332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Борис Галенин » Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I » Текст книги (страница 11)
Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:25

Текст книги "Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I"


Автор книги: Борис Галенин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 73 страниц)

7.7. Будущее длится долго!

Насчет не отыграешь. Как сказал как-то генерал де Голль, будущее длится долго.

Смею надеяться, что к тому времени, когда у тех самых Соединенных Штатов, лет эдак через 10-15, а по некоторым сведениям и значительно раньше, начнутся давно прогнозируемые внутренние или внешние осложнения, сохранится еще в нашей стране общественная или политическая организация, будь то любимая автором и народом группа «Любэ» или партия не очень ясных демократов во главе с неподражаемым Владимиром Вольфовичем, ратующая за восстановление тем или иным способом исторической справедливости путем возврата к историческим же границам Российской Империи.

Так вот, организации этой в качестве исторической справки позволю предложить небольшой список исконных русско-американских земель, отторгнутых у нас в феврале 1825 года англо-американским империализмом. А то начнут еще сдуру требовать взад одну лишь Аляску!

Итак, с севера на юг.

Требования к Канаде невелики: пусть возвращает Юкон и Британскую Колумбию и продолжает мирно разбираться со своими Квебеками.

Огласим теперь список по США: справедливой компенсацией за русские почти двухсотлетние страдания представляется возвращение в русское подданство территорий, на которых расположены в настоящий момент целиком или частично следующие штаты: Орегон, Вашингтон, Айдахо, Невада, Юта, северная часть Калифорнии, Нью-Мексико и западная часть штата Вайоминг. Ну и Гавайи, конечно. Попользовались нашим Перл-Харбором, и будя. А чужого нам не надо.

Детали уточнят и согласуют специалисты на соответствующей конференции. Возражения, что с 1825 года там возникли значительные материальные ценности, не могут быть приняты во внимание, поскольку очевидно подходят под понятие недополученной нами с этих территорий и земель прибыли.

То, что при этом под русский контроль перейдут такие объекты, как ядерный полигон в штате Невада и площадки ракет стратегического базирования в Скалистых горах, послужит гарантией отныне действительно нерушимой русско-американской дружбы, поскольку никакому экстремисту не придет в голову бить ракетами по собственной территории.

7.8. Отступление не спасает

Вернемся от картин светлого будущего к печальному прошлому. После уступки перечисленных земель, девственные леса которых изобиловали пушным зверем, а прибрежные воды – морским бобром и котиком, весьма прибыльная меховая торговля, находившаяся до тех пор на всех мировых рынках почти исключительно в русских руках, начала переходить теперь к англичанам и американцам.

Подрезанная в самом корне сужением своего промыслового района Российско-Американская компания принуждена была упразднять понемногу свои фактории и сокращать судоходство, а Россия – отходить на ту базу, откуда Беринг начал свои исследования Тихого океана, то есть на Камчатку{79}.

Карта Русской Америки на момент ее окончательной уступки 18 марта 1867 года.
Даже с этих островов мы однозначно контролировали бы Тихий океан к северу от экватора[41]41
  Идея выделить на карте несокрушимый русский барьер черным цветом при надлежит Сергею Кремлеву.


[Закрыть]
  

Печален был конец Русской Америки. В скором времени через подставных лиц умные америкосы скупили почти все акции Российско-Американской компании. В частности и этим, также не слишком известным фактом, объясняется во многом почти дармовая отдача нами Аляски 18 марта 1867 года за 7 млн. 200 тысяч долларов.

Причем все опять было сделано грамотно. Сенат с конгрессом для порядка даже повозмущались – чего, мол, на льды и мерзлоту баксы тратить. Несомненно, об этом наши бдительные дипломаты тут же донесли в Петербург – соглашайтесь скорее, подписывайте, что там надо, а то вообще ничего не дадут.

Заботясь, надо полагать, о лишнем центе в государственном кармане, подписание это в обстановке невиданной секретности оперативно организовал Министр Финансов Рейтерн Михаил Христофорович, проводивший в это время, по словам последнего советского энциклопедического словаря, «буржуазные реформы финансовой системы»{80}.

