Текст книги "Мрачный город (СИ)"

Автор книги: Guiltythree

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 69 страниц)

Глава 141
Золотая змея

В течение следующих пяти дней Санни в основном оставался в своей комнате, а его тень незаметно бродила по замку, подглядывая за людьми и узнавая их секреты.

Постепенно он начал понимать, какие подводные течения скрываются под внешне мирной поверхностью жизни в этой белоснежной крепости.

Конечно, на самом деле все было совсем не мирно – и далеко не так чисто, как можно себе представить. Но этого следовало ожидать от места, где жили сотни потерянных молодых людей, не надеясь когда-нибудь найти дорогу домой, подальше от всех ограничений цивилизации.

Он ничуть не удивился. Даже странно было видеть, как некое подобие закона и порядка, каким бы отвратительным и гнусным оно ни было, сохраняется, несмотря на все препятствия, стоящие на пути. Каким-то образом обитателям замка удавалось сосуществовать друг с другом в хрупком равновесии.

Система была построена таким образом, что позволяла обиженным мечтать о лучшей жизни и не позволяла обидчикам заходить слишком далеко. Лучшая жизнь означала завоевание благосклонности Гунлауга, а зайти слишком далеко – потерять ее и быть изгнанным в холодную тьму внешнего поселения.

И страх, и надежда были созданы и крепко схвачены Светлым Владыкой. Само их существование удерживало людей на своих местах. Санни подозревал, что в трущобах за стенами замка царит та же динамика, только замененная на другой вид реальности.

Внешнее поселение, казалось, существовало отдельно от замка, но на самом деле оба были просто частями одной большой экосистемы.

Люди снаружи жаждали, чтобы их пустили внутрь, а люди внутри боялись, что их сошлют на улицу. Поскольку существовала возможность лучшей – или худшей – жизни, они отвлекались от того факта, что, что бы ни случилось, они все равно будут вращаться по кругу.

Подобно змее, кусающей собственный хвост, Светлый замок и внешнее поселение создали замкнутый круг эксплуатации и злоупотреблений, который, как это ни парадоксально, сохранял рассудок и жизнь всем жителям Мрачного города.

Это было не что иное, как гениальность.

…Конечно, Санни не хотел в этом участвовать.

Он не знал, сколько людей сейчас выживает в трущобах, но в древней твердыне проживало около пятисот Спящих. Однако не все они имели одинаковый статус. Существовала сложная иерархия, разделяющая людей на различные касты. Некоторые из этих групп занимали четкое место в иерархии, в то время как другие были менее четко определены.

Большинство обитателей замка, что неудивительно, непосредственно служили Гунлаугу. Это были стражники, охотники, следопыты, ремесленники и подручные. Правили ими пять лейтенантов, подчинявшихся непосредственно самому повелителю, каждый из которых отвечал за свой аспект повседневной жизни крепости.

Замковая стража была самой многочисленной из этих групп, состоящей примерно из ста пятидесяти человек. Они отвечали за охрану крепости и соблюдение законов Гунлауга. Как и говорил Кастер, они находились в самом низу тотемного столба с точки зрения власти и статуса.

В гвардию мог вступить любой, кто обладал хоть сколько-нибудь полезной способностью Аспекта, и хотя обучение было довольно строгим, реальных возможностей испытать себя в бою было мало. Это не означало, что их работа не была опасной: каждый раз, когда бродячее существо из Кошмара взбиралось на холм или нападало сверху, в их обязанности входило либо убить, либо прогнать монстра.

А здесь, в Мрачном городе, ни одно чудовище не было менее страшным и абсолютно смертоносным.

Замковую стражу возглавлял угрюмый великан по имени Тессай, который был одним из самых доверенных лейтенантов Гунлауга и, возможно, самым старым Спящим на Забытых берегах – ему не хватало всего двух лет до тридцати. Тессай был свирепым бойцом и безжалостным командиром, державшим своих подчиненных в железной хватке.

Над замковой стражей стояли Охотники. Это была элита войск Гунлауга, каждый из них обладал мощным боевым Аспектом, богатым боевым опытом и острым умом, чтобы использовать и то, и другое. Их было около пятидесяти человек, разделенных на семь охотничьих отрядов.

