Текст книги ""Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)"
Автор книги: Александра Первухина
Соавторы: Андрей Буторин,Христо Поштаков,Павел Стретович,Валерий Вайнин,Антон Мякшин,Эдуард Байков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 264 (всего у книги 356 страниц)
– Я про другое, вы не понимаете. Я про душу, про то, что надо беречь и хранить в ней…
– При чем тут душа, девочка моя? – устало проговорил он. – Как и Бог? Разве Ему трудно избавить эту землю от Роха?
– Наверное, люди должны понять сами…
– А если они не понимают? – Он нахмурился. – Разве нельзя подсказать?
– Он и подсказывает. – Рада вдруг подняла головку и очень серьезно глянула на него. – Только люди не хотят это видеть. Не хотят анализировать и сопоставлять: когда, в каких случаях – хорошо, мирно и как-то добро в душе…
– Анализировать… Сопоставлять… – мрачно усмехнулся Сергей. – Слова-то какие… Откуда только ты это знаешь, про мир и доброту, а? Вас ведь этому не учили.
– Я старалась это искать…
– Все равно. – Он сердито потряс веткой – огонек судорожно колыхнулся. – Ну не дошли люди до души, до сердца, ну не выросли еще… Неужели нельзя сказать прямо?
– Он уже говорил однажды. – Девочка опять глянула на него с какой-то тревогой. – Очень давно. Все знают это. Но опять-таки – не хотят понимать…
– Чего тут понимать? – с сарказмом усмехнулся он. – Ну тугодумы, пускай так! Сам такими создал. Можно было бы и повторить.
– Никто не поверит…
– Можно повторить так, чтобы все поверили! – Его глаза сверкнули. – Увидели и сказали: «Да, это Бог!»
– Тогда не будет веры, – почему-то тихо сказала маленькая Рада. – Тогда будет твердое знание. А Небу нужна вера…
– Вера, – начал закипать Сергей. – С какой стати вера лучше знания? Чушь собачья.
Он почувствовал поднимающееся глухое раздражение: «Прямо не девочка двенадцати лет, а профессор! Все знает! Еще и спорит с ним! Еще и учит его, мелюзга такая… Еще и сопит что-то там под рукой… Какого шута я вообще с ней спорю? Что это она, опять плачет?»
– Разве вы не видите? – Она смотрела на него снизу влажными глазами. – Разве не чувствуете? Это уже не вы! Оно пытается подчинить вас!
Сергей с силой встряхнул головой – Боже… Елки же ты палки! Что это на меня нашло такое? Откуда такой сарказм и раздражение? Он покрепче прижал Раду к себе:
– Маленькая моя, не слушая меня, ладно? Что-то нашло такое… Тебе не холодно?
– Нет. – Она глубоко и с облегчением вздохнула. – Совсем нет.
«Она совсем-совсем взрослая, – думал Сергей, глядя на нее. – Хоть и выглядит девчушкой. Бедная ты моя, бедная…»
«Елки-палки. А ведь действительно тут явно чего-то не хватает… Спокойствия, душевного равновесия, уверенности в своем, в своей правде, терпения… Да-да, терпения, даже маленького, самого обычного, человеческого терпения. Особенно к кому-то, кто хоть немного, хоть в чем-то с тобой не согласен. И стоит хоть чуть дать волю своим мыслям, которые не очень хорошие, тут же поднимается огромное раздражение и злость… И еще… И еще – почему-то все кажется глупостью. Да-да, настоящей глупостью. Ого, это уже даже интересно… Все, что раньше было основой моих взглядов, основой моей уверенности в правильном, почему-то здесь кажется какой-то глупостью. Хорошо, очень хорошо, маленькая Рада, что ты помогла это заметить…»
– Дяденька. – Рада вдруг судорожно вцепилась в его руку. – Тут кто-то есть.
«Опять дяденька, зеленые моталки, – он опять почувствовал поднимающееся недовольство, – неужели больше нет других слов? Так, тихо, – уже самому себе. – Терпение, друг, терпение. Совсем немного осталось. Елки, только вот где взять это терпение?»
– Где? – Он нахмурился.