Ну что такое буржуазные реформы отечественной финансовой системы и кто от них остается в выигрыше, каждый читатель знает-понимает не хуже автора, а потому разъяснять тут особо не приходится.

Добавим только, что из высших сановников Империи поставлены были в известность о готовящейся сделке Канцлер Горчаков Александр Михайлович и Управляющий Морским Министерством адмирал Краббе Николай Карлович. Остальных ввели в курс только через несколько дней после подписания договора в Вашингтоне. В некоторые газеты информация просочилась раньше, но была сочтена клеветой на правительство. Отказ России от Аляски сравнивался в соответствующих статьях с отказом России от Крыма. Чего, согласитесь сами, ни при каких обстоятельствах произойти не может.

А между прочим, незадолго до подписания конвенции было найдено золото на Аляске! Как раз у горы Святого Ильи – там, где впервые к берегам Америки подошел 15 июля 1741 года пакетбот лейтенанта Алексея Чирикова «Святой Павел». Открытие, круто менявшее обстановку во всем регионе, равно как и его стоимость. И рупь за сто, что русские служилые люди – а тогда еще большинство таких было – сообщили об открытии по команде, начальству то есть.

Так что темна история перехода нашей Аляски в американские загребущие руки, как темна была мартовская ночь, когда состоялось пресловутое «подписание». Ну а вскоре после него началась знаменитая золотая лихорадка. Читайте Джека Лондона! А ведь останься хотя бы Аляска в наших руках – судьба мира могла бы сложиться иначе.

Нельзя также не упомянуть о поддержке Российской Империей Соединенных Штатов во время гражданской войны между Севером и Югом демонстрациями русских эскадр: Лесовского в Нью-Йорке и Попова в Сан-Франциско. Хотели, вишь, Англии подгадить за ее вмешательство в польские дела. Говорят, что наши демонстрации и помешали Англии вмешаться в войну на стороне Конфедерации южных штатов.

Да лучше бы мы сами на стороне Конфедерации в войну вмешались. Ведь как славно бы было! Какая блестящая перспектива открылась бы перед Россией на том же Тихом океане, ежели бы Штаты разделились. Два государства, да еще враждующие, – лучше, чем одно. Сами-то Штаты это туго понимают. Уже почти все СНГ, кроме той же РФ, в свое НАТО приняли.

В очередной раз задумаешься про нашу дипломатию: слабоумие или предательство, замешанное на ненависти к своей стране и народу?

Как на театре военных действий, так и на театре геополитическом следом за отступающим идет его противник. Поэтому не прошло и десяти лет после подписания нами конвенции 1825 года, как американские зверопромышленники переправились уже на эту сторону Тихого океана. Сначала они устремились на Командорские острова и принялись за истребление котика. Затем целые флотилии их появились в Беринговом и Охотском морях для охоты на кита. Свободно хозяйничая в наших водах, они заходили в бухты, уничтожали там детенышей китов, грабили прибрежных жителей, жгли леса и т.д. Полная безнаказанность за бесчинства довела дерзость американских китобоев до того, что они начали врываться в Петропавловск, разбивали караулы и растаскивали батареи на дрова[42]42
  На Камчатке у нас имелось тогда 100 морских чинов и 100 казаков, составлявших гарнизон, полицию и рабочих для всего полуострова. Укрепления Петропавловска состояли из деревянного бруствера, вооруженного 10 малокалиберными орудиями.


[Закрыть]
.

В то же время систематически наступавшие с юга англичане нанесли сильный удар престижу России в Китае. Летом 1840 года их флот овладел Гонконгом. Поднявшись затем в устье Янцзы и захватив Вузунг и Шанхай, англичане по Нанкинскому договору 1842 года заставили Китай открыть свои порты для европейской торговли и индийского опиума. Ближайшая соседка Китая Россия умышленно не была включена в число держав, получивших право на посещение открытых портов.

Оставалось навсегда лишить Россию Амура, и трехсотлетние усилия наших землепроходцев были бы перечеркнуты.