Каждое утро, как только открывались ворота замка, один из отрядов покидал неприступные мраморные стены и отправлялся в жуткие дебри Темного города, чтобы выслеживать и убивать Пробужденных существ. Именно благодаря их усилиям у жителей древней твердыни была еда на тарелках. Без них все это было бы невозможно.

Охотников набирали из рядов Стражей, и стать охотником было для них несбыточной мечтой. Это было потому, что эти профессионалы получали от владыки обильные вознаграждения, такие как проживание в собственной комнате, а не в тесных казармах, лучшая еда и доступ к различным предметам роскоши, лучшие Воспоминания и инструменты, которые мог предоставить Светлый замок… а также многое другое.

Конечно, другой стороной медали было то, что их жизнь часто была самой короткой. Несмотря на весь их опыт и подготовку, многие так и не вернулись с охоты.

И единственной причиной, по которой это вообще происходило, были Следопыты.

Следопыты служили проводниками для охотничьих отрядов. Как и говорила Эффи, секрет выживания в Мрачном городе заключался в том, чтобы найти и убить сравнительно слабых существ, не наткнувшись на что-то более смертоносное. Именно это они и делали – выслеживали пробудившихся монстров, не приводя охотников в пасть к падшим мерзостям.

Следопытов было так мало, что Санни даже сомневался, можно ли их отнести к какой-либо группе. Во всем замке их было меньше дюжины. Каждый из них был опытным ветераном, который заслужил свою роль, пережив долгие годы кровавых сражений в руинах, и поэтому имел шанс прожить достаточно долго, чтобы изучить большие участки Мрачного города как свои пять пальцев.

Стоит ли говорить, что все они были невероятно грозными бойцами и вели роскошный, иногда даже декадентский образ жизни.

И Охотников, и Следопытов возглавлял харизматичный человек по имени Гемма. Гемма прибыл на Забытый берег в тот же год, что и Гунлауг, и помог ему захватить замок.

Вместе эти три группы – Стражи, Охотники и Следопыты – составили армию Гунлауга, которая была известна как Ведущий.

Глава 142
За кулисами

У Гунлауга было еще две группы людей.

Первая из них состояла из Спящих с полезными способностями и их помощников. Эти люди, известные как ремесленники, играли очень важную роль в жизни замка. Они отвечали за создание и обслуживание различных предметов, которые либо были жизненно необходимы для выживания, либо делали существование на Забытом берегу менее невыносимым, таких как одежда, инструменты, оборудование, посуда и различные приспособления.

У каждого ремесленника была небольшая команда из менее одаренных Спящих, которые помогали им создавать необходимые предметы. Всего их было около сотни, причем большую часть составляли помощники. Их возглавляла молодая женщина по имени Кидо, которая была талантливым менеджером и обладала способностью, позволявшей ей изменять атрибуты некоторых растений.

Овощи в рагу Санни были из ее сада. Поскольку такая способность была бесценна на Забытых берегах, где пища была скудной и в основном однородной, неудивительно, что она стала одной из лейтенантов, несмотря на то, что была намного моложе остальных.

Статус ремесленников был несколько напряженной темой в Светлом замке. Поскольку они были в основном не боеспособными. Стражи считали, что их положение должно быть ниже, чем у людей, рискующих жизнью в жестоких сражениях с кошмарными существами.

Ремесленники же, напротив, считали, что редкость полезных аспектов и жизненно важная роль, которую они играют в поддержании условий жизни в замке, должны обеспечить им больший престиж, чем у Замковой стражи, в которую набирали практически любых случайных людей. Этот конфликт назревал уже долгое время и не собирался разрешаться в ближайшее время.

Как ни странно, Охотников, которые больше всех рисковали своими жизнями, этот вопрос так или иначе не волновал. Однако их лидер Гемма молча поддерживал ремесленников и их лидера Кидо, что не позволяло Стражам слишком активно спорить.

Последней группой людей, принадлежавших к Гунлаугу, были Подручные. Это были молодые женщины, которых Санни видел спокойно выполняющими различные работы по замку, например, следящими за тем, чтобы окна были хорошо закрыты перед наступлением ночи, или готовящими и раздающими еду во время приема пищи.

Они отвечали за содержание самого замка, а также за обслуживание высокопоставленных членов Владыки. Их было около сотни.

Из того, что Санни знал о мире, эти бедные девушки должны были стать главными жертвами жестокого обращения в стенах древней крепости, но, к его удивлению, их, как ни странно, почитали и даже немного боялись. Главной причиной этого была их предводительница, загадочная и поразительно красивая женщина по имени Сейшан.

Сейшан не только заботилась о своих подручных, но и тайно обучала их самозащите. Точная степень их обучения была неизвестна, но Санни ясно видел, что члены замковой стражи вели себя очень осторожно рядом с подручными… большую часть времени.

Другая причина заключалась в том, что, как и все остальное в замке, молодые женщины технически принадлежали Гунлаугу, а Гунлауг очень не любил, когда кто-то без разрешения прикасался к его вещам. Даже если какой-нибудь глупый гвардеец и отваживался разгневать Сейшан, никто из тех, кто хотел жить, не желал попасть в беду к Светлому Владыке.

…Впрочем, Санни и без того был достаточно напуган самой Сейшан. В первый раз, когда он послал свою тень посмотреть, чем занимаются Подручные, когда за ними никто не наблюдает, его чуть не поймали.

Это был первый раз, когда кому-то удалось почувствовать его тень. В один момент прекрасная Сейшан спокойно стояла спиной к затененному углу, где он был спрятан, и давала указания одному из своих подчиненных, а в следующий момент она вдруг повернулась и посмотрела прямо на прячущуюся тень.

Не зная, что еще предпринять, Санни закрыл глаза и переключил все свое восприятие обратно. Он был совершенно уверен, что никто не сможет увидеть тень напрямую – в конце концов, его врожденное улучшение скрытности было еще более выраженным, когда речь шла о его молчаливой спутнице.

Однако существовало множество различных Аспектов. Многие Пробужденные, например, были способны чувствовать, когда кто-то смотрит на них. Молясь, чтобы так было и в этом случае, Санни подождал некоторое время, прежде чем осторожно приоткрыть один глаз.

К счастью, на этот раз он не вызвал большого переполоха. Убедившись, что Сейшан вернулась к своему разговору, он поспешно отослал тень и с тех пор старался держаться подальше от загадочной красавицы и вообще от ее подручных.

Последние сто человек в замке были теми, кто платил дань, но не служил Гунлаугу напрямую. Настоящего названия для этой группы не существовало, поэтому Санни мысленно называл их просто «арендаторами».

Арендаторы были двух типов: меньшее число составляли те, кто мог прилично зарабатывать на жизнь, оказывая людям Гунлауга различные услуги, в основном связанные с ремеслом и развлечениями. Например, один человек создал нечто похожее на музыкальную гостиную, другой управлял небольшой театральной труппой, и даже одна предприимчивая девушка владела игровым залом.

Большее число арендаторов составляли люди вроде Харпера – те, кто попал в замок благодаря удаче и остался там на волоске, отчаянно пытаясь заработать осколки души на дань, выступая в качестве слуг и выполняя различную рутинную работу.

Эти бедняки находились на самом дне социальной иерархии замка.

…А на противоположной стороне этой иерархии находился Золотой змей, хозяин замка, сам Светлый Владыка Гунлауг.

Человек, который, по описанию Эффи, был почти бессмертен.

На пятый день своего пребывания в древней твердыне Санни наконец-то увидел этого отвратительного тирана.

Увиденное ему совсем не понравилось.

Глава 143
Гунлауг

Несмотря на то, что тяжелое присутствие Гунлауга пронизывало каждый сантиметр замка, сам Светлый Владыка был странно неуловим. Он не часто показывался, предпочитая править через пять своих доверенных лиц. Было ли это из высокомерия, паранойи или по какой-то другой причине, Санни не знал.

После случая с Сейшан он боялся позволить своей тени гулять слишком свободно и старался не приближаться к грозному хозяину древней твердыни. Из-за этих предосторожностей он не видел Гунлауга до пятого дня их пребывания в замке.

Как оказалось, когда Золотой змей все-таки появлялся, он любил оставлять впечатление.

Санни и Касси уже собирались получить свой обычный завтрак, когда во всем большом зале вдруг воцарилась смертельная тишина. Почувствовав, что что-то не так, они повернулись ко входу – как раз вовремя, чтобы увидеть поток гвардейцев, вливающихся внутрь.

Сердце Санни заколотилось.

«Что это?»

Опасаясь худшего, он пытался придумать лучший способ сбежать… но, к счастью, грозные солдаты Владыки не обратили на них никакого внимания. Вместо этого они быстро разошлись по залу и сдвинули длинные столы к стенам, создав в центре большое открытое пространство.

Касси схватила Санни за плечо и прошептала:

– Что происходит?

Он заколебался, затем неуверенно ответил:

– Я не уверен…

Вдруг он увидел Кастера, стоящего среди толпы. У красивого молодого человека было торжественное выражение лица. Его взгляд был обращен к темному углу в дальнем конце зала.

Один за другим все Спящие повернулись лицом в ту же сторону. Санни последовал их примеру.

Медленно пять фигур вышли из темной комнаты и встали у ступеней, ведущих к трону. Это были Гемма, Тессай, Сейшан, Кидо и последний из пяти лейтенантов.

Когда Сани заметил его, по его телу пробежала невольная дрожь.

У пятого лейтенанта не было официальных обязанностей в Светлом замке, но все здесь боялись его больше всего. Это был странный, бледный человек с костлявым лицом и стеклянными, лишенными эмоций глазами. Его позвоночник был искривлен, из-за чего он казался обманчиво низким.

Горбун был одет в простую черную одежду без украшений и держался немного неловко, как будто ему было неприятно такое внимание.

Его звали Харус, и он был скрытым клинком и палачом Светлого Владыки. Когда нужно было избавиться от кого-то, его посылали исполнить наказание. Если Гунлауг хотел, чтобы все узнали о его недовольстве, по его следам оставались реки крови. Если же нет, то не останется ни капли.

Люди просто исчезли бы, как будто их и не было.

Харус был убийственной тенью Гунлауга.

Многим обитателям замка снились кошмары, в которых они просыпались только для того, чтобы увидеть его остекленевшие, холодные глаза, глядящие на них из темноты. Для некоторых эти кошмары стали реальностью. Харус охотно и с готовностью выполнял любые приказы своего хозяина, какими бы мерзкими они ни были.

Но больше всего Санни беспокоило то, что смотреть на Харуса было все равно что смотреть в темное зеркало. Несмотря на то, что они почти ничем не были похожи, он почему-то не мог не узнать в мяснике-садисте следы самого себя.

Или, если быть точным, возможную будущую версию себя.

«Н-не может быть… Я… Я гораздо приятнее на вид.»

Заставив себя отвернуться, пока горбун не почувствовал его взгляд, Санни повернул голову и посмотрел на высокого мужчину, который наконец-то появился из темноты.

По крайней мере, он полагал, что это человек, а не какой-то золотой демон.

Светлый Владыка Гуналуг был облачен в странные позолоченные доспехи, которые покрывали его высокую фигуру с ног до головы, не оставляя открытыми даже глаз. Она казалась одновременно твердой и жидкой, почти струилась по его могучим мышцам и широким, мощным плечам.

На месте, где должно было находиться его лицо, в гладком и пустом пространстве полированного золота отражались испуганные лица сотен Спящих. Санни увидел свое собственное отражение, смотрящее на него, и вдруг понял, насколько он мал и слаб перед этим блестящим гигантом.

Его ноги задрожали.

Давление, которое Гунлауг оказывал на окружающее его пространство, было почти осязаемым. Все люди рядом с Санни переживали то же самое, что и он. Их лица были бледны, глаза расширены, на висках выступили капли пота. Даже лейтенантам, казалось, было немного не по себе, на них, как и на всех остальных, действовала эта гнетущая аура.

«Боже… черт… это… это не аура, это атака разума!»

Защищенный свойством [Сомнение] Савана Кукловода, Санни был более устойчив к таким атакам, чем большинство других. Стиснув зубы, он стряхнул с себя воздействие психического давления Гунлауга и глубоко вздохнул. Затем он взглянул на Касси, беспокоясь о ее самочувствии.

К его удивлению, у слепой девушки все было в полном порядке. В отличие от остальных, она не проявляла никаких признаков беды. Санни уставился на нее и пару раз моргнул.

«Отражение… все началось с того, что я увидела свое отражение в забрале странной брони этого ублюдка… но Касси слепая, так что…»

Казалось, что Гунлауг на самом деле не нападал на них. Это было просто заклинание его странных золотых доспехов. Кто бы ни взглянул на его зеркальное лицо, его тут же охватывало чувство благоговения, ужаса и желание покориться.

«Что… что за Память может практически парализовать несколько сотен человек только за счет своего пассивного эффекта?» – подумал Санни, пораженный.

Как такое возможно?

Тем временем Гунлауг подошел к пустому белому трону и грациозно сел. Свет, падающий из многочисленных отверстий в задней стене алькова, отражался от его доспехов, отчего казалось, что его окутывает яркое сияние.

Золотое зеркало, служившее ему лицом, повернулось, чтобы взглянуть на ряды Спящих, дрожащих у его ног.

Несколько мгновений спустя глубокий и вкрадчивый голос раздался вокруг них, словно сам замок шептал им на ухо:

– Ах, какой прекрасный день сегодня. Идеальный день для правосудия, не так ли, мои драгоценные подопечные? Я слышал, что сегодня среди нас прячется преступник. Ну… разве я не справедлив? Разве я не справедлив? Позвольте мне показать вам, насколько я справедлив…

Глава 144
Право на вызов

Санни почувствовал, как холодный пот струится по его спине. Потрясенный змеиным голосом Гунлауга, он испытывал искушение упасть на колени и молить о прощении. Однако он также понимал, что каждый человек в большом зале сейчас испытывает такое же желание.

Каждый здесь совершил нечто такое, что тиран мог счесть преступлением.

Он почти ожидал услышать, как люди начнут исповедоваться в своих грехах, но в этот момент его внимание привлекла странная суматоха у дверей.

Двигаясь с угрожающей решимостью, двое стражников выволокли человека в центр зала и бросили его на пол. Мужчина был одет в лохмотья и болезненно худ, что выдавало в нем жителя внешнего поселения.

Однако под тонкой кожей проступали канаты мощных мышц, а в глазах был гневный, бесстрашный взгляд, отчего мужчина казался гордым и вызывающим. Бросив презрительный взгляд на стражников, он поднял себя с пола и встал, выпрямив спину и высоко подняв голову. На его лице не было ни капли страха. Наоборот, на нем была темная, яростная обида.

Гунлауг посмотрел на храбреца со своего трона и слегка наклонил голову. Чужак скривился, увидев свое отражение в золотой маске, но все же не опустил головы.

«Это чистая сила воли.» – подумал Санни, впечатленный чужаком.

Тем временем голос Светлого Владыки снова зазвучал в большом зале:

– Мои подопечные. Сегодня у нас гость. Этот человек по имени Джубей прибыл к нам из внешнего поселения. Недавно было слышно, как он выдвинул обвинение против одного из моих людей. Как справедливый и благосклонный повелитель, я пригласил Джубея сюда, чтобы он выступил в суде и разоблачил преступника. Мы должны докопаться до сути этого дела! В конце концов, закон – наша единственная путеводная звезда в этом темном мире…

Несмотря на отсутствие психического давления, исходившего от доспехов Гунлауга, Санни все еще чувствовал странное воздействие его глубокого, мягкого голоса. У него даже мурашки побежали по коже. С золотой Памятью или без нее, Светлый Владыка обладал мощной и вкрадчивой харизмой. Его трудно было не слушать.

Но человек по имени Джубей лишь ухмыльнулся.

– Верно. Я здесь, чтобы обвинить одного из твоих головорезов, Гунлауг. Посмотрим, как ты выкрутишься, ублюдок.

С этими словами он поднял одну руку и указал пальцем на группу охотников, наблюдавших за происходящим из своего обычного угла большого зала.

– Вот этот человек, один из ваших так называемых Следопытов, виновен в убийстве. Он убил невинного ребенка самым отвратительным образом. Все эти годы я наблюдал, как вы и ваши приспешники совершали всевозможные мерзкие преступления, но хватит. Сегодня я увижу, как он ответит своей жизнью за то, что он сделал!

По толпе пробежала волна потрясенных шепотков. Обвинять Следопыта – это не то, на что способен здравомыслящий человек. Благодаря своему почитаемому статусу, эти люди были почти неприкасаемыми. И все же Джубей казался неумолимым.

Гунлауг произнес:

– … Так ли это? Это тяжелое обвинение, Джубей. Пожалуйста, расскажи нам больше.

Человек из внешнего поселения стиснул зубы.

– Этот мерзавец и его люди заманили наивного паренька в свою партию, пообещав ему всевозможные награды и богатства. Они сказали ему, что он станет одним из них и придет жить в ваш проклятый замок. Но на самом деле они просто скормили его чудовищам в качестве приманки!

Он сплюнул на пол.

– Вы смеете называть себя Охотниками, проклятые трусы⁈ Неужели у вас нет ни капли стыда⁈

В большом зале воцарилась тяжелая тишина. Люди теперь смотрели на группу Охотников с мрачными выражениями на лицах. Обитатели замка привыкли притворяться слепыми ко всякого рода злодеяниям, но все эти деяния совершались людьми против других людей.

Чего они не могли простить, так это того, что человек предал другого представителя своего вида кошмарным существам. В Мрачном городе это было равносильно святотатству[8]8
  Святота́тство – оскорбление, осквернение святыни, язвительные насмешки, издевательство, неуважение к правилам жизни или обрядам христианства. Фома Аквинский видел в кощунстве «непочтительное обращение со священной вещью».


[Закрыть].

Гунлауг повернул голову к Охотникам, и те задрожали под его взглядом.

– Это правда?

Самый старший из группы, Следопыт, мрачно посмотрел на Джубея и нахмурился.

– Должно быть, это какое-то недоразумение, мой господин. Мальчик, о котором идет речь, был очень ценным членом моей партии. Мы все возлагали большие надежды на его будущее. Его смерть очень опечалила всех нас.

Его голос был ровным и спокойным. Возможно, даже слишком спокойным.

Джубей зарычал:

– Ложь! Я сам был на охоте в тот день и видел все своими глазами! Я знаю, что ты сделал, ублюдок!

Гунлауг повернулся лицом к воронам и вздохнул. По прошествии некоторого времени он торжественно произнес:

– Какая неприятная ситуация. Похоже, это твое слово против его, Джубей. Что делать, что делать? Я, конечно, всецело доверяю своим храбрецам. Кто может быть настолько неблагодарным, чтобы не доверять этим героям, когда именно они сохранили вам всем жизнь? Конечно, среди вас, мои драгоценные подопечные, нет никого настолько подлого и злого.

Санни затаил дыхание, чувствуя, как его выделяет коварный голос. Леденящая душу угроза, скрытая за этими словами, была не очень тонкой.

Несколько мгновений Гуналуг молчал, обдавая толпу своей гнетущей психической аурой. Затем он отвернулся, давая людям отдышаться, и сказал:

– Но с моей стороны было бы непорядочно играть в фаворитов в таком серьезном деле. А это дело, кхм, оно действительно серьезное. Какая дилемма. Как нам отстоять справедливость, мои подопечные?

В наступившей тишине внезапно заговорил Гемма, лидер Охотников и Следопытов:

– Милорд, позвольте мне сказать. Разве нет закона, который идеально подходит к этой ситуации? Он существует столько же лет, сколько люди живут в этом древнем замке. Я говорю, конечно же, о праве вызова.

Он взглянул на Джубея и улыбнулся:

– Если у этого храброго охотника есть хоть тень сомнения в своем обвинении, он должен уйти. Если нет, он может бросить вызов преступнику и доказать это кровью. Конечно, настоящий преступник здесь – это… я. Как человек, ответственный за этих людей, любое преступление, совершенное ими в роли Охотников, – это моя вина.

Харизматичная улыбка Геммы была широкой и дружелюбной.

– Так как насчет этого, Джубей? Ты уйдешь? Или ты хочешь бросить мне вызов?

Охотник из внешнего поселения некоторое время смотрел на него, его глаза горели яростью и презрением. Наконец, он прошипел:

– Ты думаешь, я боюсь тебя, пёс на привязи? Конечно, почему бы и нет. Я бросаю тебе вызов!