– Там. – Она кивнула головой в глубину тьмы. – Оно рядом…
Сергей всмотрелся – действительно в слабом отсвете маленького огонька сгущалась какая-то тень…
– Кто здесь? – Он торопливо поджег еще одну палку, дал девочке и выхватил клинок. – Я спросил. И жду ответа.
И тогда из глубины пришел голос. Спокойный, тихий и даже нежный…
– Какой ответ ты хочешь?
Рада вздрогнула за его спиной – вместе с ним самим. Кажется, этого они оба не ожидали… Сергей сделал глубокий вдох, потом сглотнул и прокашлялся:
– Кто ты? Что тебе надо?
В темноте кто-то чуть слышно рассмеялся:
– По-моему, это вам здесь что-то надо.
Сергей слегка перевел дух – если говорит и смеется, значит, не все так страшно…
– Мы не задержимся, – сказал он и оглянулся – слабый отблеск границы света мерцал в нескольких шагах. – Мы уже почти выходим…
– Не думаю, – сказал голос, – что это будет так просто.
– Не подходи. – Сергей выставил вперед клинок. – Не надо зря рисковать…
– Вряд ли я смогу испугаться твоего меча, Сергей. А Вышнего, к силе которого ты почти смог прибегнуть, здесь нет…
– Кто ты? – Он сощурился в темноту и еще больше вытянул руку с мечом. – Откуда ты меня знаешь?
– А разве ты меня не знаешь?
Из глубоко мрака выступила и невесомо приблизилась фигура – маленькие огоньки высветили темный, ниспадающий свободными складками плащ, темные волосы, черные внимательные глаза… Сергей вздрогнул. Красивое лицо женщины с «иконы», которой тысячи лет, рассматривало его, чуть наклонив голову к плечу, странно улыбаясь и деланно нахмурив пристальные глаза. Асмодей. Вот и встретились… Она подняла руку и кончиком пальца отвела острие в сторону.
– Узнал?
– Узнал…
Он сделал полшага назад. Вот же елочки зеленые… Женщина, которую и трудно назвать женщиной, как и вообще – человеком, обладающая огромной властью и возможностями, распространяющимися не на один мир… Предсказатель, а может, и главная причина – почему он оказался здесь. Существо, переменившее его жизнь, судьбу, и возможно – задолго до этого. Демон, свободно распоряжающийся судьбами, судьбами многих и многих тысяч поколений…
– Тогда что же ты молчишь?
– А что я должен говорить?
Она усмехнулась и встряхнула головой, откидывая за спину густые иссиня-черные волосы совсем по-женски…
– Ты зашел далеко, Сергей, очень далеко. – Пронзительный взгляд черных глаз смерил его с головы до ног. – Я имею в виду не расстояния. Как я и предполагала.
– Что же вы предполагали? – Сергей с опаской смотрел на нее, отодвинув Раду за спину – девочка тревожно притихла, исподлобья поглядывая на слабо освещенный, колышущийся в неровном пламени силуэт.
Он отлично сознавал, что перед ним не морг и не гоблин. Здесь бесполезно стрелять из карабина, махать мечом и выделывать пируэты или пробовать тягаться умом или мудростью. Перед ним та, в чьих руках мудрость великого множества наследий…
– Что ты придешь к этому. – Черные глаза, казалось, проникали в самую голову, голову и душу. – К осознанию себя.
– Я не осознавал себя. – Он несколько раз моргнул, чтобы избавиться от ее ощущения в своей голове, но ничего не получилось. – И не понимаю, о чем это вы…
– Ну не стесняйся, Сергей. – Они были совсем рядом, почти у самого лица, с блестящими черными зрачками и такой же черной радужной оболочкой. – Только полный глупец может не видеть смысла. А я не верю, что ты глупец.
– Я не вижу, – сказал Сергей, нахмурившись, – ему становилось все сложнее с ней разговаривать. – Значит, я глупец.
– Не думаю. – Ее глаза сузились еще больше. – Может, просто ты не хочешь видеть?
Он промолчал. Он знал – с ней бесполезно спорить. Она очень легко опровергнет все его доводы. Ее разум – гораздо сильнее человеческого…
– Ты – особенный, и ты это знаешь. Ты идешь по специальному, прочерченному только для тебя, пути. Ты не такой, как все. Может, хватить бродить в стороне?
– Я действительно не такой, как все, – усмехнулся он, не удержавшись – слишком это выглядело помпезно. – Я хуже. По крайней мере – очень многих. Слишком обидчивый, подозрительный, часто думаю про людей абы что…
– Ты хочешь спорить? – Казалось, она даже удивилась. – Зачем? У тебя все равно нет выбора.
– Выбор есть всегда, – мрачно сказал Сергей – он пытался отвернуться в сторону и не мог. «Дяденька… – испуганно прошептала за спиной Рада. – Пожалуйста, ну пожалуйста – выдержите…» Он сжал зубы – опять она с этим «дяденькой»… – В любых ситуациях.
– И тебе придется его сделать. – Ее глаза начали надвигаться, постепенно заполняя собой все видимое пространство. – Только вот результат от него не зависит. Но ты не расстраивайся. Тебя ждет такое будущее, о котором люди могут только мечтать…
«Дяденька…» – опять всхлипнула сзади девочка. Глаза вышли за пределы видимого пространства и теперь на него надвигались зрачки, черные, огромные, блестящие зрачки – необозримые зрачки… За которыми поднялся мир. Еще более огромный и необозримый мир – мир, распространяющийся на множество миров. Мир без солнца и дня, мир вечной ночи – но с огромнейшим множеством света, искусственного света. Ярких, сверкающих, блестящих и переливающихся огней. Мир высочайших – в километры высотой – замков и таких же домов, мир глубочайших пропастей – над которыми парили люди – и таких же водопадов. Мир, где за секунды покрываются гигантские расстояния – в одиночку, где нет проблемы пути. Мир, где можно парить над землей и плыть под водой; мир, где всегда открыты врата в другие миры. Мир, где разрешено все и все забыли слово «нельзя». Мир, где легко воплощаются самые тайные желания и мечты. По-своему – очень красивый и гордый мир…
Сергей был потрясен. Почти раздавлен и почти уничтожен… Он понимал все, он мог поверить во все, он ожидал всего – но только не красоты. Красоты величия и красоты могущества… Он понимал, что это всего лишь внешний, поверхностный взгляд, что он не видит мучений повседневности и быта, но все равно. Этот мир поражал, притягивал и манил… Великолепием и одиозностью, высотой и мрачной гордостью, беспокойством, интересом и вседозволенностью…
И он заколебался… «А Эния? – как гром, ударила в голову отрезвляющая мысль. Почему-то он не подумал про Бога. – Разве можно променять ее?»
«Э-эния, – передразнил скептический голосок в голове. – Что ты знаешь про любовь? Ей же будет лучше, если ты наконец освободишь ее. От себя. Она с детства воспитана очень ответственной, очень. Она никогда не переступит через чувство долга. И будет вечно мучиться рядом с тобой…» Он все никак не мог поверить в ее любовь…
Он был всего лишь человек, а люди – сами по себе – всегда слабы. И здесь не было Неба – почти, а значит, и не было твердости духа. И он почти правильно ответил Асмодею, что совсем не лучше многих. Ибо человек сам по себе никогда не сможет быть лучшим. Но сможет стать хорошим – с Небом…
Но здесь не было Неба. Почти. Почти – потому что что-то пришло на помощь. Как всегда и во всем – не заставляя, не навязывая волю, а только открывая глаза и предоставляя выбор…
Неожиданно перед глазами исчезли высочайшие многоэтажные мосты с воздушными домами и глубочайшие океаны с подводными городами, и он увидел принцессу… Картинка приблизилась – какая-то комната, наверное, в замке, и Эния рядом с открытым окошком. Изображение дрогнуло и еще больше приблизилась – он смог в мельчайших подробностях увидеть и запомнить ее лицо. Вернее, глаза, глаза над прижатыми к губам ладошками, которые лучисто улыбались и в которых отсвечивали теплые синие блики… Она подняла лицо вверх и что-то прошептала, как будто молитву Небу, потом опять наклонила голову и что-то поцеловала в своих ладонях. На щеке – милой и нежной щеке – звездочкой сверкнула счастливая капля слезы…
Сергей слегка нахмурился: ему трудно было не думать о чем-то – не очень хорошем, – здесь не было Неба. В чем дело – с чего это она улыбается и целует свои ладони? Видение надвинулось, как надвигается камера оператора, потом приподнялось… В сложенных лодочкой ладошках блеснули глазки-бусинки – ужасно симпатичного, пушистого и очень семейного бобренка. Когда-то подаренного Сергеем и случайно не замеченного принцессой. Она еще ниже опустила голову и прижалась к нему лицом… Потом изображение начало терять резкость, пока не растворилось совсем.
– Прошу прощения. – Сергей с силой встряхнул головой – его сердце готово было выпрыгнуть из груди: Боже, она же меня так любит, оболтуса… – Нам надо идти. Мы и так задержались.
– Ты ничего не понял. – Воплотившееся порождение Тьмы усмехнулось. – У тебя нет выбора. Если я произношу какие-то слова, то это не пустой звук. Я просто хотела тебе помочь. Избавить от трудностей и бед, которые можно было бы и не проходить. Потому что итог – все равно один…
– Если нам надо через что-то пройти, – сказал Сергей, оглянувшись на Раду – она неуверенно улыбнулась в ответ, – то мы будем проходить. Всего хорошего.
– Ты не сможешь так просто забрать девочку, – спокойно сказала Асмодей. – Она уже принадлежит этому миру.
– Да? – Он опять оглянулся – Рада опустила глазки вниз. Похоже, она тоже что-то знала… – С какой стати? Разве кто-нибудь спрашивал ее согласия?
– Спрашивал, – согласно кивнула головой фигура в черном. – Всего лишь пару часов назад. Да она и сама знает про это.
Сергей повернул голову. Девочка стояла с опущенной вниз головой, ее плечи вздрагивали…
– Она всего лишь ребенок. – Он сжал зубы. – Маленькая испуганная девочка. Вы можете попробовать нас остановить. – Он покрепче обхватил Раду рукой и сделал шаг в сторону.
– Зачем? – Темные глаза опять усмехнулись и смерили Сергея с головы до ног. Потом мрачная фигура начала отступать назад, в темноту. – Я же тебя предупреждала. Тебе придется делать выбор. Меня устроит любой результат. До встречи.
…Через несколько минут они покинули завесу Тьмы. И остановились на пороге, жмурясь от света и пытаясь разглядеть туман перед ними. У них получилось! Они все-таки сделали это. Они прошли через Ночь и вышли с той стороны разлома. Но на душе все равно было почему-то пасмурно…
– Нам надо торопиться. – Он нахмурился, с беспокойством оглядываясь вокруг: как бы не начали собираться твари, их было вокруг уже превеликое множество. – Постарайся ни о чем не думать, девочка моя, хорошо? Забудь. Просто все забудь, выбрось из головы. Тут недалеко.
Она молча кивнула головой, не отрывая от него почему-то грустных, но с искоркой надежды глаз. Они осторожно двинулись вперед…
Поначалу ничего не происходило, они достаточно спокойно продвигались, иногда замирая, чтобы кого-то пропустить, или забирая немного в сторону, чтобы кого-то обогнуть. Твари никак не реагировали на Раду. Возможно, потому что она выросла рядом с ними…
Но все изменилось в самом конце. Мрак-шахта оказалась практически в кольце. Что они сюда подбросили – неизвестно, но возле входа в пещеру роилось с десяток разнокалиберных пакостей. Глаза разбегались от множества неторопливо перебирающих ног и колыхающихся в воздухе усов…
– Радушка, солнышко мое, – тихо сказал Сергей, окидывая прищуренным взглядом поляну. – Ты ведь у меня смелая девочка, да?
– Совсем не смелая, – она испуганно разглядывала пауков, – но я постараюсь, очень постараюсь…
– Прости меня, у нас совсем нет времени. – Он ласково взял ее ручки в свои. – Ты только прижмись ко мне покрепче и закрой глаза, хорошо?
Он понимал, что у них может быть только один шанс. Твари соображают не быстро, но когда сообразят – свое не упустят. Хода назад уже не будет. Но им ведь и не надо назад…
Он посадил девочку себе на спину и сверху покрепче привязал ремнем – прямо поверх своего мешка. Немного поводил плечами и руками, разминая уставшее тело. Потом взял в руки меч и приготовился…
И он успел. Внезапность и скорость решили все. Пулей вылетел сбоку и прошмыгнул под мохнатыми лапами огромного птицееда – тот даже не успел остановиться; перескочил через выставленную ногу крестовика, опускающиеся усы волка и увернулся от сколопендры и головой вперед влетел в пещеру… Когда он обернулся, уже у самых ступеней спускающейся вниз лестницы, судорожно переводя дыхание, вся поляна пришла в движение, и всюду мельтешили жвалы и ноги…
Но он не знал главного. Он еще не понял основного. Все, что было, – можно угадать и предположить. Поэтому он и назывался всесильным – Магром. И просто не мог не предполагать победу противника еще раньше, чем начиналась битва.
Главное и основное он увидел спустя несколько минут, когда вместе с маленькой девочкой перегнулся через перила и заглянул в бездонный колодец шахты. Там не было глубокого черного облака мути – там дрожало только небольшое марево, через которое довольно ясно проглядывала каменная кладка стены и даже далекое смутное дно…
Рада вздрогнула рядом.
– Что это… – не понял Сергей. – Эта штука что, уже перестает действовать?
– Нет, она еще действует, – дрогнувшим голосом пояснила девочка. – Через нее еще можно пройти. Но только один раз. И только одному.
Сергей с силой сжал руками голову и опустился на пол. «Боже, как я устал. Я ведь просто человек. Мне не под силу все сразу, Боже…»
Вот он – выбор. Вот оно – то, про что говорила она, это исчадие ада, этот демон в ночи… Когда результат – все равно один. Один, будь он проклят, все равно один. Ибо если он останется… то не сможет вернуться к Энии. Не сможет, холера их дери, они его уже не выпустят, они увидели его, они знают, где он… И тогда он не минует Магрома, ведь у него практически не будет выбора. А если уйдет и оставит здесь Раду… то не сможет после этого жить. Жить и смотреть в глаза людям, Энии. И еще – тогда от него просто отвернется Небо. Будьте вы все прокляты…
– Радушка, солнышко, слушай внимательно. – Он крепко обнял и прижал к себе девочку. – Ты сейчас прыгнешь туда… Не перебивай. – Он положил палец на ее губы, отсекая возражения. – Пожалуйста, не создавай для меня дополнительные трудности, ладно? Я выберусь, не бойся, ведь я же смог прийти сюда…
В ее глазах опять – в который раз за сегодняшний день – появились обреченность. Она была слишком взрослой и слишком хорошо знала Рох, чтобы что-то не заподозрить…
– …назови одно только слово, запомни: «Нипорог», – продолжал Сергей. – Ни-по-рог. Запомнила? Когда выйдешь из шахты – увидишь в тумане деревню. Иди прямо по улице, там будет еще перевернутая телега. Потом – через овраг с разрушенным мостом. Через косогор и прямо – по ложбинке. А там уже и конец. Ты справишься, девочка моя, я знаю, только будь очень и очень осторожна… Постарайся, ты сможешь это, другого выхода все равно нет…
Он помолчал, внимательно вглядываясь ей в глаза, стараясь до мельчайших подробностей запомнить эти глаза – такие родные, такие близкие и знакомые и такие синие…
– Вот деньги. Тебе надо добраться до Нипорога – это такой город, свободный город, на большом озере… Постарайся по пути не заходить в Дост, там может быть опасно, там… В общем, ладно. В Нипороге найди замок Шираз – замок Командора. Там тебя ждет твоя мать. Очень ждет, так больше никто на свете не ждет…
Она хотела что-то сказать, но он опять положил палец на ее маленькие губки:
– Не надо, Радушка, только не возражай, ты сделаешь все еще трудней. Пожалуйста, мне сейчас нужно твое послушание и твоя кротость. Я ведь твой отец все-таки, хочешь ты этого или нет… Давай, солнышко, поднимайся на парапет, у нас нет времени.
Он поднял и поставил девочку на ограждение, но она неожиданно прильнула к нему сверху, крепко обхватив за шею руками…
– Мы будем ждать вас, – горячо сквозь слезы зашептала она. – Мы будем очень и очень ждать… тебя… папа.
Все поплыло перед глазами – он отвернулся, чтобы она не видела его глаз. Вот и дождался. Слава тебе, Боже, что хоть под конец…
– Все, дочка, вперед.
Она смотрела на него сверху мокрыми глазами, как будто старалась запомнить лицо. Он просительно приложил руку к сердцу, и тогда она наконец отвернулась и прыгнула вниз…
Сергей некоторое время смотрел вслед, потом вздохнул и прислонился к стене. Боже, за что? Боже… Почему так? Почему так несправедливо? Ну почему?
«Это не должно было быть так! Это просто не может, это просто не имеет права быть так. Боже… Я не хочу ничего говорить. Совсем ничего».
Он смотрел на колодец, и в глазах все двоилось и расплывалось. Он когда-то потерял все. Все, что у него было, все, что составляло основу его жизни, его счастья. Все… Это не передать словами, словами скупого человеческого языка, это нельзя описать и рассказать. Это можно только почувствовать…
Ему повезло – он нашел это все опять. Все, и даже больше того – о чем можно только мечтать, о чем даже трудно мечтать… Когда все стало образовываться, когда он стал на пороге жизни, счастливой жизни… Когда он опять почувствовал свое сердце, почувствовал радость, любовь и счастье… Когда он обрел семью, настоящую семью с настоящей любовью, настоящую свою половинку – Жену, и вот теперь Дочь… И начал что-то понимать, что это: все это – их отношения, их взаимная любовь, терпение и уступки друг другу являются частичкой чего-то большого, чего-то такого, что в конце концов сможет победить Рох… Когда он встал почти на пороге понимания… Боже, как это несправедливо.
Он стоял и смотрел, смотрел и стоял – уставившись неподвижным взором в одну точку. Перед глазами мелькали воспоминания…
Эния… Эния с тяжелой испариной пота на лбу – в лесу у костра. Уже тогда смотрит на него внимательными глазами, уже тогда что-то в нем ищет и пытается узнать… Эния в амфитеатре – поднимается с пола, опираясь на скамейку, и тоже смотрит на него; да так смотрит, что кажется – весь мир погружается в ее глаза… Эния на фоне леса – уставшая, вся в дорожной пыли, глаза сверкают – требует и просит… Эния у реки – обнимает его и плачет… Эния в замке… Эния в дубовом парке… Эния, Эния, Эния… «Я нашел твою дочь, солнышко ясное, я нашел НАШУ дочь. Я еще совсем не знаю ее, и уже очень знаю, и уже очень и очень люблю… Пускай моя любовь всегда будет с вами, девочки мои, всегда – как и с Ленкой, и Сашей, и Машей… Какой же я все-таки богатый. Как же у меня много всего!»
Он вздохнул и посмотрел на выход – в сторону лестницы. «Они ждут меня. Они смеются и думают, что все закончено. Что теперь все. Что теперь ничто меня не сдерживает. Что путь четкий и ясный, как бы я ни старался отвертеться в сторону, как бы я ни старался избежать его. Величественный Ночной Магром…
Эх ты, Асмодей Асмодей… Ты думаешь, что определила все. Ты думаешь, что все взвесила и расставила все точки над «i». Ты думаешь, что хорошо знаешь людей…»
Сергей сделал глубокий вдох, потом еще один, потом еще… Затем выхватил меч и взбежал по ступеням наверх. «Мне придется тебя разочаровать, демон ночи, очень сильно разочаровать. Ибо ты не понимаешь главного: настоящая семья и настоящая любовь не теряются вместе с разлукой, не умирают и не уходят. Пусть даже и разлука эта – навсегда. Но и любовь – тоже навсегда. Ты даже не представляешь, какой я богатый! Как много я имею сейчас всего! Ты думаешь, я захочу это терять? Вряд ли ты поймешь когда-нибудь это…»
Твари наверху ждали. Земля перед входом была просто испещрена разложенными усами. Он сразу кинулся в бой…
Это был не бой. Это было торжество! Торжество победы правильного решения. Торжество – хоть и печального, но не истязаемого совестью сердца. Торжество победы человека, победы над самим собой…
Он бил, уворачивался, смеялся, запрыгивал на спины, кувыркался под ногами и снова бил и приветственно кричал прибывающим новым тварям. Твари пытались его схватить, твари пытались его прижать и запутать – среди них не было тарантулов, тенетников, скорпионов и даже медлительных крабов – тех, которые убивают сразу. Магром хотел его взять живым. А он смеялся и дрался, дрался и смеялся. Пока на поляне не стало трудно двигаться из-за огромных мертвых тел и пока не начали уставать руки. И как только почувствовал, что уже все, что уже конец, что он на пределе сил, то разбежался и прыгнул вниз. В дрожащее марево бездонного разлома…
Воздух потряс торжествующий крик – он не хотел в этот момент пускать в сердце печаль. Но крик оборвался – вряд ли кто-то успел бы заметить, как в клубах горячего пара внезапно пропал человек… Так и не успев достигнуть дна.
– Сережа?
– Лена? Это ты? Почему так темно, я ничего не вижу.
– Еще рано быть свету. Ты молодец, Сережа. Я знала это, я всегда знала и верила в тебя.
– Только от этого не легче, Ленка…
– Да, Сережа. Но по-другому и не может быть.
– Почему? Ну почему, а? Почему так тяжело и горько…
– А как ты хотел, Сереженька? Чтобы легко и радостно? Тогда это не будет подвигом.
– При чем здесь подвиг, Лена…
– При том, хороший мой. Человек познается по тому, какие поступки он совершает и от чего может отказаться во имя добра. Согласись, броситься в реку и вытащить девушку, если ты хороший пловец, совсем не подвиг. Для тебя лично. И махать мечом, и убивать пауков тебе легче, чем любому из жителей Шеола. И даже прыгнуть к гоблину – человеку, который ищет смерти – совсем не заслуга. Каждый человек индивидуален, и с общими критериями к поступкам подходить нельзя. Для кого-то бросить курить – гораздо труднее, чем броситься грудью на амбразуру. Или просто отказаться от утреннего кофе, или отдать нуждающемуся последние деньги…
– Мне совсем не до философии, Лена. Прости…
– Я понимаю, Сереженька. Держись.
– Куда ты опять, Лена, подожди – не уходи! Побудь рядом, пожалуйста! Что теперь со мной будет?
– Прощай, дорогой мой, крепись. Помни – тебя любят столько людей…
«…Давление стабилизировалось, пульс нормальный, – сказал совсем рядом чей-то голос. – Одну минуту… Он приходит в себя». Перед глазами начали блекнуть, растворяться и исчезать многочисленные огоньки – целые галактики звезд. Некоторые, особенно яркие и настойчивые, еще держались какое-то время, но потом начали пропадать и они…
– …меня слышите? – Голос сменился, теперь это уже был мужской, такой немолодой и уверенный голос. – Кажется, он уже очнулся.
Сергей открыл глаза. Белый потолок, белые стены, белые двери и белые окна с белыми домами за ними… Сверху склонился пожилой мужчина в очках, в белом халате и белом колпаке на голове, через шею змеей изгибается что-то довольно знакомое… стетоскоп. Врач. Дома. Елки же ты палки…
– Ну вот и хорошо, вот и ладненько, – спокойно проговорил мужчина, – минутку… – Он довольно бесцеремонно раздвинул пальцами Сергею веко и наклонился, что-то разглядывая. – Как вы себя чувствуете?
– Где я? – Голос был совсем слабым и непослушным. – Как я здесь оказался?
– Вот это как раз мы и хотим у вас спросить, – ответил доктор и выпрямился. – Откуда вы взялись на дороге? Откуда столько ушибов и ссадин? Вас что, сбила машина? Так, давайте по порядку. – Он повернулся и взял блокнот с ручкой. – Ваша фамилия?
– Какой, – выдавил из себя Сергей, – сейчас месяц?
– Месяц? – Тот даже не удивился. – Конец ноября, дорогой. Зима на носу. Так как фамилия?
– Ант. – Он закрыл глаза. – Простите… Антонов. Сергей Антонов…
Боже. Боже. О Боже… Может, это мне все приснилось?