Собственно говоря, граф Карл Васильевич Нессельроде, бессменный, напомним, с 1816 года Министр Иностранных Дел, ас 1845 года еще и Канцлер (сдавший в 1825 году ни за понюх табака Русскую Америку) как раз и уговаривал в это время Государя Императора Николая Павловича отказаться от этой ненужной России реки. Видно, хотел достойно завершить свое дипломатическое многолетнее служение. Не ясно, правда, кому. Хотя, чего уж тут неясного!


8. Баллада о капитане Невельском. Амур – русская река!

Как, собственно, велика Сибирь, этого не знает никто. Ни Петерман, ни Бергауз, ни Риттер, ни даже сам Русский царь…

Китайский император, например, еще недавно думал, что Амур принадлежит ему. А теперь Русские крепости при устье этой реки показывают, как плохо Китаец знает географию.

Из европейской печати 60-х годов XIX века

8.1. Где раз поднят Русский флаг, он уже спускаться не должен

Патриотическая деятельность русской дипломатии привела уже в конце 40-х годов XIX века к тому, что перед Российской Империей возникла реальная угроза потери ее тихоокеанских владений. Еще сохранившая в то время остаточное чувство патриотизма русская печать забила тревогу. На нее слабо действовали заверения официальных сфер, что благодаря недоступности Амура со стороны моря англо-американские корабли никогда не проникнут в глубь Сибири. В частности, в «Северной пчеле» появилась сильная и убедительная статья Н.А. Полевого. Перечисляя все приобретения и потери России в царствование дома Романовых, автор высказал мысль, что одною из самых тяжких по своим последствиям потерь была потеря нами Амура в результате нерчинского недомыслия.

Статья эта обратила на себя внимание Императора Николая Павловича. Государь приказал снарядить экспедицию из корвета «Менелай» и одного транспорта и отправить ее из Черного моря под начальством адмирала Е.В. Путятина в Китай и Японию для установления торговых сношений с этими государствами и для осмотра лимана и устья реки Амура, считавшегося недоступным с моря. Против экспедиции рогом встал наш знакомый – Министр Иностранных Дел граф К.В. Нессельроде. Аргументация стандартная: возможность разрыва с Китаем, неудовольствие Европы, в особенности англичан, в случае каких-либо энергичных действий с нашей стороны и т.п. Если хотите – аргументацию можете сами усилить.

Так как на снаряжение этой экспедиции требовалось 250 000 рублей, то в поддержку графа Нессельроде выступил, как положено, Министр Финансов, и экспедиция Путятина была отменена. Вместо нее с необычными предосторожностями и с наисекретнейшей инструкцией Ф.П. Врангелем, управлявшим в то время остатками Российско-Американской компании, послан был в 1846 году к устью Амура крохотный бриг «Константин» под командою поручика A.M. Гаврилова.

В инструкции, составленной для этого судна, предписывалось сохранять возможную тайну, не носить русского флага, завести самые дружественные сношения с туземцами, уверять их, что судно занесено случайно бурями и нуждается в починке, провизии и воде, и произвести подробную опись лимана реки Амур, Сахалина и юго-восточного берега Охотского моря. На этой инструкции Императором Николаем была положена резолюция: «Принять все меры, чтобы паче всего удостовериться, могут ли входить суда в реку Амур, ибо в этом заключается весь вопрос, важный для России»{81}.

Хотя поручик Гаврилов ясно говорил в своем донесении, что в тех условиях, в которые он был поставлен, он поручения исполнить не мог, тем не менее, Министр Иностранных Дел доложил Государю, что приказание Его Величества исполнено в точности, что исследования поручика Гаврилова еще раз доказали, что Сахалин – полуостров[43]43
  На самом деле еще В.Д. Поярков доказал, что Сахалин – остров. И бумаги соответствующие в архивах хранились. Но у нас предпочитали держаться мнения Лаперуза, что Сахалин – полуостров.


[Закрыть]
. Амур с моря недоступен, а следовательно, и река эта не имеет для России никакого значения.

Вслед за этим Особый комитет под председательством графа Нессельроде и с участием Военного Министра графа Чернышева, генерал-квартирмейстера Берга и других постановил признать Амурский бассейн принадлежащим Китаю и отказаться от него навсегда. Была даже получена Высочайшая резолюция, по которой Амур объявлялся «бесполезной для России рекой».

Решение это казалось окончательным и бесповоротным, и оно стало бы таковым, если бы в самый критический момент среди русских людей вновь не нашелся один из тех подвижников и праведников, которыми держится Русская земля. Таковым был русский моряк Геннадий Иванович Невельской, буквально волевым усилием вернувший Амур в русскую историю.

Отправившись в 1848 году на транспорте «Байкал» для доставки в Петропавловск казенных грузов, капитан-лейтенант Невельской летом 1849 года прибыл в устье Амура и после 42-дневной работы установил:

1) что Сахалин, вопреки Лаперузу, не полуостров, а остров, отделяющийся от материка проливом в 4 мили шириною, при наименьшей глубине в 5 сажен;

2) что вход в Амур как из Охотского, так и Японского морей доступен для морских судов.

Кроме того, Невельской 1 августа 1850 года поднял на мысе Куегда в устье Амура русский флаг и на свой страх и риск объявил весь Приамурский край принадлежащим России. Подняв впервые русский флаг на вновь приобретенной земле, он справедливо считал ее принадлежащей по Нерчинскому договору России на основании слов последнего: «…далее до моря протяженными»{82}.

За самоуправство храбреца хотели разжаловать. Особенно, как водится, негодовал МИД. Но вмешался Император, и чуть было не разжалованный Невельской оказался восстановленным во всех правах. Говорят, именно тогда прозвучали слова Николая I:

«Где раз поднят Русский флаг, он уже спускаться не должен».

Адмирал Геннадий Иванович Невельской 

Так сказал Государь, когда ему донесли, что капитан Невельской самовольно занял часть соседнего государства. 12 февраля 1851 года Невельской был Высочайше утвержден начальником секретной Амурской экспедиции (1851-1855), за которую был награжден орденами Св. Владимира 4-й и 3-й степеней, Св. Анны 2-й степени и Св. Станислава 1-й степени и в 41 год стал контр-адмиралом (1855).

8.2. Не будем разрывать двухсотлетнюю дружбу!

В великих заморских демократиях – Англии и Америке – открытие Невельским нового выхода России к Тихому океану вызвало сильную тревогу и целый ряд превентивных мер против нас. Одной из этих мер со стороны Англии была называемая Крымской война, имевшая в числе прочих цель совершено уничтожить наш флот и разрушить его опорные пункты на всех морях, омывающих Россию. Что так блестяще удалось мировой демократии наших дней в 1990-е годы!

В годы 1850-е во главе России стоял не генсек и даже не демократически избранный президент, а Божией Милостью Государь Император. Так что всех целей демократам достигнуть тогда не удалось. Неизбежность же этой войны, ставшая очевидною еще в 1852 году, побудила нас, в свою очередь, к более энергичным действиям на Амуре.

«Ожидаемый разрыв с западными державами, – говорит в своих записках Невельской, – понудил Генерал-Губернатора Восточной Сибири прибыть в Петербург для обсуждения предположения о защите вверенного ему края.

22 апреля 1853 года Николай Николаевич Муравьев имел счастье докладывать Государю Императору Николаю Павловичу, что для подкрепления Петропавловска необходимо разрешить сплав по реке Амуру, ибо берегом нет никакой возможности доставить в Петропавловск ни продовольствия, ни оружия, ни войск.

Выслушав доклад Муравьева, Государь того же 22 апреля Высочайше повелеть соизволил: написать об этом китайскому трибуналу, предложение же Муравьева о сплаве по Амуру запасов оружия, продовольствия и войск рассмотреть в Особом комитете».

В последнем большинством голосов решено было «плыть по реке Амуру».

Первый торжественный сплав произведен был в навигацию 1854 года.

В это время союзная англо-французская эскадра из 6 судов, собравшись у берегов Америки, заканчивала уже совместное обучение и в августе 1854 года подошла к Петропавловску. Обстреляв береговые укрепления, неприятель спустил на берег 700 человек судовых команд и двинулся в атаку. Но атака была отбита, и союзники с большим уроном бежали на свои суда.

В следующем 1855 году неприятельский флот был усилен отдельной гонконгской эскадрой и доведен до 17 судов. Тем не менее операции его оказались столь же безуспешными, так как Петропавловский порт был снят, все имущество его перевезено в Николаевск, а суда введены в устье Амура.

Не успев, таким образом, причинить нам на Тихом океане почти никакого вреда, крепко зацепившиеся за Южный Китай англичане решили в следующем же 1856 году перенести свои действия в северную часть его с целью, аналогичную той, с которой американцы посылали в Японию экспедицию коммодора Перри. Но восстание в Индии не позволило им сразу же двинуть в Китай значительные силы. Серьезные операции начались лишь в 1858 году и затянулись до 1860 года, а за это время события на Амуре начали быстро идти к благополучному для нас разрешению.

В конце 1856 года учреждена была Приморская область, и центр управления всей прилегающей к Тихому океану Сибирью перенесен из Петропавловска в Николаевск-на-Амуре. В начале 1857 года утверждено было заселение левого берега Амура, для чего с открытием навигации двинуты были вниз по реке переселенцы Амурского конного полка и под личным руководством Генерал-Губернатора заняли левый берег Амура. При устье Зеи стали лагерем 13-й линейный батальон и дивизион легкой артиллерии. Кроме того, Муравьев сформировал в Забайкальской области из крестьян горнозаводского ведомства пеший казачий полк с артиллерией, а в распоряжение адмирала Путятина шли уже из Кронштадта семь военных судов.

Столь решительные меры к упрочению нашего положения на Амуре произвели сильное и благотворное впечатление на Китай. Не желавшее вначале даже разговаривать с нашими дипломатами пекинское правительство прислало теперь сказать, что «из-за возникших недоразумений оно не станет разрывать с нами двухсотлетнюю дружбу»…

Начавшиеся вследствие такого заявления переговоры между Генерал-Губернатором Муравьевым и пограничными китайскими властями привели к заключению так называемого Айгуньского договора. Договор этот признавал за Россией право на те земли, которые фактически были заняты нами исключительно благодаря смелой инициативе и неутомимой энергии Геннадия Ивановича Невельского и Николая Николаевича Муравьева. И не забудем, твердой поддержке их начинаний Русской Самодержавной властью.

С чувством глубокого удовлетворения следует отметить, что установленная этим договором граница России с Китаем пока остается таковой.


9. Об «атлантизме» старом и новом

Позволим себе маленькое отступление.

Простая справедливость требует признания за всемирными завоевателями и нашими историческими соперниками, назовем их условно «англосаксами», одного неоспоримого качества – редкостной жизненной хватки, не осложненной какими-либо морально-этическими соображениями, но зато обильно прикрытой псевдоморальной, претендующей даже на христиански звучащую фразеологией. Качество это сопряжено с почти наивно-дикарской убежденностью, что весь остальной мир служит удобрением для полей избранной расы, позволяющим удовлетворять ее бесконечно растущие культурные и особенно материальные потребности.

Не вдаваясь сейчас в какие-либо религиозно-философские оценки этого вполне эмпирического феномена, отметим очевидное.

«Просвещенные мореплаватели», внимательно наблюдая жизнь человечества в ее целом и оценивая каждое событие по степени влияния его на их собственные дела, неустанною работою мозга в специфическом направлении развили в себе одну полезную способность. Именно способность видеть и почти осязать во времени и пространстве то, что людям с менее практичным умом и воображением, направленным не на одно добывание материальных благ, кажется либо пустой фантазией, либо не стоящими трудов вещами.

В искусстве борьбы за жизнь, то есть политике, эта способность дает им все преимущества гроссмейстера над рядовым игроком. Весь земной шар является для них своего рода шахматной доской. Народы, тщательно изученные в своих основных свойствах и в духовных качествах своих правителей, – живыми фигурами и пешками на этой доске. Фигурами и пешками этими они двигают с таким расчетом, что их противник, видящий в каждой стоящей перед ним пешке самостоятельного врага, в конце концов теряется в недоумении – каким же образом и когда им был сделан роковой ход, приведший к проигрышу партии?

Такого именно рода искусство видим мы по сей день в действиях атлантических и тихоокеанских «демократий» против нас самих.


Часть вторая.
ДАЛЬНИЙ ВОСТОК: ГРАНИЦЫ МОРСКИЕ И СУХОПУТНЫЕ
1. Взгляд на карту

После Айгуньского договора, подписанного 16 мая 1858 года и утвержденного центральным китайским правительством в ноябре 1860 года, политическая обстановка на левом фланге борьбы Российской Империи за выход к морям и океанам сложилась таким образом.

Приобретя Амур, Россия получила вместо почти непроходимого Охотского тракта удобный водный путь в 4140 верст длиною и от 300 до 1000 саженей шириною, шедший по хлебородному краю и приводивший к Японскому морю. Последнее по сравнению с Охотским и Беринговым морями казалось теплым, укрытым и вполне удобным для устройства на нем баз торгового и военного флота. Но было у Японского моря и два неустранимых недостатка.

Во-первых, в зимнее время оно также вдоль материка обрамлялось широкою ледяною полосою. Спасаясь от этого предательского капкана, наш флот четыре месяца в году в качестве бездомного вынужден был скитаться по чужим портам, что не могло способствовать его престижу.

Во-вторых, выходы из этого моря как на юг через Корейский пролив, так и на востоке через Лаперузов находились под ударами Японии, за спиной которой уже тогда стояли Соединенные Штаты.

Недостатки эти, естественно, замечены были и англичанами. Сразу за ратификацией Айгуньского договора дисциплинированная английская пресса, как говорит генерал Алексей Вандам, «по сигналу хорошо известного в свое время Равенштейна» забила тревогу, указывая на беззащитность Маньчжурии, что начавшая уже спускаться со своих ледников Россия не задержится на Амуре ни одного лишнего дня и при первом же удобном случае двинет свои полки далее на юг – к Печилийскому заливу.

Идеологическая подготовка грядущей русско-японской войны началась.

Взгляд на карту показывает, что единственная оставшаяся для Русского государства возможность свободного выхода в Тихий океан – это контроль над Корейским проливом.

Пролив этот, посередине которого находится остров Цусима, разделяется им на два: Западный Корейский пролив, или пролив Броутона, между Кореей и Цусимой, и Восточно-Корейский пролив, или пролив Крузенштерна, между Цусимой и Японией. Иногда второй пролив называют просто Цусимским.

Понятно, что обладание островом Цусимой дало бы русскому флоту возможность контролировать оба Корейских пролива. В определенном смысле заменой этому могла бы стать русская военно-морская база на южном побережье Кореи визави Цусимы. В этом случае под нашим контролем находился бы, во всяком случае, пролив Броутона и оставалась возможность связать эту базу железнодорожным путем с сетью русских железных дорог.

Следовательно, России жизненно необходим был контроль над Корейским полуостровом, без которого ворота в океан оставались для нас по-прежнему закрыты. С исчерпывающей, но навсегда запоздавшей наглядностью это и продемонстрировала русско-японская война.

Таким образом, борьба за приобретение Цусимы и за политическое преобладание в Корее должна была бы стать главной целью русской внешней политики и стратегии на Дальнем Востоке.

Глядя из нашего года-времени можно с уверенностью сказать, что возникшую ситуацию адекватно и вовремя поняли «просвещенные мореплаватели» по ту и по эту стороны Атлантического океана, стоящие за ними международные финансовые круги, сама Япония и русские моряки Тихоокеанской эскадры.

К сожалению, этого нельзя сказать о Морском Ведомстве «под шпицем» Адмиралтейства. Вовсе не поняла ситуацию российская дипломатия. Во всяком случае, ее высшие сферы.

Впрочем, там, где интересы России представляли на дипломатическом фронте военные моряки, дела наши, бывало, шли довольно прилично. Вспомним Невельского. А сейчас вернемся в ранние 1850-е. Посмотрим, как Америка и Россия Японию открывали. И почему именно Штаты оказались за спиной Японии в русско-японском противостоянии.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю