейсерский отряд адмирала Дэва в качестве приманки, а затем нажим всей броненосной мощью Соединенного флота на вырвавшийся вперед русский отряд под флагом Командующего, дабы вынудить его отступить на соединение с остальной эскадрой под прикрытие крепостной артиллерии. На заранее подготовленные минные ловушки.

Но главным во всем этом был весьма тонкий учет японским командующим черт характера адмирала Макарова, уже не раз проявившихся в Порт-Артуре. Его храбрость, пренебрегающая опасностью, проявившаяся как при выходе Макарова 26 февраля на легком крейсере «Новик» на помощь гибнущему «Стерегущему», так и 31 марта, когда, не ожидая выхода остальных броненосцев, адмирал бросился на своем «Петропавловске» сначала на помощь «Баяну», а затем вместе с крейсерами и «Полтавой» на отряд адмирала Дэва. Его горячее желание разбить японский флот по частям, не ожидая вступления в строй всех сил собственного флота. Отомстить за наши первые неудачи.

Недаром «Описание Мейдзи» допускает эмоциональные оценки, описывая гибель адмирала Макарова.

Но выход Макарова на «Новике» при всей его рискованности все-таки был «в допусках и посадках»: мин по курсу не было, а против приближающихся японских сил были скорость «Новика» и адмиральский глазомер.

31 марта совершенно иная ситуация. «Описание Мейдзи» приписывает японскому минному отряду несуществующую заслугу в том, что его присутствие на рейде Артура замечено не было: «Наш минный отряд нередко попадал в освещаемое пространство, но, к счастью, открыт не был».

Открыт он был, хотя сразу и не установлен по принадлежности. Но к рассвету стало ясно, что неясные ночные силуэты могли принадлежать только вражеским судам. Совершенно непонятно до сих пор, как крупнейший специалист по минному делу, составивший на нем имя еще в турецкую войну, мог не только выйти на непротраленный рейд – не предупредив, очевидно, младшего флагмана о возможных минных постановках, – но, благополучно вернувшись назад, повел эскадру туда, где ночью были отмечены с «Дианы» подозрительные тени.

Все равно, что командующий танковой армией, вместо того чтобы предварительно послать саперов на минное поле, повел бы по нему танки. Да еще сам бы поехал впереди.

Схема 2. Минное заграждение на пути эскадренного броненосца «Петропавловск» и места вероятного попадания мин в борта броненосца

Что бы то ни было: забывчивость ли адмирала, невнимание ли к выполнению его же собственного приказа о тралении или недооценка им данных ночных наблюдений с «Дианы» – это стоило России гибели эскадренного броненосца почти со всем экипажем, с Командующим флотом и его штабом, выхода надолго из строя еще одного броненосца и, в конечном счете, проигрыша войны на море[277]277
  О необъяснимости действий адмирала Макарова 31 марта 1904 года пишет в своем Рапорте Императору адмирал Алексеев. В данном случае к его словам присоединяется и официальная история действий флота в войну 1904-1905 гг.: Русско-японская война 1904-1905 гг. Книга первая. Действия флота на Южном театре от начала войны до перерыва сообщений с Порт-Артуром. С. 549-553.


[Закрыть]
.

Создается, однако, впечатление, что следует говорить не о забывчивости Командующего флотом, а об определенной недооценке им минной опасности.

Так, при 6 выходах в море эскадры Тихого океана под флагом адмирала Макарова внешний рейд был протрален только 2 раза: при первом выходе 27 февраля: «…траление внешнего рейда катерами с судов эскадры», и при четвертом выходе 14 марта: «…траление внешнего рейда минными крейсерами “Всадник” и “Гайдамак”»{356}.

Так что, подчеркнем еще раз, катастрофа, случившаяся утром 31 марта 1904 года, – это не трагическая случайность, а хорошо подготовленная и в некотором смысле закономерная победа японского флота. И, как любили говорить у нас в незабвенный застой, лично адмирала Того Хейхатиро. Причем победа, если так можно выразиться, стратегическая.

Только отсутствие спонтанных тактических реакций у адмирала Того не дало этой катастрофе перерасти в окончательный разгром всей Тихоокеанской эскадры тем же утром 31 марта 1904 года, о чем, собственно и пишет Владимир Семенов.

В этом случае Порт-Артур пал скорее бы всего еще в мае, и война могла окончиться действительно крупным военным поражением России.

Самонадеянность адмирала Того

Но столкновение двух флотов у Порт-Артура в последний день марта 1904 года представляет для нас интерес еще и потому, что в нем вполне проявились две черты военного почерка адмирала Того.

Тщательная отработка плана и деталей предстоящей операции и не слишком быстрая реакция на быстро меняющуюся ситуацию. Причем ситуацию, меняющуюся в данном случае в его пользу.

В самом деле. Понятно, что замысел Того заключался в том, чтобы загнать вражескую эскадру на незамеченные ею минные ловушки. Однако даже в смелых мечтах вряд ли он мог представить, что русский адмирал, и заметив их, поведет эскадру как по чистой воде, не поставив при этом в известность своего заместителя.

Что при этом в ловушку попадет первым именно флагманский броненосец. Что гибель его будет почти мгновенна, а ничего не ведающий младший флагман поведет эскадру на вторую ловушку, на которой подорвется уже второй русский броненосец. Что взрыв этого второго броненосца «Победа» вызовет панику, общее смятение и стрельбу всех во всех. Предполагать все это заранее было практически невозможно. Почти фантастично.

Адмирал Того, как умный человек и реалист, и не предполагал. А значит, не внес в свои планы и расчеты. А значит, и не среагировал. Он и так, видимо, считал свой план и реализацию его оптимальными. И не стал или не смог их улучшать и корректировать, когда этого потребовала боевая обстановка.

А вот это уже свидетельствовало о характерной черте самого адмирала Того – его самонадеянности. Заметив и различив которую, противник Того, другой русский адмирал, мог бы воспользоваться ею. В дальнейшем мы увидим, что такой русский адмирал, который понял эту черту характера и военного мышления японского адмирала нашелся. И с учетом ее смог загнать в ловушку уже самого адмирала Того Хейхатиро.

Памяти адмирала Макарова

Честно говоря, ни одно место в этой трилогии не давалось мне с таким трудом и нежеланием. В наше смутное время, когда враги нашего народа и Родины стараются очернить страницы русской истории, особенно русской воинской славы, видит Бог, не поднимается рука, чтобы хоть словом упрекнуть нашего великого и несчастного адмирала Степана Осиповича Макарова. Героя, чтимого с детства, и по сей день. Любимой фразой адмирала была: «Не ошибается только тот, кто ничего не делает».

Дела и деяния адмирала Макарова, по счастью, известны всем, и никаким ошибкам их не перечеркнуть. Но ошибки эти и цену их надо знать и не бояться сказать о них, потому что без этого нельзя справедливо осветить и оценить дела и деяния других героев этой войны, которым гораздо менее повезло с милостью Клио.

Что же касается Макарова, то о гибели его скорбела не только ставшая сиротой эскадра, не только все русские моряки, но, в буквальном смысле слов, моряки всего мира. Даже японские. Человек – сложное существо.

Недаром слова японского официального труда о гибели русского адмирала – «…от всего сердца и не жалея сил старался восстановить честь флота» – кажутся прозаическим переводом на японский язык строк русского поэта:

 
Вся жизнь их – подвиг неустанный.
Они, не пожалев сердец,
Сверкают темой для романа
И дали чести образец.
 

Стихотворение, откуда взяты эти строки, написано Борисом Пастернаком во время Отечественной войны в 1944 году, но посвящено прежним, царским адмиралам. В 1945 году оно было опубликовано.

Честным путем нас не взять

Автор, кстати, ни минуты не сомневается, что при открытом столкновении флотов, при хотя бы примерном равенстве сил, в противостоянии Макаров – Того вверх одержал бы первый. Не сомневался в этом, судя по всему и сам адмирал Того, предпочтя убрать своего оппонента методами, которые в тот период еще считались не вполне джентльменскими. Лучше всего говорит об этих методах Николай Оттович фон Эссен, поставленный волей адмирала Макарова командиром броненосца «Севастополь», в своем письме к жене от 2 апреля 1904 года:

«…Неприятельский флот держится в виду Артура, но вне выстрелов батарей. По рейду ходят его подводные лодки, и, видимо, подготавливается высадка десанта – хотят взять Артур штурмом. Помоги нам Господь отстоять его – тяжелое время.

Это не война, а какая-то адская затея, нам не приходится последнее время сражаться.

Японцы попробовали было сначала, но видят, что честным путем нас не взять, так как деремся храбро, так пустились на разные адские изобретения и хитрости и стараются нанести нам вред для себя безнаказанно. Это все равно, что из-за угла ударить в спину ножом.

Не такой я представлял себе эту войну, для чего учился, занимался, изучал тактику морскую, когда все это звук пустой. Ничего этого, оказывается, не надо, а нужно быть только подлецом и мерзавцем. Право, скажи ты Отте[278]278
  Так в семье называли сына Н.О. Эссена – Анатолия Николаевича (1888 – 1917). В октябре 1917 года подводная лодка Балтийского флота «АГ-14», командиром которой был А.Н. фон Эссен, не вернулась из боевого похода.


[Закрыть]
, что не стоит идти в морскую службу: если теперь такие условия ведения войны, то в будущем еще хуже, и тут нет ничего такого благородного, к чему стремились, что нас – таких, может быть, глупых идеалистов, как я, – привлекало к службе, заставляло работать, трудиться, учиться и других учить…

Да, нужно время, чтобы это тяжелое впечатление улеглось»{357}.

В будущем еще хуже – капитан Эссен тут очень прав. Это мы знаем по себе.

О новом командующем флотом

Мы знаем, что самым животрепещущим вопросом для личного состава эскадры после катастрофы 31 марта стал вопрос: «кто прибудет на замену погибшего Макарова?» «…и опять-таки упорно назывались все те же три имени – Дубасов, Чухнин, Рожественский…»

Имена эти называли как простые матросы, так и офицеры эскадры. Но у Высочайшего шефа флота Великого Князя Алексея Александровича было свое мнение на этот счет. В дневнике Государя Императора в день 1 апреля 1904 года, записано:

«…В 12 час. отправился с Мишей (деж.) в Адмиралтейский собор св. Спиридония на панихиду по адм. Макарову и всем погибшим на “Петропавловске”. Грустная, но торжественная служба…

Дядя Алексей был у меня.

Скрыдлов будет назначен командовать флотом в Тихом океане…»{358}

Вскоре об этом назначении стало известно в Порт-Артуре:

«В первых же числах апреля получено было официальное известие, что командующим флотом Тихого океана назначен вице-адмирал Скрыдлов. Это назначение эскадра встретила, правда, без энтузиазма, но, в общем, отнеслась к нему довольно сочувственно. Подводя итоги различным замечаниям и суждениям, можно было сказать, что настроение держалось выжидательное. Правда, он не был в числе намечавшихся кандидатов, но… “посмотрим”!..

– Макаров, если бы не задержался в Мукдене для переговоров с наместником, был бы здесь на 15-й день после назначения… – исчисляли некоторые, – значит, и этого можно ждать между 17-м и 20-м…

Однако по мере получения телеграмм о торжественных встречах и проводах, о молебствиях и напутствиях, о поднесенных образах и хоругвях, расчеты спутывались; лица все больше и больше хмурились…»{359}

Вот что говорит об этом мало славном событии нашей истории Историческая Комиссия по изучению действий флота в войну 1904-1905 годов при Морском Генеральном Штабе.

Вступление Наместника в командование флотом

«В 8 часов утра 3 апреля Наместник поднял свой флаг на броненосце “Севастополь”, о чем им было объявлено следующим приказом.

Во исполнение ВЫСОЧАЙШЕГО ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА повеления, принял по званию Главнокомандующего непосредственное командование флотом Тихого океана, впредь до прибытия нового Командующего флотом. Флаг мой поднят на эскадренном броненосце “Севастополь”.

Принимая, как сказано в приказе, командование флотом временно, впредь до прибытия нового Командующего флотом, Наместник еще из Мукдена озаботился сообщить в Петербург о желательных ему преемниках погибшему адмиралу Макарову.

В телеграмме на имя Управляющего Морским Министерством 31 марта он называл 3-х кандидатов – вице-адмиралов Бирилева, Чухнина и контр-адмирала Рожественского».

Как видим, пожелания адмирала Алексеева о преемниках погибшему Командующему флотом очень близки к таковым пожеланиям чинов эскадры. С ними, однако, также не нашли нужным считаться.

Отъезд адмирала Скрыдлова на Дальний Восток

«Командующим флотом 1 апреля назначен был вице-адмирал Скрыдлов. Наместник был поставлен об этом в известность 4 апреля, а 8 апреля Начальник Главного Морского Штаба сообщил в Артур, что адмирал Скрыдлов остается на три дня в Петербурге и на три дня едет в Севастополь.

На это извещение Наместник телеграфировал адмиралу Авелану о “крайней необходимости скорейшего приезда Скрыдлова в Артур”, на что Управляющий Морским Министерством отвечал 12 апреля, что адмирал Скрыдлов выезжает из Севастополя 20 апреля.

20 апреля действительно была получена телеграмма о выезде адмирала Скрыдлова из Севастополя на Дальний Восток, но отъезд этот, конечно, не мог поправить дела, так как уже 24 апреля генерал Куропаткин донес из Лаояна о перерыве сообщения с Артуром»{360}.

Чтобы закончить пока эту поистине первоапрельскую историю с назначением, отметим три момента:

1) назначение Скрыдлова состоялось, естественно, с подачи Генерал-Адмирала Великого Князя Алексея,

2) переправляться каким-либо образом в Порт-Артур прибывший, наконец, 9 мая из Крыма во Владивосток новый Командующий отказался конкретно и категорически,

3) не знаю насчет Бирилева и Чухнина, но все, что известно нам об адмирале Рожественском, не вызывает сомнений, что уж он-то был бы в Артуре за неделю до перерыва с ним сообщений.

Что же касается роли генерала Куропаткина в происходящих событиях, она будет подробно обсуждена немного позднее.

После необходимого отступления вернемся к судьбе адмирала Алексеева.

Опять Порт-Артур

Итак, после трагедии 31 марта 1904 года адмирал Алексеев с 3 по 22 апреля принимает командование флотом в Порт-Артуре на себя.

Из дневника Императора.

«2-го апреля. Пятница. Алексеев утром прибыл в Порт-Артур как раз к началу новой бомбардировки японцами через мыс Ляотешань. Четыре наших броненосца отвечали из бассейна перекидным огнем. Повреждений никаких не нанесено…»

Адмирал реорганизует структуру управления базой и кораблями, вводит практику ежедневного траления внешнего рейда, лично руководит отражением третьей закупорочной операции японских брандеров в ночь на 20 апреля, но вполне справедливо запрещает вести активные боевые действия эскадренным составом до вступления в строй четырех поврежденных броненосцев и в море с флотом не выходит. Более того, мелкокалиберные орудия русских кораблей начинают свозить на берег для усиления сухопутной обороны крепости.

Приведем несколько штрихов, рисующих боевые будни этих нескольких недель в Порт-Артуре, опираясь на Хронологический перечень действий флота.

Боевое дежурство на входе в Порт-Артур За боковым заграждением дежурные канонерские лодки «Отважный» и «Гиляк», правее крейсер 2-го ранга «Разбойник» (брандвахта), за ним пятитрубный «Аскольд»

«3 апреля. Вступление в командование флотом Наместника на Дальнем Востоке Генерал-Адъютанта Алексеева, который поднял свой флаг на эскадренном броненосце “Севастополь”.

Дежурство в проходе с 8 часов утра 3-го до 8 часов 4 апреля канонерских лодок “Гиляк” и “Бобр”, крейсера 2 ранга “Разбойник” (брандвахта), миноносцев “Скорый” и “Расторопный”.

Выход миноносца “Скорый” в море для досмотра китайской джонки, появившейся у Ляотешаня.

Траление внешнего рейда минными крейсерами “Всадник” и “Гайдамак”.

Вывод из дока, закончившего ремонт крейсера 1 ранга “Паллада”.

Дежурство на внешнем рейде с 18 часов 3-го до 8 часов 4 апреля миноносца “Грозовой”…

12 апреля… Траление внешнего рейда… со дня приезда Наместника траление проводилось ежедневно…

Подрыв на мине и гибель парохода КВЭКД “Нонни” у острова Саншантао».

Эскадра 1-я Тихоокеанская

«19 апреля. Дежурство в проходе с 8 часов утра 19-го до 8 часов 20 апреля канонерских лодок “Отважный” (флаг контр-адмирала Лощинского), “Гремящий” и “Гиляк”.

Дежурство в проходе с 8 часов 19-го до 8 часов 20 апреля миноносцев “Скорый” и “Сердитый”. С 18 часов утра 19-го до 8 часов 20 апреля в дежурстве находился миноносец “Бесшумный”.

Траление внешнего рейда минными крейсерами “Всадник” и “Гайдамак”. Среди прочих плавучих средств в работах участвовали паровой и два минных катера с эскадренного броненосца “Цесаревич”.

Выход дежурных миноносцев “Скорый” и “Сердитый” для осмотра островов Риф и Айрон.

Дежурство в цепи в проходе в ночь на 20 апреля катеров с кораблей эскадры. Среди них минный катер с эскадренного броненосца “Победа” (прапорщик Добржанский), минный катер с эскадренного броненосца “Пересвет” (мичман Беклемишев 3-й), минный катер с эскадренного броненосца “Ретвизан” (мичман Алексеев 6-й), паровой катер с эскадренного броненосца “Пересвет”, паровой катер с эскадренного броненосца “Победа”, паровой катер с эскадренного броненосца “Севастополь” (мичман Кондратьев), паровой катер с крейсера 1 ранга “Диана” (мичман Шнакенбург), портовые паровые катера. В 3 часа ночи, с началом отражения атаки брандеров, с эскадренного броненосца “Цесаревич” в цепь был выслан еще один паровой катер.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю